Счастье по расчету. Как управлять своей жизнью, чтобы быть счастливым каждый день

Большинству из нас требуется больше времени, чтобы назвать цвета во второй части упражнения, чем в первой. На этапе 1 вы можете просто положиться на свою Систему 1, которая автоматически называет цвета по ассоциации с их изображением. На этапе 2 ваша Система 1 хочет автоматически прочитать слова, как они написаны, не учитывая цвет, и, таким образом, вашей Системе 2 требуется некоторое время, чтобы преодолеть этот стереотип поведения. Между прочим, вот вам хороший пример, иллюстрирующий важность контекста: время, потраченное на точное выполнение второго этапа данного упражнения, снижается, когда у вас полный мочевой пузырь: действие Системы 1 отчасти «перевешивается» нестерпимым желанием поскорее добраться до туалета{95}.

Побочные эффекты наших действий

До сих пор каждое действие или процессы, связанные с вниманием, а также их влияние на счастье мы рассматривали лишь косвенно, в отрыве друг от друга. Но никакое действие или мысль не висит в вакууме: при переходе от одного контекста к другому могут возникать побочные эффекты. Поэтому вам теперь нужно учитывать не только то, что вы делаете или чувствуете, но также и то, какое воздействие окажут ваши текущие поступки и ощущения на последующие. Эти побочные эффекты вызваны распределением сознательного и несознательного внимания.

Словно рябь на воде

Впервые о побочных эффектах нашего поведения я задумался, когда сотрудничал с британским правительством в вопросах выработки политики, имеющей целью изменить некоторые аспекты поведения населения. Мне предоставили кое-какую информацию – о том, что увеличение переднего отсека тележки для супермаркета приводит к росту продаж фруктов и овощей. Эксперт-аналитик, рассказавший это мне, говорил с большим воодушевлением. Мне же было важнее узнать, вызвал ли рост продаж фактический рост потребления фруктов и овощей. «Что вы имеете в виду?» – спросил мой собеседник. Конечно, я никогда не видел, чтобы батончик «Марс» гнил в холодильнике, но как, наверное, выразился бы известный комик Эдди Иззард, времени на то, чтобы съесть грушу, никогда не хватает. То есть все эти дополнительные продажи фруктов и овощей могли приводить лишь к ненужным тратам и, соответственно, отходам.

Хорошо, давайте предположим, что по крайней мере часть всего этого действительно съедается. Мой следующий вопрос был такой: «Действительно ли потребление большего количества фруктов и овощей приводит к более здоровой жизни, или это просто лишний повод съесть больше шоколада “Марс”?» Интересно то, что ответа на этот вопрос мы не знаем. Но после того как вы прочитаете еще несколько параграфов, то сможете (как и я) заключить, что увеличенное потребление фруктов и овощей в последние годы – по крайней мере в Великобритании – вероятно, привело к увеличению веса населения, а не к его потере, поскольку люди (подсознательно) вознаграждают себя частью «пирога» за то, что съели «яблоко». Чтобы передать все данные исследователям и политикам и чтобы сделать собственный выбор, мы в идеале должны учесть все свои предполагаемые поступки – ту «рябь», которая образуется, когда в наш «водоем» брошен посторонний «камень», направленный на изменение поведения.

Стимулирующие, разрешающие и искупляющие побочные эффекты

Вдохновленные острым недостатком фактов в таком важном вопросе, мы с Маттео Галицци разработали концептуальные рамки для интерпретации широкого спектра побочных эффектов. Мы начали с предположения о том, что два различных действия происходят последовательно и связаны на сознательном и подсознательном уровнях некоторым побуждением, таким, например, как желание похудеть (которое в конечном счете мотивировано желанием стать счастливее). Одно действие приводит к другому, которое в рамках существующей мотивации может быть либо направлено к достижению той же цели, что и первое, либо препятствовать ему. Так, для того чтобы похудеть, вы, скажем, начнете усиленно тренироваться; это, в свою очередь, может привести к другим действиям, которые также способствуют потере веса, – например, здоровому питанию. Мы называем это стимулирующим побочным эффектом.

Но физические занятия могут привести и к другому способу поведения, который способствует приросту веса, – например, более интенсивному питанию. Такое происходит, если мы вознаграждаем себя чем-нибудь «порочным», когда только что сделали что-то «полезное». Мы называем это разрешающим побочным эффектом, и в приведенной ниже таблице он показан в прямоугольнике 2. Есть еще и третий класс побочных эффектов, которые мы называем искупляющими: второе действие мотивировано желанием (сознательным или несознательным) свести на нет ущерб, вызванный первоначальным поведением. То есть вы могли бы начать практиковать оздоровительное питание, потому что не стали тренироваться, как показано в прямоугольнике 3. Наконец, есть еще и прямоугольник 4, где изначальная неспособность к тренировке провоцирует последующее желание сказать: «Какого черта!» – и поесть, не особенно придерживаясь правил здоровой диеты.

Чтобы изучить воздействие физических упражнений на характер питания, мы с Маттео попросили студентов из Лондонской школы экономики в течение двух минут забираться на небольшой деревянный ящик и спускаться с него. Мы произвольно распределили студентов по четырем различным группам: 1) группа, в которой каждому члену платили по десять пенсов за каждый совершенный шаг; 2) группа, в которой каждому члену платили по два пенса за каждый шаг; 3) группа, в которой каждого члена просто призывали выполнять упражнение и совершать шаги вверх-вниз с интервалом 15 секунд; и 4) группа, членов которой попросили выполнить задание без каких-либо дополнительных стимулов. Те, кому предложили наличные деньги, потрудились больше: в первой и второй группах студенты совершили в среднем по 105 шагов, а в третьей и четвертой – не больше 90. Оказалось, что те, кому заплатили по десять пенсов за шаг и кого поощряли словесно, больше других удовлетворены своей работой: разница с другими группами составила не менее одного пункта в масштабе измерений от 0 до 10. Участники всех групп проявили удивительную точность при оценке количества калорий, которое они сожгли при выполнении задания: от 20 до 30.

А теперь о главном. Затем мы предложили нашим участникам обед а-ля фуршет из сэндвичей и разных закусок – и опять на индивидуальной основе. Без их ведома мы проследили за тем, что они ели. А точнее, после того как все студенты ушли, Маттео принялся рыться в мусорных корзинах (в шикарном итальянском костюме!), извлекая оттуда упаковки от сэндвичей, шоколадные обертки и коробочки от картофельных чипсов. Оказалось, что участники эксперимента, считавшие, что они лучше выполнили упражнение (т. е. получившие по десять пенсов за шаг и студенты, мотивированные вербально) употребили в среднем 320 калорий, в то время как те, кто так не думал (получившие по два пенса за шаг плюс испытуемые, которых никак не стимулировали), – 240 калорий{96}.

