Сомалийский пленник

Порасспрашивав сомалийца о местоположении селения, Лавров выяснил, что находится оно в верховьях реки Джуба, невдалеке от границы с Кенией. Поручив лопоухому, который назвался Касамом, сегодня же узнать, есть ли на реке у селения моторные катера, а также запасы горючего, Андрей коротко распорядился:

— Вставай!

Взяв Касама за лодыжки, Лавров без особого труда поднял, теперь уже своего агента, к краю лаза в зиндан и помог ему выбраться наверх.

— Простите, мистер, но я должен опустить решетка, — сложив руки и склонившись, робко известил лопоухий.

— Опускай… — Лавров небрежно махнул рукой.

Расхаживая взад-вперед по яме, он обдумывал услышанное от своего «агента». То обстоятельство, что люди, которых он столько разыскивал, где-то совсем рядом с ним, его несколько воодушевляло и придавало уверенности в своих силах. Но вот задумка Эммера Сулима насчет жертвоприношения даже на самого волевого и сильного человека не могла бы не нагнать леденящего душу холодка. Размышляя о том, что уже завтра ему, возможно, придется принять не только мучительную, но и отвратительную смерть, Андрей внутренне содрогнулся. Теперь он знал наверняка: для спасения себя и своего соотечественника ему нужно принимать какие-то жесткие меры. Но какие?

Теоретически теперь он может выбраться из ямы в любой момент. Дальше что? Нужно будет выпустить из другого зиндана ооновцев. Но там охрана. Конечно, можно заставить своего «агента» раздобыть автомат, однако поднимать стрельбу в обстановке неопределенности, не имея большого количества боеприпасов, — и глупо, и бессмысленно.

Проще все сделать тихо и незаметно. Подкравшись к зиндану с пленниками, отравленными дротиками незаметно вывести из строя охрану, выпустить людей и захватить какое-то транспортное средство — машину или катер. Значит, прежде всего нужна информация о том, какой транспорт есть поблизости. Надо ждать агента.

Примерно через полчаса снова раздались шаги и послышался голос Касама:

— Мистер! Сейчас приплыть Сулим на большой лодка с мотор. Лодка стоять у берег под охрана. Там есть три железный кувшина с бензиной. Мистер! Я принести пища и вода.

Приподняв решетку, лопоухий спустил небольшую корзину, сплетенную из тростника, в которой лежала половина большой лепешки, кусок жареной буйволятины, всевозможные фрукты и бутылка холодной, родниковой воды.

Подкрепившись, Лавров вернул корзину и строго уведомил:

— Принеси мне хороший нож и скажи своему старшему, что вечером будешь здесь дежурить.

— Да, мистер! Я все сделать, как вы говорить! — уходя, поклонился лопоухий.

Глава 8

Солнце перевалило уже далеко за полдень, и примерно через полчаса-час должны были начаться сумерки. Андрей заставил себя немного поспать.

Вернувшись к реальности, он почувствовал себя полным сил и готовым к любым встряскам. Выпив уже успевшей нагреться воды, он сделал энергичную разминку и провел психологический тренинг, позволяющий сохранить внутреннее равновесие даже в миг смертельной опасности.

Когда сразу же после заката у зиндана появился Касам, Лавров коротко распорядился:

— Лестницу!

Выбравшись из ямы наверх, где уже царила кромешная тьма, он огляделся. В стремительно сгущающихся сумерках он увидел, как в центре селения выстроившись в многорядный круг, топая ногами и что-то монотонно распевая, банда Сулима в полном составе как бы водила замедленный хоровод. Это почему-то пробудило в душе какие-то смутные, тревожные ожидания. Взяв принесенный «агентом» отменного качества нож, Андрей кивнул в сторону «хоровода».

— Что это они там затевают? — спросил он у лопоухого.

— Мистер! Сулим приехать очень злой. Он сказать, что не завтра, а сегодня приносить жертва, — растерянно пролепетал тот.

— Вот как? — свирепо усмехнулся Лавров. — А ну-ка, веди меня к той яме, где сидят другие пленники.

— Мистер, там три человек охрана… — прижимая руки к груди, доверительно сообщил Касам. — Вы сам спасаться, их вы не спасать!

— Идем, идем, — Андрей решительно зашагал по тропинке.

