Океан Надежд. Весна перемен

   - Что ж, мне нравится начало нашего противостояния. Принимаю твою ставку и удваиваю ее. - К трем золотым Фостера прибавилось еще шесть. По таверне прошлась волна восторженного гула.

   - Уверен в своей победе? - спросил Фостер, глядя на улыбающегося Уотсона.

   - Я всегда в ней уверен.

   - Ладно, принимаю ставку. - Фостер бросил на стол еще три золотых монет, которые в пламени свечей кабака, осветились радующим глаз блеском.

   - Скрываемся или еще по одно карте?

   - Я бы не отказался и от двух.

   Уотсон взял колоду и бросил перед Фостером еще две карты рубашкой вверх. Себе он взял только одну, а ненужную отбросил в сторону. Фостер взглянул на свои карты. У него были три карты одинаковой масти. Десятка, валет, король пик и две карты, которые в этом раскладе только мешали своим присутствием.

   Он взглянул на Уотсона. Тот смотрел в свои карты и уже открыто улыбался, довольно растягивая уголки губ. Что у него могло быть: стрит, флэш, фул-хауз, каре?

   Фостер кашлянул три раза в кулак и в тот же момент одна из ненужных ему карт отправились в рукав его камзола, а ей на замену пришла дама пик. Теперь стоило опасаться только того, чтобы у госбунца не оказалась ее "сестра-двойняшка".

   Уотсон медленно поднял взгляд на Фостера.

   - Я увеличиваю свою ставку до десяти золотых монет...или сколько там у меня...

   Кабак заполнился удивленными и восторженными голосами и даже парочкой хлопков в ладоши.

   - Тихо! - приказал Фостер, и все тут же разом умолкли. - Я отвечаю.

   - Отлично. Тогда, вскрываемся. - Уотсон перестал улыбаться, став серьезным, от чего он совсем перестал быть похож на пьяного или хотя бы слегка охмелевшего человека.

   - Ты первым.

   После небольшой паузы, Уотсон опустил свои карты на стол, разложив их в форме веера. Завсегдатаи бара подтянулись ближе, желая разглядеть его расклад.

   - Три туза и две тройки. Фул-хауз, - озвучил свои карты госбунец.

   - Вот это да! - воскликнул кто-то за спиной Фостера.

   - Да тихо ты! - осадил его другой.

   - Теперь твоя очередь, Джимми, - иронично произнес Уотсон. И хотя на его губах больше улыбка не появилась, в глазах виделся блеск удовольствия.

   Прежде чем открыть свои карты, Фостер взял стакан виски и одним махом осушил его. Сильно припечатав стакан к столу, он выбросил свои карты на стол. Вначале по таверне пронеслись несколько голосов еле слышным шепотом, а затем прокатился восторженный гам.

   - Не может быть! - воскликнул госбунец, ударив кулаком по столу. - Стрит-флэш! Как ты это сделал?!

   Вместе с гамом начали раздаваться уже более внятные аплодисменты, которые постепенно набирали силу, пока не заполнили собой все пространство заведения.

   - Не повезло тебе, госбунец. - Фостер приподнялся со своего стула и положил ладони на золотые монеты. Но, не успел он дотянуть их с центра стола в свою сторону, как Уотсон сильно надавил на его ладони своими.

   - Держишь меня за дурака, Фостер?! - Его глаза засияли злобой, а рот превратился в оскал.

   Поступок Уотсона взбесил Фостера, но он смог сдержать свои эмоции в себе. Только его лицо стало багровым.

   - Что ты несешь, парень?! Это была честная игра!

   - У тебя не мог быть стрит-флэш!

   - Это еще почему?

   - Да потому что дама пик была у меня! - взревел Уотсон, после чего отнял одну руку от ладоней Фостера, и развернул карты, что были в отбое. Среди них оказалась еще одна дама пик. И паб вновь заполнился голосами, только теперь не восторженными, а удивленными и недовольными.

   - Ты ее сам подложил, - отпарировал Фостер, понимая, что отрицания с его стороны только провоцировала Уотсона на агрессию. Именно агрессию он и желал видеть от госбунца.

   - А это что?! - Уотсон схватил его за запястье и выудил из его рукава шестерку треф. - Как она оказалась здесь? Или у тебя хватит наглости утверждать, что я и ее подложил?!