Таким образом, напрашивается следующий вывод: чем больше мы удовлетворены нашими усилиями по сжиганию калорий, тем сильнее чувствуем, что можем вознаградить себя дополнительными калориями во время обеда. Физические упражнения с целью похудеть могут привести к увеличению веса, если вы отправите себе в рот больше калорий, чем то количество жира, которое сожжете на бедрах. Именно так и происходит со многими людьми, и в этом главная причина того, почему программы снижения веса, основанные на одних лишь физических упражнениях, далеко не идеальны.

И действительно, было показано, что большее количество нагрузок приводит соответственно к более длительному отдыху. В исследовании 200 детей из трех школ участники носили акселерометры, чтобы проверить, оказывают ли различные фитнес-программы влияние на активность школьников. Оказалось, что дети, которые вели себя активнее в школе, всегда отдыхали, приходя домой, и наоборот{97}. Аналогичные результаты были обнаружены в другом исследовании, в котором изучалось воздействие от поездки в школу на автомобиле по сравнению с обычной пешей прогулкой{98}. Поскольку сейчас пища более разнообразна и ее в целом больше, чем во времена наших предков, подобные действия – это фактически «отрыжка» тех времен, когда мы вынуждены были беречь энергию.

Моральное лицензирование и очищение

Результаты нашего исследования определенно указывают на наличие разрешительных побочных эффектов. Они также согласуются с таким понятием в психологии, как моральное лицензирование. Представьте, что у вас есть моральный банковский счет. Когда у вас положительный баланс, вы позволите себе израсходовать часть «кредитов». Моральное лицензирование было первоначально зафиксировано в контексте дискриминационного поведения. Участники, которые в простой гипотетической ситуации найма принимали решение взять на работу чернокожего кандидата, выделявшегося на фоне других соискателей, тем самым получали шанс закрепить за собой репутацию противника расизма – но затем, уже в более сложной ситуации, связанной с приемом на работу, они могли с большей вероятностью проявить предубежденность{99}. Аналогичным образом участники, заявившие о поддержке Барака Обамы – а не Джона Маккейна – на президентских выборах 2008 г., затем могли продемонстрировать некоторую расовую предвзятость, делая выбор в последующей ситуации найма сотрудника, либо выделить больше денег благотворительной организации, которая борется с бедностью в белой, а не афро-американской общине{100}.

И наоборот, когда на вашем «моральном» банковском счете недостает средств, вы будете вынуждены запасаться «кредитами» через моральное очищение. Это подтверждается фактами. Участников одного эксперимента попросили вспомнить в подробностях какой-нибудь свой этичный или неэтичный поступок и описать соответствующие ощущения. Затем всех попросили оценить привлекательность различных товаров, включая нейтральные вещи вроде соков или шоколада, а также моющие средства, такие как мыло для душа и дезинфицирующая продукция. Те, кто вспомнил неэтичный поступок, чаще выбирал какое-нибудь чистящее средство{101}. Воспоминания о плохих поступках вызывают потребность в буквальном смысле «очиститься» – и снова в значительной степени на подсознательном уровне.

Зыбучие пески внимания

Предыдущие рассуждения выдвигают на первый план временный характер нашего поведения, а следовательно, и счастья. Кроме того, многие перемены в жизни имеют динамическую природу. Рассмотрим теперь важность самого внимания, объяснив, как именно мы регулируем воздействие изменений на нашу жизнь.

Иммунитет нашей психики

Один из главных выводов, который можно сделать исходя из исследований счастья, заключается в том, что воздействие многих изменений в жизни довольно быстро проходит. Здесь большую роль играет адаптация, привыкание к переменам. Адаптация объясняется недостаточным вниманием к входным сигналам, по мере того как их воздействие на счастье уменьшается{102}. Новый стимул привлекает ваше внимание, но когда вы к нему привыкаете, то прекращаете сосредотачиваться на нем так, как раньше. Когда это происходит, ваше внимание высвобождается. На месте прежнего «короля» воцаряется новый. Итак, король мертв! Да здравствует король!

Многие события непредсказуемы, и их воздействие на счастье трудно выявить, потому что мы не всегда можем планировать и измерять счастье до наступления того или иного события. Но иногда нам все-таки везет, и мы получаем кое-какую информацию. Террористические атаки 11 сентября – один из наиболее ярких примеров непредсказуемых событий, но, как оказалось, они произошли в том же месяце, когда было взято большинство интервью в рамках крупного английского лонгитудинального исследования, о котором мы говорили в главе 2 (в данном исследовании ежегодно участвует около 10 000 человек, и в дополнение к вопросу об удовлетворенности жизнью, который, к сожалению, отсутствовал в 2001 г., в нем также задают вопрос о психическом здоровье, предполагающий ответ с использованием стандартных оценок). Некоторых спрашивали о психическом здоровье до 11 сентября, а некоторых – наоборот, позже. Таким образом, анализируя психическое состояние разных людей в разные моменты времени относительно катастрофы, мы смогли оценить влияние этого страшного события. Мы увидели, уменьшалось ли со временем негативное воздействие террористических атак 11 сентября на психическое здоровье жителей Великобритании{103}.

Оказывается, в течение сентября 2001-го наблюдался сильный психологический эффект, который в последующие несколько месяцев значительно ослаб и полностью исчез к декабрю. Событие, которое первоначально захватывает всеобщее внимание и становится сенсацией, по прошествии длительного времени теряет былую значимость. Обратите внимание: мы не просили людей задумываться об этих эффектах, поскольку если бы мы это сделали, то получили бы совсем другие результаты: террористические атаки 11 сентября всегда будут считаться очень важными для тех, кого просят о них задуматься. Эффект фокусировки возникает в тех случаях, когда что-либо имеет значение потому, что является объектом внимания{104}. Один из способов избежать эффекта фокусировки – сначала спросить у людей, насколько они счастливы, а затем узнать о них другие вещи (например, в данном случае поинтересоваться, когда именно у них брали интервью). В следующей главе я подробнее остановлюсь на том, как эффект фокусировки влияет на ваше счастье и поведение.

К счастью, большинство других изменений в жизни не такие драматичные, как упомянутые выше атаки. Вместе с Дэвидом Брэдфордом мы также изучали существующие данные об удовлетворенности жизнью, чтобы понять, что происходит с людьми, когда они толстеют. Должно быть, они становятся менее счастливыми, не так ли? Знаете, не совсем так. Едва ли избыточный вес напрямую сказывается на удовлетворенности жизнью. Согласно разработанной нами теоретической модели, чтобы остаться счастливыми, когда вы набираете вес, можно сделать одно из двух: во-первых, потратить определенные усилия на похудание и, во-вторых, приложить силы к тому, чтобы снизить значимость увеличения веса. Наши исследования показывают, что происходит второе. Когда люди прибавляют в весе, они перемещают фокус внимания с зависящих от веса аспектов своей жизни (например, со здоровья) на аспекты, для которых вес не так важен (например, на работу){105}.

