Краткая история всего

Однако на самом деле, во что совершенно невозможно поверить при рассмотрении подобного объяснения патриархального строя, так это в то, насколько невероятно лестным оно оказывается для мужчин. Согласно данному объяснению, мужчины сумели объединиться в коллективы и договориться друг с другом о том, чтобы намеренно притеснять половину человечества, причём более того, они в этом всецело преуспели во всех известных нам культурах. Заметьте, мужчины так и не смогли создать построенное на доминировании государство, которое продержалось бы дольше нескольких столетий; однако, если верить феминисткам, мужчинам удалось в массовом порядке установить режим доминирования на пять тысяч лет, а некоторые говорят, что и на сто тысяч лет. Ох уж эти безумные мальчики, как в них не влюбиться после этого!

Однако реальная проблема с «теорией принуждения» (согласно которой мужчины подавляли женщин с самого первого дня) заключается в следующем: она рисует ужасающе нелицеприятный образ женщин. Попросту невозможно быть и сильными, и умными, и при этом настолько притеснёнными. В подобной картине женщины неизбежно изображаются, по сути, овцами, более слабыми и/или глупыми, чем мужчины. Вместо того чтобы видеть, как на каждой стадии человеческой эволюции мужчины и женщины совместно создавали социальные формы своего взаимодействия, эта картина определяет женщин так, словно бы они преимущественно были сформированы под влиянием Другого. Подобные феминистки, иными словами, выдвигают и укрепляют как раз тот образ женщины, от которого сами хотят избавиться. Но мужчины попросту не являются настолько уж свиньями, а женщины — настолько уж овцами.

Вот почему, опираясь на последние феминистские исследования, я задался целью выполнить, в частности, следующее: я попытался проследить скрытую власть, которой обладали женщины и посредством которой они влияли и совместно создавали различные культурные структуры на протяжении нашей истории, включая и так называемый патриархат. Помимо всего прочего, это освобождает мужчин от необходимости считаться исключительно сволочами, а женщин — обманутыми овечками с промытыми мозгами.

В.: В различных своих работах вы выделили пять-шесть основных эпох человеческой эволюции и исследовали положение мужчин и женщин на каждой из этих стадий.

К. У.: Именно. Одна из вещей, которые мы хотим совершить при рассмотрении различных стадий эволюции человеческого сознания, состоит в изучении статуса мужчин и женщин на каждой из них. И я убеждён в том, что это позволяет прийти к определённым важным и вполне очевидным выводам.

В.: А что именно включает в себя этот подход? Если говорить обобщённо.

К. У.: То, что мы хотим сделать, — это, во-первых, выделить биологические константы, которые не изменяются в зависимости от культуры. Такие биологические константы, оказывается, достаточно просты и подчас тривиальны. Например, мужчины в среднем имеют преимущество в физической силе и подвижности, а женщины рожают детей и выделяют грудное молоко. Однако эти простые биологические различия, как оказалось, имели огромное влияние на то, какие типы культурных и гендерных различий сформировались вокруг них.

В.: Можете привести пример?

К. У.: А что, если основной способ существования в вашей конкретной культуре базируется на лошадях и скотоводстве? Как показывает Джанет Чафетс, у женщин, которые участвуют в деятельности подобного рода, сильно возрастает риск выкидыша. И именно в их дарвинистских интересах не участвовать в сфере производства, которая, следовательно, оказывается занята почти исключительно мужчинами. И верно: более 90 % скотоводческих обществ являются «патриархальными». Однако вовсе не требуется обращаться к притеснению, чтобы объяснить подобную патриархальную направленность. Имеющиеся эмпирические данные указывают, что, напротив, женщины добровольно участвовали в установлении подобного строя.

Если же, с другой стороны, мы попадаем в ловушку наивного и рефлексоподобного действия и полагаем, что раз женщины в подобных обществах занимались не совсем тем, что, как кажется современным феминисткам, они должны были бы делать, тогда эти женщины, должно быть, были притесняемы. И вот тут на сцену и выходит пресловутая игра в то, что «мужчины — свиньи, а женщины — овцы», что чрезвычайно унизительно для обоих полов. Вы не находите?

