Помоги проекту - поделись книгой:
- И зачем тебе гонцы?
- Мы ведь договаривались с тобой насчет жертвы. Одного я оставлю себе навсегда, а другой принесет тебе еще один сверток с планом действий. Там будет описано все, что ты должен будешь сделать, для того чтобы пришелец привел именно тебя к Океану Надежд. Ты ведь этого хочешь, не правда ли?
- А почему бы тебе не рассказать все именно сейчас?
- Я бы могла, - закивала головой старуха. - Но, боюсь, тогда не видать мне гонцов, а вместе с ними и обещанной жертвы.
Фостер потер подбородок, с прищуром глядя на старуху, стоящую перед ним. Он не знал, можно было ей доверять, но с другой стороны, у ведьмы не было видимых причин для обмана. Тем более что она знала много из того, что не могла знать.
- Я-то раньше думал, что ты просто безумная ведьма, способная варить зелье и пугать детей темными ночами у костра. А в тебе, оказывается, есть и настоящие способности.
- Я много чего умею и знаю.
- А мою смерть, старуха, ты можешь предвидеть?
- Могу, Фостер. И я знаю, кто принесет тебе погибель. Конечно, будущее можно изменить, но кто знает, как и где нужно свернуть по жизненному пути, чтобы не попасть в капкан судьбы?
- И какое будущее ты мне пророчишь, ведьма?
- Если ты не будешь осторожным, то тебе предстоит умереть от рук капитана Малвилла.
Фостера охватила ярость. Да кем себя возомнила эта старуха?! Чтобы он, великий воин объединения, пал от руки второсортного вояки?!
- А свою смерть ты не предвидишь, старая карга?!
После сказанных слов, ведьма вновь принялась сотрясать свое тело смехом.
- Я предвижу свою смерть, Фостер, но не сегодня, и не от тебя. Твой меч насытился сегодня кровью, и больше пить из данного источника он не станет. Держи свиток!
Фостер взял, наконец, протянутый свиток и оглядел его в пламени факела.
- Завтра начнутся перемены, в твоей жизни в частности, и во всех Ближних Мирах в целом. И помни, Фостер, колдовство всегда будет иметь превосходство над физической силой.
Вверх по улице, какой-то пьяница затянул бессвязную песню и Фостер, на миг, отвлекся от старухи. Когда же он повернулся к ней снова, то никого перед собой не обнаружил. Старуха исчезла, оставив после себя только свой терпкий запах.***
Кучер остановил карету и сообщил, что они прибыли в нужное ему место. Фостер слез, оставив полупустую бутылку с алкогольным напитком, и бросил кучеру одну серебряную монету. Еще сутки назад он бы даже и не подумал заплатить, но вчерашняя победа над Джереми Уотсоном, слухи о чем уже расползлись по всей губернии и за ее пределами, продолжала поддерживать его в хорошем настроении.
Полосатый шатер вблизи был еще огромнее, а флюгер, венчавший его верхушку, практически достигал облаков. Фостер привык к величине шатров, а потому даже и не стал поднимать головы вверх, как это делало большинство гостей губернии. Каждый из четырех шатров имел по четыре входа и каждый охранялся двумя часовыми вооруженными нарезными ружьями со штыками.
Допуск в шатер был исключительно по пропускам, но это правило не действовало на Джеймса Дан Гил Фостера - его незамедлительно пропустили внутрь. Вначале он попал в невысокий узкий и мрачный коридор, так как плотная материя шатра плохо пропускала солнечный свет. Дойдя до конца коридора, он отодвинул занавес и попал в небольшой мир, отдельно существующий от всей губернии. Здесь было очень светло, так как в куполе шатра были большие прорези в виде окон, которые закрывали с помощью длинных канатов, только в дождливую или снежную погоду. В шатре все было обустроено для удобства и тренировок губернаторской армии: внутри были длинные столы, за которыми солдаты принимали трапезы и играли в карты или кости; здесь были и спальни, в которых солдаты могли отдохнуть или выспаться, но ими редко кто пользовался, так как большинство предпочитало спать дома, у любовниц или же в борделях; так же здесь были склады с холодным и огнестрельным оружием, и огромные залы для тренировок, с деревянными манекенами, на которых отрабатывались удары, полосы с препятствиями, турники и клетки для тренировочных боев. Именно в тренировочных залах солдаты проводили большую часть времени.