Тягостно вздыхая, «агент» поспешил за ним следом. Они пробирались меж деревьев, маскируясь в кустарнике и высокой траве. Когда впереди меж зарослей мелькнули оранжевые языки пламени костра, лопоухий тихо уведомил:

— Мистер! Это они там сидеть!

Знаком приказав спутнику оставаться на месте, Андрей бесшумно подобрался поближе и, зарядив в духовую трубку дротик, коротким выдохом выпустил его в спину ближайшему из охранников. Тот, недовольно охнув, задвигал лопатками, видимо, посчитав, что его укусил какой-то особо крупный москит. Не теряя ни секунды, Лавров переместился ко второму охраннику, и тот тоже, болезненно ойкнул, пытаясь достать рукой до места «укуса». Гогоча над своими приятелями, третий поднялся на ноги и подошел ко второму, видимо, желая посмотреть, что ж это за злыдень посмел побеспокоить их компанию. Однако ему самому тут же меж лопаток вонзилось что-то обжигающе-острое.

С бранью задергавшись и запрыгав, третий охранник взглянул на первого из «укушенных» и удивленно замер — тот лежал, повалившись на бок. Второй также с трудом ворочался, не в силах произнести ни слова. Видимо, поняв, что на самом деле со всеми ими произошло, уже начав пошатываться, третий вознамерился было позвать на помощь, но успел издать лишь приглушенное, хрипловатое «Эй!..», которое оборвал удар чужой, жесткой ладони, пришедшийся точно в основание черепа.

Когда рухнул третий из охранников, вышедший из тени «агент» тихо спросил у Лаврова:

— Мистер, вы их совсем убить?

— Нет, жить будут… — Андрей пренебрежительно махнул рукой. — Совсем немного яда мамбы их не убьет. Отлежатся и встанут. Где тут яма?

Кивнув, Касам указал в темноту.

— Здесь! За этот куст…

Они вместе подняли решетку, сработанную из толстого железного прута, и Лавров, наклонившись над ямой, из которой вздымались волны тяжелого, застойного воздуха, окликнул по-русски:

— Долин Юрий Сергеевич здесь есть?

— Есть, есть! Это я, я, я!.. — донесся снизу сбивчивый от волнения мужской голос. — Вы русский? Вы пришли нас спасти?

Перебивая его, послышалось еще несколько мужских голосов, говоривших на разных языках.

— Тише! — уже по-английски строго сказал Андрей. — Сейчас вы отсюда выйдете и, не издавая ни звука, последуете за мной. Ясно? Если все сложится удачно, очень скоро мы будем отсюда очень далеко. Но напоминаю: ни слез, ни соплей, ни охов, ни стонов быть не должно. Лестница тут есть? — обернулся он к Касаму.

Тот, пошарив в кустах, притащил хлипкое сооружение из двух жердей, к которым полусгнившими веревками были привязаны несколько перекладинок. Стоя по бокам лестницы, Лавров и его «агент» стали помогать выбираться из ямы донельзя ослабевшим, изможденным узникам. К удивлению Андрея, помимо троих ооновцев, из ямы выбрались еще три человека. Это были сомалийцы, один из них раненный в ногу. Как оказалось, Сулим помимо политического терроризма не брезговал и заурядным похищением своих состоятельных соотечественников для получения с их родственников богатого выкупа. Во время захвата в заложники могадишского коммерсанта, который попытался скрыться бегством, главарь лично прострелил ему ногу в назидание прочим.

— Мать твою так! — всплеснув руками, досадливо пробормотал Лавров, когда стало ясно, что теперь ему придется спасать не троих, а шестерых, один из которых ранен и самостоятельно идти не может. — Ну, что ты будешь делать? Свалились вы на мою голову… Ладно уж, как говорится, бог не выдаст — свинья не съест. Не бросать же вас тут на расправу этой гиене?

В нескольких словах обговорив с Касамом, как им незаметнее пройти к реке, Андрей подобрал автоматы охранников и, оглянувшись, спросил по-русски и по-английски:

— Стрелять кто-нибудь умеет?

Поняв, о чем речь, его вопрос по-сомалийски повторил Касам. Как оказалось, ни один из узников в жизни не держал в руках никакого оружия.

