Точка выброски

— Так или иначе, я хотел дать равные шансы всем автомобильным компаниям, — принц имел в виду свой многомиллионный контракт на поставки машин для магрибской армии. — А то, что с русскими такое случилось именно в этот раз, лишает их надежды на контракт. Хотя как раз они и были в этом году главными фаворитами. Судьба поворачивается порой странным образом.

— Как сказать, как сказать… — улыбнулся немец. — Может быть, и мы были фаворитами. Но шанс у русских еще есть! Ведь никто же не сбрасывает их со счетов. У них же осталась еще одна машина!

Принц укоризненно покачал головой.

— Зачем же лукавить, господин Диц? Кому же, как не вам, не знать, что так называемая еще одна машина русских — всего лишь ближайшая техпомощь для фаворитов? Так делают все команды — и ваша, насколько я знаю, тоже не исключение.

Действительно, у каждой серьезной команды, принимающей участие в ралли, всегда имелась одна машина, которая, хотя и была заявлена среди участников, на самом деле являлась мастерской на колесах, которая первой приходила на помощь своим товарищам в случае очередной неисправности или аварии. Поэтому фраза Дица прозвучала в высшей степени цинично.

— Я думаю, что нет смысла спорить о каких-то мелочах. Хотел бы сказать, ваше высочество, что вы очень хорошо разбираетесь в тонкостях автомобильных соревнований. — Отто Диц сделал серьезное лицо. — Никто не сможет обвинить вас в несправедливости. Вы сделали, что смогли, — дали шанс всем. И если русским не повезло — значит, такова была воля Аллаха.

А верблюжьи соревнования на ипподроме как раз подошли к своей кульминации — главной скачке сезона, в которой как раз и разыгрывался знаменитый приз. Принц Насир покинул свое место в ложе и подошел к арене, чтобы по давней традиции объявить старт подготовившимся финалистам.

* * *

Стадион шумел, словно огромный океан. Правитель Магрибии неспешной, присущей особам королевской крови походкой прошел к возвышению на ипподроме. Здесь вручались награды. Выигравший состязание победитель чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Это был мужчина лет тридцати пяти, в белой одежде, украшенной цветной вышивкой. Его лицо, мокрое от пота, выражало и восторг и смущение одновременно. Еще бы — выиграть главные скачки страны и получить приз из рук руководителя государства — мечта многих. Он обводил глазами трибуны. Казалось, на трибуне не было ни одного свободного места. Сегодня здесь собрались и рыбаки с побережья, и горцы из далеких районов, жители пустынь и оазисов — представителей всех районов и профессий можно было встретить на ипподроме. Когда правитель Магрибии вручил статуэтку золотого верблюда победителю, трибуны взорвались овациями. Многотысячный хор ревел и хлопал. Взглянув на лицо победителя, без труда можно было понять, что сегодня — самый счастливый день в жизни этого человека.

Принц вернулся на свое место, когда его гость из Германии как раз заканчивал разговаривать по телефону.

— Я впечатлен, ваше высочество! — сказал, быстро свернув разговор с невидимым собеседником, немец. — Как вас любит народ — люди буквально пожирают вас глазами.

— Да, кстати, я пришел к выводу, что соревнования необходимо будет продолжить в ближайшее время, — улыбаясь и махая рукой наблюдавшим за ними зрителям, сказал принц Насир.

— Это будет самым лучшим вариантом! — обрадовался герр Диц. — А как же последняя машина русских? Вдруг что-нибудь подобное случится и с ней?

— Я подумал и об этом. Теперь ее постоянно будет охранять моя личная гвардия. Но, если эта машина придет первой — контракт получит Россия, — принц серьезно посмотрел на немца.

— Безусловно! Это самое справедливое решение! — не скрывая радости, прохрипел Отто Диц. — Я всегда говорил, ваше высочество, что сотрудничать с вами — одно удовольствие.

Немецкий гость сиял, словно новенький гривенник. Еще бы! Вариант, при котором российская «техничка» становилась бы победительницей гонок, был практически исключен. Ну, разве только, если сразу со всеми лидерами ралли случилось бы примерно то же, что произошло с двумя ведущими российскими экипажами.

А на арене ипподрома тем временем начинался концерт в честь правителя Магрибии принца Насира Абида Али и сегодняшнего героя гонок на верблюдах. Новый победитель скачек, одетый в расшитые золотом одежды, сидел на возвышении сцены напротив княжеской ложи, вокруг него под восточную музыку кружились танцовщицы в разноцветных шароварах. Неожиданно в ложу принца вошел взволнованный адъютант и зашептал ему на ухо нечто такое, отчего его высочество сразу одеревенел лицом.