   Фостер вырвал свою руку из крепкой хватки госбунца, и проковылял к Ларсону, который продолжал держать в руках его меч, после чего уже с ним вернулся к столу. Все присутствующие в баре решили расступиться, давая возможность двум лучшим воинам объединения вступить в смертельную схватку. Уотсон тоже схватил свою шпагу, от чего Фостер не смог удержаться от смеха.

   - Решил меня заколоть, госбунец? Листман, принеси Уотсону настоящий меч. Не хочу, чтобы на следующий день все твердили, что я победил только потому, что у меня было преимущество в оружие.

   Хозяин таверны озадачено оглядел всех присутствующих. Ему явно хотелось выступить миротворцем, так как он слишком боялся за сохранность своего кабака, но ему не хватило духу противоречить Фостеру, да и всем кто находился в этот час под сводами его заведения. Ведь эту схватку давно мечтали увидеть не только все андорцы и госбунцы, но и почти все Эриское объединение. Да что там скрывать - он сам мечтал об этом, хотя никогда не думал, что дуэль произойдет в его кабаке. Большинство из жителей губернии ненавидели Фостера, включая и самого Листмана, за излишнюю жестокость и высокомерие. Многие жители потеряли своих родных и близких по его милости и только в своих мечтах видели тот день, когда кто-то избавит их от Фостера. И, конечно же, многие представляли себе избавителем именно Джереми Уотсона. А потому, Листман не стал долго думать о сохранности своего кабака, а поспешил за мечом. В конце концов, эта дуэль даже наоборот могла послужить ему большую службу: ведь каждый захочет посетить историческое место, где нашел свою смерть один из самых великих и самых кровавых воинов губернии и объединения. О да, такая слава сможет увеличить его доходы в разы.

   Листман вернулся спустя несколько секунд, протянув меч госбунцу. Как только рукоять холодного оружия оказалась в руках Уотсона, он с криком набросился на Фостера, который с трудом успел отбить атаку. Но, напор и сила госбунца были слишком велики, от чего главу охраны губернатора отбросило назад. Круг, сформированный из людей, стал еще больше. Фостер скорее всего бы упал на пол кабака, если бы не деревянная стена, подперевшая ему спину. Он только успел восстановить равновесие, как Уотсон вновь накинулся на него. Лезвие меча уже было готово разрезать его голову на две равные половинки, прямо пройдя по макушке, переносице и подбородку, если бы не его знаменитая реакция и быстрота, которые позволили ему вовремя выставить вперед свой меч, отбивая атаку. Мышцы его рук напряглись, но Уотсон был сильнее, от чего его локти постепенно начали сгибаться, а лезвие меча и лицо госбунца приближаться. Уже когда лезвие меча было на расстояние не больше мизинца от его кончика носа, Фостер присел и ушел в сторону.

   Толпа кричала и подбадривала бойцов, их слова сливались в бессмысленную какофонию, лишенную смысла.

   Оказавшись один перед стеной, Уотсон резко развернулся. Острие его меча достала успевшего отойти на относительно безопасное расстояние Фостера, полоснув его по спине. Его камзол и сорочка расползлись, обнажив кожу и начавшую кровоточить рану. Фостер взревел от боли, выпрямил спину и слегка согнул колени. Уотсон готовился к новой атаке, не давая времени ему на восстановление. Несмотря на выпитое, Джереми Уотсон был быстр и решителен и находился в прекрасной форме. Еще пару минут назад Фостер был о себе такого же мнения, но теперь ему пришлось кардинально пересмотреть самооценку, а также поменять тактику боя. Меч полетел в его сторону, и снова Фостеру удалось отразить атаку в самый последний момент, когда казалось, что ранение было неизбежным. Атака следовала за атакой. Фостеру приходилось думать только об обороне, в чем он считался, пожалуй, даже лучше мастером, чем госбунец. Но столь огромное количество атак и прессинга со стороны Уотсона были способны расправиться с любой обороной, какой бы искусной она не была, а потому на теле Фостера вскоре появилась новая рана, образовавшаяся на его левом плече. Ранение было довольно опасным, но боли от него Фостер даже не почувствовал. Три следующих удара были отбиты им, но четвертый откинул его на карточный стол, вследствие чего несколько золотых монет разлетелись по сторонам и зазвенели по полу.