Подобный сдвиг внимания может обусловить поведение, которое мы иногда наблюдаем: многие набирают вес, но при этом не стремятся его сбросить. Усилия, необходимые для похудания, могут оказаться значительнее тех, что требуются, чтобы переместить фокус внимания со здоровья и веса на другие вещи.

Некоторые факты подтверждают, что полнота может оказывать на удовлетворенность жизнью небольшое, но все-таки существенное воздействие – но в целом не большее, чем влияние со стороны других жизненных проблем. Невзирая на ряд оговорок относительно того, как лучше анализировать данные, основанные на оценках удовлетворенности жизнью в Великобритании, мы можем ориентировочно предположить, что ваш индекс массы тела (ИМТ) должен был бы увеличиться по меньшей мере на 30 пунктов (что очень много, поскольку тучным считается человек с ИМТ равным 30), чтобы оказать такой же отрицательный эффект на ваш уровень удовлетворенности жизнью, как разрушение брака{106}. Долгосрочные последствия тучности, такие как диабет, оказали бы, конечно, большое влияние на счастье, но непосредственный эффект от развода объясняет, почему многие больше заботятся о своих отношениях с другими людьми, чем об отношениях, которые у них складываются с пищей. Конечно, полнота не наступает внезапно, и поэтому человек постепенно привыкает к тому, что весит все больше и больше.

Теперь также имеются и кое-какие генетические данные, показывающие, что избыточный вес не обязательно сделает вас менее счастливыми. Тот же самый ген, который связан с предрасположенностью к полноте, а именно ген FTO, фактически обусловливает и уменьшенный риск основных депрессивных расстройств{107}. Этот эффект может также зависеть от культурных норм и различных социально-экономических факторов{108}. В некоторых странах полнота, по сути, благотворно сказывается на удовлетворенности жизнью, потому что служит показателем большего достатка. В Соединенных Штатах люди, занимающие высокое положение, испытывают неблагоприятное воздействие этого фактора – вероятно, из-за отрицательного отношения к избыточному весу в их среде{109}.

В то время как каждый может реагировать весьма по-разному на то или иное событие, у всех нас есть встроенная способность обнаружить и нейтрализовать вызовы нашему счастью. Это назвали психологической иммунной системой{110}. Как тело приспосабливается к горячей воде, так и ваш разум адаптируется к переменам: психологическая реакция на изменение стимулов похожа на физиологическую реакцию на смену температуры. И ваша психологическая иммунная система работает примерно так же, как и ваша физическая иммунная система, которая активируется, когда сталкиваешься с угрозой – например, когда кто-то поблизости кашляет или чихает{111}. Это выдвигает на первый план тот факт, что многие процессы адаптации происходят автоматически и подсознательно; мы просто привыкаем к некоторым изменениям, не думая, хотим ли мы их или нет.

В рамках одного из самых интересных исследований в этой области студентов попросили предугадать, насколько ухудшилось бы их настроение, если бы их кандидатуры отвергли после собеседования при приеме на работу. Притом что их реальное настроение приравнивалось к 10, средние оценки потенциального настроения после гипотетической неудачи, согласно опросу, оказались всего на два пункта ниже. Когда же им действительно отказали в месте, их настроение упало всего на 0,4 пункта по той же 10-балльной шкале. Но даже и этот результат был скоротечным: всего через десять минут после получения отказа уровни счастья участников эксперимента вернулись к своим привычным значениям. Между прочим, никакого реального предложения работы и в помине не было: психологи просто позабавились за счет студентов!

Расставшись со своим любимым или любимой, не рвите на себе волосы. Потерпите несколько месяцев, и потом поймете, что этот человек просто вам не подходит и, скорее всего, вы встретите кого-то, кто принесет вам больше счастья. Нельзя сказать, что боль от разрыва станет менее реальной, просто вы сможете немного утешиться тем, что рано или поздно она пройдет. Можно попробовать успокоить себя тем, что урок, который вы вынесете из своих отношений и их разрыва, поможет обрести нечто более приятное и стоящее. Вы способны разобраться в большинстве событий своей жизни так, чтобы двигаться дальше. Лучше быть любимым и в чем-то проиграть, чем провести жизнь с психопатом, как говорит один из моих коллег. То, что не убивает вас, делает вас сильнее – а в конечном счете зачастую и счастливее.

Оборотная сторона заключается в том, что ваша психологическая иммунная система, по-видимому, нейтрализует заодно и воздействие многих хороших вещей. Поэтому прибавка к зарплате, брак или новая работа не оказывает слишком длительного положительного воздействия на счастье большинства людей{112}. Как мы увидим во второй части книги, здесь крайне важны распределение и перераспределение внимания: мы рассмотрим способы, которыми вы сможете продлить для себя ощущения удовольствия и смысла, оградившись от страданий и бессмысленности.

Чрезмерная чувствительность

Очевидно, к некоторым изменениям мы приспосабливаемся быстрее, чем к другим: например, к увеличению зарплаты привыкнуть легче, чем к браку. Кроме того, воздействие некоторых исходных сигналов на производство счастья не уменьшается в течение длительного времени. Безработица, о которой уже шла речь, оказывает долговременное отрицательное влияние (даже с учетом того, что менее счастливые люди быстрее теряют свои рабочие места). Это ведь не удивительно, не правда ли? Один из первых вопросов, который вам задают, звучит так: «Чем вы зарабатываете себе на жизнь?»

Чтобы подчеркнуть важность внимания даже в контексте такого явления, как безработица, мы сравнили ее воздействие на удовлетворенность жизнью у тех респондентов, кто назвал безработицу ключевым фактором своей жизни, и у тех, кто не отвел безработице столь серьезной роли в своей судьбе. Как бы то ни было, безработица доставляет людям немало огорчений, но вдвое сильнее страдают те, кто сообщает о потере работы как о главном событии в прошлом году, по сравнению с теми, кто тоже лишился работы, но не посчитал это важнейшим событием{113}.

Вы можете становиться все более чувствительными к ряду изменений и, таким образом, со временем будете уделять больше, а не меньше внимания некоторым внешним раздражителям. К сожалению, обычно это неприятные вещи – например, шум, особенно когда он возникает непредсказуемо. Данные исследования говорят о том, что мы в целом не можем отвлечься от шума движущегося транспорта потому, что автомобили не ездят через равные промежутки времени{114}. Довольно безрадостным доказательством этого является исследование, выявившее, что городские дети, которые живут на более низких и, соответственно, более уязвимых для внешнего шума этажах многоквартирных домов, получают более низкие оценки за чтение, чем их сверстники, живущие на более высоких этажах, где шум уличного транспорта уже не так слышен{115}. (Авторы этого исследования учли и образовательный уровень родителей, и тот факт, что квартиры на всех этажах стоили примерно одинаково, – поэтому речь шла вовсе не о том, что на более низких этажах обязательно проживают менее обеспеченные семьи.)