— О, боже! Вот достался мне полк инвалидов! — сунув Касаму один из автоматов, только и мог в сердцах обронить Лавров. — Ладно… Касам, ты пойдешь впереди. Вы двое несете раненого. Потом вас сменят вон те двое. Я иду замыкающим. Всем все понятно? Вперед!

Спотыкаясь о корни деревьев, ежеминутно рискуя наступить на какую-нибудь ядовитую змею, цепляясь одеждой за колючие кустарники, беглецы двинулись в сторону реки. Обогнув селение, они вышли на едва приметную тропинку. Будь Андрей один, он давно бы уже находился на берегу. Но узники, которые провели в нечеловеческих условиях немало дней, быстро выдыхались и поэтому шли медленно.

Когда они были, по расчетам Лаврова, где-то на полпути к реке, в селении, со стороны которого доносились ритуальные напевы, внезапно наступила тишина. Это Андрею очень не понравилось. Интуиция подсказывала, что там замолчали неспроста. Вполне возможно, кто-то уже обнаружил, что узники скрылись, и теперь за ними может начаться погоня.

Но случилось иначе. Едва беглецы вышли на широкий прогал меж деревьев, который со стороны реки упирался в сплошную стену густого кустарника, со всех сторон, слепя глаза, внезапно вспыхнули десятки электрических фонарей и послышались ликующие, злорадные вопли. Лавров и ахнуть не успел, как на нем захлестнулись сразу несколько крепких, волосяных арканов, брошенных с разных сторон. Выбежавшие из чащобы подручные Сулима, которых было не менее двух или трех десятков человек, связали беглецов и с торжествующими выкриками повели их обратно к селению. Раненого бандиты и вовсе потащили за ноги волоком по земле, не обращая внимания на его крики и мольбы.

С трудом переставляя ноги, рядом с Лавровым шел Долин. Судя по всему, он готовился к самому ужасному.

— Ну, теперь все… Теперь — все… — с безнадежностью в голосе без конца повторял он. — Господи! Уж лучше бы застрелили или зарезали, а потом делали, все, что им заблагорассудится. Андрей, убей меня прямо сейчас, если можешь… Матерь божья! Пошли мне легкую смерть! Пусть у меня прямо сейчас остановится сердце… Ну, не могу я, не могу себе даже представить, как какая-то мерзкая тварь будет меня пожирать живьем…

— Возьмите себя в руки! — не выдержав, перебил Долина Лавров. — Мы еще живы! А пока человек жив, он должен бороться за свою жизнь и не спешить сдаваться на милость ублюдков. Сейчас мы пойдем через заросли, бандитам нас там будет трудно контролировать. У меня руки скручены за спиной, а у вас связаны спереди. Это хорошо. Как только мы пойдем через кустарник, я на пару секунд приостановлюсь, как будто за что-то зацепился ногой, а вы в этот момент поднимете мою левую штанину и вытащите привязанный к ноге нож. После этого перережете веревку на моих руках.

— И мы с вами убежим? — с какой-то сумасшедшей надеждой в голосе спросил Долин.

— Нет, потому, что сейчас бежать бессмысленно. Да и некуда. Отсюда мы можем выбраться только по реке. Поэтому вы перережете веревку и отдадите мне нож. Ясно?

— Ясно… — упавшим голосом откликнулся Долин.

Вскоре и в самом деле беглецам и их конвоирам пришлось пробираться через весьма неудобный участок леса, где и те, и другие в основном шли овечьим стадом — кто куда. Лишь лучи фонарей позволяли конвоирам хоть как-то контролировать ситуацию. Неожиданно Андрей, дернувшись, сделав вид, будто за что-то зацепился, замер.

— Ну?! — требовательно вполголоса произнес он.

Долин торопливо нагнулся к его ноге, как бы желая помочь ее освободить, при этом быстро достал привязанный к ноге Лаврова нож. Затем, следуя за ним, на ощупь он начал резать веревку.

— Хорош! — скомандовал Андрей, почувствовав, что петли, стягивавшие запястья, разом ослабли. — А то сейчас порежете мне руку. Давайте нож. Все! Идем как ни в чем не бывало.

