Точка выброски

— Да, дела… Значит, восемьдесят тысяч лет назад наши предки уже бусы из морских раковин носили? — поинтересовался Батяня, перейдя на более нейтральную тему.

— Восемьдесят две с половиной, — уточнил Богдан. — Ученые из Оксфорда так определили. Но мы занимаемся совсем другим. Разыскиваем следы пропавшего две тысячи лет назад древнеримского войска.

— А что случилось с воинами?

— Исчезли неизвестно куда вместе со всем обозом и прочими, так сказать, принадлежностями.

— Да, интересное, наверное, занятие — эта ваша археология…

— Ну, это как сказать… — протянул Богдан Федорчук. — Это ведь…

— Здесь талант нужно иметь! — перебил его оживившийся Алесь Бартошевич. — По учебникам раскопки вести не научишься. От хорошего наставника очень многое зависит. Правильно раскапывать археологические пласты — это скорее искусство, чем наука.

— Ясно! Это вроде живописи? Или скульптуры?

— Ну, не совсем так! — возразил Богдан. — Скорее это похоже на работу хирурга.

— Или п-патологоанатома! — добавил уже слегка захмелевший белорус. — Чуть влево, чуть вправо — загубил ценнейшую находку.

— Понятно, — сказал Катаев. — Работа ваша довольно тонкая.

— Ну а вы-то свою работу уже выполнили! — попытался продолжать шутить Алесь.

— Какую еще работу? — повернул к нему голову Богдан.

— Мне Андрей сказал — «ищем в Сахаре запасы алкоголя». Вот они, эти запасы, тут, — улыбаясь, Алесь показал на наполняющую посуду струю.

— Знаю я, зачем они сюда приехали, — с серьезным видом сказал Богдан. — Они здесь пропавших гонщиков ищут.

Археолог уже понял, что змееловы-то липовые. Все одновременно замолчали. Атмосфера за столом сразу изменилась.

— Стоп! Каких еще гонщиков? Почему? — Батяня продолжал сидеть на том же месте. Но невольно показалось, что он весь как-то сосредоточился и даже слегка приподнялся над столом.

— Мы нашли кусок футболки… «КамАЗ»… И по-английски сообщение, что их похитили. Их действительно похитили? Мы ничего не знали… У нас здесь даже радио нет! А гонщики точно пропали? — сообщил мгновенно протрезвевший Алесь. Богдан молчал, глядя на таинственных русских гостей, и только слегка кивал головой.

— Понятно. А что это за футболка? Можно нам на нее посмотреть? — спросил майор Лавров. Неожиданное известие привело его в состояние взведенной пружины.

«Неужели след?» — мелькнуло у него в голове.

— Ее увезла наша начальница, — развел руками Бартошевич. — Наверное, она поехала в город. Да, в город, куда же еще она могла поехать?

— Футболку кинули из крепости, — говорил Богдан. — Там, в городке возле гор, старинная крепость. Будто бы заброшенная.

— Из крепостной башни, — добавил Алесь. — Надеялись, видно, что мы им чем-нибудь поможем.

Переглянувшись, новые знакомые археологов одновременно поднялись из-за стола, даже не попробовав завершающего обед кофе по-арабски с кардамоном.

— В общем так, ребята, — сказал Андрей Лавров. — Большое спасибо вам за угощение, но нам уже пора. Так в какую сторону от вас этот городок? По-моему, он называется Аль-Бокерия?

— Уже уезжаете? Ах, да, понятно… — протянул Алесь. — Дела, дела…

— У нас к вам небольшая просьба, — сказал Лавров уже на ходу. — Не найдется у вас немного бензина? Заправить наш квадроцикл. Мы вам, конечно, заплатим — из командировочных.

— Ну, как можно? — возмутился Алесь. — О чем вы говорите? Денег у вас мы не возьмем. Вы — наши гости!

— Накормили, напоили — спасибо. За это не расплачиваемся, — внушительно проговорил Лавров. — Но бензин у вас бесплатно взять не можем. Что вы своей француженке скажете?

— Точно. Мадам наша женщина довольно экономная. Хотя вроде бы и миллионерша, — подтвердил Богдан.

— Так вам именно бензин нужен? — спросил Алесь. — Наш джип дизельный.

