Сомалийский пленник

Успокоенные охранники, умиротворенно рассмеявшись, отвернулись и продолжили свой разговор. Вспомнив о том, что у него осталось еще два отравленных дротика, Андрей отвязал от голени правой ноги свою духовую трубку, и через пару секунд со стороны помоста донесся сердитый вскрик. Не теряя времени, Лавров выпустил и второй дротик.

Вероятнее всего, эти охранники оказались сообразительнее тех, что были у зиндана. Громко и зло бранясь, они открыли суматошный, беспорядочный автоматный огонь. Опасаясь попасть под шальную пулю, Андрей поспешил спрятаться за ближайшее дерево. Но менее чем через минуту оба стрелка, выронив автоматы, беззвучно повалились на помост. Поднявшись туда по лесенке, Лавров убедился, что они оба лежат без чувств.

Крикнув в темноту:

— Быстро все сюда! — он забрал у охранников автоматы, с огорчением отметив, что запасных магазинов не оказалось ни у одного.

Андрей спустился к пристани и увидел покачивающийся на волнах не очень большой речной катер, скорее всего, то ли египетского, то ли алжирского производства. Даже в темноте было видно, что в нем разместиться смогут не более четырех человек. А их — восемь… Но куда денешься? Уж коль он дал людям надежду на избавление от плена, то лишать ее было бы жестоко.

Тяжело дыша и хрустя кустарником, на берег вывалили беглецы, не в силах понять, куда им идти дальше.

— Касам, где ты тут видел канистры с горючим? Давай их сюда! — распорядился Лавров.

Пошарив где-то в темноте, тот и в самом деле приволок на пристань три двадцатилитровые канистры бензина. Затем, нырнув в шалаш, устроенный в недрах большого куста, Касам принес две полотняные сумки.

— Это вода и кушать на дорога. А это трава, три лицо, отгоняй москита! — показал он большой пук какой-то травы, пахнущей то ли йодом, то ли ксероформом.

Помяв в руке ветку, Андрей натер ею лицо, шею и кисти рук. Сок травы оказался жгучим — кожу тут же защипало, как от стручкового перца. Но атаки озверевшего комарья пошли на убыль. Следом за Лавровым принялись натираться травой и остальные беглецы.

Канистры и сумки с трудом удалось впихнуть в небольшой трюм-багажник. А вот пассажиры на борту еле умещались.

— Значит, так, — перебив споры, начавшие перерастать в перебранку, объявил Андрей. — Кому не хватает места, пусть садятся на колени тем, кому место досталось. Раненому персональное место бронируется на все время пути. Всем все ясно? Тогда будем отчаливать, пока нас не хватились.

— Андрей, а кто, по-твоему, может нас сейчас преследовать? Сулим ведь мертв… — ворочаясь на костлявых коленках одного из французов, недоуменно спросил Долин.

— Свято место пусто не бывает… — торопливо отвязывая от крепкого столба причальный канат, усмехнулся тот. — Сулим мертв, но, так сказать, его дело живет и побеждает. Кстати, обратите внимание — в поселке установилась тишина. С чего бы это?

— Возможно… — начал было говорить Долин, но в этот момент издалека донесся троекратный приветственный вопль, который издали десятки зычных глоток.

— Ну вот, как говорится, король умер, да здравствует король, — с сарказмом отметил Лавров, садясь за штурвал катера. — Мне так думается, только что банду Сулима возглавил какой-то его преемник. Касам, кто мог занять место Сулима? — не оглядываясь спросил он, запуская двигатель.

— Харун, его первый помощника, — откликнулся тот. — Он давно уже хотеть стать главный, но бояться Эммер Сулим.

Взревел мотор, катер плавно вышел на узковатый речной фарватер. Поскольку плыть по совершенно незнакомой, к тому же обмелевшей за время засухи реке было небезопасно, Андрей вел судно на минимальной скорости, ориентируясь по зубчатой линии тени прибрежной растительности, чернеющей на ряби волн. Однако вскоре они заплыли словно в какой-то туннель — столь плотно над руслом реки смыкались кроны прибрежных деревьев. Пощелкав клавишами на панели управления, Лавров обнаружил включатель фары, установленной на юте катера.