Потеря обоняния, которая, как ни странно, несет с собой даже кое-какие преимущества, все же имеет существенный недостаток: вместе с ней вы еще теряете и способность ощущать вкус. Это может привести к нарушению нормального питания и ухудшить работу иммунной системы{116}. К потере обоняния едва ли можно привыкнуть, и все же я подозреваю, что многие из нас думают, что привыкли бы к этому довольно быстро. Мы совершаем много ошибок, когда пытаемся предположить, что и как долго будет привлекать к себе наше внимание. Об этом говорится в следующей главе.

Преодоление неопределенности

Есть интуитивно привлекательная модель адаптации. Сначала те или иные события в жизни приковывают к себе ваше внимание. Затем вы реагируете, и если в состоянии объяснить это событие, то отвлекаетесь и адаптируетесь к нему{117}, причем значительная часть этого процесса происходит автоматически, без каких-либо сознательных усилий. В основном вы можете объяснить себе те или иные вещи и адаптируетесь к ним, по мере того как воздействие раздражителя смягчается. Повышение зарплаты вообще-то легко объясняется: вы ведь хороший и лояльный сотрудник, не правда ли? И вот вы постепенно прекращаете обращать на это внимание. И в самом деле, вы такой хороший работник, что ваша прибавка могла бы быть и посущественнее, не так ли?

Иногда, тем не менее, – в случае отсутствия удовлетворительного объяснения – ваша реакция сохраняется. Как уже ранее упоминалось, когда у физической боли есть явная причина – например, нога ноет из-за полученной спортивной травмы, вы отвлекаетесь от боли и адаптируетесь к ней. Но если источник боли не очевиден, она может по-прежнему привлекать к себе внимание. Вспомните: во введении я писал о заикании, о том, что его очень трудно объяснить, поэтому оно само по себе привлекает внимание и может неприятно проявиться в определенных ситуациях (во время важных переговоров, лекций и т. д.).

Если вы сможете устранить неопределенность той или иной ситуации, то сможете лучше объяснить себе те или иные последствия. Это представляется очевидным, но факты говорят о другом: имеются данные, согласно которым больные раком сообщают о более низких уровнях удовлетворенности жизнью, когда болезнь отступает и им становится легче{118}. Я толкую это следующим образом: «уверенность» в предстоящей неминуемой смерти заставляет человека привести в порядок свои дела, отдать необходимые распоряжения (составить завещание и пр.), а ремиссия заставляет сомневаться в необходимости этих дел.

Примерно то же самое было обнаружено в ходе исследования результатов тестирования, направленного на выявление болезни Хантингтона – наследственного генетического расстройства, которое ухудшает мышечную координацию и в целом приводит к психиатрическим проблемам и ранней смерти. Судя по ответам участников, те из них, кому сказали, что у них риск заболевания снизился, чувствовали более значительное улучшение психического состояния в течение года после проведения тестирования, чем те, кому сообщили, что риск заболевания остался у них на прежнем уровне{119}. В общем-то в этом нет ничего удивительного. Однако испытуемые, узнавшие, что у них риск заболевания вырос, также чувствовали себя лучше, чем группа, у которой риск заболеть сохранился в прежней мере. Группа неизменного риска, возможно, страдала от постоянной неопределенности, в то время как две другие группы извлекли для себя пользу, даже если речь шла о переменах к худшему.

Приведенные примеры показывают, как устранение неопределенности в отношении негативных событий жизни потенциально благотворно влияет на счастье. Ваше внимание отвлекается от волнений по поводу того, что могло бы или не могло произойти (и от всех возможных усилий и стрессов, которые могли бы повлечь за собой такие сценарии), и оказывается направлено на планирование и контролирование своего будущего. Здесь очень важно объяснить, почему у людей удовлетворенность жизнью резко снижается, когда супруги начинают жить раздельно, а потом, после официального развода, также быстро приходит в норму{120}. Развод вызывает облегчение, он устраняет неопределенность в том, что касается возможности снова сойтись, – и заодно, что немаловажно, решает и финансовый вопрос. Преодоление неопределенности в такой ситуации, как развод, обеспечивает вас необходимым объяснением, и таким образом негативное воздействие разрыва на процесс производства счастья смягчается.

То, что применимо к боли, не может, однако, относиться к удовольствию. Возможно, вы несколько лет берегли бутылку дорогого вина или оттягивали какое-то радостное событие, чтобы насладиться не только приятным моментом, но и предвкушением{121}. Если бы вы знали, что вас должна поцеловать любимая кинозвезда, вы предпочли бы скорее подождать несколько дней, нежели получить этот поцелуй немедленно{122}. Или, если вы хоть немного похожи на английских футбольных фанатов, то более склонны смотреть на игру сидя на стадионе и не зная заранее ее результат{123}. Ради удовольствия мы зачастую сознательно ищем для себя неопределенность…

Изменение смысла

К сожалению, мы не так много знаем об эффектах изменения ощущения смысла, поэтому разрешите мне привести в качестве примера мои силовые тренировки. Впервые я пошел в тренажерный зал приблизительно 13 лет назад. Весил я тогда около 60 кг, а окружность талии составляла 74 см. Теперь я вешу 86 кг, а обхват талии – около 82 см. С самого первого раза, когда я взял в руки гири, занятия с отягощениями всегда доставляли мне удовольствие. Со временем они вдобавок наполнились для меня смыслом – после того как я начал рассматривать свои диету и программу упражнений неотрывно друг от друга, как части одного «проекта». Мне интересно наблюдать, что происходит с моими размерами и силой, когда я меняю структуру и темп тренировок и потребляю с пищей различные сочетания жиров, белков и углеводов. Я горжусь достигнутыми результатами, особенно потому что по природе я человек худой и обычно набираю вес очень тяжело (в этом смысле я – образец эктоморфа). У вас вполне могут быть сопоставимые проекты в жизни, например связанные с чтением или садоводством, которые в течение долгих лет дают вам ощущения и радости, и смысла.

Большинство наших занятий и проектов рано или поздно станут и радостными, и осмысленными – даже если поначалу они были мотивированы лишь одной категорией чувств или если соотношения ощущений удовольствия и смысла продолжают со временем изменяться. Удовольствие и смысл будут часто идти рука об руку, даже если в какие-то моменты жизни одним из них пренебрегают в угоду другому. В экономике удовольствие и смысл – вещи взаимодополняющие. Поэтому мои силовые тренировки теперь приносят мне и удовольствие, и смысл, несмотря даже на то, что начинались они скорее как некое развлечение.

Адаптация, привыкание к смыслу приведет к скуке и тщетности, поэтому вам лучше поскорее оставить занятия, которые вызывают подобные ощущения. Вообще, воздействие сигналов смысла, вероятно, будет затухать не так быстро, потому что многие действия, которые вы продолжаете совершать, станут со временем более осмысленными. Существенную роль, конечно, играет контекст. Очень важно считать ощущения удовольствия и смысла самостоятельными, но тесно связанными между собой компонентами счастья.