— Это хуже, — задумчиво прищурился Катаев.

— Да есть у нас немного бензина! Вон тот скрепер у нас на бензине работает, — Богдан указал на небольшой скрепер, аккуратно снимающий верхний слой песка над будущим раскопом.

— Отлично, — повеселел капитан. — Вы нас просто спасли.

— А разве может быть иначе? — расплылся в улыбке Алесь.

* * *

— Ну, и еще одна просьба, хлопцы, — сказал Батяня, когда бензобак квадроцикла был заполнен горючим до пробки и оставалось только попрощаться. — Вы молодцы, конечно, что нас разоблачили…

— Да, лихо раскусили! — подхватил Катаев. — Прямо как контрразведчики!

Археологи заулыбались и посмотрели друг на друга с довольным видом.

— Так вот, для всех остальных мы — бельгийцы. Серпентологи. Исследователи змей.

— Ну, это понятно, — ответил Алесь. — Мы же все понимаем.

— Своих не выдадим, — добавил Богдан. — Удачи вам, ребята.

Глава 18

В средневековом застенке, где томились похищенные российские гонщики, наступало очередное унылое утро. Сквозь узкие, забранные решетками окошки в камеру проникли первые лучики света — напоминание о том, что за пределами тюрьмы существует большой солнечный мир. Джалиль Сафаров лежал на тонком тюремном матрасе и в очередной раз продумывал варианты планов будущего побега. К нему относились куда лучше, чем к остальным, поэтому возможность ознакомиться с ситуацией он постарался использовать по полной программе. Джалиль уже достаточно хорошо изучил порядки, царящие в крепости. Постоянно в ней обитало, кроме ее хозяина, не так уж и много людей — всего около тридцати человек, из которых шестнадцать рядовых боевиков и четверо рабочих или слуг находились тут постоянно. Слуг или рабов — Джалиль даже не знал, как точно квалифицировать этих тихих и покорных людей. Все четверо трудились в крепости с утра и до вечера, безоговорочно выполняя любые приказания бандитов. По-другому вели себя личные слуги шейха — эти приближенные к трону ставили себя гораздо выше рядовых боевиков и, кроме указаний шейха, признавали только авторитет Хамида Бенкура — ближайшего помощника хозяина крепости. Хамид заправлял здесь всеми без исключения делами. Он был не только «глазами и ушами» шейха, но и его «голосом», отдавая бесчисленные распоряжения налево и направо, обычно даже не советуясь перед этим с хозяином. Кроме того, Хамид руководил действиями еще нескольких подразделений боевиков, которые находились не в крепости, а в других местах — за инструкциями сюда являлись только их командиры с немногочисленной охраной.

Обитавшие в крепости боевики сильно различались между собой. Довольно скоро Джалиль понял, что большинство боевиков — совсем не местные жители, разговор и особенности поведения многих из них явно указывали на то, что они попали сюда издалека. Из четверых охранников, постоянно осуществлявших надзор за пленниками, двоих Джалиль изучил лучше остальных. Всегда веселый и кажущийся открытым и искренним Мустафа разительно отличался от вечно злого и угрюмого Карима. Мрачного Карима за его нелюдимость и неразговорчивость недолюбливали даже коллеги-боевики. Нельзя было сказать, чтобы он издевался над российскими гонщиками или как-либо их унижал. Нет, он вел себя в этом плане сдержанно. Но не раз в зловещих взглядах, которые Карим исподлобья бросал на пленников крепости, можно было заметить безграничную ненависть к ним. Было ясно, что этот головорез в случае поступления приказа сверху без малейших сомнений смог бы сделать с узниками что угодно. Близких приятелей среди других обитателей крепости у него не было. Пару раз Сафаров отчетливо слышал, как остальные боевики называли Карима алжирцем. И еще угрюмый Карим любил исподтишка наблюдать за пленниками. Стоя у дверей камеры, он мог часами смотреть на них в глазок или, приложив ухо к двери, подслушивать. Как ни странно, Джалилю иногда даже казалось, что мрачный алжирец понимает разговоры россиян, — так внимательно тот зачастую прислушивался к их беседам.