— Что-то случилось, ваше высочество? — осторожно спросил герр Отто.

— Ничего особенного, однако приношу вам свои извинения, так как вынужден вас покинуть, — проговорил принц. — А вы наслаждайтесь великолепным зрелищем.

Правитель Магрибии улыбнулся, но его улыбка выглядела натянутой. Он быстро покинул ложу.

«Интересно, какие именно новости так его обеспокоили?» — подумал Отто Диц.

Стадион ликовал. Восточный праздник всеми красками переливался перед гостем.

Глава 20

Жаркое солнце, висящее над пустыней, склонялось к западу. Проводившие своих новых знакомых археологи вернулись к наклонившейся скале и, попивая традиционный кофе с кардамоном, наблюдали за работой перегонного аппарата. Из агрегата, который, похоже, уже почти выполнил свое сегодняшнее задание, вытекали последние капли драгоценного продукта.

— Ну вот, есть, оказывается, в жизни в этой стране и хорошие стороны! — довольным голосом сказал развалившийся в раскладном кресле Богдан. — Главное их найти, или хотя бы придумать.

— Ага! — подтвердил Алесь. — Я только сегодня это как следует почувствовал. Но, наверное, не стоит судить обо всей стране только по жизни в пустыне? Сам понимаешь, местность, где мы работаем, — совсем не показатель.

— Вообще-то ты прав! — согласился Богдан. — Страна-то хоть и маленькая, но разнообразная. Недаром столько народов за множество веков оставило на ней свой след. Давай вспомним: финикийцы, карфагеняне, римляне…

— … арабы, берберы, испанцы, португальцы, французы… — охотно продолжил Алесь.

— Еще нужно назвать туарегов…

— И чернокожих гнауа — потомков рабов, которых в Средние века приводили сюда с тропического юга!

— Кое-что в голове еще осталось! — расхохотался Богдан, прекратив перечисление. — Да, каждый народ принес что-то в сегодняшнюю культуру княжества. Когда мы найдем этих римлян (если, конечно, мы их найдем), нужно будет потребовать у Жаклин, чтобы она отпустила нас на денек-другой на экскурсию в горы. А то ведь никаких развлечений. Отправимся в глубь страны, ненадолго сменим обстановку…

— Или на побережье океана, — мечтательно сказал Алесь. — Там тоже сейчас неплохо.

— Поплавать захотелось? — прищурился Богдан. — А не замерзнешь в зимних волнах?

— Какое там — замерзнешь! Мне хотя бы на время избавиться от этой проклятой жары!

Действительно, несмотря на середину января, даже в тени скалы было довольно жарко, термометр показывал тридцать четыре градуса — в России, Беларуси и Украине подобная температура бывает только в самый разгар лета.

Попробовав жидкость, вытекающую из агрегата, друзья поняли, что процесс перегонки пора останавливать — весь содержащийся в браге алкоголь уже перекочевал в большую пластиковую бутыль. Семидесятиградусного напитка получилось на удивление много — двадцатипятилитровая емкость заполнилась до краев.

— Я так думаю, — сказал, оценивающе глядя на результат своих трудов, Алесь, — нам этого должно хватить до самого окончания экспедиции.

— Это только в том случае, — наставительно поднял палец Богдан, — если напиток будем употреблять только мы вдвоем.

Затаскивая заветную посудину в дверь своего жилого домика, Алесь и Богдан услышали голос бегущего в их сторону бригадира местных рабочих. На арабском языке, который Богдан освоил уже довольно неплохо, бригадир кричал что-то об обнаруженной землекопами удивительной находке. Спрятав бутыль, приятели торопливо отправились на место.

— Уж не искомое ли обнаружено, как думаешь?

— А вот сейчас увидим…

Возле свежего раскопа, который был начат только сегодня, уже успели столпиться чуть ли не все рабочие экспедиции. То, на что несколько минут назад наткнулись землекопы, несомненно, являлось останками человека. После первого же взгляда на череп в сильно проржавевшем шлеме, рядом с которым угадывались очертания человеческой фигуры, облаченной в остатки античных доспехов, Алесь и Богдан поняли, что главная цель экспедиции достигнута — обнаруженный в песках скелет два тысячелетия назад был римским воином.

— Есть! — прошептал Алесь. — Вот оно.

— Ну, так где же наша мадам? Вот уж она теперь обрадуется! — сказал Богдан, склоняясь над скелетом древнеримского легионера.