Завидев его издали, к нему подбежал молодой парень в сером мундире. В знак почтения, он наклонился вперед, придерживая меч за рукоять.
- Касс, что-нибудь желаете?
- Позови ко мне капитана Малвилла, - приказным тоном потребовал Фостер, и молодой солдат поторопится исполнить его приказ.
Ждать ему пришлось около десяти минут, и когда капитан северного шатра предстал перед ним, Фостер уже был в раздраженном состоянии.
- Вы меня искали, глава охраны губернатора Фостер?
- Да, и признаться, я уже почти потерял свое терпение. Я очень занятой человек и не люблю когда меня заставляю ждать.
- Приношу свои извинения. - Судя по лицу Уолтера Сет Тур Малвилла, произнесенные им слова для него ничего не значили, и вообще - он хотел плевать на Джеймса "Великого и Ужасного" Дан Гил Фостера.
Ведьма вчера предсказывала возможную его гибель от рук капитана Малвилла. Что же, причин для подобного исхода было предостаточно, но поверить в такую возможность Фостер не мог. Конечно, Малвилл был не плохим солдатом, но до мастерства Фостера, статус которого возрос в разы после вчерашней победы, о которой капитан наверняка слышал, ему было очень далеко. Из десятки самых лучших бойцов объединения Эрис, Фостер был на четвертом месте, теперь же он перескочил сразу же на второе, заняв место покойного госбунца. Теперь, по мнению большинства, лучше него был только губернатор Верраса Джон Кар Бес Сол Силверс из ордена Редов. А каким был в списке Малвилл? Входил ли он в сотню или в тысячу лучших бойцов? Нет, старуха явно подшутила над ним.
- Чем могу вам помочь, касс Фостер?
- Я здесь по поручению губернатора, капитан. Не простительно с вашей стороны заставлять меня ждать.
- Еще раз прошу прощения, - с той же неискренностью ответил Малвилл, чем заставил Фостера еще сильнее разгневаться.
- Его Величество губернатор Милтон желает, чтобы вы немедленно снарядили поисковую группу из своих лучших солдат и обошли всю губернию и близлежащие села, а также поля, леса и горы. Объект поиска - человек лет тридцати, в непривычной для наших краев одежде. Черноволос. На его шее есть две родинки округлой формы. Велика вероятность, что вы его найдете в одном из местных селений. Если понадобиться, оглядите и нейтральные территории между губерниями или даже другие губернии...
- Позвольте, но у нас нет права...
- А мне без разницы есть у вас данное право или нет! - Фостер не упустил момента накричать на рослого офицера, чьи габариты не уступали габаритам Уотсона. - Я не знаю, как вы это сделаете и где будете искать, мне это не интересно. Главное - результат. Губернатор хочет, чтобы вы нашли не позже чем через две недели данного человека.
- Это будет сложно сделать.
- Степень сложности меня безразлично! Важно только то, чтобы вы его нашли как можно скорее! Вам ясно?!
- Если это приказ губернатора, то - да, мне все предельно ясно. - Данное утверждение только подчеркнуло негативное отношение капитана к главе губернаторской охраны. Другими словами, любой приказ губернатора был законом для капитана, а личные пожелания Фостера, несмотря даже на то, что его должность позволяла руководить капитанским чином, могла быть безнаказанно проигнорирована Малвиллом.
- Да, это приказ губернатора. Или вы считаете, что я в данный момент руководствуюсь исходя из личных интересов? - Фостеру жутко захотелось, чтобы капитан ему нагрубил, чем мог дать повод для начала новой дуэли, пусть даже ночные раны все еще давали о себе знать.
Но, капитан оказался умнее. Он наклонился и произнес:
- Никак нет, касс глава охраны Дан Гил Фостер. Губернатор полностью доверяет вам, и кто я такой, чтобы подвергать сомнениям ваши слова. Группа из пятидесяти солдат будет немедленно выслана на поиски нужного губернатору человека.
- Рад слышать, - довольно кивнул Фостер. - И еще, отправьте пару солдат на болото Бувалн, к ведьме Диздейн. Она должна передать письмо для губернатора Милтона. Запомните это поручение не менее важно для губернатора, чем первое.