Вроде все было как всегда, но сегодняшнее утро чем-то отличалось от всех предыдущих. После завтрака, совершенно обычного завтрака из лепешки на каждого и трех банок консервированных сардин на шестерых, Джалилю Сафарову, вопреки ожиданию, не разрешили выйти на прогулку — всегда приветливый Мустафа сегодня решительно покачал головой в знак запрета. Но, уже уходя, он сказал гонщику по-английски: «Может быть, немного попозже…» Этим дело не окончилось. Два часа спустя в крепости начались какие-то шумы и перемещения. Гонщики слышали, как по коридорам крепости забегали люди, которые переговаривались о чем-то и что-то переносили. Россияне гадали и так, и этак о том, что бы это значило, но, конечно, кто из них мог хоть что-то знать?

Через полчаса после этого в камеру заглянул улыбающийся Мустафа. Он призывно замахал рукой с порога, обращаясь сразу ко всем.

— Всех, что ли, на прогулку зовет? — недоуменно спросил, подымаясь с матраса, Василий Дрогов.

— Ты смотри! Доверять они нам стали, что ли? — удивился Олег Карасев, откладывая в сторону потрепанный номер журнала «Тайм» с портретом принца Насира на обложке, два дня назад принесенный в камеру Сафаровым. Старый журнал, который российский гонщик нашел на крыше крепости, стал для узников напоминанием о существовании за ее стенами совершенно другого, цивилизованного и свободного мира.

Мустафа действительно приглашал всех обитателей камеры в коридор.

— Надо же! Какой сегодня эскорт! — сказал Дрогов, выходя из камеры в коридор.

В коридоре их ждали еще трое боевиков с автоматами на изготовку. Странно, подумал Джалиль, обычно они выводили нас по одному и сопровождали на крышу тоже поодиночке или вдвоем и без оружия в руках. Что могло измениться?

Зловещего Карима среди охранников не было. Его место сегодня занимал невысокий араб с очень темным цветом кожи. Другие боевики называли его суданец, припомнил Джалиль Сафаров, этот маленький боец тоже непонятно каким образом попал сюда и прибился к банде.

«Маленькая прогулка, маленькая прогулка», — повторял Мустафа по-английски. Джалиль вдруг понял, что этот весельчак давно уже раздражает его своей фальшивой веселостью и показным дружелюбием. «Ведь действительно! — подумал гонщик. — Карим ведет себя честно, как явный враг. А Мустафа — тот неизвестно кем прикидывается! Да еще кичится перед другими головорезами владением английским. А сам знает на этом языке всего несколько слов и фраз». Возле разветвления коридора выяснилось, что гонщиков в этот раз ведут не на крышу. «Так-так, куда же теперь?» — подумал Сафаров.

— Надеюсь, нас не на расстрел ведут? — громко спросил неизвестно у кого штурман Чернов, словно бы пытаясь пошутить.

Никто и ничего ему, конечно же, не ответил. В длинном коридоре повисло напряжение. Узники замедлили шаг. В спины идущих последними Чернова и Сергеева уперлись стволы автоматов суданца и еще одного охранника. Обстановку попытался разрядить вечно приветливый Мустафа. Автомат болтался у него на боку, а сам он выражал собой только безграничную любезность и радушие. «Корошо-корошо», — заговорил он как бы по-русски, с улыбкой приглашая гонщиков пройти за ним. Узники двинулись дальше, однако напряжение сохранилось.

Выйдя в крепостной двор, конвоируемые увидели, что их там ждет небольшой крытый грузовик армейского образца. Машина явно предназначалась для узников. Рядом с ней стояли еще несколько боевиков.

— Ясно. Приехали, — громко сказал Сергеев.

— Почему приехали? Сейчас поедем? Я не хочу! — заволновался Олег Карасев.

Нервы у рыжего механика совсем сдали, и он рванулся назад, натолкнувшись на не ожидавшего такой выходки суданца. Темнокожий араб отскочил в сторону, взводя автоматный затвор. Стоящие у машины боевики тоже взяли в руки автоматы, хмуро посматривая на растерявшихся гонщиков. Обстановку попытался «разрулить» Василий Дрогов.

— Спокойно! Спокойно! Ты чего, Карась?