Внимание к счастью

Внимание скрепляет наши жизни – так же, как эта книга. Оно преобразовывает стимулы в счастье, и это стимулирует наше поведение. Мы часто не знаем, каким образом внимание воздействует на наше счастье и поведение, – точно так же как многие люди не осознают, что музыкальный фон оказывает непосредственное влияние на их выбор вина в магазине. И все-таки этот драгоценный и весьма дефицитный ресурс ответственен за все, что мы делаем и как мы это чувствуем. Внимание объясняет, почему мы приспосабливаемся к избыточному весу, но не к шуму или заиканию. Оно также объясняет, почему мы все-таки не становимся такими счастливыми, какими могли бы быть.

Глава 4

Почему мы не становимся счастливее?

Мы уже убедились, что наш мозг, особенно наша автоматическая Система 1, пытается помочь нам существовать в сложном мире, но его попытки упростить кое-какие вещи могут иногда превратиться в глупые стратегии. Это, в частности, касается принятия решений, которые делают нас более счастливыми.

Человеческий мозг и в самом деле поразителен, но гораздо интереснее – по крайней мере для меня – выяснить, где он допускает ошибки. Мы развились в весьма привлекательных особей, научились выживать, но некоторые наши черты могут оказаться просто эволюционными ошибками, которые иногда почти невозможно выявить, потому что общество очень быстро развивается. Учитывая, насколько сложнее выглядит мир теперь по сравнению с миром наших древних предков, тот факт, что мы в нем прекрасно себя чувствуем, поражает. Печально, однако, что мы склонны к нерациональному распределению собственного внимания. Мы поступаем так, совершая сознательные и бессознательные ошибки, которые означают лишь то, что мы не настолько счастливы, насколько могли бы быть.

Когда вы уделяете внимание тому, что, по-вашему, осчастливит вас в будущем, вы прогнозируете, как будет выглядеть сам процесс: к чему вы проявите внимание, каким именно способом и как долго это продлится. Если нам хочется рассмотреть способы, с помощью которых можно стать счастливее, нужно понять, какие препятствия, относящиеся к нашему вниманию, мешают нам стать более счастливыми. В данной главе рассматриваются три категории основных проблем восприятия: ошибочные желания, ошибочные представления и ошибочные убеждения. Давайте рассмотрим поочередно каждую категорию.

Ошибочные желания

На первый взгляд, нам следовало бы искренне желать того, что нас осчастливит. В попытке понять, совместимо ли наше желание с максимизацией счастья, были опрошены почти 3000 человек – от пациентов в приемной врача одной из больниц в Денвере до жителей кампуса Корнеллского университета. У них спросили, который из двух указанных сценариев принесет наибольшее счастье и который они выбрали бы. В 83 % случаев сделанный выбор был непосредственно связан с ожиданием счастья. В остальных 17 % случаев выбор не был связан с обретением максимального счастья. Например, если кто-то заявит, что предпочитает более высокооплачиваемую работу, где требуется спать меньше, чем обычно, то такой выбор будет несовместим с максимизацией счастья, если человек при этом считает, что более длительный сон принес бы больше счастья, чем более «денежная» работа{124}.

Теперь вы можете сказать: все это показывает, что, когда речь заходит о видении будущности, стремление к счастью не всегда доминирует, но сдается мне, большая часть вышеупомянутых 17 % в конечном счете все же думает о счастье (например, когда кто-то устраивается на более высокооплачиваемую работу, которая, скажем, не приносит особой радости в ближайшее время, но сулит неплохие перспективы). Кроме того, как показали дальнейшие исследования, прогнозируемое ощущение смысла является важной движущей силой при выборе – то же самое, возможно, относится к некоторым результатам первого исследования, поскольку использовавшаяся в нем концепция счастья не включала в себя смысл{125}.

Тем не менее есть немало ученых, которые полагают, что пристальное внимание к определенным факторам, таким как, например, достижение какой-либо цели, приносит счастье людям, утверждающим, что подлинный опыт важнее счастья. Я полагаю подобные устремления ошибочными, а ниже привожу соответствующие доводы.

Достижение цели

У всех нас есть желание чего-то достичь, и некоторые утверждают, что оно как таковое приносит счастье. Нет сомнений, что, делая нашу оценочную сущность счастливой, процесс достижения какой-то цели доставляет удовольствие сам по себе: например, достижение цели в видеоиграх сопровождается выработкой в организме дофамина, который выполняет в мозге роль нейромедиатора, ответственного за производство чувства удовольствия{126}. Но даже если цель достигнута, моменты удовольствия все равно довольно скоротечны, и поэтому действия, направленные на достижение этой цели, тоже должны приносить ощущение удовольствия и/или смысла.

Верно и то, что желание чего-то достичь может принести счастье позднее – но только для тех, кто действительно добьется результата. Авторы ряда крупных исследований изучали различия между желаниями людей, высказанными, когда те были студентами, и реальными достижениями этих людей приблизительно 20 лет спустя. Студенты, стремившиеся в период учебы к материальному достатку, оказывались под сильным воздействием того, удавалось ли им разбогатеть или нет. Если удавалось, они были удовлетворены своей жизнью, хотя некоторые не полностью, потому что хотели бы заработать еще больше. Главный посыл этого исследования в том, что если вас так волнует материальная сторона, то лучше приложить максимум усилий, чтобы добиться финансового благополучия. Если вы не разбогатеете, то денежная мотивация, как ни удивительно, приведет лишь к разочарованию{127}.

Рассмотрим небезызвестную историю о рыбаке и бизнесмене. В ней видны парадоксы нашей неустанной тяги к достижениям.

Однажды бизнесмен сидел на берегу моря в одной бразильской деревушке. Вдруг он заметил рыбака в маленькой лодке, который устало греб к берегу. Пораженный большим уловом, бизнесмен спросил: «Сколько же времени тебе понадобилось, чтобы наловить столько рыбы?» Рыбак ответил: «О, совсем немного». – «Тогда почему ты не останешься в море и не наловишь еще больше?» – удивился бизнесмен. «Но этого достаточно, чтобы накормить всю мою семью», – ответил рыбак. Тогда бизнесмен спросил: «А чем же ты занимаешься остальную часть дня?» Рыбак ответил: «Ну, обычно я просыпаюсь рано утром, выхожу в море, ловлю рыбу, затем возвращаюсь обратно и играю с детьми. Днем мы с женой ненадолго ложимся подремать, а вечером мы с приятелями идем куда-нибудь пропустить по стаканчику, играем на гитаре, поем и танцуем до поздней ночи».

Бизнесмен предложил рыбаку следующее. «Я – доктор наук и управляю большим предприятием. Я мог бы тебе помочь стать более успешным человеком. Только с этого времени тебе нужно будет проводить больше времени в море и стараться наловить как можно больше рыбы. Когда ты отложишь достаточно денег, то сможешь купить себе большую лодку и наловить еще больше рыбы. А скоро ты сможешь позволить себе купить несколько новых лодок, учредить свою собственную компанию, потом – собственный консервный завод и торговую сеть. К тому времени ты покинешь свою деревню и уедешь в Сан-Паулу, где сможешь из штаб-квартиры компании управлять другими филиалами».