Высмотрев в темноте Касама, которого тоже связали наравне с прочими, Лавров протолкался к нему и негромко спросил по-английски:

— Как на местном наречии сказать: ты — дерьмо грязной гиены?

Ошарашенный подобным вопросом, лопоухий некоторое время молчал, собираясь с мыслями, после чего неуверенно прошептал:

— Ому бу шемами ургдда.

— Хорошо, — одобрил Лавров. — А как сказать: ты — гнусный, вонючий трус?

Скорее всего, о чем-то начав догадываться, Касам перевел и это, но уже спотыкаясь и заикаясь:

— Ому ажаппа бото лахт.

— Замечательно! Теперь переведи: попробуй сразиться со мной, мерзкая скотина!..

Обладая отменной памятью, Андрей запомнил несколько едких фраз, которыми решил воспользоваться, как только выдастся подходящий момент.

Повторно оказавшись в роли пленника, он ни на йоту не утратил присущей ему крепости духа и уверенности в том, что безвыходных положений не бывает. Лавров помнил одно: от него одного зависит жизнь сразу нескольких человек, и поэтому он не имеет права даже на тень сомнений в собственных силах и возможностях. Он был обязан не только выжить, но и выполнить порученное ему задание. А иначе — какой же он тогда спецназовец?

Приведя пленников в селение, всех восьмерых поставили в центре круглой площади, со всех сторон окруженной хижинами, из-за которых выглядывали их жители. Площадь освещали укрепленные на столбах два больших, ярких фонаря, работавших от переносного дизельного генератора. Растянувшись кольцом вокруг узников, бандиты ждали появления своего главаря. Вскоре тот вышел на открытое пространство и со злобным торжеством в голосе что-то объявил на местном языке, после чего сказанное повторил по-английски:

— Я сейчас объявить, что два русски принести жертва духи предки. Все остальной, за побег, я решать принести в жертва дух река. Вас съест крокодила!

Над площадью повисла жутковатая тишина, которую неожиданно нарушил насмешливый голос, произнесший немыслимо-кошмарную фразу, отчего у многих подручных Сулима по телу забегали мурашки:

— Ому бу шемами ургдда! Ому ажаппа бото лахт! Ке сусабу, аччары гунуур!

Вздох ужаса пронесся среди бандитов — ни один из них ничего подобного не рискнул бы произнести даже мысленно. А тут… Для них услышанное можно было бы сравнить разве что с хулой в адрес Пророка или даже самого Творца. Эммер Сулим растерянно замер с отвисшей челюстью, словно начисто утратил дар речи. Он понимал, что этот дерзкий тип нахально рушит его непререкаемый авторитет в глазах подчиненных. Однако бандитский «капа» совершенно не знал, что ему теперь делать! Ему брошен вызов, и он должен на него ответить. А как? Разделавшись с пленником руками подручных, он как бы подтвердит справедливость сказанного. Выходит, теперь надо соглашаться на условия этого русского? А Лавров, перейдя на английский, язвительно продолжил:

— Что молчишь, трусливый ублюдок? Попробуй, докажи мне, что ты хоть отчасти мужчина. Когда я спал с твоей женщиной, она мне сказала, что ты в сравнении со мной — никто.

Похоже, последнее вывело-таки Эммера Сулима из ступора, разозлив его до самого крайнего предела. Выхватив нож, главарь с ревом ринулся на Андрея, намереваясь лично исполосовать на куски дерзкого оскорбителя и святотатца. Но к его крайнему изумлению, русский сам внезапно шагнул ему навстречу. При этом пленник оказался не связанным, а в его руке сверкало лезвие ножа! Откуда, каким образом?! Уж не магия ли здесь замешана, уж не этот ли тип и есть тот самый таинственный белый вуду, о котором ему поведали в Могадишо?…

Закипая от слепой, носорожьей ярости, бандитский «капа» попытался с ходу махом своего ножа перерубить русскому горло, но тот вовремя ушел от этого смертельного удара и сам едва не разрезал ему живот по диагонали, успев рассечь острием лезвия камуфляжную рубаху натовского образца. Это несколько убавило Сулиму уверенности в возможности легко и просто победить дерзкого соперника. В свое время хорошо овладев в составе французского Иностранного легиона искусством рукопашного, в том числе и ножевого, боя, сейчас он вдруг понял, что русский не хуже его подготовлен в умении пользоваться холодным оружием. Более того, судя по не совсем обычной форме атакующих выпадов и системе защиты русского, соперник «капа» по мощи своей техники в чем-то его даже превосходил…