Сноп ярко-белого света, упавший на непроницаемо-черную поверхность реки, отражался от нее бесчисленными бликами, высвечивающими прибрежные деревья и кусты, живую «крышу» из густо переплетенных ветвей и листьев, где довольно высоко, а где и совсем низко нависающую над головой. Кое-где в таких местах можно было заметить потревоженных светом древесных змей. Зеленые мамбы, недовольно шипя, свисали с ветвей, грозя свалиться на голову непонятно зачем вторгшимся сюда чужакам.

Как успел заметить Андрей, несмотря на обмеление реки, течение было быстрым. Это означало, что даже если кончится горючее, то пусть и не скоро, но течение в любом случае отнесет их к устью. А там — океан, там — военные и гражданские суда.

Минут через десять после того, как катер покинул пристань, сзади неожиданно раздалась оглушительная трескотня автоматных очередей, громким эхо разошедшаяся далеко по всему руслу реки.

— Ну вот и «салют» во славу нового главаря Харуна… — внимательно следя за неспешно бегущей навстречу поверхностью водного пути, иронично отметил Лавров. — Значит, погони не миновать. Касам, а у того селения еще есть какие-нибудь моторные лодки?

— Есть два лодка. Но они бегать не быстро. Если мы плыть быстро, они нас не догони, — сообщил тот.

— А плыть быстро мы не можем… — задумчиво констатировал Андрей. — Катер у нас перегружен, поэтому движок свою крейсерскую скорость никак не выдаст. Да и если где-то ткнемся в топляк, то гарантированно перевернемся и все тут же пойдем на корм крокодилам… Хреново! Кто умеет водить катер?

После некоторого молчания откликнулся один из могадишских коммерсантов, который на ломаном английском сообщил, что он когда-то «плавать по море на такой катере». Стоя за штурвалом, Лавров вслушивался в звуки тропической ночи. Где-то неподалеку периодически издавала душераздирающие вопли какая-то ночная птица. С пронзительным писком над головой время от времени проносились крупные летучие мыши. Из глубины джунглей изредка доносился рев каких-то крупных ночных хищников. Но Андрей через эту мешанину голосов животного мира пытался уловить иные звуки — шум двигателей моторных лодок. Однако то ли и в самом деле те лодки были не в состоянии догнать даже по-черпашьи ползущий катер, то ли новый главарь решил дождаться утра, и уж тогда отправить погоню — ничего похожего на гул чужих моторов уловить не удавалось.

Судя по часам, установленным на приборном щитке, время уже перевалило за полночь. Лавров чувствовал, что пару часов бодрствования он еще выдержит, ну а потом может уснуть, тогда катер пойдет никем не управляемый. В лучшем случае он или сядет на мель, или выскочит на берег. В худшем — наткнется на какое-то препятствие, перевернется и тогда… Тогда кто-то из них конца пути уже может и не увидеть.

Неожиданно мысли Лаврова начали путаться, и он «заклевал» носом. Встряхнувшись, Андрей оглянулся и, толкнув рукой сомалийца, умеющего водить катер, молча указал ему на штурвал. Тот, тоже молча кивнув, встал к штурвалу, и катер вновь побежал по непроницаемо-темному зеленому туннелю.

Андрей сел на освободившийся краешек скамейки и, облокотившись о борт, очень скоро задремал. Сон был похож на тяжелое забытье, с бессмысленными и путаными сновидениями. Вначале он увидел себя на своей базе подготовки спецназа. Но вместо привычных лиц — куда бы ни взглянул — перед ним мелькали африканцы самых разных оттенков кожи, в набедренных повязках, с копьями, луками и стрелами. Ошеломленный этими переменами, Лавров решил узнать у генерала Федина, что же произошло. Но вместо Федина из машины начальника учебного центра выбрался… Эммер Сулим собственной персоной.

На мгновение очнувшись от этого нелепого сновидения, Андрей снова задремал и вновь увидел себя сидящим в зиндане.

— Андрэ, — неожиданно услышал он раздавшийся сзади голос Валери, — иди к нам! Мы здесь с Уни. Можешь даже присоединиться!