— Это точно! — Алесь до глубины души был взволнован увиденным. — Я ведь тебе говорил! Я с самого начала не сомневался, что мы их найдем!

Правота профессора Жаклин Давидофф, которую упорно не хотели признавать чуть ли не все историки и археологи мира, теперь была доказана. «Братья-славяне» уже предчувствовали, что скоро информационные агентства разнесут по свету сообщения о сенсационной находке, и в археологическом лагере нужно ожидать паломничества ученых с известными именами. Но Алесь и Богдан не знали, что самой Жаклин уже никогда не суждено узнать о выдающемся открытии, к которому она шла всю свою жизнь.

— Гляди, доспехи у него совсем истлели, — заметил Алесь. — И меч-гладиус полностью проржавел.

— А вот наконечник пилума почти целый, — добавил Богдан.

«Пилумами» назывались короткие копья с длинными и тяжелыми металлическими наконечниками, которые в древности успешно использовали римские воины и не только они. Брошенный умелой рукой пилум при удачном попадании в цель мог пробить довольно толстые доспехи и даже пронзить врага насквозь. Под тяжестью впившихся в них копий щиты, которыми прикрывались вражеские солдаты, приходилось отбрасывать из-за невозможности дальнейшего использования. От деревянного древка пилума, на которое, по-видимому, опирался древнеримский воин перед смертью, за две тысячи лет не осталось и следов. А вот его длинный и широкий наконечник, немного напоминающий австрийский штык времен Первой мировой войны, сохранился почти нетронутым.

Друзья немедленно приступили к привычной работе. Археология — наука непростая. Многим представляется, что после обнаружения чего-то интересного делать практически ничего не остается. На самом деле это совершенно не так. В случае неумелого обращения с находкой ее можно просто загубить. Поэтому друзья действовали строго по правилам. Найденный скелет с остатками амуниции и оружия предстояло предварительно очистить от верхнего слоя почвы. Затем его необходимо было обработать специальными составами, предохраняющими пролежавшие почти две тысячи лет под толстым слоем песка древние артефакты от разрушающего действия кислорода. Существует масса примеров, когда предметы, успешно пролежавшие в земле века, оказавшись на поверхности, за короткое время рассыпались в прах. Кроме того, обнаруженные находки все до одной нужно было немедленно зафиксировать, многократно сфотографировать и запечатлеть их внешний вид и расположение в раскопе на видеокамеру. В этой науке учитывается все, вплоть до мельчайших подробностей. Иногда именно мелочи и играют важнейшую роль. На время процесса Богдан и Алесь приумолкли, оставив на время привычные шуточки, лишь изредка перебрасываясь фразами строго научного содержания. С головой погруженные в работу, Алесь и Богдан не сразу различили в шуме ветра пустыни стрекот мотоциклетного мотора.

— Наверное, это наши новые знакомые почему-то решили вернуться обратно, — заметил Алесь, подымая голову над раскопом.

— Ну! Что-то уж слишком быстро, съездить в город и назад они бы еще не успели, — добавил Богдан.

За работой у друзей почти вылетели из головы мысли о похищении российских гонщиков и о том, что же могли предпринимать сейчас их таинственные гости. Профессиональное дело так захватило их внимание, что археологи не сразу заметили — местные рабочие, только что окружавшие их плотным зрительским кольцом, вдруг все до одного куда-то подевались.

— И куда это все наши землекопы разбежались? — слегка удивился Алесь, продолжая распылять над драгоценной находкой оберегающий ее от разрушения состав. — Как будто корова языком слизнула.

— А кто их знает! — Богдан держал в руках профессиональный фотоаппарат, прикидывая, с какой точки лучше начинать съемку. — Меня это сейчас мало волнует.

— Слушай, а ведь это никакой не мотоцикл, — сказал Алесь, проводив взглядом промелькнувший над барханами мотодельтаплан, треугольные крылья которого были окрашены в желто-коричневые цвета пустыни.

Глава 21

Сахара — коварная пустыня и часто напоминает о себе неожиданно. О ней можно смело сказать — страна контрастов. Бывает, что путешественники отправляются в путь, когда ничто вокруг не предвещает плохой погоды. Воздух еще чист и спокоен, но в нем уже разливается какая-то таинственная тяжесть. Постепенно небо над горизонтом начинает розоветь, затем принимает фиолетовый оттенок. Это где-то далеко ветер поднял и гонит в эту сторону желтые пески пустыни. Вскоре ситуация меняется — мутное солнце уже едва пробивается сквозь быстро несущиеся песчаные тучи. Становится трудно дышать, кажется, что песок вытеснил собой воздух и заполнил все пространство вокруг. Ураганный ветер несется со скоростью в шестьдесят, а иногда даже в восемьдесят километров в час. Песок обжигает, душит, сбивает с ног. Бури в Сахаре обладают необычайной силой. Бывалые караванщики рассказывали, что иной раз тяжелые верблюжьи седла уносит ветром за сотни метров, а камни величиной с куриное яйцо катятся по земле, как горох. Такая буря может длиться неделю и даже дольше, и тем, кого она застает в пути, очень не повезло.