— Я… Я журнал з-забыл! — Молодой механик весь дрожал от волнения. Ему уже виделись самые трагичные варианты развития событий, и он был просто не в себе. — Я оставил там свой журнал! — закричал он по-английски. — Отдайте мне мой журнал!

— Корошо-корошо! — завопил Мустафа и бегом устремился внутрь крепости.

Через пару минут он вернулся, неся в руках журнал, а также оставленную в камере игрушку — длинную полупрозрачную змею, сделанную узниками из кусков пустых пластиковых бутылок. Теперь последние сомнения отпали — российским гонщикам стало ясно, что сейчас их действительно увезут из крепости и, скорее всего, навсегда.

— Это тебе. На память, — Степаныч протянул Мустафе самодельную игрушку обратно.

— Нэт, нэт! — закрутил головой улыбчивый боевик, показывая знаками, что не может принять подарок.

— Кто их знает, куда сейчас отвезут и что там с нами сделают, — бурчал Игорь Сергеев, влезая в тесный грузовичок. — Но ехать-то придется — куда ты денешься!

А Джалиль Сафаров понял, что его планам побега из крепости осуществиться уже не суждено. К добру или нет, но ситуация менялась.

Глава 19

Центральный ипподром столицы Магрибии в этот день был заполнен настолько плотно, что, казалось, яблоку негде было упасть. Народ жаждал зрелищ. Приз имени принца Насира, который ежегодно доставался здесь победителю скачек на верблюдах, традиционно являлся самой престижной спортивной наградой княжества. Мероприятие пользовалось огромной популярностью, и билеты на эти состязания, как правило, раскупались заранее. Кроме того, на этот раз попасть на ипподром захотели еще и заскучавшие участники приостановленного ралли, их тренеры и спонсоры, а также члены их семей и приехавшие поддерживать команды болельщики. Так что ажиотаж возрос еще более. Но особенно радовались сегодняшнему событию местные билетные спекулянты. «Черная» цена одного билета около входа на ипподром достигала тысячи долларов.

Гостем княжеской ложи сегодня был отнюдь не султан, не король и не президент какой-либо страны. Отто Диц, сидящий возле торжественно восседавшего принца, никогда не занимал государственных постов. Более того, его имя ничего не говорило абсолютному большинству людей. Многие из зрителей с удивлением смотрели на находящегося рядом с правителем княжества лысоватого толстяка, дымящего большой сигарой. Но только единицы из присутствующих знали, что герр Отто Диц является одним из хозяев мощнейшей и влиятельнейшей автомобильной компании, годовой оборот которой в несколько раз превышает бюджеты всех граничащих с Княжеством Магрибия африканских государств. Большинству народа этот персонаж был совершенно неизвестен.

— Как вам нравится наша столица? — спросил своего гостя принц, выступая в качестве любезного хозяина. — Что скажет гость о городе?

— Замечательный город, замечательный! — прохрипел толстяк. — Я, признаться, впечатлен. Мне особенно понравился ваш морской порт.

— А мечеть Хасана? — продолжал интересоваться принц. — Вы обратили внимание на одну из наших главных достопримечательностей?

— О, мечеть Хасана вообще выше всяких похвал! — покачал головой Диц, выражая свое полное восхищение. — Я уже был наслышан о ней. Она ведь крупнейшая в мире?

— К сожалению, нет, — скромно ответил магрибинец. — Всего лишь вторая в мире.

— А выглядит так грандиозно, как будто бы первая! Сооружение просто грандиозное, что тут и говорить, — немец не стеснялся в похвалах, они же ничего ему не стоили. — Я слышал, она была построена очень давно, еще в Средние века?

— Да нет, что вы! — возразил принц. — Вы что-то путаете, господин Диц. Это совсем новая мечеть, ее начинал строить мой отец, а доканчивать, к сожалению, пришлось мне.

— Простите, но я что-то слышал о Великой древней мечети Хасана… — протянул герр Отто, понимая, что ляпнул что-то не то.

— Конечно, конечно! — усмехнулся принц. — Я понял, о чем вы говорите. Это другая мечеть. Мои далекие предки строили ее как символ покорения Пиренейского полуострова и Испании. Опять-таки, к сожалению, им не удалось ее достроить, — вздохнул принц. — Иначе, возможно, Испания до сих пор оставалась бы арабской. А может быть, арабской была бы и вся Европа.