   Завсегдатаи уже вопили от восторга и криками подбадривали дуэлянтов. Уотсон стоял над Фостером, подняв руки высок вверх продолжая крепко сжимать в руках рукоять меча. Фостер понимал, что ему уже не успеть вовремя выставить перед собой свое оружие, а потому и не стал этого делать. Вместо этого он перекатился на бок, и разрезавший воздух меч госбунца, вонзился в деревянный стол, оставив на нем глубокий рубец. Фостер встал со стола и отбежал в сторону, настолько быстро, насколько ему позволило это сделать выносливость и деревянная нога. Впервые ему представился момент для атаки, так как госбунец находился в это мгновение спиной к нему. Фостер взмахнул мечом, но его удар был отбит госбунцем с невероятной легкостью. Затем, Уотсон нанес два точных удара кулаком по лицу Фостеру, а следующей атакой выбил из рук главы охраны губернатора его меч, который отлетел в сторону. Несколько зрителей, увернулись от скользящего по полу холодного оружия, после чего вновь встали на свои места. Меч исчез за частоколом их ног.

   Уотсон сделал еще один быстрый взмах мечом и всадил его в правую ногу Фостера, а вернее в его протез. Затем, он резко потянул рукоять на себя, а вместе с ним и Фостера, который не удержался на ногах и плюхнулся задом на пол. Протез вышел из его культи, после чего улетел за спину Уотсона, а острие меча остановилась на расстояние ногтя от горла Фостера.

   - Ну, вот и все, Джимми! - усмехнулся Уотсон. Его дыхание даже не сбилась и только волосы на лбу были влажными от пота. - Проси пощады. Проси на коленях, и я дарую тебе жизнь.

   - Лучше убей меня, госбунец, иначе я буду преследовать тебя до тех пор, пока не увижу в гробу, - задыхаясь от усталости, вымолвил Фостер, кривя рот в гневе.

   Завсегдатаи продолжали кричать, желая увидеть окончательное завершение боя. Но, громче всех кричал Винсент Таб Ларсон.

   - Убей его! Ну, чего же ты ждешь?! Ты же слышал его, он не успокоиться!

   Фостер взглянул в его сторону. Ларсон требовал его смерти от Уотсона, чуть ли не захлебываясь в собственной слюне.

   - Я тебе дал шанс, Фостер. Ты им пренебрег. - Уотсон сжал губы и приподнял брови, проявив недоумение. Меч висел прямо и даже не дрожал, подтверждая, что сил у Уотсона оставалось предостаточно. Фостер ответ взгляд от меча обратно на госбунца, а его левая рука подтянулась к голенищу его уже единственного сапога. - Тогда, возьми с собой две монеты, что упали на пол. Харон не станет тебя перевозить бесплатно через Стикс.

   Уотсон криво усмехнулся и опустил руки вниз.

   Несмотря на травмы прошлого и на те, которые он получил сегодня, Фостер, быстро уклонился в сторону, сделал кувырок через голову, вскочил на ногу и, оказавшись за спиной Уотсона, резко вонзил ему в спину кинжал, после чего сделал три прыжка вперед на одной ноге и подняв с пола протез.

   В таверне мгновенно стало тихо, словно все разом покинули стены заведения. Затем, тишину нарушил лязг упавшего меча, выроненного из ослабевших рук.

   - Акх,...акх,...акх,..., - раздалось из горла Уотсона, а он сам принялся тянуть руки за спину, пытаясь вытащить кинжал, застрявший у него между лопаток. Оставив безуспешные попытки, Уотсон повернулся в сторону Фостера, и его охватил дикий кашель, после которого изо рта начали лететь кровавые брызги в разные стороны. Его глаза закатились под верхние веки, ноги подкосились, и госбунец рухнул тяжелой грудой на деревянный пол.

   Дело было сделано.

   Не обращая внимания на шокированных людей, окруживших его и его поверженного соперника, Фостер подбил штанину за голенище сапога, выпрямился, и зашагал назад к месту, где нашел свою бесславную смерть Джереми Уотсон. Наклонившись над ним, Фостер вытащил кинжал из его спины и вытер лезвие об его камзол.