Лавров оглянулся и увидел перед собой гостиничный номер, в котором проживал де Кассе. Валери и Уни, обнявшись, лежали в постели и, улыбаясь, смотрели на него. Ощутив в душе укол ревности, он с деланым безразличием пожал плечами и, как бы скучающе, обронил:

— Да нет, я не настолько продвинутый, чтобы ударяться в такие развлекухи. Вы уж тут ребята как-нибудь сами, без меня влюбляйтесь.

Валери и Уни это почему-то очень рассмешило. Они громко расхохотались и начали кидать в Андрея подушками. Вновь проснувшись, он некоторое время глядел на прыгающую в свете фары поверхность реки, на едва различимые сверху и по бокам сплошные пласты зелени, которые, наверное, и днем не дают пробиться сюда солнечному свету… Еще раз вспомнив бредовое видение, Лавров тягостно вздохнул — стало жаль Уни, убитую на его глазах. Но почему он увидел ее вместе с Валери? Что, если она осталась жива?! А может, наоборот, сулимовские отморозки уже убили и де Кассе?…

«Кстати! — неожиданно подумал Андрей. — А ведь вполне возможно, я больше не увижу Валери. Он же ведь на самом деле не де Кассе. Хотя, в принципе, поднатужившись, найти-то его можно было бы. Но где на это взять время? Да и нужно ли его искать?»

Потом он еще несколько раз засыпал, однако содержания снов больше не запомнил. А когда через зеленый туннель начал брезжить утренний свет, Андрей понял, что больше уже не уснет. И хотя голова от такого беспокойного сна гудела перегруженным трансформатором, какой-то отдых и облегчение он все же даровал.

Вновь заняв место у штурвала, Лавров повел катер по сумеречному, зеленому туннелю. С наступлением дня окружающие заросли огласились птичьим пением, стрекотанием и жужжанием насекомых, откуда-то издалека доносился грозный рык хищников.

— Леон выйти на охота, леон хотеть кушать… — прокомментировал Касам свирепый рык, раздавшийся сразу за стеной деревьев.

Все пассажиры катера к этому времени проснулись. Большинство, ворочаясь на отсиженных чреслах, явно жаждало хоть минутной передышки на берегу. Присмотрев более-менее открытый участок у уреза воды, где «крыша туннеля» была довольно редкой, пропускающей солнечный свет, Лавров направил катер к берегу. Здесь преобладал высоченный бамбук с узловатыми стеблями, иные из которых едва ли удалось бы обхватить пальцами обеих рук.

Подкрепившись небогатыми припасами, найденными в сумках охранников, и залив в топливный бак сразу две канистры горючего, беглецы вновь отправились в путь. Когда катер отплыл от берега, к тому месту, где только что были люди, с разных сторон живыми торпедами ринулись сразу несколько крупных крокодилов.

— Опоздали, зверюги! — впервые за все это время рассмеялся Долин.

Он только теперь смог поверить в то, что они и в самом деле свободны. Он был настолько счастлив этим обстоятельством, что любые неудобства, сопряженные с таким некомфортным путешествием, воспринимал как малозначащие мелочи. Главное — они были живы…

Впрочем, и все остальные выглядели вполне довольными своим бытием. Даже раненный в ногу коммерсант, несмотря на распухшую голень, под рев мотора на родном языке напевал что-то жизнерадостное.

Глава 9

Поскольку с наступлением дня обзор стал лучше, чем ночью, и даже можно было плыть без фары, Андрей прибавил ходу. Теперь катер шел не менее тридцати километров в час. Впрочем, скорость кое-где иногда приходилось снижать — и в тех местах, где река выписывала особенно крутые повороты, и там, где прямо по курсу оказывались плывущие деревья. Да и при виде слишком уж крупных крокодилов Лавров сразу же сбрасывал газ — перегруженный катер, встретив даже такое препятствие, мог опрокинуться.