Никто не отрицает, что некоторые разновидности установившегося на планете общественного строя были весьма тягостными и даже жестокими. Однако мы можем увидеть, что, когда оба пола поляризуются или жёстко разделяются, вред это приносит им обоим. Имеющиеся данные говорят о том, что на самом деле патриархальные общества в гораздо более трудное положение ставили среднестатистического мужчину, нежели среднестатистическую женщину, и далее, если хотите, мы сможем обсудить, почему дело обстояло именно так. Однако идеология и политика менталитета жертвы не особо помогают в этом конкретном случае. Обменять силу женщины на образ женщины как жертвы — значит ступить на путь саморазрушения. Подобная перспектива на деле лишь предполагает и укрепляет то, что она желает преодолеть.

В.: Итак, вы сказали, что нам стоит рассмотреть два момента, и первый состоял в универсальных биологических различиях между полами.

К. У.: Да. Второй момент заключается в том, что необходимо посмотреть, как подобные устойчивые биологические различия раскрывались в течение пяти или шести стадий эволюции человеческой культуры. Общий смысл состоит в том, что при подобном подходе мы можем обособить те факторы, которые исторически приводили к более «эгалитарным» обществам, то есть обществам, которые придавали сферам ценностей мужчин и женщин примерно равный статус. Они никогда не приравнивали мужчин к женщинам; они устанавливали между ними равновесие. А посему в своих нынешних попытках прийти к более гармоничному положению дел нам стоит лучше разобраться, что именно следует изменить и что именно стоит оставить, как было.

Посему, вероятно, мы могли бы научиться ценить различия между сферами ценностей мужчин и женщин. Эти различия, даже согласно радикальным феминисткам, судя по всему, останутся с нами надолго, если не навсегда. Однако мы можем научиться их ценить и придавать им равную значимость. А то, как этого можно достичь, имеет смысл обсудить ниже. Масштабы данной дискуссии

В.: Исследование стадий развития человека является частью более крупномасштабного проекта по рассмотрению процесса эволюции в общем. Процесса, который происходит во всех сферах — физической, ментальной, культурной и духовной, — охватывая подсознание, самосознание и сверхсознание. В дюжине своих книг (от «Спектра сознания» до «Проекта Атман», «Восхождения из Эдема» и «Секса, экологии, духовности») вы занимались именно этим. Теперь же мы хотели бы пройтись по основным идеям — об эволюции сознания, духовном развитии, роли мужчин и женщин, экологии и нашем собственном месте в Космосе — и понять, можем ли мы обсудить их простым и лаконичным образом, можем ли мы сделать их более доступными.

К. У.: Можно начать с совершенно удивительного факта, что, по всей видимости, имеется единая эволюционная нить, которая связывает материю, жизнь и разум. Есть ряд общих паттернов, законов, или привычек, которые повторяются во всех измерениях, и мы могли бы начать с рассмотрения этих необычайных паттернов, ибо в них, похоже, кроются тайны эволюции.

В.: Вы также рассматривали высшие стадии эволюции сознания как такового — стадии, которым лучше всего подходит термин «духовные».

К. У.: Именно так. Это является обобщением различных тем, рассматривавшихся Шеллингом, Гегелем, Ауробиндо и прочими эволюционными теоретиками Востока и Запада. Идея же состоит в том, что, согласно этим визионерам, эволюцию лучше всего понимать как Дух-в-действии, как Бога-в-творении, причём Дух разворачивает себя с каждой стадией развития, тем самым проявляя себя всё больше и больше и реализуя всё больше своего потенциала на каждом последующем витке. Дух не является какой-то определённой стадией, или какой-то предпочитаемой кем-то идеологией, или каким-то определённым Богом или Богиней, скорее это весь процесс развёртывания как таковой, бесконечный процесс, который всецело присутствует на каждой конечной стадии и который тем не менее во всё большей степени открывается самому себе на каждом новом эволюционном повороте.