   - Ларсон, - спокойно позвал он.

   Тот вздрогнул при упоминании своего имени из уст Фостера.

   - А?

   - Возьми меч.

   - Зачем? - его голос дрожал и теперь уже не от возбуждения.

   - Ты ведь хотел моей смерти, друг мой. Так возьми меч и убей меня.

   Ларсон решил, что настал момент для оправданий и сделал робкий шаг вперед:

   - Касс, я только...всего лишь...я и не думал...

   Фостер резко развернулся и кинул кинжал в его сторону. Лезвие воткнулась в его горло до самой рукояти. Стоявшие рядом с Ларсоном мужчины с криками отскочили в разные стороны. Из его горла обильно полилась кровь. Ларсон широко открыл рот, но в отличие от Уотсона ему не удалось ничего произнести, он только сделал попытку повернуться и ухватиться за самого ближнего к нему человека. Но его пальца сжали только воздух, после чего он последовал примеру госбунца и замертво упал на пол.

   Кабак вновь окутала тишина. Фостер устало оглядел всех вокруг, затем тяжело вздохнул и зашагал за своим мечом, при этом его хромота стала ярко выраженной. Вернув меч в ножны, он во второй раз вытащил кинжал из очередного мертвеца, не забыв вытереть лезвие об рубашку поверженного, и спрятал его назад за голенище сапога.

   Так же он не забыл и о своем выигрыше в карты. Поднимать с пола упавшие монеты он не стал, но все что оставалось лежать на столе, он прихватил с собой и направился к выходу.

   - Спокойной ночи, господа, было очень приятно провести с вами этот вечер, - бросил он напоследок и захлопнул за собой дверь.***

   На улице уже была ночь. Если бы он не знал дорогу как свои пять пальцев, то наверняка бы во что-то врезался. Тучи скрывали лунный свет и единственным спасением от полной черноты служили редкие факелы, прикрепленные к стенам домов.

   Полученные раны начали припекать на холодном ветру, нужно было их поскорей продезинфицировать и зашить.

   - А ведь можно было избежать потасовки.

   Голос, раздавшийся из темноты, заставил Фостера вновь схватиться за меч и осмотреться. За его спиной стоял чей-то силуэт. Сам голос был низким и скрипучим.

   - Кто ты?! Представься сейчас же!

   - Бедняга Уотсон, а ведь он мог прожить до глубокой старости и стать настоящей легендой Эриского объединения.

   Обладатель мерзкого голоса подошел ближе и Фостер, даже не услышав ответа на свой вопрос, начал догадываться, кто именно стоял перед ним на темной улице, хотя ранее им не доводилось видеться вблизи, не говоря уже об общении. Но Фостер слышал и не единожды, особенно в детстве, разные страшные истории о владельце этого неприятного голоса.

   - Ведьма...

   - Люди предпочитают называть меня Диздэйн. Право на свое настоящее имя я лишилась еще в юном возрасте.

   - Чего тебе надо от меня, ведьма?!

   - Просто хотела поздравить тебя с одержанной победой над одним из лучших воинов всего Молодого Мира.

   Не дожидаясь пока она закончит фразу, Фостер подошел к стене одного из ближних домов, вытащил факел из подставки и вернулся назад. Пламя осветило лицо старухи. У него не было большого желания разглядывать ее мерзкое лицо, но он хотел убедиться, что перед ним не стоял Дух Заблуждений, пытающийся разговорить его, дабы испить из него энергию.

   Свет огня извлек из мрака коричневое лицо, изрезанное глубокими морщинами, маленькие слепые глаза, острый с горбинкой нос, большой рот с узкими еле видимыми губами и острый подбородок. Редкие седые волосы ниспадали вниз на ее плечи, не скрывая ее больших растопыренных ушных раковин и пятнистого лба. Да, именно так он ее себе и представлял в детстве, когда боялся закрыть глаза перед сном. Ее тело было укутано в плотную черную материю, которая полностью скрывала ее ноги и левую руку. Правая рука, похожая на иссохшую куриную лапу, сжимала кривой высокий посох, который увенчивал череп неведомого зверя - с острыми клыками и двумя скрученными рогами.