Неожиданно река раздалась вширь, и деревья, растущие по берегам, теперь лишь кое-где могли сомкнуться кронами. Впереди по курсу в нескольких местах Андрей заметил бултыхающиеся в воде стада гиппопотамов. Уже успев узнать, что эти тяжеловесные звери весьма любопытны, да и свою территорию охраняют довольно ревностно, он постарался как можно дальше обогнуть толстокожих громадин, иные из которых были в состоянии перекусить средней величины крокодила.

По прибрежным деревьям скакали стаи обезьян, что-то орущие и визжащие на всю округу. Кое-где к реке подходили слоны. Попив и пообливавшись, гиганты забредали в воду, подчас начисто перегораживая своими тушами русло реки. В такие моменты многие беглецы начинали нервничать — кто знает, сколько времени могут продолжаться слоновьи водные процедуры? Пассажиры катера, не рискуя подплыть слишком близко, в такие моменты начинали истошно орать, стучать руками по бортам, громыхать обнаруженной в трюме большой, алюминиевой кастрюлей. Недовольно трубя в хобот, огромные животные раздавались к берегам, образуя проход, в который поспешно проскальзывал катер. Единственное, что утешало в подобной ситуации, — это же живое препятствие неминуемо встретят и преследователи.

Бывали встречи и более опасные. За одним из сужений реки, над которым зеленела плотная «арка» из крон деревьев, соединившихся не только ветвями, но и длинными, корявыми «канатами» лиан, на открытом месте, где деревья вновь размыкались, у самой воды стояла группа каких-то странных людей в набедренных повязках, с копьями в руках. Лишь завидев этих угольно-черных дикарей с хищной раскраской на лицах, хорошо заметной даже издалека, Касам чрезвычайно разволновался и со страхом в голосе известил:

— Это — у-даппу! Людоеды! У них кончиться мясо, и они искать добыча. Мистер, мистер! — тронув Лаврова за локоть, сбивчиво окликнул он. — Вы говорить, что тоже у-даппу. Вы говорить с ними, чтобы они нас не трогать?

— Я такой же у-даппу, как и ты, — сбросив скорость до минимума, сдержанно усмехнулся тот. — Я пошутил.

— Вы пошутить… Вы не у-даппу… Тогда нам пропасть! — упавшим голосом проговорил Касам. — Когда мы проплывать, они прятаться в куст и стрелять в нас ядовитый стрела. Мы все умирать, и нас они съедать.

Сказанное Касамом всех прочих повергло в крайнее уныние. Один лишь Лавров, не обращая внимания на горемычные речи лопоухого, размышлял над тем — почему каннибалы так открыто стоят у реки? Они наверняка знают, что такое огнестрельное оружие и, скорее всего, уже испытывали на себе его возможности. Значит, это их сознательная акция, своего рода психологическая атака, нацеленная на то, чтобы выбить плывущих по реке из душевного равновесия и этим самым — что? Да, скорее всего, чтобы отвлечь внимание «двуногой дичи» от какой-то подготовленной ими хитрой каверзы. А что, если…

Взяв автомат, Андрей навел его ствол в сторону людоедов. Те мгновенно словно растворились в окружающей зелени. Но тратить патроны на них он не стал. Когда катер, движимый вялыми оборотами винта и течением реки уже вошел под «арку», Лавров прицельным, кинжальным огнем внезапно пропорол середину зеленого свода. К удивлению его спутников, сверху в речные волны, метрах в двадцати от носа катера, с воплями и визгом свалилось человек семь дикарей, которые держали в руках большую, грубо сплетенную сеть, оснащенную множеством острых шипов и крючков. Если бы это изделие, предназначенное для охоты на людей, упало на катер, даже при наличии оружия его пассажиры оказать сопротивления уже не смогли бы.

Будучи раненными, каннибалы с трудом держались на поверхности реки, окрашивая ее своей кровью. Скорее всего, плавать они не умели и поэтому стали молить соплеменников о помощи. Но мелкая рябь волн всего через несколько мгновений вспучилась водяными буграми и закружилась множеством мелких водоворотов. Поднявшиеся на поверхность огромные крокодилы, иные из которых достигали четырех-пяти метров в длину, раскрыв свои необъятные, клыкастые пасти, алчно набросились на отчаянно воющих туземцев и тут же утащили добычу на дно.