Малвилл вновь наклонился, но Фостер не стал ждать пока он выпрямится, а резко развернулся, и слегка хромая, направился к выходу из шатра.3.
Милтон Сан Бир Вил Грей и его предшественники из ордена Лордов, были обязаны своим высоким статусом первому губернатору ордена Андерсу Хан Тор Вил Бенуа, чей отец Франс Тор Вил Бенуа занимал в Андоре должность казначея при дворе губернатора Берта Наз Тан Гер Джонса из ордена Грандов. Именно Андерс Хан Тор Вил Бенуа изменил консервативный ход Андора, сменив Грандов на Лордов, которые теперь оставались у власти последние две сотни лет.
Зависть и жажда власти заставили Андерса организовать заговоров против Джонса, главной целью которого было очернение имени губернатора. В далекие годы, объединения Эрис и Зиам вели кровопролитные бои за территории. Андерсу удалось подделать подчерк Джонса (не без помощи магии) и отослать письмо владыке Эриского объединения Генриху Фердинанду Ван Хор Ван Хор Сет Беруну. В письме недвусмысленно сообщалось, что Джонс предлагал союзничество владыке Зиама. Владыка Берун был в ярости, он приказал своим людям немедленно привести к нему губернатора Андора. Как только это произошло, Берун, не желая слышать оправданий, подписал ему смертный приговор через обезглавливание. Приговор был приведен в исполнение на следующий день. Жену и наследников Джонса не казнили, но приговорили к пожизненному заключению в самой строгой тюрьме всего объединения. Андерса Хан Тор Бенуа, в знак благодарности за выдачу "предателя", возвели в губернаторский чин, прибавив в его фамилии приставку - "Вил", и он вместе со своей семьей переехал из своего небедного особняка во дворец. А через пять лет, после правления Андором, Андерс Хан Тор Вил Бенуа получил право создать свой личный орден названный "Орденом Лордов", в который вошли все его родственники.
Милтон Сан Бир Вил Грей и представить себе не мог, что его предок заполучил место во дворце и чин губернатора таким коварным способом. А если бы ему удалось узнать всю правду ордена, часть которого он сам составлял, то уж точно не стал бы кричать об этом во всеуслышание. Он не был интриганом как Андерс Хан Тор Вил Бенуа и далеко не так умен, но одна черта на двоих у них присутствовала - любовь к роскошной жизни и тяга к власти.
Более двухсот лет назад, во времена правления Андерса Хан Тор Вил Бенуа, замок блестел, как и сегодня, от благородных металлов и драгоценных камней. Но около семидесяти лет назад среди Лордов довелось родиться и занять престол Луису Ган Мес Вил Трою, который удосужился влюбиться в служанку при его дворе. Девушка оказалась не промах и принялась вить веревки из губернатора, рассказывая как трудно жить людям ничтожного класса. Все эти рассказы произвели на Троя неизгладимое впечатление. Он прекрасно понимал, что селяне живут не в такой роскоши как губернаторская семья, но даже не мог представить, что дела у них обстояли настолько плохо. О жизни ничтожного класса его раньше оповещали его советники и помощники, но их рассказы в корне отличались от слов его возлюбленной. Тогда он сам решил проехаться по селениям, что только подтвердили слова его дамы сердца. По возвращению во дворец, он буквально пылал от гнева. Он требовал объяснений от своих помощников, приближенных, и даже от родственников, среди которых были его сестры, младшие братья, а также его престарелая мать - ярая противница брака своего сына с ничтожной. Не получив ответов, он распустил всех придворных и принял на освободившиеся посты других людей, среди которых были в основном родственники его бедующей жены. Затем пришел черед реформам, после которых налоги понизились в три раза, земли отданы в аренду за бесценок, а казна почти полностью опустела. Но невесте Троя этого показалось мало, и она предложила губернатору "раздеть" замок, а металлы и камни также раздать бедным. Таким образом, Луис Ган Мес Вил Трой и его избранница стали самыми почитаемыми дворянами среди ничтожного класса (такими они оставались до сих пор) и самыми презираемыми среди высших слоев губернии (коими они оставались до сих пор).