Квадроцикл майора Лаврова и капитана Катаева по едва угадывающейся среди песков грунтовой дороге двигался по направлению к городку Аль-Бокерия, туда, где, по-видимому, в глухих казематах старинной крепости и томились теперь исчезнувшие российские гонщики. Офицеры еще не решили, что им стоит предпринять в городе в первую очередь, однако главное уже было понятно — местонахождение похищенной команды «КамАЗа» им известно, а все остальное оставалось делом техники.

«За нами дело не станет», — подумал капитан Катаев, управляя машиной. Прежде всего нужно было разведать обстановку — выяснить, сколько вооруженных людей находится в крепости и можно ли туда проникнуть незамеченными. Между тем, хотя их мысли и были заняты предстоящим визитом в незнакомый арабский город, разговаривали они почему-то о другом.

— Неплохо мы только что перекусили? — спросил майор Лавров у капитана, которому он временно передал управление «мотоциклом пустыни». — Как думаешь, капитан?

— Да, уж! — Катаев крепко вцепился в руль. Подпрыгивая на дорожных ухабах, он каждый раз ощущал свой туго набитый желудок. — Я не разочаровался в гостеприимстве археологов. Неплохих людей мы сегодня встретили!

— Это точно! Повезло нам повстречать в пустыне земляков. Рисковые они ребята — в мусульманской стране самогоноварением занялись… — Батяня замолчал, взлетая вверх на особенно крутом ухабе, — дорога приблизилась к горам, и на ней то здесь, то там попадались скатившиеся сверху обломки скал. Дорога становилась совсем экстремальной.

— Ну, в этом княжестве на таком занятии попасться еще не так страшно — принц Насир большой либерал и к иностранцам относится хорошо. А вот в Саудовской Аравии за подобные дела моментально в тюрягу загреметь можно.

— И в Ливии тоже, наверное, — сказал Батяня. — Я там, когда сигареты покупал, спросил про спиртное. Так от меня как от зачумленного шарахнулись. Несмотря на загар, лица, по-моему, просто позеленели, как сейчас помню.

— В Ливии? В Ливии не только за такое загремишь! — поддержал тему Катаев. — Там в тюрягу можно угодить, если ты не то что спиртное употребляешь, но даже если съешь хоть что-нибудь при посторонних, например на улице. Или если сексом займешься.

— На улице? — спросил Лавров.

— Да на какой, к черту, улице! Вообще нельзя! Ни с кем нельзя, даже с собственной женой в гостинице. Если узнают — сразу каюк! Сразу угодишь в земляную яму на несколько лет! И тогда тебе никто не позавидует.

— Да что ты! Забавные у них законы. А как же они там тогда размножаются? — удивился майор.

— Да вот как-то умудряются размножаться, — усмехнулся капитан. — Вообще-то, конечно, можно. Но только если ты с этой женщиной в мусульманском браке состоишь. А иначе — никак. Можешь забыть и не вспоминать.

— Ну, тогда понятно! — с серьезным видом кивнул Лавров. — Хочешь в Ливии секса — принимай мусульманство и женись по местным обычаям. Но я туда пока что переселяться не собираюсь. Мне и в России неплохо живется. А вот как ты думаешь, что эти здешние «освободители Сахары» из себя представляют? — резко переменил тему разговора майор.

— Скорее всего, большинство из них — обычные наемники, «солдаты удачи», — предположил Катаев. — Ситуация вполне стандартная. Разве мало мы с тобой таких наблюдали. Что здесь, что в Чечне и Нигерии — отличий не так уж много.

— Пока что мы только с одним из них познакомились.