Рыбак спрашивает: «А что потом?» Бизнесмен смеется и отвечает: «После этого ты будешь жить как король в собственном доме, а со временем сможешь разместить свои акции на фондовой бирже. Ты разбогатеешь». – «Ну а потом?» – «А потом ты сможешь наконец отойти от дел, уехать куда-нибудь в тихую рыбацкую деревню. Там ты будешь просыпаться рано утром, ловить рыбу, возвращаться домой, чтобы поиграть с детьми. Потом можно подремать с женой, а вечером вместе с приятелями пойти выпить, поиграть на гитаре, петь и танцевать всю ночь!» Рыбак был крайне озадачен. «Но разве это не то, что я делаю сейчас?»{128}

Большая часть того, к чему рыбак, по мнению бизнесмена, должен стремиться, он уже и так имеет. Финал этой истории на самом деле мог оказаться печальным, поскольку рыбак рисковал растерять на своем жизненном пути друзей или родных. У него могли возникнуть сомнения в собственной идентичности. Это одна из причин того, почему многие выходцы из бедных семей, получившие отличное образование, менее счастливы, чем их высокообразованные сверстники, имевшие более состоятельных родителей{129}. Ощущение идентичности (или, скорее, его нехватка) перекликается с тем, что я испытывал, когда переместился из низших слоев рабочего класса в верхи среднего класса. С одной стороны, мне нравится не соотносить себя ни с одной из социальных групп, с другой – мне неприятно, что я не осознаю своей социальной принадлежности.

Обратите особое внимание на то, что желание чего-то достичь может помочь в достижении узкого набора целей, но ценой более важного ориентира, связанного со счастьем. Хорошо стремиться к успеху на работе, но не за счет здоровья и личных отношений. Иногда достижение цели – все, что для нас имеет значение. Ради этого некоторые готовы идти на любые жертвы – как, например, альпинисты, многие из которых погибли на Эвересте, потому что были помешаны на покорении знаменитой горной вершины. В таких случаях достижение цели является слишком большой ценой за счастье{130}.

Время от времени достижение чего-то объективно более хорошего может вызвать менее позитивные субъективные ощущения. Что вы скажете, если я спрошу у вас, какая медаль – серебряная или бронзовая – доставит спортсмену больше удовольствия? Если бы вы представили себя на месте спортсменов – участников летней Олимпиады 1992 г. в Барселоне, могло бы оказаться так, что именно бронза сделала бы вас более счастливыми. Наблюдатели оценивали реакции победивших атлетов по шкале от 1 до 10 – от крайнего разочарования до исступленного восторга. Оказалось, что бронзовые медалисты могут чувствовать себя более счастливыми, чем обладатели серебряных наград. В то время как серебряный призер наверняка расстроен, даже опустошен, из-за того что не стал первым, бронзовый медалист просто рад, что оказался на пьедестале почета{131}. Можно ли по прошествии длительного времени после окончания соревнований однозначно считать бронзовых призеров более счастливыми, чем серебряных, до конца неясно. К сожалению, на этот счет нет собиравшихся на протяжении нескольких месяцев данных о соответствующих ощущениях тех или иных участников спортивных соревнований.

Вот история, которую рассказал мне Дэвид Брэдфорд, чтобы проиллюстрировать тот факт, что второе место может в течение некоторого времени доставлять спортсмену неприятные чувства, способные существовать бок о бок с общим ощущением успеха. Один его родственник в 1990-х гг. в течение восьми лет выступал за команду Национальной футбольной лиги США (НФЛ) «Баффало Биллз». Он был одним из лучших игроков своего класса во всей лиге и четыре года подряд участвовал в Pro Bowl[2]. Во время его выступлений за «Биллз» команда показывала в целом неплохие результаты. Они почти всегда выходили в плей-офф, выигрывали дивизиональный раунд и четыре года подряд играли в матчах за Суперкубок. Но все эти матчи они проиграли (причем дважды – пропуская полевой гол). Родственник Дэвида получил четыре кольца (в НФЛ – эквивалент серебряной медали) Дивизиональных игр. Он терпеть не мог смотреть на эти кольца, потому что они всякий раз напоминали ему о том, что его команда проиграла тот или иной матч за Суперкубок, а вовсе не о том, что она, по сути, добилась большого успеха, пропустив вперед всего лишь одну команду. Он держал их в чулане и никому не показывал, сколько бы его об этом ни просили. Интересно отметить, что, тем не менее, он очень тепло отзывается о своей карьере в НФЛ, когда не приходится вспоминать непосредственно о Суперкубке. Поэтому независимо от того, чего вы добиваетесь, стремитесь обращать внимание на позитивные моменты.

Конечно же, верно то, что преследование определенной цели (так же как сокращение потребления сигарет, алкоголя, шоколада или, скажем, проводимого в соцсетях времени) может стать для вас настоящим вызовом в ближайшей перспективе и некоторое время доставлять вам не самые приятные ощущения. Мы придерживаемся подобных целей потому, что думаем, что их достижение сделает нас более счастливыми. Иногда, как говорят, овчинка не стоит выделки, но вам-то всегда кажется, что это только начало. Вы же не мазохисты и не хотите принять решение, которое наверняка сделает вас еще более несчастными. Таким образом, нужно отдавать себе отчет, чем вы жертвуете и какую извлекаете выгоду из своих амбиций. Помните: будущее счастье не может компенсировать нынешние страдания, потерянное счастье потеряно навсегда. Поэтому вы должны быть вполне уверены, что если вы сейчас жертвуете своим счастьем ради тех или иных амбиций, то эти жертвы в конечном счете будут оправданы.

Как и во всем, нам нужно лучше анализировать, что потребуется сделать для выполнения принятых решений и какие преимущества мы в итоге получим. Хорошо известно, что люди счастливы в жизни, если удовлетворены различными ее аспектами: их устраивает начальник на работе, заработная плата и ежедневные задачи (важна не сама по себе должность, а то, как она подходит тому или иному человеку){132}. Это, возможно, поможет объяснить, почему самые счастливые работники в Великобритании – торговцы цветами, а самые несчастные – банкиры (см. таблицу ниже){133}. Не исключено, конечно, что торговцы цветами были более счастливы, чем банкиры, еще до начала своей работы в данном качестве. Необходимо иметь больше данных о том, как меняется ощущение счастья одних и тех же людей с течением времени, чтобы понять, какое влияние оказывает на это та или иная работа.

Но, даже не проводя тщательного анализа, я уверен, что более счастлив – хотя, конечно, явно не богаче – в роли преподавателя, нежели если бы я был банкиром. В роли строителя я бы тоже был счастливее банкира, но только вряд ли бы это обрадовало моих потенциальных клиентов: у меня совершенно нет соответствующих практических навыков. И мне бы очень хотелось, чтобы мои дети были тоже счастливее, чем банкиры. Даже если бы они и стали строителями, главное, чтобы они непосредственно видели ощутимые результаты своего труда. Несмотря на то что мои дети, возможно, унаследовали от меня некоторые недостатки (например, нелюбовь к ручному труду, ремонту и т. д.), я бы все-таки предпочел, чтобы они стали строителями, а не банкирами.