Так что да, мы сможем рассмотреть высшие стадии данного процесса эволюционного развёртывания с точки зрения великих мировых традиций мудрости. Речь идёт о более высоких и глубоких стадиях, на которых Дух начинает себя сознавать, пробуждается к своему существованию, начинает узнавать собственную истинную природу.

Эти высшие стадии нередко описываются как нечто мистическое и «потустороннее», однако в большинстве случаев они есть очень конкретные, осязаемые и реальные стадии более высокого развития. Стадии, которые доступны и вам, и мне, стадии, которые являются нашими глубинными потенциалами.

В.: Вы обнаружили, что великие духовные традиции мира можно подразделить на два обширных и очень разных лагеря.

К. У.: Да, если рассмотреть различные типы предпринимавшихся человеком попыток постичь Божественное — как человека Востока, так и Запада, как Севера, так и Юга, — то можно обнаружить два очень разных типа духовности, которые я называю восхождением и нисхождением.

Путь восхождения — это чисто трансцендентальный и потусторонний путь. Ему обычно свойственны пуританство, аскеза, йога; он, как правило, обесценивает и даже отрицает тело, чувственное, сексуальность, Землю, плотское. Он стремится обрести спасение в царстве не от мира сего; он воспринимает проявленный мир, или сансару, как зло или нечто иллюзорное; он стремится совсем покинуть колесо сансары. И на самом деле для тех, кто следует пути восхождения, любого рода нисхождение, как правило, кажется иллюзией и даже злом. Путь восхождения воспевает Единое, а не Многое; Пустоту, а не Форму; Небеса, а не Землю.

Путь нисхождения же придерживается прямо противоположного. До самого основания он является посюсторонним и воспевающим Многое, а не Единое. Он прославляет Землю, тело, чувственный опыт и нередко сексуальность. Он даже отождествляет Дух с чувственным миром, с Геей, с миром явлений и видит в каждом восходе солнца, в каждом восходе луны Дух во всей полноте, которая только и может быть желанна человеку. Данный путь всецело имманентен и зачастую с подозрением относится ко всему трансцендентному. На самом деле на пути нисхождения любая форма восхождения обычно кажется злом.

В.: Один из вопросов, который мы хотим обсудить, касается истории «войны» между сторонниками восходящего и нисходящего путей. Друг друга они воспринимают как зло во плоти.

К. У.: Да, и эта война насчитывает по меньшей мере две тысячи лет, подчас жестоких и всегда преисполненных враждебности. На Западе со времён примерно от св. Августина до Коперника мы находились в сфере влияния чисто восходящего идеала, до основания направленного в потустороннее. Итоговое спасение и освобождение нельзя найти в этом теле, на этой Земле, в этой жизни. То есть вы можете вести вполне удобоваримую жизнь, однако всё самое интересное начинается после смерти, как только вы покидаете сей мир.

Но далее, с возникновением современности и постсо­временности, мы наблюдаем полный и глубинный пе­реворот: сторонники восхождения потеряли признание, а сторонники нисхождения обрели его.

В.: Вы называете это «доминированием сторонников нисхождения», что является ещё одной важной темой, которой мы коснёмся. Вы отмечаете, что современный и постсовременный мир почти всецело управляется чисто нисшедшей концепцией, чисто нисшедшим мировоззрением.

К. У.: Именно так. Это идея, согласно которой чувственный, эмпирический и материальный мир — это единственное, что существует. Нет никаких более высоких или глубоких потенциалов, которые были бы нам доступны; к примеру, нет никаких трансцендентальных стадий эволюции сознания. Есть лишь то, что мы можем воспринять своими органами чувств и потрогать своими руками. Получается мир, всецело лишённый любого рода энергии Восхождения, отрешённый от любого рода трансценденции. И на самом деле, как обычно и обстоит дело со сторонниками нисхождения, любого рода восхождение, или трансценденция, рассматривается в лучшем случае как нечто ошибочное, а в худшем — как зло.