Наблюдая за происходящим, пассажиры катера подавленно молчали. Жуткая смерть дикарей, при всей неприязни и отвращении к ним, не могла не шокировать даже тех, кто родился и вырос в Африке.

Но Андрею было не до сантиментов. Мало того, что из-за этой людоедской шайки они потеряли драгоценное время, так еще и неизвестно было, откажутся ли от реванша оставшиеся на берегу. Поставив у штурвала коммерсанта, Лавров приказал дать полный газ, а сам, изготовившись к стрельбе, стал пристально вглядываться в прибрежные заросли. Будь у них в достатке патронов, он мог бы просто полосовать очередью вдоль всего опасного участка берега, создавая плотный огневой занавес. А тут — попробуй, создай его, при наличии всего двух-трех десятков патронов! Да еще пистолетного калибра.

«Что ж он, этот хренов Сулим, не удосужился достать всем своим бандитам «калашниковых»?! — высматривая любое движение в кустарнике, недовольствовал Лавров. — Попробуй, отрази нападение людоедов этой то ли бельгийской, то ли английской «пукалкой».

Но, справедливости ради, следовало бы сказать, что и «пукалка» в умелых руках оказалась довольно грозным оружием. Лишь мельком заметив показавшийся среди листвы наконечник стрелы, Лавров, почти не целясь, выпустил туда короткую очередь. И почти тут же по всему берегу раздался несмолкающий горестный вой, как если бы кого-то постигла самая страшная беда.

Некоторое время послушав вопли и причитания, постепенно затихающие вдали, Касам уважительно сообщил:

— Мистер, мой думать, что вы убить их вождь. Так плакать только по вождь.

— Вот как? — поставив автомат на предохранитель, Андрей усмехнулся. — И что же они теперь, будут его хоронить?

— Нет, мистер, они никого не хоронить. Они его съесть. Они думать, что его сила перейти к ним и он остаться с ними.

— Тьфу, мать их так, уродов первобытных! — не выдержав, выругался Долин, знобко передернув плечами.

На лицах прочих также отразились гримасы отвращения.

— Уж лучше бы крокодилов ели — вон какие разъевшиеся плавают! — саркастично заметил один из французов.

— Нет мистер, крокодил у них — бог вода, крокодил они не кушать, а молиться крокодил… — пояснил Касам.

Слушая разговоры своих спутников, Лавров вдруг подумал о том, что ему стоило бы хорошенько обследовать катер. Вдруг на нем есть тайники, в которых спрятано или оружие, или еще что-то, полезное и нужное. Распорядившись причалить к берегу, он объявил пятиминутный привал. Пока его спутники в тени раскидистого дерева делили оставшиеся от завтрака крохи, Андрей самым тщательным образом обшарил все закоулки катера.

Его предположения оказались верны — в отсеке для шанцевого инструмента он обнаружил замаскированный лючок. Открыв его, он увидел в тайнике чей-то «НЗ». Помимо пары упаковок галет и нескольких толстых пачек сомалийских шиллингов, там оказалась аптечка, коробка с сотней автоматных патронов и — что Лаврова обрадовало больше всего — «навороченный» телефон спутниковой связи. Его же спутников, к этому моменту вновь проголодавшихся, больше всего обрадовали галеты.

Снова поставив к штурвалу коммерсанта, Андрей занялся делами. Обработав раненому спутнику ногу и введя ему антибиотики, он зарядил магазины обоих автоматов. Затем настал черед телефона. К счастью, он не был заблокирован пин-кодом, и поэтому, подзарядив аккумулятор от прикуривателя на панели управления, Лавров набрал номер генерала Федина.

— Андрей?!! — почему-то в крайнем недоумении спросил тот и тут же, как видно, убедившись, что это и в самом деле Лавров, радостно выпалил: — Андрей! Андрюха! Господи!.. А мы уж подумали, что ты тоже пропал без вести. Ты где сейчас?

— Сейчас в составе веселой компании из восьми человек, в числе которой — и трое ооновцев, плыву на шикарном катере по реке Джуба. Курс — на Индийский океан. Предполагаю вероятность погони.