В любом случае я обязательно напомню своим детям, что мне повезло, поскольку у меня есть работа, которая приносит удовольствие, имеет смысл, вполне прилично оплачивается и не связана с чем-то недостойным или с риском для жизни. И я напомню им, что независимо от того, чего им удастся добиться в жизни, самым большим их достижением станет личное счастье.

На самом деле в глубине души мне кажется, что другие родители тоже склонны согласиться со мной, хотя сначала может показаться, что это не так. Многие родители из числа среднего класса, с которыми я сталкиваюсь в Брайтоне, по-видимому, сильно озабочены тем, чтобы их дети как можно лучше успевали в школе. Для этого существует немало объяснений, но я уверен, что главная причина того, почему родители хотят от своих отпрысков каких-то достижений в весьма короткие сроки, состоит в том, что они рассматривают это как прямой путь к счастью. Они думают, что если их дети отличатся в школе, то позже поступят в хороший университет, затем получат хорошо оплачиваемую работу и все это сделает их счастливыми. Возможно, у них сформировались ошибочные желания по поводу достижений своих детей, но для любого отца и матери было бы садизмом желать своему ребенку того, что наверняка сделало бы его несчастным.

Подлинность

Вы можете по-прежнему утверждать, будто нет ничего иррационального в том, чтобы иметь некоторые оценочные желания, которые, по-вашему, могут заставить вас ощущать себя менее счастливыми. У вас могут появиться желания «более высокого порядка» – связанные с вопросами этики, свободы, истины, знаний, эстетики, красоты, проблемами охраны тех или иных видов птиц и животных, которые, возможно, не связаны напрямую с вашим будущим счастьем (или, более того, со счастьем тех, о ком вы проявляете заботу). Но лично мне представляется, мягко говоря, странным желать того, что никогда не проявится в виде ощущения большего удовольствия или смысла.

Рассмотрим пример, который обожают философы. Предположим, партнер, с которым вы живете, вас обманывает. Ради простоты предположим, что о его изменах никто не знает. А вам бы очень хотелось узнать, так ведь? Даже если бы это вас расстроило? Конечно, так и есть, поскольку истина для вас значит больше, чем «обманутое счастье». Но вы, вероятно, думаете, что в конечном счете станете более счастливы, когда все выясните, – что подобная разрядка приведет в итоге к большему счастью, независимо от ваших последующих решений. Таким образом, здесь играют роль прежде всего последствия осознания истины для счастья, а не истина сама по себе.

Теперь рассмотрим, наверное, самый известный подход к феномену счастья, разработанный философом Робертом Нозиком, приобретшим известность в 1970-х. Предположим, вас подсоединили к так называемой «экспериментальной машине». Каждый нейромедиатор в вашем мозгу будет связан с системой, которая способна моделировать для вас самую счастливую жизнь. У вас может сложиться головокружительная карьера, у вас родятся фантастически одаренные дети, и вы получите самого превосходного спутника жизни. И все это – без какой-либо боли или страданий. А теперь какую жизнь вы для себя выберете: вашу «реальную жизнь» со всеми болями, невзгодами и страданиями или «искусственную жизнь» – куда более счастливую благодаря вышеупомянутой машине? Нозик предполагает, что большинство все-таки предпочло бы первый вариант{134}. Как и в случае с неверным партнером, помимо простого удовольствия для человека имеет большое значение подлинность реального опыта.

Но я думаю, что большинство философов, за рядом примечательных исключений в лице, например, Роджера Криспа, слишком быстро приходят именно к такому выводу. В обоих вышеприведенных примерах вам уже известен альтернативный сценарий. Вы не можете думать, что не знаете сути дела, не подумав о том, что вам уже все известно. Вы не можете не знать того, что уже знаете. Поэтому, когда вы проводите мысленный эксперимент, карты, как говорится, выложены на стол. Я бы, возможно, тоже согласился предпочесть действительность тому, чтобы быть «мозгом в колбе», если бы знал, что такое быть «мозгом в колбе». Но если бы этот опыт проводился в действительности, то ваша жизнь прямо сейчас превратилась бы в одну большую экспериментальную машину – и вы бы сами ничего не заподозрили. А поскольку вы сами никогда ничего не узнали бы, то лучше всего проживать свою жизнь, получая максимальное количество счастья.

Многие выводы, сделанные философами, основаны на мысленных экспериментах, результаты которых, как мне кажется, не подтвердятся скрупулезными исследованиями. Основываясь на данных этих экспериментов, их авторы утверждают, будто заботы об истине и т. д. обязаны непременно считаться важными. И они делают это неестественным способом: как вы можете на самом деле предположить, что не знаете об измене собственной жены, когда вам говорят, что это так и есть? Как вы можете представить себя «мозгом в колбе», если знаете, что вы – «реальный» человек?

В рамках своих собственных работ я опрашивал участников, согласны ли они принять пилюлю, способную улучшить их ощущение счастья. На это согласилась лишь четверть из них; остальные три четверти воспротивились различным способам столь «неестественного» и быстрого решения проблемы{135}. Согласитесь: довольно интересная реакция, особенно учитывая широко распространенное использование – и доступность – различных препаратов по борьбе с депрессией. Возможно, корректировка счастья рассматривается как менее приемлемое решение по сравнению с облегчением страданий. Поэтому, проводя опрос по поводу важности ощущений удовольствия и смысла, мы с Робом Меткафом интересовались, на что, по мнению респондентов, должна быть ориентирована государственная политика: 1) на увеличение уровня счастья или 2) на уменьшение страданий. Больше голосов в поддержку получил второй вариант. У таких открытий есть важный подтекст, связанный с тем, как счастье (а также депрессия и страдания) обсуждаются в популярной прессе и в политических кругах{136}. Высокопоставленные политики, желающие продвигать использование критериев счастья, могли бы вместо этого именовать их мерилами страдания. В то время как подобные эмпирические исследования могут подтолкнуть к интересным дискуссиям, мы все еще вынуждены высказывать суждения о том, что же в конечном счете имеет значение в нашей жизни.

Желания сами по себе

Многие экономисты и философы будут утверждать, что в жизни на самом деле очень важно получать больше, чем вы сами того хотите. Вот почему экономисты тратят так много времени на рассуждения о доходах: при прочих равных обстоятельствах больше денег означает, что вы можете себе купить больше из того, что хотите. И не сам по себе доход делает вашу жизнь лучше, а, скорее, более широкий выбор, который означает, что вы можете удовлетворить больше своих желаний{137}. При большем доходе вы можете позволить себе больше тех или иных покупок, либо меньше работать, либо и то и другое.