В.: Но правильно ли я понимаю, что смысл в том, чтобы интегрировать и включить лучшее из путей восхождения и нисхождения, разве не так?

К. У.: Да. Оба пути, по моему убеждению, могут научить нас чему-то очень важному.

В.: С другой стороны, если их разлучить, или в ситуации, когда они пытаются отринуть друг друга, как правило, возникают определённые ограниченные, частичные и подавляющие ситуации.

К. У.: Да, я так считаю. Всем нам известны недостатки путей, которые практикуют исключительно восхождение: они могут быть чересчур пуританскими и подавляющими. Они склонны отрицать, обесценивать и даже подавлять тело, чувственное, жизнь, Землю, сексуальность и так далее.

Путь нисхождения же, с другой стороны, напоминает нам о том, что Дух можно с радостью обрести в теле, сексе, Земле, жизни, жизнерадостности и многообразии. Однако путь нисхождения, взятый сам по себе, также имеет свои ограничения. Если нет никакой трансценденции, тогда нет возможности и возвыситься над только лишь чувственно воспринимаемым; нет возможности прийти к более глубокой, широкой и высокой взаимосвязи между нами и всеми сознающими существами. Мы ограничены исключительно чувственными поверхностями, плоскими фасадами, которые разобщают нас в гораздо большей степени, нежели соединяют и объединяют. Без какого-то рода трансценденции, или восхождения, всё, что нам остаётся, — это только нисшедший мир, который может быть поверхностным, отчуждённым и раздробленным.

В.: Вы называете исключительно нисшедший мир «флатландией».

К. У.: Да, флатландией. Мы, представители современности и постсовременности, практически полностью обитаем в этой чисто нисходящей клетке, этом плоском и выцветшем мире бесконечных чувственных форм, этом неглубоком мире тусклых и мрачных поверхностей. Неважно, идёт ли речь о капитализме или марксизме, индустриализме или экопсихологии, патриархальной науке или экофеминизме, — в большинстве случаев наш Бог, наша Богиня есть то, что мы можем отследить своими органами чувств, увидеть своими глазами, объять чувствами, восхвалить и праздновать в ощущениях, то есть Бог, в которого мы можем вонзить свои зубы, и этим его форма и ограничивается.

Неважно, считаем мы себя духовными людьми или нет, мы, обитатели флатландии, поклоняемся алтарю исключительно нисшедшего Бога, чувственной Богини, мира ощущений, одноцветного мира конкретного местоположения, мира, до которого можно дотронуться. Для нас нет Бога выше или глубже того, что оказывается в поле нашего зрения.

В.: Вы отмечали, что великие недвойственные традиции Востока и Запада попытались вместо этого интегрировать пути восхождения и нисхождения.

К. У.: Да, они попытались уравновесить трансцендентное и имманентное, Единое и Многое, Пустоту и Форму, нирвану и сансару, Небеса и Землю.

В.: Под «недвойственностью» понимается интеграция восхождения и нисхождения?

К. У.: Именно так.

В.: Стало быть, ещё один вопрос, который мы хотели бы обсудить, касается течений восходящей и нисходящей духовности и того, как эти течения можно интегрировать в нашей повседневной жизни.

К. У.: Я думаю, это важно, ведь, опять же, оба пути могут научить нас чему-то невероятно важному. Гармонию можно обрести именно в союзе течений восхождения и нисхождения, а не в их противостоянии. Похоже, что они могут быть спасены, только когда восхождение и нисхождение объединяются в едином союзе. И если мы — если вы со мной — не поспособствуем установлению этого союза, тогда вполне возможно, что мы не только уничтожим одну-единственную планету Земля, которая у нас имеется, но ещё и лишим себя единственных Небес, которых в противном случае вполне могли бы достичь.

8 В английском языке и «секс», и «пол» обозначаются одним и тем же англ. словом sex. Соответственно в оригинале присутствует игра слов, которую сложно воспроизвести на русском языке. — Прим. пер.

9 Мужественный (англ. masculine) и женственный (англ. feminine) в русскоязычной литературе также часто обозначают терминами «маскулинный» и «фемининный». — Прим. пер.