Главарю не дано было знать, что ему противостоит один из немногих знатоков малоизвестной системы ножевого боя, родоначальниками которой были древние скифы. Андрей, уступая бандиту и в росте, и в грубой, костоломной физической мощи, в целом, был сильнее. И прежде всего силой своего духа. Если Эммер Сулим, кипя злобой, был подобен огромному быку, то русский спецназовец — тореадору, уходящему от удара рогов и выбирающему момент для последнего, решающего удара своей шпагой.

Шли мгновения этой жестокой, бескомпромиссной схватки, итогом которой мог быть единственный исход: смерть одного и победа другого. Несмотря на яростное желание убить соперника, на свирепые междометия и выкрики, бандитский «капа» так ни разу и не задел лезвием ножа своего оскорбителя, тогда как тот уже дважды довольно ощутимо полоснул его по бедру и груди. Лавров дрался молча, хладнокровно и уверенно, как волк, которому терять было нечего. Полностью отдаваясь смертельному поединку, он заранее начисто отринул желание выжить любой ценой, желание спастись и уцелеть.

А вот Эммер Сулим, испепеливший сам себя своей же неуемной яростью и жаждой мщения, вдруг понял: он проигрывает. И стратегически — приняв искусно навязанные русским условия боя, и тактически — вознамерившись задавить того грубой физической мощью. Главарь внезапно осознал, что ему не дано выйти из этой схватки живым. Но и звать на помощь растерянно взирающих подручных было не к лицу. Это означало бы только одно: окончательный крах его авторитета. Да, физически, приди ему на помощь вся его банда, наверняка он бы выжил, но в моральном плане обратился бы в ничто. И кто знает, что, в конечном счете, хуже…

Однако «капа» не был бы самим собой, если бы не имел про запас своего рода «страховочный вариант». Найдя взглядом в толпе верного холуя, который уже не раз выполнял его тайные поручения по устранению членов банды, которые чем-то вызвали у него сомнения в «благонадежности», Эммер Сулим сделал ему едва приметный знак рукой.

Но этот знак успел заметить и Андрей. Сразу же вспомнился рассказ Джека Лондона, где тот описывал схватку на ножах белого переселенца с молодым индейским вождем, которые оба претендовавали на руку и сердце юной красавицы-индеанки. Опасаясь проиграть схватку, вождь поручил одному из своих воинов выстрелить из лука в спину чужаку. Но тот, предвидя подобную развязку, убедил девушку в нужный момент предупредить его об опасности…

Значит, и «великий» Сулим решил воспользоваться услугами холуя, готового выстрелить в спину. Кружась на утоптанной площадке этого импровизированного «ристалища», непрерывно отражая удары бандитского «капа» и атакуя сам, Лавров за несколько мгновений успел вычислить того, кому было поручено его убить. Вон он, тщедушный тип, что-то украдкой доставший из-за пазухи. Уж не духовую ли трубку намеревается пустить в ход холуй главаря? А что, это вполне реальный вариант. Отравленный дротик перед тем, как яд убьет в теле жизнь, парализует конечности, и тогда Сулим сможет беспрепятственно ударить его своим ножом, что внешне будет означать победу. Черта с два! Не дождетесь, подонки!

Интуитивно просчитав, в какое из мгновений может быть произведен выстрел, Лавров решил его спровоцировать сам. Оказавшись спиной к тщедушному, он специально на долю секунды замер, как бы готовясь к очередной атаке на главаря, хотя сам в этот момент мысленно представлял, что происходит за его спиной. Вот тщедушный подносит ко рту духовую трубку, вот он изготавливается, вот… Пора!!!

Неожиданно для всех Андрей стремительно выполнил боковой кувырок — он перекатился через плечи и вновь вскочил на ноги. И одновременно с этим в грудь Эммеру Сулиму вонзился отравленный, зазубренный дротик. Не веря своим глазам, главарь несколько мгновений с недоумением и нарастающим страхом смотрел на этот, внешне игрушечный предмет, который принес ему на своем острие неминуемую смерть. Наконец, опомнившись, Сулим с яростным воплем вырвал из тела дротик. Но было уже поздно. Яд вошел в его плоть и почти сразу же начал действовать, сделав нечувствительными ступни ног и кисти рук.