— Да… — протянул капитан, вспоминая встречу с засевшим в скалах стрелком, который, как выяснилось позже, оказался еще и дельтапланеристом. — Забыть это невозможно. Если он не один у них такой…

— Ничего, — стиснул зубы майор Лавров. — Все дорожки рано или поздно сходятся. Еще встретимся и с ним, и с остальными…

Воспоминания о роковой перестрелке, случившейся с отрядом десантников сразу же после их прибытия в пустыню, настроили двух офицеров на серьезный лад. Благодушное настроение, вызванное встречей с беззаботными археологами, которых вроде бы не касались происходящие неподалеку тревожные события, быстро улетучилось. Трудно остаться спокойным, вспоминая, как полегли за считаные минуты твои товарищи.

— Уж я бы с ним поговорил! — У капитана не выходил из головы сбежавший враг, которого в тот раз даже не удалось как следует разглядеть среди ночных скал. — Что это с тобой? — Катаев, удивленно сдвинул брови, видя, как у товарища резко изменилось выражение лица.

— Вот это да! Смотри! Вроде бы и он! Легок на помине! — крикнул Лавров, изумленно глядя в сторону.

— Где? — не понял его смотрящий на пустынную дорогу Катаев. — О чем ты?

— Притормози! — Майор на ходу спрыгнул с квадроцикла. — Давай сюда!

Капитан остановил квадроцикл и поднялся на соседний холм, где уже стоял смотрящий вдаль майор Лавров.

— Вон он, гляди! — Майор протянул руку, указывая на что-то, находящееся далеко в небе. — Вот там, видишь?

Катаев заметил над горизонтом небольшое пятнышко, которое поначалу можно было принять за парящую птицу. Но, присмотревшись, он различил треугольный силуэт дельтаплана.

— Так, интересно получается… — сквозь зубы процедил он.

— Ну, что будем делать? — спросил его майор. — Двинем дальше в город? Или попытаемся со старым знакомым поближе познакомиться?

— Я бы с удовольствием поближе свел знакомство. А мы его догоним? — засомневался капитан. — Сейчас улетит куда-нибудь — и поминай как звали. У нас ведь крыльев нет.

— Да вроде бы должны догнать, — уверенно сказал Батяня. — Тем более я вижу, что дельтаплан снизился. И делает круги над определенным местом. Что-то его там заинтересовало.

— Но туда — километров двадцать езды! — Капитан Катаев не был склонен ехать по той же самой дороге, но уже в обратном направлении.

— Еще больше, — утешил его Батяня. — На мой взгляд, километров двадцать пять. Это если по прямой. А вообще-то больше. Я думаю так! — решительно заявил майор. — Мы еще точно не решили, что станем делать в городке, когда туда доберемся. Времени на рекогносцировку и поиски путей, ведущих в крепость, уйдет немало. А этот стрелок-дельтапланерист, если нам с ним удастся поговорить, много чего смог бы рассказать…

— Да, хотел бы я этому гаду посмотреть в глаза… — угрюмо протянул капитан.

— Все, решено, возвращаемся! Тем более что кружится-то он над тем же самым местом, где мы с тобой не так давно были. — Батяня закурил и, спустившись с холма, уверенно занял место за рулем квадроцикла. — Ну, держись, капитан! — Резко набрав скорость, мотоцикл понесся по дороге через пустыню, оставляя за собой шлейф пыли.

Глава 22

— Слушай, а с чего это наши рабочие так испугались этого дельтаплана? — Алесь оторвался от раскопа и, выпрямившись, посмотрел в сторону лагеря. — Смотри, куда они все побежали?

— Ну! — согласился с ним Богдан. — Прямо как тараканы разбегаются. Странное зрелище.

Местные рабочие действительно беспорядочно разбегались в разные стороны, как будто бы делающий круги над стоянкой археологов дельтаплан с мотоциклетным мотором был гигантской хищной птицей, высматривающей с высоты очередную жертву. Хоть работа друзей была в самом разгаре, однако они решили временно оставить увлекательное занятие, чтобы выяснить, в чем же дело.

Алесь и Богдан покинули раскоп и направились к центру лагеря, недоумевая по поводу происходящего. Навстречу им бежал перепуганный землекоп. На его перекошенном лице застыла гримаса ужаса.

— Что случилось? Куда ты? — попытался спросить у него Богдан.

Его вопрос заглушил громкий звук выстрела. Пораженный прямым попаданием в спину рабочий взмахнул руками и упал на землю. Навстречу ошарашенным друзьям двигался бедуин на верблюде, сжимающий в руках автомат. Зверское выражение на его не отягощенном интеллектом лице положительных мыслей никак не внушало. Заметив археологов, он истошно завопил, но стрелять по ним не стал. Осмотревшись, Богдан и Алесь заметили еще нескольких вооруженных людей на верблюдах, ведущих огонь на поражение по разбегающимся в разные стороны землекопам.