10 «Трансценденция и включение» — основополагающее понятие, используемое автором в своих работах. Более понятным для русско­язычного читателя синонимом философского термина «трансценденция» может быть слово «превосхождение». Соответственно «трансцендировать и включить» означает «превзойти и включить». В настоящем издании словосочетания «трансцендирует и включает» и «превосходит и включает» взаимозаменяемы. — Прим. пер.

Часть 1.

Дух-в-действии

1. Соединяющий узор

В.: Итак, мы начнём нашу историю с Большого взрыва как такового, а затем проследим траекторию эволюции от материи к жизни и разуму. И далее, добравшись до возникновения разума, или человеческого сознания, мы рассмотрим пять или шесть основных эпох эволюции самого человека. И всё это будет помещено в контекст духовности: что значит духовность, какие различные формы она исторически принимала и какие формы она может принять завтра. Правильно?

К. У.: Да, это будет нечто вроде краткой истории всего. Может звучать даже несколько амбициозно, но изложенное базируется на том, что я называю «ориентирующими обобщениями», которые в значительной степени упрощают весь процесс.

В.: Что именно представляют собой ориентирующие обобщения?

К. У.: Если посмотреть на различные области человеческого знания — от физики и биологии до психологии, социологии, теологии и религии, — начинают возникать определённые обширные и общие темы, в отношении которых на самом деле есть крайне мало разногласий.

Например, в сфере исследований морального развития не все согласны с подробностями стадий морального развития, выдвинутых Лоуренсом Колбергом, или же с подробностями переосмысления Кэрол Гиллиган колберговской схемы. Однако есть общее и вполне достаточное согласие в отношении того, что моральное развитие человека проходит по меньшей мере через три обширные стадии.

Только родившись, человек ещё не социализирован в какую-либо моральную систему — это «доконвенциональная» стадия. В дальнейшем человек обучается общей моральной системе координат, которая отражает основные ценности общества, в котором он вырос, — это «конвенциональная» стадия. Затем, развившись ещё дальше, индивидуум может прийти к осмыслению своего общества и, таким образом, умеренно дистанцироваться от него, обретя способность критиковать или реформировать его, — такую личность в некоторой степени можно считать «постконвенциональной».

Таким образом, хотя всё ещё ведутся горячие споры о реальных подробностях и точных смыслах этой последовательности развития, практически все согласны с тем, что и вправду наблюдается нечто вроде этих трёх обширных стадий, причём наблюдается универсально и повсеместно. Таковы ориентирующие обобщения: они показывают нам, опираясь на значительный консенсус, где можно обнаружить важные леса, даже если мы и не можем согласиться в отношении того, сколько именно в них растёт деревьев.

Я имею в виду, что если мы возьмём данные типы ориентирующих обобщений, в отношении которых преимущественно имеется согласие, из различных ответвлений знания — от физики до биологии, психологии и теологии — и если объединим эти ориентирующие обобщения воедино, то сможем прийти к удивительным и зачастую глубоким выводам, которые, сколь бы они ни были экстраординарны, тем не менее воплощают не что иное, как уже повсеместно признанное знание. Бусины знания уже признаны; осталось лишь соединить их единой нитью в ожерелье.

В.: Стало быть, в своих обсуждениях мы будем создавать нечто вроде подобного ожерелья.

К. У.: В некотором смысле да. В работе с ориентирующими обобщениями мы можем предложить обширную ориентирующую карту, отображающую местоположение мужчин и женщин в соотнесении с Вселенной, Жизнью и Духом. Каждый из нас может по своему усмотрению заполнять подробности данной карты, но её обширные контуры в действительности подкреплены огромной доказательной базой, собранной из ориентирующих обобщений, простых, но имеющих прочное основание в различных дисциплинах человеческого знания. Космос

В.: Мы проследим траекторию эволюции, её развёртывание через различные измерения — от материи к жизни и разуму. Эти три основных измерения вы называете материей, или космосом, жизнью, или биосферой, и разумом, или ноосферой. И все измерения вместе вы называете Космосом.