Но, радостным дням для бедняков не суждено было быть долгими...
Губернатор Трой и его жена были отравлены прямо во время свадебной церемонии, а вместе с ними и все родственники невесты. На празднике не присутствовали родственники со стороны жениха, что никого не удивило, ведь они всегда высказывались против реформ и свадьбы.
Вечером того же дня, младший брат Луиса Троя - Грэг Тиз Мес Трой - был возведен в губернаторский чин и принял правления Андором. На второй же день все началось возвращаться к прежнему раскладу положений: земли были отобраны, налоги утроены, казна пополнена. Дворец, правда, не стали вновь украшать драгоценными металлами и камнями, вместо этого было сооружена еще одна башня, пристроенная к северной части замка, которой впоследствии так и не нашлось должного применения. Со временем в этой башне поселился Джеймс Дан Гил Фостер, обустроив ее по своему вкусу.
И только с приходом к власти Милтона Сан Бир Вил Грея, замок снова засверкал и заблестел. Милтон пристально следил за работой мастеров и даже сам предложил вариант, чтобы каждая комната замка была украшена в те или иные цветовые тона, в зависимости от инкрустированных камней.
За всю свою жизнь, губернатор лишь единожды покинул приделы губернии и старался реже выходить даже из замка, а потому понятие не имел, чем занимаются люди за пределами Андора. У него был панический страх толпы, а посему, когда он выходил в свет, прогуливаясь по улицам губернии в окружении нескольких охранников, улицы были практически безлюдны. А если кто-то и встречался ему на пути, то охрана тут же заставляла горожан падать ниц и не поднимать головы, пока губернатор не отдалялся от них на расстояние в нескольких десятков шагов. В то же время, Милтон Сан Бир Вил Грей просто обожал рассказы о далеких странах, о невиданных им землях, о великих мастерах своего дела (от чего вся одежда и коллекция холодного оружия были привезены из других объединений), об удивительных созданиях (как безобидных, так и опасных), описания которых его приводили в трепет. И, конечно же, он любил слушать рассказы о магии. Магия Милтона привлекала, но и пугала не меньше, от чего в Андоре она была вне закона, так же, как и существа, которые хоть чем-то отличались от людей.
Больше пяти лет назад, в губернии появился Скиталец, который сидя в кабаке за кружкой темного эля, рассказывал всем, кто хотел его слушать, о далеких и бесконечных странствиях которые были в его жизни. И так как он был мастером повествований, слушателей у него всегда было много. Никто не мог сказать наверняка: была ли правда в тех историях или же вымысел? Это могли знать только другие Скитальцы - члены открытого ордена, которые посвятили свою жизнь кочевничеству. Но, так как его истории всегда были интересны и оригинальны, мало кого интересовала подлинность рассказов. Вскоре слухи о Скитальце дошли и до губернатора Милтона, и он незамедлительно пожелал познакомиться с ним. В тот же день, Скиталец стал гостем губернатора на всю неделю. За те дни, сколько он был гостем губернатора, Скиталец ни в чем себе не отказывал: ел до сыто, пил не просыхая, проводил ночи с самыми красивыми девицами губернии и облачался в дорогие наряды. В обмен он по два, а то и три часа в день рассказывал Милтону обо всем, что ему удалось увидеть на своем веку.
Именно от него губернатор узнал о том, что в объединение Байес, рядом с губернией Фьенсе, есть практически безграничный луг под названием Арум. И где-то в самом центре луга есть небольшой деревянный домик, в котором живет уже больше двух тысяч лет старец, больше известный как Летописец. И весь дом Летописца заполнен миллионами свитков, в которые он записывает самые важные события Молодого Мира. И нет более просветленного и знающего человека на всем белом свете.
Мало кому удавалось встретиться воочию со старцем, так как он обладал сильной магией, с помощью которой огораживал от своего дома незваных гостей. Но, те, у кого мысли были чисты или нуждались в его совете, всегда находили к его дому дорогу. По словам Скитальца, ему довелось побывать в доме Летописца, и именно Летописец поведал ему о Мире Вечности как о существующем месте, а не как обо всем известной красивой, но маловероятной легенде. Также Летописец поведал ему и о Четырех Темных, которые считались большой ложкой дегтя в доброй и красивой легенде про четвертый мир, в котором существовала наивысшая Сила всех Ближних миров, под названием "Океан Надежд". Скиталец рассказал губернатору тогда еще мало известную историю о четырех когда-то простых смертных, которым удалось достигнуть берегов Океана Надежд, но из-за своей жадности и глупости, дорого поплатившихся за это.