Что-то с ненавистью крикнув своему невольному убийце, который стоял съежившись, с растерянностью и ужасом взирая на уже начавшего умирать господина, бандитский «капа» рухнул навзничь, широко раскидав руки и ноги. Подойдя к нему и глядя в его уже начавшие тускнеть глаза, вместо слов торжества или издевки Лавров сказал умирающему нечто, совершенно ему непонятное:

— Ты не читал Джека Лондона…

Затем, обернувшись к замершей в растерянности толпе бандитов, он внезапно воздел руки и громко провозгласил:

— Аллах акбар!!!

Не понимая сути происходящего, часть бандитов повторила вслед за ним:

— Аллах акбар!

Но прочие, восприняв это как неуважение к умершему предводителю, с ярым недовольством набросились на них, упрекая в измене. На площади воцарились хаос и неразбериха. И если одни из бандитов выясняли отношения на кулаках, то иные не преминули схватиться за ножи и даже пистолеты. Собственно говоря, Андрей на это и рассчитывал.

Пользуясь суматохой, он быстро разрезал веревки, которыми были связаны прочие беглецы, и, подхватив с Касамом раненого пленника, скомандовал:

— Быстро к берегу! Всем за мной! Никому не отставать — ждать никого не будем.

На пределе сил пленники поспешили вслед за этим, все более загадочным для них белым вуду, который — разве это не колдовство?! — сумел не только победить всемогущего Эммера Сулима, но и стравить меж собой его приспешников. Когда беглецы, теперь уже повторно, улизнули в сторону реки, потасовка между приспешниками только что умершего «капо» на площади продолжала разгораться все сильнее и сильнее.

Когда до берега осталось идти совсем немного, Лавров неожиданно приказал всем стоять на месте, не издавая ни малейшего шума. Охранников, дежуривших у катера, наверняка уже предупредили о том, что сбежали пленники. А с учетом теперешних криков и стрельбы, доносящихся со стороны селения, те, безусловно, будут настороже. Несмотря на непроглядную темень ночи, тренированное зрение спецназовца позволяло Андрею относительно свободно ориентироваться, различая хотя бы в виде смутных силуэтов кусты и стволы деревьев.

Стараясь не создавать какого-либо шума, он двинулся через чащобу к тому месту, где, как указал ему Касам, была пристань, сколоченная из досок. Когда он уже увидел меж черных силуэтов стволов деревьев слабые блики на поверхности волн и плеск воды, какое-то внутреннее чувство тревоги заставило его остановиться и замереть. Почти тут же, в нескольких шагах от него раздалось негромкое угрожающее шипение. «Ничего себе, встреча! — мгновенно мобилизовавшись, мысленно отметил Лавров. — Не дай бог «пятиминутка», тогда точно — кранты!»

Стараясь не делать резких движений, он очень медленно отступил назад и, обойдя то место, где угнездилась змея, продолжил путь к пристани. Заросли кустарника подступали к берегу, и поэтому Андрею удалось подойти к причалу почти вплотную. Здесь свирепствовали орды крылатых кровососов. Всмотревшись в блики волн, он наконец-то различил на фоне реки две темные фигуры, сидящие на специальном помосте, куда не могли бы добраться крокодилы. Охранники, время от времени отгоняя москитов, о чем-то тихо разговаривали.

«Интересно, а ночью эти аллигаторы хреновы охотятся или где-нибудь дрыхнут? — озабоченно подумал Лавров, прикидывая, как бы ему подобраться к охранникам еще ближе. — А то от мамбы скрылся, а теперь попаду в зубы крокодилу!..»

Он сделал еще несколько шагов и в темноте задел, скорее всего, ветку с засохшими листьями. В ночной тиши раздался отчетливо слышимый шелест. Охранники оборвали разговор, и со стороны помоста донесся встревоженный возглас на местном наречии. Клацнули затворы. Вспомнив свою недавнюю встречу со змеей, Андрей в точности, как и она, издал негромкое, угрожающее:

— Ш-ш-ш-ш-ш!..