— Ты освободил ооновцев? — явно не веря своим ушам, переспросил Федин. — Вот тут у меня как раз находится Иван Кириллович, он просит передать тебе его признательность и благодарность. Слушай, а в каком месте вы находитесь? Вам еще сколько плыть до устья?

— Вот этого-то как раз я и не знаю — навигатора на катере нет. Хорошо, в тайнике с «НЗ» телефон нашелся. Вообще-то, можно сделать так: я пока его отключать не буду, а ваши помощники пусть быстренько…

— Понял, понял, понял! — перебил генерал. — Уже приступили. Сейчас сделают пеленг, и мы будем точно знать ваши координаты. Но я в любом случае сейчас же поставлю в известность наш ВМФ, пусть направят к устью Джубы корабль. По-моему, сейчас там дежурит крейсер «Решительный». Ага, уже дают координаты! Вам до океана плыть еще сотни полторы километров. Так что, если…

В этот момент в телефоне что-то щелкнуло, и связь прервалась. Проверив счет, Андрей с досадой обнаружил, что деньги исчерпаны до цента. Но, даже с учетом этого, не очень радующего обстоятельства, их положение в любом случае заметно упрочилось. Во-первых, теперь он точно знал, сколько им еще осталось плыть. Во-вторых, уже сейчас им навстречу выйдет российский военный корабль, который, в случае чего, сможет оказать и огневую, и иную поддержку.

— Мистер! — с тревогой в голосе неожиданно окликнул его стоящий у штурвала коммерсант. — Там впереди лодки с чужой, злой люди!

— Опять, что ль, людоеды? — небрежно бросив на панель управления телефон, Лавров всмотрелся в перегородившую реку небольшую флотилию из одной моторной и четырех весельных лодок.

Сидевшие в лодках около трех десятков человек явно были настроены воинственно. У двоих имелись, скорее всего, китайские «калаши», прочие были вооружены кто чем. У одних были полуметровые ножи-сэвы — аналоги латиноамериканских мачете, у других — копья и дедовские дробовики. Среди этого разношерстного воинства были заметны даже две девушки, которые, демонстрируя свои осиные талии, лихо поигрывали зажатыми в руках увесистыми сэвами.

— Мистер, это речная разбойника из селения Хаппта-Гышш, — вполголоса торопливо пояснил один из коммерсантов, сидящих сзади. — Они грабить торговые люди, кто плыть по Джуба. Мой грабили уже два раза. Если им не давать деньга, они убить и утопить лодка.

— Касам, — Андрей демонстративно поднял автомат и снял его с предохранителя. — А ну-ка, спроси их, чего им нужно.

Тот встал и что-то прокричал на родном языке. Выслушав его, стоявший в моторной лодке рослый тип, в рубахе цвета хаки, что-то проорал в ответ.

— Мистер, они говорить, что это их река и что мы должен дать им тыща доллар. Еще они хотеть забрать наш автомата. Если мы их не слушать, они начать стрелять.

— Возьми второй автомат, чтобы они его видели в твоих руках, и скажи, что если они сейчас же не исчезнут, то их корыта через минуту будут на дне. А их, как тех людоедов, будут кушать крокодилы. Переведи!

Касам, окинув Лаврова взглядом, неожиданно хитро ухмыльнулся и, поднявшись повыше, заговорил распевно-высокопарно, как проповедник, вразумляющий заблудших. Изображая величественные жесты и поминутно указывая на Андрея, он говорил, скорее всего, что-то очень впечатляющее для речных разбойников, поскольку те сразу притихли и слушали его, разинув рты.

Из всей речи Касама Лавров смог разобрать только несколько слов — «капа», «вуду» и «Сулим». Упоминание о последнем привело разбойников в необычайное волнение. Переглядываясь, они растерянно зашушукались. А Касам, явно войдя во вкус общения со столь слушающей аудиторией, возвысил голос до патетических нот и, указывая в сторону верховьев реки, что-то сообщил про у-даппо. Вновь с почтением указав на Андрея, Касам громко закричал: «Та-та-та!!», и со зверской гримасой задвигал челюстями, судя по всему, изображая, как крокодилы ели каннибалов. Закончил он свою речь, вскинув руки с автоматом к небу, что-то с пиететом провещав про «капа»-вуду.