На вопрос Милтона: "Каким образом простым людям удалось дойти до Мира Вечности, в котором обитал Океан?", Скиталец рассказал ему историю многолетней давности, с которой и появилась легенда о Темных. По словам Летописца, двести лет назад, в один из Ближних миров попал человек из Дальних миров, который мог передвигаться по мирам, а главное по Миру Вечности. Четыре Темных были его спутниками в этом путешествие, и когда они добрались до Океана Надежд, пришелец возжелал вернуться в свой мир, а его друзья загадали свои желания. Они были слишком алчны и эгоистичны, от чего Океан проклял их.
Но, самая главная часть истории следовала после. Летописец предвидел скорое появление нового пришельца, здесь - в Молодом Мире - способного вновь дойти до Океана Надежд. Точных чисел Летописец не назвал, сказав, что данная информация через его уста закрыта для всех жителей Ближних миров. И он ее никому не поведает, чтобы не навлекать на себя гнев Океана.
Скиталец отбыл из Андора, оставив губернатора Милтона с головой полной мыслей, идей и переживаний. Он уже представлял себя стоящим перед тихими водами Океана и требующего, нет, скорее молящего, о получении дара, который бы смог сделать его самым могущественным человеком во всех мирах. Для исполнения своего желания ему требовалось больше детальной информации о Пришельце. Тогда ему вспомнились и другие истории услышанные им ранее. Одна из таких истории была о Мэджик Шайне - белом маге, живущем на Пустынном плато в объединение Зиам, который мог творить чудеса и предсказывать будущее. Именно его дар провидца мог бы помочь губернатору узнать больше информации о пришельце. Фостер не скрывал своего неверия в легенду, но все же беспрекословно подчинился требованию Милтона и отправил к магу гонца, который должен был одарить подарками и драгоценностями Мэджика Шайна от имени губернатора Андора и получить подробную информацию о нужном ему - Милтону Грею - человеке. Гонец вернулся спустя три недели. Он сообщил, что маг принял подношения, но пообещал рассказать все интересующее губернатора о Пришельце спустя энное количество лет, когда до прибытия того, останутся считанные дни. Объяснил он это тем, что ни его магия, ни любая другая, не распространяется на другие миры, а потому увидеть что-либо сейчас не представлялось возможным.
Губернатора такой ответ огорчил, но он решил набраться терпения и подождать.
И вот, спустя пять лет ожиданий, ответ наконец пришел. И даже больше того, судя по письму, путешественник по мирам, должен был появиться именно в его губернии, о чем он даже не мог мечтать. Пять лет он ждал, ждал каждый день, когда сможет предстать перед безграничной силой Океана лицом к лицу и никогда не задумывался о том, что этот долгий путь будет ему не по силам. За эти пять лет он все тщательно продумал, решив, что в путешествие он обязательно возьмет не меньше двадцати верных спутников, помимо самого Пришельца: Джеймса Дан Гил Фостера, Уолтера Малвилла, своего главного повара, без еды которого он уже не представлял свой рацион питания, кучера, двух прелестниц, лакея и еще солдат, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Таким образом, он мог рассчитывать на то, что всегда будет сыт в пути, на полную безопасность, на ночные услады и, конечно же, на то что, придя к Океану, он сможет загадать для себя не одно желание, а целых двадцать или даже больше.
В этот день, он даже не думал о том, что у него что-то могло не получиться. Он не думал о том, что Фостер мог вести свою игру, идущую в разрез с желаниями губернатора, и о том, что в Ближних мирах есть и другие соперники на его пути к Океану Надежд, гораздо опаснее, чем Джеймс Дан Гил Фостер.
Глава
третья
-
Пробуждение
.
-
1.
Он ничего не видел перед собой, но понимал, что продолжает свое бесконечное падение в бездну, куда солнечный свет не проникал, а темнота была настолько густой, что становилась осязаемой, обволакивала его в кокон, сковывая конечности.