   Ведьма была ростом с Фостера, и то только потому, что была согнута в три погибели. Будь у нее желание или же возможность выпрямиться, тогда ему бы пришлось смотреть на нее снизу вверх.

   Ведьма отстранила голову от языков пламени, скорее всего, почувствовав тепло огня у своего лица, так как Фостер глубоко сомневался, что этими мертвыми белесыми глазами можно было хоть что-либо увидеть.

   - Теперь ты видишь, что перед тобой именно я, а не кто иной? - спросила Диздейн - старая ведьма, живущая на болоте Бувалн, в самом сердце Ивенского леса. По слухам она жила там последние две сотни лет, и Фостер не мог сказать с уверенностью, что он в эти слухи не верит. Ведьма уже была стара, когда он только-только начал осознавать себя как частицу живого мира.

   - Говори, зачем ты появилась в губернии, и почему ты меня поджидала на этой улице?! Поживее, а то твой ужасный запах способен свалить с ног даже лошадь.

   - Я пришла сообщить тебе, что в скором времени твоему хозяину и тебе самому понадобиться моя помощь.

   - Это в чем же? - усмехнулся Фостер над ее словами.

   - В очень важном деле. И я даже не знаю, для кого оно важнее: для губернатора Милтона, или же для тебя, Джеймс Дан Гил Фостер. Уже не за горами тот день, когда в нашем мире появиться тот, кто сможет дойти до Океана Надежд. И тогда твоя жизнь на самом деле будет висеть на волоске. Что там Уотсон, тьфу, он был просто глупым юнцом и таким ему уже предстоит остаться на всю оставшуюся вечность.

   - Откуда тебе известно про Океан Надежд, ведьма?! - гневно произнес Фостер, с трудом удержавшись от того, чтобы не встряхнуть старуху.

   - Ты, наверное, забываешь, Фостер, что я живу давно на этой земле. Мне известно о многом и в большей мере, чем кому-либо. Даже мальчишке Артуру Клэнси, который сделал себе имя на жалких фокусах. - Неприязнь и гнев в голосе старухи стал практически осязаемым. - Ему станет известно про пришельца только тогда, когда он появиться в Молодом Мире. И как ты думаешь: он захочет делиться с кем-либо подобной информацией? - ехидно спросила она.

   - Если тебе так много известно, тогда ты должна знать, что я не верю во все эти байки про Океан.

   - Веришь, Фостер. В глубине души, мы все в это верим. А кое-кто, к примеру - я, даже уверены в возможности предстать перед Ним.

   - И ты, значит, знаешь уже сейчас, когда появиться тот, кто сможет дойти до Мира Вечности? - недоверчиво осведомился он.

   - Знаю, солдат. Это произойдет очень скоро. Скорее даже чем ты думаешь.

   - И ты, хочешь поделиться со мной этой информацией. Почему, позволь спросить?

   - Не бесплатно, конечно.

   - И чего же ты хочешь? - Фостер прижал ко рту ладонь, стоило старухе закашлять. Запах изо рта старухи был, наверное, хуже, чем от газов, что поднимались над поверхностью болота, на котором она жила. - Денег? Дом в центре губернии? Работу во дворце?

   - Признаю, Фостер, у тебя есть чувство юмора, о чем я даже не догадывалась. Мне нужна жертва. Человеческая жертва. Сможешь мне ее организовать?

   - Смогу, если только твоя информация будет мне полезной. В ином случае, ты сама станешь жертвой на скорой ярмарке.

   Старуха хрипло засмеялась, ее голова затряслась вверх-вниз, губы разошлись в улыбке, обнажая ее звериный оскал.

   - Поверь, мне незачем было оставлять свое болото, только ради того, чтобы посмеяться над тобой.

   - Тогда, рассказывай.

   Ведьма протянула вперед свою левую руку, в которой она держала сверток.

   - Вот, это точная копия письма, которое могло быть отправлено Маджиком Шайном, будь он истинным ведуном. Такая же бумага, печать и даже подчерк. В нем вся нужная тебе информация. Не открывай его. Завтра ты его передашь в руки губернатора. Прочтя его, губернатор пошлет тебя на поиски нужного вам человека. Но, ты не забывай про меня. Посоветуй Милтону Грею послать ко мне двух гонцов.