Слушая его спич, Лавров мысленно отметил: «Молодец, однако! Ишь, как чешет без запинки. Что ни говори, а у парня ораторский талант…»

Когда Касам закончил выступление, Андрей, дабы не допустить паузы, позволяющей противной стороне опомниться, принял позу властелина мира и величественно изобразил ладонью небрежный жест, как если бы он разгонял ею мусор на поверхности воды. Не дожидаясь дополнительных указаний, разбойники разъединили лодки и без промедления освободили фарватер. Катер плавно проследовал мимо разбойничьей флотилии, члены которой с любопытством рассматривали с некоторых пор ставшего знаменитым белого вуду.

Вскользь взглянув на двух разбойниц, которые с интересом и даже обожанием смотрели в его сторону, Лавров с некоторым внутренним смущением мысленно не мог не отметить: «Вот же, женская натура! Правильно говорят, что баба, она и в Африке — баба. Им все равно — черный я, желтый или белый. Им главное, что — крутой, сильный, широко известный. А остальное — до лампочки».

Когда катер уже миновал разбойников, одна из девушек под смех окружающих крикнула Андрею, помахав ему рукой:

— Чао, «капа»-вуду!

— Чао, белла! — тоже махнув ей рукой, откликнулся тот.

— Ля фам шарман! — с видом знатока вздохнул один из французов.

— Да-а… — с оттенком легкой зависти следом за ним вздохнул и Долин. — Хорошо быть молодым, сильным, привлекательным. Все внимание женщин даруется тебе, для тебя все радости и краски жизни…

Катер полным ходом шел по все более полноводному руслу Джубы, огибая поймы, густо заросшие слоновником — высокой и густой травой в полтора-два человеческих роста. Теперь в разрывах прибрежных лесов можно было видеть бескрайнюю саванну, по-местному — баскалию, поросшую сплошными кустарниками, колючкой, кактусами и зонтичными деревьями. Кое-где были видны громадины баобабов. Даже издалека были заметны бредущие по ее просторам стада слонов, жирафов, бегущие табуны зебр и круторогих антилоп.

За манговыми рощами, очень похожими на российские дубовые рощи, и плотными зарослями кактусов время от времени мелькали деревушки, застроенные круглыми хижинами из тростника и лозы, снаружи обмазанными глиной.

Посмотрев на указатель уровня горючего, Андрей даже присвистнул, обнаружив, что в баке остался один лишь резерв. Последнюю канистру они залили еще перед встречей с разбойниками из Хаппта-Гышш. Теперь им оставалось или плыть на веслах, сплавляясь по течению реки, или искать горючее в прибрежных селениях. А есть ли оно там?

По расчетам Лаврова бензина им должно было хватить еще как минимум километров на десять. Вглядываясь в открывшийся перед ним очередной широкий просвет среди прибрежных лесов, справа по курсу он заметил меж стеблей слоновника виднеющиеся вдали хижины какого-то селения. Направив катер в ту сторону, Андрей увидел среди прибрежного кустарника людей, которые настороженно следили за ними. В этот момент один из могадишцев испуганно закричал, дергая Лаврова за рукав:

— Мистер! Мистер! Назад! Туда не надо плыви! Там плохой! Там смерть!

Круто отвернув от берега, Андрей оглянулся и увидел людей, которые до этого прятались в кустах. Выйдя на открытое место, эти двое, мужчина и женщина, недвижимо стояли, глядя вслед катеру. Всмотревшись в них, он невольно содрогнулся от увиденного. Такие лица наверняка без грима можно было бы снимать в фильмах ужасов. Покрытые толстыми, безобразными рубцами и уродливыми язвами, они не могли не вызвать одновременно жалости и страха. Проказа! Это могло быть только следствием этой жуткой болезни.

— Никогда бы не подумал, что в Африке может быть лепра… — все еще ощущая меж лопаток неприятный холодок, Андрей потряс головой.

— Это не наша болезнь, ее нам когда-то завезли… — грустно пояснил коммерсант.