К. У.: Да, пифагорейцы ввели термин «Космос», под которым мы обычно понимаем «физический космос»11. Однако в изначальном смысле Космос означал узорчатую природу, или процесс, во всех измерениях бытия, от материи до разума и Бога, а не исключительно физическую вселенную в отличие от того, как обычно понимаются слова «космос» и «вселенная» сегодня.

Итак, я хотел бы возвратиться к исконному значению термина «Космос». И, как вы отметили, Космос содержит в себе космос (или физиосферу), биос (или биосферу), психику, или разум (ноосферу), и теос (теосферу, или измерение божественного).

Стало быть, мы, к примеру, можем спорить о том, в какой именно момент материя становится жизнью, то есть космос становится биосом, — однако, как указывает Франциско Варела, автопоэз (или самовоспроизведение) происходит только в живых системах. Он не наблюдается нигде в космосе, а появляется именно в биосе. Это основополагающий и глубинный эмерджент (нечто невообразимо новое), и я прослеживаю несколько типов глубинных трансформаций, или эмерджентов, вдоль эволюционной траектории Космоса.

В.: Так что в этих обсуждениях нас интересует не просто физический космос, а Космос в целом.

К. У.: Да. Многие космологии основываются на материалистическом предубеждении и предрассудке: мол, физический космос каким-то образом должен быть самым настоящим измерением, а всё остальное следует объяснять в предельном соотнесении с этим материальным планом. Но насколько же жесток подобный подход! Он разбивает целый Космос о стену редукционизма, и все области, за исключением физической, медленно истекают кровью, пока не умирают прямо на ваших глазах. Разве можно так обращаться с Космосом?

Нет, я считаю, что нам предпочтительнее заниматься Космологией, а не исключительно физической космологией. Двадцать принципов: связующие узоры

В.: Мы можем начать рассмотрение данной Космологии с обзора свойств эволюции в различных измерениях. Вы выделили двадцать паттернов, или узоров, которые, по-видимому, действенны для всей эволюции в целом, независимо от того, где она наблюдается, по всему спектру, от материи до жизни и разума.

К. У.: Именно так, причём в выводах своих я основывался на трудах многочисленных исследователей.

В.: Давайте рассмотрим несколько примеров этих двадцати принципов, чтобы пояснить, о чём речь. Принцип № 1 заключается в том, что реальность состоит из целостностей, которые являются одновременно и частями, или «холонов». Что же это значит: реальность состоит из холонов?

К. У.: Что, вам уже непонятно? Уже запутались? Нет? Что ж, Артур Кёстлер предложил термин «холон» для обозначения сущности, которая сама по себе является целым и одновременно с этим частью другого целого. И если вы пристально вглядитесь в реально существующие явления и процессы, то вскоре станет очевидно, что они не просто являются целостностями, но также и являются частями чего-то другого. Они являются целостностями/частями — то есть холонами.

Например, целый атом является частью целой молекулы, а целая молекула является частью целой клетки, а целая клетка является частью целого организма и так далее. Каждая из этих сущностей не есть только лишь целое или только лишь часть: каждая является целым/частью, или холоном.

И смысл состоит в том, что, по сути, всё вообще является холоном того или иного рода. Известна двухтысячелетняя философская перебранка между атомистами и холистами в отношении того, что же имеет предельную реальность — целое или часть? А ответ: ни то, ни другое. Или и то, и другое, если хотите. Во все направления расходятся лишь целостности, которые являются частями, от самого верха и до самого низа.

Есть старый анекдот про Царя, который пришёл к Мудрецу и спросил у него, как же так получается, что Земля держится и не падает. Мудрец ответил ему:

— Земля покоится на льве.

— А на чём тогда покоится лев?

— Лев покоится на слоне.

— А на чём же покоится слон?

— Слон покоится на черепахе.

— А на чём...

— Ваше высочество, вы можете не продолжать. Там дальше черепахи до самого низа.