Но зачем вам желать себе больше имущества или больше досуга, если вы не думаете (верно или ошибочно), что в результате станете более счастливыми? Если что-либо никогда не отразится на вашем счастье или на счастье тех, о ком вы заботитесь (в это число иногда входят и незнакомые люди), то я не вижу, в чем смысл больших доходов.

Позвольте привести один пример, который заодно даст мне шанс высказать кое-что давно наболевшее. Мне нравится читать, и, надеюсь, вы представляете себе, что я перевернул целые кипы академических трудов и разной научной литературы. Но шли годы, и многие люди советовали мне обратиться и к художественным романам. Я в жизни не читал романов (если не считать романа «О мышах и людях» Стейнбека или, скажем, «Мэра Кэстербриджа» Харди – в общем, того, что задавали в школе). Давайте предположим, что я послушался этих советов, развиваю в себе вкус к художественной литературе и затем посвящаю время чтению каких-то других вещей. У меня появилось новое увлечение, и оно приносит удовлетворение. Для многих экономистов и философов этого будет достаточно, чтобы заявить, что я стал более состоятелен как личность, тем более что чтение романов, вероятно, будет рассматриваться ими как вполне достойная преференция.

А что, если я не получил ни малейшего удовольствия от чтения романов? Что, если это занятие не сделало меня ни капельки счастливее? Само по себе развитие нового предпочтения не так важно. Оно делает меня более «состоятельным» лишь в том случае, если делает более счастливыми меня или тех, о ком я забочусь. Я не придаю никакого значения ничему из того, что не оказывает эффект на счастье, будь то работа, супруг, дом или «Мэр Кэстербриджа». Все иное, кроме счастья, требует для себя какого-то оправдания: совершенно очевидно, что счастье важно само по себе{138}.

Теперь ясно, что также важны и другие аспекты, такие как достижение цели и подлинность. Но важны они только в силу своей инструментальной ценности, т. е. они имеют значение лишь потому, что дают возможность обрести больше счастья. Они могут дать нам больше счастья, но мы не должны становиться их рабами. Для меня было бы мазохизмом и садизмом говорить правду о каких-то вещах, если бы я знал наверняка, что это приведет к страданиям других людей и моим собственным. Мы все слышали о патологических лгунах. Говорить правду в некоторых обстоятельствах – пример патологической честности. Каждый поступок мы должны судить по его конкретным последствиям для счастья, а не по тому, соответствует ли он каким-то общепринятым правилам.

Как только мы признаем, что ощущение счастья (и для нас самих, и для других) – окончательный «арбитр» поведения, мы можем отказаться от высказывания нравственных суждений, основанных на недостаточно хорошо проработанных идеях о том, что правильно, а что нет. Мы можем вместо этого использовать фактические оценки последствий для ощущения удовольствия и смысла, чтобы судить о том, что делаем мы и другие люди (включая политиков), и вырабатывать собственные представления о том, как должно быть устроено общество{139}.

Таким образом, ощущения удовольствия и смысла – вот что в конце концов имеет значение. Гедонизм – этическое учение, согласно которому удовольствие является единственным высшим благом и целью жизни. Добавляя к удовольствию чувство смысла, я определяю свою позицию как сентиментальный гедонизм. Я – сентиментальный гедонист, и мне кажется, что таковыми, в глубине души, являемся все мы.

Если вы по-прежнему убеждены в том, что желания, реализация которых не прибавит вам счастья, не являются ошибочными, вам все равно нужно серьезно озаботиться своим счастьем, потому что именно с ним вы сможете добиться результатов, о которых мечтаете. Во многих исследованиях с помощью причинно-следственных методов показано, что те, кто испытывает более положительные эмоции, живут дольше, а их здоровье лучше, чем у других людей; они быстрее выздоравливают после вирусных заболеваний, меньше работают в свободное время, добиваются большего карьерного успеха, являются в целом более продуктивными и вступают в более счастливые браки{140}. Исследование, объектом которого являлись родные братья, выявило, что более жизнерадостные дети с большей вероятностью добиваются успехов в учебе, получают необходимую степень в вузе, им проще найти работу и продвинуться по служебной лестнице{141}. Позитивные эмоции также способствуют оригинальному мышлению и улучшают способность разрешать конфликты{142}. Кроме того, те из нас, кто часто пребывает в хорошем настроении, считаются более привлекательными. А это значит, что они лучше успевают в школе и в институте и больше зарабатывают на работе{143}.

Это что касается удовольствия. А как же насчет ощущения смысла? Хотя на данную тему исследований проведено заметно меньше, этот вопрос так же важен. Осмысленная деятельность способствует более крепкому здоровью, социальной интеграции и повседневной активности{144}. Игра в гольф и утренняя зарядка помогают сохранить здоровье и бодрость в пожилом возрасте{145}. Кроме того, неудивительно, что нехватка осмысленности на работе приводит к более низкой производительности труда и более частым прогулам{146}. Многие учащиеся, страдающие от скуки в свободное от занятий время, могут бросить учебу до окончания школы или института{147}. А те семейные пары, которым скучно в браке уже сейчас, едва ли будут удовлетворены своими отношениями еще через несколько лет{148}. Счастье действительно имеет большое значение, как бы вы к этому ни относились.

Ошибочные прогнозы

Мы часто совершаем ошибки, пытаясь предугадать, в какой степени тот или иной фактор способен нас осчастливить. Мы неверно оцениваем свое будущее счастье, когда уделяем недолжное внимание: 1) эффектам фокусировки; 2) различиям между двумя возможными вариантами действий; 3) текущим ощущениям; 4) нетипичным примерам прошлых событий.

Эффекты фокусировки

Насколько счастливее бы вы стали, если бы выиграли много-много денег? Намного счастливее, не так ли? Хорошо, но только в том случае, если бы вы перед этим потратили уйму времени на размышления о том, насколько вы станете счастливее с такой кучей наличности. Или, например, если вы спросите жителей Среднего Запада или Калифорнии, кто, по их мнению, счастливее, и те и другие ответят, что это точно калифорнийцы. Да и как же иначе, ведь в Калифорнии даже погода намного лучше, не правда ли? Между тем погода фактически влияет на счастье только тогда, когда мы об этом думаем, – а мы ведь не так уж часто размышляем о погоде. Поэтому на самом деле жители Среднего Запада столь же счастливы, как и калифорнийцы, но обе группы в ходе соответствующих размышлений уделяют чересчур много внимания влиянию погоды{149}.

Думая о воздействии чего-либо, хорошего или плохого, на вашу жизнь, вы спрашиваете себя о том, какое значение будет иметь это событие или явление в случае, если вы обратите на него внимание. Таким образом, вы думаете, что этот фактор имеет большое значение – как правило, намного большее, чем в действительности, когда он реализуется и ваше внимание будет уже не таким сосредоточенным. Это эффект (или иллюзия) фокусировки в действии. Здесь, как нигде, справедлива мысль о том, что «ничто в жизни не важно настолько, насколько вам кажется, когда вы об этом думаете»{150}.