Затем ощущение падение исчезло, а до его слуха начали пробиваться слабые звуки. Голоса. Иногда голоса звучали четко и ясно, а иногда словно пробивались сквозь сильные радиопомехи. Бывало, слова заменялись протяжным гудением аэродинамической трубы и наоборот. Он все еще не осознавал себя как нечто живое и целостное, несвязанное с темнотой, а потому и не пытался думать или спрашивать себя, где он и что с ним происходит. В нем не было место даже для чувств. Он не знал: больно ли ему или же спокойно; плохо или хорошо; одиноко или весело? Там, где он сейчас был, эти вопросы не имели никакого значения. Потому как все вокруг него было одно великое Ничто, в котором нет даже место времени. И только голоса изредка приходили и уходили. Звуки приближались и отдалялись.
В остальном, здесь было только тьма и забвение....***
Перед ним возникли полосы, как будто кто-то включил телевизор, который показывал одну рябь.
- Он очнулся - внятно произнес чей-то голос. Из серой дымки выплыло широкое пятно неровной формы. Затем в этом пятне он смог разглядеть черты лица. Похоже, перед ним стоял мужчина, половину лица которого занимала густая седая борода. Внезапно, обоняние вернулось к нему. Странные запахи исходили от бородача - знакомые и, в то же время, непривычные.
- Да нет, он еще в бреду.
Лицо исчезло, и осталась только дымка. Вскоре и она пропала, забрав с собой и голоса. Тьма вернулась...***
Ему сильно хотелось пить, в горле настолько пересохло, что на языке были готовы прорости кактусы. Он огляделся по сторонам и понял, что идет по горячему песку бескрайней пустыни. Солнце блестело высоко в небе, и было белым как снежный ком. Только от этого кома совсем не веяло приятной прохладой, а наоборот - изнывающим жаром. По всему его телу текли ручейки пота, щекоча кожу, и не было возможности стереть их с лица, так как руки от дикой усталости совсем не хотели его слушать. Странно, что ноги продолжали удерживать его в вертикальном положении.
Впереди возвышалась дюна, и он понимал, что должен перейти ее, если хотел не погибнуть от обезвоживания. Несмотря на то, что песок сильно сковывал движения его уставших ног, он, на удивление, быстро дошел до вершины песчаного холма. А с высоты дюны, он уже мог разглядеть оазис, до которого было почти рукой подать. Он кубарем спустился вниз, а в голове не переставало вертеться только одно слово: "Вода!"; словно некое заклинание против миражей. Достигнув озерной глади, он тут же принялся жадно пить. Он был сильно рад, что вода, даже в пустыне, оставалась холодной и прекрасно утоляла жажду. Но почему-то, сколько он бы не пил, в большей степени увлажнялись его губы, а живительная влага с неохотой просачивалась через его горло в желудок. Присмотревшись, он понял, что в озере плыла грубая ткань, которая и мешала ему вдоволь напиться, и от которой пахло неким животным. Он откинул ее в сторону рукой, но ей на замену пришла другая, а вскоре все озеро покрылась тряпьем, и он решил смериться - так или иначе дикое чувство жажды постепенно оставляло его. Но прежде чем он полностью смог утолить свою жажду, живительное озеро высохло. С водой пропало и тряпье, оставив лишь взамен сухое, покрытое трещинами, дно.
- Ты должен поскорее подняться на ноги, - услышал он голос, который унес его с собой во тьму, подальше от палящего солнца пустыни. - Тебя никто не должен увидеть, иначе всем нам будет плохо.
Его продолжало окружать темнота, только теперь он знал, что здесь он не один, что с ним кто-то еще есть. Также здесь были стены, потолок, жесткая постель на которой он лежал и другие вещи. За пределами невидимых стен, он смог расслышать крики птиц, от чего у него появилось желание громко смеяться. Откуда могли взяться петухи в самом сердце Сан-Франциско? Даже в Фолкстоуне, где он родился, никто из соседей не выращивал птиц или животных. Постепенно, он начал связывать свои воспоминания в единое целое.