Черепахи до самого низа, холоны до самого низа. Неважно, как низко мы спустимся, везде мы обнаружим холоны, покоящиеся на холонах, которые покоятся на холонах. Даже субатомные частицы исчезают в виртуальном облаке пузырьков в пузырьках, холонов в холонах, в бесконечности вероятностных волн. Холоны до самого низа.

В.: И, как вы говорите, до самого верха. Мы никогда не достигаем предельного Целого.

К. У.: Верно. Не существует целого, которое не было бы одновременно частью другого целого, и так до бесконечности, то есть без конца. Время проходит, и сегодняшнее целое становится завтрашней частью...

Даже Целое Космоса попросту является частью целого следующего мгновения, и так до бесконечности. Никогда мы не имеем в своём распоряжении конечное целое, потому что не существует целого, есть лишь целое/части до бесконечности.

Так что первый принцип утверждает, что реальность не состоит ни из вещей, ни из процессов, ни из целостностей, ни из частей, а из целостностей/частей, или холонов, — до самого верха, до самого низа.

В.: Так что реальность не состоит из, скажем, субатомных частиц.

К. У.: Ох-ох-ох. Я знаю, что подобный подход имеет широкое распространение, но в действительности он является крайне редукционистским подходом, так как отдаёт предпочтение материальной, или физической, вселенной, тогда как всё остальное — от жизни до разума12 и духа — обрекается на выведение из субатомных частиц; подобный подход никогда, понимаете, никогда не может сработать.

Однако заметьте, что сама субатомная частица тоже является холоном. Точно так же, как и клетка. Точно так же, как и символ, и образ, и понятие. Прежде, нежели быть чем-то ещё, каждая из этих сущностей представляет собой холон. Поэтому мир не состоит из атомов, или символов, или клеток, или понятий. Он состоит из холонов.

Коль скоро Космос состоит из холонов, то если мы взглянем на то, что объединяет все холоны, тогда мы можем начать видеть, что общего имеет эволюция во всех различных измерениях. Холоны в физическом космосе, биосе, психике, теосе — как они развёртываются, какие общие паттерны им свойственны.

В.: Что общего имеют все холоны. Именно так вы и пришли к двадцати принципам.

К. У.: Да, именно так. Деятельность и сообщность

В.: Итак, принцип № 1 заключается в том, что Космос состоит из холонов. Принцип № 2 заключается в том, что все холоны имеют определённые общие свойства.

К. У.: Да. Поскольку каждый холон является целым/частью, у него есть две «тенденции», то есть два, можно так сказать, «влечения»: он должен поддерживать свою целостность и свою частичность.

С одной стороны, ему нужно поддерживать свою целостность, идентичность13 (или самотождественность), свою автономию, свою деятельность. Если он неспособен поддержать и сохранить свою деятельность, или свою идентичность, тогда он просто прекращает существовать. Стало быть, одним из свойств холона в любом измерении является его деятельность, его способность поддерживать собственную целостность перед лицом факторов давления со стороны окружающей среды, которые в противном случае сотрут его с лица земли. Это справедливо как для атомов, так и для клеток, организмов и идей.

Однако холон есть не только целое, которое должно поддерживать свою деятельность, он также является и частью другой системы, некоей иной целостности. А посему в дополнение к необходимости поддерживать свою автономность как целому ему одновременно нужно быть и подобающей частью чего-то другого. Собственное существование холона зависит от его способности приспосабливаться к окружающей среде. Это верно и для атомов, и для молекул, и для животных, и для людей.

Посему у каждого холона как целого есть не только своя деятельность, но он также состоит и в сообщности с частями других целых. Если он оказывается неспособен к тому или другому, если он оказывается неспособен к деятельности или сообщности, он просто стирается с лица земли. Он перестаёт существовать. Трансценденция и растворение

В.: В этом-то и состоит часть принципа № 2: каждому холону свойственны и деятельность, и сообщность. Вы называете это «горизонтальными» способностями холонов. А что насчёт «вертикальных» способностей холонов, которые вы называете «самотрансценденцией» и «саморастворением»?