Отто Диц широко улыбнулся, давая понять, что ценит чувство юмора собеседника.

— Хотел бы заметить, ваше высочество, что ваша столица не уступит никакому европейскому городу, — сказал он. — Никакой европейской столице.

И здесь немец, пожалуй, несильно покривил душой. Просторный, застроенный современными зданиями, наполненный ярко одетыми людьми (в том числе и девушками с открытыми лицами и в довольно коротких юбках), этот город гораздо больше напоминал европейский мегаполис, чем столицу мусульманского княжества. Многих гостей города, прежде бывавших в других мусульманских державах, столица Магрибии весьма удивляла. Даже трудно было себе представить, что в этой же стране до сих пор сохранились такие дремучие места, как затерянный на стыке гор и пустыни городок Аль-Бокерия.

— Скажу вам, что ваш собственный город, с его древними замками и великолепными соборами, тоже очень знаменитый, я не раз бывал в нем! — ответил взаимностью принц. — В последний раз я посещал его совсем недавно, во время вашего рождественского фестиваля святых Николасов.

— И город это оценил, ваше высочество! — Герр Диц явно намекал на почетное гражданство своего города, которое принц Насир получил месяц назад как бы авансом, так и не подписав с концерном контракт о поставках грузовиков.

— Да-да, — слегка нахмурился принц, — вы невольно напомнили мне о ралли…

— Я уверен, что с ралли все будет в порядке, — улыбнулся толстяк. — Ведь ничего такого ужасного не случилось… — он предупредительно выставил ладонь, многозначительно кивая. — Я понимаю — пропажа российских гонщиков и все остальное… Но ведь жизнь продолжается, правда? И в упомянутые вами древние времена пираты грабили проплывающие по морям суда. Но судоходство по этой причине никто ведь не останавливал? Мир, к сожалению, идеальным никогда не был, как бы мы с вами того ни желали.

— Вот вы говорите о пиратах, а ведь даже здесь не все так просто. Вы, конечно же, не знаете, что средневековые средиземноморские пираты базировались как раз тут, в этом городе, — принц задумчиво кивнул. — Получается, что и современные похитители людей тоже живут в моей стране.

— Ну что вы! — даже возмутился европеец, махая руками, словно желая отбросить даже саму тень подозрения, могущую упасть на Магрибию. — Исламские террористы не имеют национальности, ваше высочество!

— И вы тоже думаете, что их похитили исламисты? — Правитель Магрибии грустно улыбнулся. — Если бы это было так…

— Так это или не так, мы с вами, ваше высочество, сейчас этого определить не можем, — немец решил увести разговор от довольно щекотливой темы. — Но соревнования должны быть продолжены.

— А как же русские? — спросил принц, окидывая взглядом трибуны, полные народа. Людская масса глухо шумела, готовясь к предстоящему эффектному зрелищу. — Что вы о них думаете?

— Ну, неужели все будут ждать, пока их не обнаружат? Это уж слишком. Пускай с проблемой разбираются соответствующие органы. — Герр Диц решительным жестом затушил сигару и обернулся к принцу. — Скажите честно, вы верите этим исламистам?

— Я вообще сомневаюсь… — задумчиво сказал принц.

— Нет, нет! — Отто Диц решил взять нить разговора в свои руки. — Я хочу сказать, что исламисты недаром похитили именно русских! У них какие-то свои счеты с ними, а требование о референдуме — это только предлог. Вы ведь понимаете, ООН никогда не согласится признать какое-то новое государство на вашей территории…

— Конечно. Их требование невыполнимо, это ясно всем! Я же не собираюсь своими руками уничтожать государство, которое создавали веками мои предки.

— Ну вот! Я же об этом и говорю, — горячился гость. — Ведь все очень просто. Продолжив соревнования, мы покажем, что не боимся каких-то исламистов, террористов, или кто они там еще!

Диц говорил «мы», подразумевая организаторов соревнований. Но одним из главных организаторов был как раз его собеседник, а сам немец и его команда оставались участниками, которым именно сейчас выпала верная возможность победить. И выпускать грядущую удачу из рук герр Отто никак не собирался.