Что такое Сан-Франциско? Ответ: город в штате Калифорния и мое новое место жительства. Что такое Фолкстоун? Ответ: город в штате Каролина. Я там родился и жил до пятнадцати лет.
Все это похоже на телевикторину, в которой участники, отвечая на вопросы правильно, получают денежные призы. Каждый вопрос все сложнее, но и ставки удваиваются.
И так вопрос на шестьдесят четыре тысячи. Вы готовы? Не хотите остановиться здесь? Нет? Тогда очередной вопрос и мы вам желаем удачи. Вопрос: как ваше имя?
Да это самый простой вопрос. Ха! Не стоит он таких денег. На этот вопрос можно ответить не раздумывая....Но, постойте. Я...я не могу вспомнить. На языке вертится, но...Боже, кто я?!
"Кто я?!!" - Ему хотелось кричать, но получился только хриплый шепот. Ему стоило собраться, взять себя в руки, сконцентрироваться! Как такое могло быть?! Каждый человек знает, как его зовут! По другому и быть не может! "Вспоминай! Ну же!".
- Кто я?!!
- Тише, тише, успокойся. - Он почувствовал прикосновение холодной руки к своему лбу.
- Почему здесь темно?!
- Тебе нельзя волноваться. Успокойся. Ты должен набраться сил.
"Я не знаю своего имени! Почему я не знаю своего имени?!". Его тело продолжало его наслушаться, оставаясь безразличным к его требованиям, что только прибавляло уверенности в безысходности его нынешнего положения. Он обязан был сорвать узы! Мышцы его рук напряглись, задрожали, но остались неподвижными. "Голову! Попробуй поднять голову!", закричал в его голове голос, в котором он с трудом узнал себя. Попытка поднять голову удалась ему, но с огромным трудом. Но спустя секунду она вновь упала вниз. Повторить попытку ему не удалось, так как на лоб вновь опустилась холодная и влажная рука.
- Не волнуйся, - успокоил его чужой голос. - Тебе обязательно нужен покой.
Голову он уже не смог поднять, от чего он возвратился к попыткам поднятья рук. Непреодолимый груз наседал на его плечи и запястья, а потому не было сил сместить их хоть немного в сторону, не говоря уже о том, чтобы их поднять. Но, он не прекращал попыток и боролся уже не против невидимых оков, но и против крупной дрожи. Дрожь только усиливалась с каждой его попыткой, и все же, ему удалось слегка приподнять руки. Стоило только на миг расслабиться, и они бы вновь упали вниз, а потому он решил не сдаваться, поднимая их все выше и выше. И когда ему началось казаться, и только казаться, что он их поднял почти вертикально вверх, в его голове вспыхнула яркая вспышка, что принесла столь нужную ему информацию о себе.
- Кевин, - произнес он непослушными губами, и улыбнулся. - Меня зовут Кевин.
После такого открытия, можно снова вернуться в темноту. Отдохнуть, после столь тяжелого труда. Он это заслужил...2.
Первое настоящее пробуждение произошло поздней ночью. Он проснулся неожиданно, как бывает при постороннем звуке в полной тишине комнаты, когда твой сон не слишком крепкий. Секунду назад тебе что-то снилось, и все происходящее воспринималось за правду, а мгновение спустя ты уже лежишь в своей постели и разглядываешь тени на потолке.
Сумрак укутывал все вокруг, и лишь слабый лунный свет просачивался через пыльное грязное окно. Как часто бывало, при ночлеге не в своей постели, после пробуждения, какое-то время он не мог вспомнить, где он находиться и как он здесь оказался. Только спустя пару минут, Кевин наконец понял, что и в правду он был не своем доме и спал не в своей постели.
- Где я? - шепотом спросил он у ночи. Ответа не последовало. Комната была тесной и лишенной какого-либо уюта. Сам он лежал на дощатой поверхности, на которой была постелена грубая колючая ткань. Слева от него высилась стена, поверхность которой была неровной, и пахло от нее глиной. Справа его окружали неясные предметы, и чем сильнее он старался вглядываться в сумрак, тем больше вопросом рождалось в его голове, потому как его воображение дорисовывало слабо различимые силуэты вещей. Теперь он мог поклясться, что рядом с ним лежали тюки с соломой, полные мешки и некие инструменты.
Поделиться книгой: