Сомалийский пленник

— Нет, вы тут ни при чем… — девушка грустно улыбнулась. — Просто случилось так, что год назад один очень влиятельный человек, связанный с криминалом, захотел, чтобы я стала его женой. Но я отказалась наотрез. Он меня долго уговаривал, потом перешел к угрозам. Но и это ему не помогло. А теперь, когда за мной начал ухаживать Валери, он и вовсе словно обезумел. Я уверена — это были его люди. Скорее всего, он намеревался меня унизить и опозорить. Если бы его замысел удался, мне бы осталось тогда только или принять яд, или вонзить себе в сердце кинжал.

— Для чего такие крайности? — Лавров недоуменно пожал плечами. — В жизни всякое бывает…

— Я принадлежу к старинному роду и не имею права бросить на его честь пятно. Знаете, Андрэ, Валери мне очень нравится, но у нас с ним нет никакого будущего по этой же самой причине. Мой отец никогда не согласится, чтобы я стала женой белого и к тому же не мусульманина. Но вас я попросила прийти сюда вот зачем. Я уже поняла, что ваша главная причина пребывания в Сомали — поиск похищенных сотрудников ООН. Раз уж вы меня выручили из беды, я тоже считаю себя обязанной вам помочь. Так вот, об Эммере Сулиме сама я знаю очень мало.

— Один человек говорил, что вы у него брали интервью… Или это болтовня? — Андрей испытующе посмотрел на Таи.

— Да, я планировала взять у него интервью, но оно не состоялось. А вышла я на него через свою подругу Уни. Видите ли, Уни — девушка очень обеспеченная. Ей ныне покойные родители оставили неплохое состояние. К тому же она сама не обделена талантами. Но вот отсутствие совета старших привело к тому, что она три года назад стала встречаться с Эммером Сулимом. В ту пору он со своей группировкой входил в Совет исламских судов. У них был бурный роман, но тут у Эммера начались трения с руководством Совета. Дело дошло до вооруженных стычек, и он увел своих людей в какой-то глухой, отдаленный район.

— Хотя бы в какой это стороне, вы не знаете?

— К сожалению, нет… — девушка тихо вздохнула. — В ту же пору оборвался и роман Уни с Эммером. Теперь они больше не видятся. Уни, разумеется, себе иногда позволяет встречаться с мужчинами. Таких, как она, в Европе называют «светскими львицами». Сейчас у нее никого нет. Если вы сумеете расположить ее к себе, то, возможно, она вам поможет найти Эммера Сулима. Только очень вас прошу: не подставьте ее. Если с ней что случится, я этого не переживу. Мне и сейчас кажется, что я предаю свою лучшую подругу…

— Таи, даю вам слово: я гарантирую, что даже под пыткой не назову ее имени.

— Хорошо, я верю вам. Завтра, я надеюсь, Валери будет в порядке. Приезжайте с ним сюда. Только ничего ему не говорите о нашем сегодняшнем разговоре. Здесь будет и Уни. Все остальное зависит только от вас.

…Вернувшись в гостиницу, Лавров связался по спутниковой связи с Фединым. Выслушав его сообщение о пока безрезультатных поисках, генерал досадливо проговорил:

— Хреново дело! И у наших коллег из… в общем, «контор», тоже что-то не заладилось. Один завербованный ими агент бесследно исчез, другого нашли с отрезанной головой… Что там творится — сам черт не разберет! Вот и у тебя, я смотрю, пока никаких реальных зацепок.

— Как сказать… Сегодня мне предложили один вариант выхода на Эммера Сулима. Но для этого, возможно, мне придется совратить одну молодую сомалийку… — сказав последнее, Андрей закашлялся.

— Родной ты мой! — возопил в трубку Федин. — Считай, что у тебя карт-бланш на совращение всех совершеннолетних сомалиек, лишь бы это дало результат. Поверишь ли, мне из МИДа звонят по три раза на дню, дескать, как он там, этот ваш супермен… Кстати, как у тебя с финансами?

— Остался мизер. Говорил же, что на текущие расходы надо было брать с собой минимум тысяч пять баксов. Так нет же, дали эти чертовы жлобы всего две. Ограбил бы тутошний банк, но нет грузовика, чтобы потом возить с собой эту местную макулатуру…

Ответом ему был только тягостный вздох генерала. Закончив разговор, Лавров отправился проведать Валери. Тот затворничал в своем номере, без конца меняя на лице примочки. Было ясно, что ему очень хочется поскорее избавиться от следов вчерашних травм, чтобы можно было выйти на люди. Увидев Андрея, он лишь вопросительно посмотрел в его сторону.

— Ходил по городу… — безмятежно улыбнувшись, пояснил тот, присаживаясь на стул. — Пытался разведать, нет ли где-нибудь здесь поблизости казино, чтобы там попробовать свои силы в покере.

— У тебя что, завелись лишние деньги?… — мрачновато усмехнулся де Кассе.

— Наоборот, уже сейчас начинает ощущаться их дефицит, — с хрустом потягиваясь, задумчиво обронил Лавров. — Надо найти способ пополнения своего бюджета.

— Ты надеешься выиграть в карты у здешних шулеров?! — Валери смотрел на него, как на сумасшедшего. — Это невозможно — карты у них крапленые, сами они дадут сто очков вперед любому Копперфильду. Но даже если случится чудо и ты выиграешь, то деньги у тебя отберут, едва ты выйдешь на улицу.

— Ты можешь посоветовать что-то другое? — Андрей рассмеялся. — Например, устроиться на работу, скажем, дворником. Или просить на улицах подаяние. Кстати, можно было бы заделаться уличным певцом. Правда, у меня вокальные данные не сказать чтобы очень…

— Но это же безумие — идти в сомнительное, нелегальное заведение, где публика — сплошь убийцы, воры и проститутки. Я слышал про такие казино. Говорят, это в порту, там играют на доллары, евро, фунты, иены…

Де Кассе долго убеждал Лаврова отказаться от его затеи, уверяя в том, что вернуться оттуда живым и здоровым у него — один шанс из ста, а еще и при деньгах — один из миллиона.

— Вот видишь — шанс все-таки есть, — Андрей многозначительно вскинул указательный палец. — Осталось самое малое — суметь им воспользоваться. Кстати, когда я шел мимо портье, на его телефон позвонила Таи. Интересовалась твоим здоровьем и пригласила нас завтра в кафе радиостудии.

— Что?! И об этом ты сказал в последнюю очередь?!! — всплеснув руками, Валери забегал по комнате. — Андрэ, ты даже не циник! Ты… ты — бесчувственный чурбан! Можешь меня за это даже ударить, но я повторю еще раз: ты — бесчувственный чурбан!

Этот всплеск возмущения со стороны выглядел столь уморительно, что Лавров, не выдержав, громко захохотал.

— А, ну тебя! — в сердцах отмахнулся де Кассе и в очередной раз подбежал к зеркалу, с удрученным видом разглядывая ссадины, синяки и отеки.

Намочив в чашке с холодной водой салфетку, он приложил ее к опухшей скуле, на которой расплылся большущий темно-фиолетовый синяк.

— Ничего, Валери, не переживай, — уже серьезным тоном сказал Андрей, наблюдая за его манипуляциями. — В тебе сейчас ощущается такая крутизна и брутальность… Гарантирую — для женщин ты неотразим. Ну, ладно, я пошел. Пожелай мне удачи!

Не дожидаясь ответа де Кассе, он вышел из номера. Собрав всю свою оставшуюся наличность — четыреста долларов, Андрей вышел из гостиницы и, взяв такси — вполне приличный итальянский «Фиат», отправился в порт. Таксист, оказавшийся индусом, весьма отменно говорил по-английски. Как бы случайно упомянув о своей якобы имевшей место быть поездке в Лас-Вегас, Лавров мечтательно предположил, что не худо было бы и здесь перекинуться с кем-нибудь в картишки.

— О, мистер желает поиграть в казино? — просиял улыбкой таксист. — Один мой хороший знакомый держит такое заведение. Это самое честное казино во всем Могадишо. Клянусь милостью Кришны — если вы выберете именно его, то ни за что не пожалеете. Только, мистер, я могу рассчитывать на вашу скромность, на то, что вы не сообщите о нем в полицию?

— Разумеется! — Андрей изобразил величественный жест. — Если казино самое честное, то с какой стати нужно будет обращаться в полицию? Конечно же, нет!

Минут через двадцать они выехали на улицу, выходящую к портовому причалу, где у пирса уныло ржавело несколько барж и пара «раскулаченных» буксиров. На просторе открывшейся бухты виднелись одни лишь моторные катера, то ли с рыбаками, то ли с пиратами, собирающимися в очередной набег.

Подрулив к ничем не примечательному портовому кабаку, таксист пригласил Лаврова пройти следом за ним. Они вошли в обеденный зал, где лишь за несколькими столиками сидели за нехитрым обедом посетители. Индус подошел к бармену-сомалийцу и что-то доверительно прошептал ему на ухо. Тот в знак согласия кивнул, придирчиво окинул Андрея оценивающим взглядом и, выйдя из-за стойки, сделал жест рукой — идем.

Пройдя через ряд захламленных кладовок, они оказались во вполне богато обставленном помещении, где звучала приглушенная музыка, а из-под потолка лили мягкий свет несколько дорогих люстр. Сразу же бросились в глаза несколько игровых карточных столов, пара рулеток, бильярд и даже один «однорукий бандит».

Игроков и крупье в белых рубашках с черными галстуками-бабочками было немного — человек пятнадцать-семнадцать. Вдоль дальней стены стояли мягкие диваны, развернутые спинкой к входу, рядом с которыми томились в ожидании клиентов несколько бронзоволиких девиц, в не по-мусульмански откровенных нарядах. Из-за спинки самого дальнего дивана выглядывали чьи-то голые коленки, оттуда же доносились и приглушенные охи. Судя по всему, здесь стесняться было не принято, и красотки обслуживали клиентов прямо в общем зале.

Указав на свободный карточный стол, у которого околачивался интеллигентного вида крупье в очках, похожий на японца, бармен спешно удалился. Сделав первую ставку в десять долларов, что сразу же привлекло к нему любопытные взгляды от соседних столов, Андрей понял, что переборщил — здесь начинали с меньших сумм.

Несмотря на свою интуицию и знание всевозможных тонкостей покера, ставку к концу игры он безнадежно потерял. Крупье и впрямь оказался асом карточной игры. Сделав еще пару ставок с тем же явным неуспехом, Лавров начал присматриваться к соседним столам. Как он смог заметить, и там тоже банковали спецы весьма и весьма высокого класса. Поэтому надеяться на шальной выигрыш, да еще с учетом того, что карты имели хоть и неразличимый, но — как ни верти — крап, делом было безнадежным.

В принципе, пусть и неудачно сыграв в покер три раза подряд, Андрей начал интуитивно улавливать «алгоритм» работы крупье и рано или поздно он смог бы «подобрать ключики» к тому, чтобы сорвать банк. Но времени и денег было маловато. Нужно было играть наверняка. Вот если бы в бильярд…

И тут, словно откликнувшись на его мысленный запрос, в зале появился приземистый толстячок с мощной шеей, на которой болталась золотая цепь толщиной в палец с кулоном из крупного аметиста. При появлении толстячка публика притихла и как будто даже сникла. Покровительственно оглядев зал, мужчина подошел к бильярдному столу и, взяв кий, что-то объявил по-сомалийски. Заметив, что его клиент ничего не понял, крупье на ломаном английском пояснил, что «господин Ахмеджин предлагает сразиться с ним в бильярд».

Ахмеджин, заметив белого, снисходительно ухмыльнулся и на ломаном английском небрежно проговорил:

— Эй, белая смешная человека, попробовать я обыграй. Ты бояться?

Встав из-за стола, Лавров поинтересовался, какую именно игру предпочитает господин Ахмеджин. Как явствовало из ответа толстячка, тот предпочитал местный аналог классической «американки». Наспех уточнив особенности предложенного варианта игры, Андрей решительно сделал ставку ту же, что и толстячок, — сто баксов. В зале сразу настала тишина. К бильярду сбежались все, кто был за другими столами. Поправляя одежду, примчались даже те двое, что пару минут назад миловались на дальнем диване.

Несмотря на то что по части бильярда среди сослуживцев Лавров заслуженно считался бессменным чемпионом, первую партию под язвительные замечания и насмешки зрителей он проиграл. И это было не случайно. Он специально сделал затравку на то, чтобы невесть что возомнивший о себе «индюк с цепком» втянулся в игру и его можно было «раскрутить», что называется, по полной программе. Задев рукой карман брюк, он ощутил лежащий в нем сувенир, который купил вчера на благотворительном вечере. И тут его осенило…

Когда началась вторая партия, к удивлению и зрителей, и Ахмеджина, белый чудак зачем-то достал из кармана вырезанную из простого камня фигурку носорога и, о чем-то с ним пошептавшись, несколько раз провел его крохотным рогом по своему кию. Наблюдая за ним, одни откровенно потешались, другие крутили пальцем у виска. Однако смех и издевки закончились мгновенно, как только чужак с ходу загнал карамболь сразу в обе лузы. И пошло-поехало…

После каждого его удара шары послушно ныряли в тесные лузы, тогда как Ахмеджин все чаще и чаще начал делать промахи, злясь и нервничая. Зрители, уже испуганно глядя на Андрея, перешептывались меж собой: «Вуду! Он — вуду!..» Ставки поднимались все выше и выше. И вот наступил закономерный финал — Ахмеджин снял с шеи свой цепок, вытряс из карманов остатки наличности, сделал ставку и… с треском проиграл.

Собрав выигрыш в барсетку, тут же купленную у одного из игроков за щедро брошенную десятку долларов, Лавров, не мешкая, направился к выходу. Но у самой двери, закрыв ее на ключ, дорогу ему неожиданно преградил широченный, иссиня-черный верзила с пудовыми кулаками. В зале тут же настала тишина. Андрей оглянулся и увидел, что толстячок достал пистолет и, сняв его с предохранителя, не спеша изготавливается к стрельбе. Презрительно усмехнувшись, Лавров грозно рявкнул:

— Тартып!

Достав из кармана носорога, он снова с ним о чем-то пошептался и провел его рогом по торцу своего крепко сжатого кулака. Затем одним властным махом указательного пальца он заставил опешившего верзилу-негра отойти от двери и, коротко замахнувшись, с резким выкриком нанес по ней сокрушительный удар. Зал испуганно ахнул, когда с грохотом и треском кулак проломил толстенную филенку, выбив ее напрочь. Снова обернувшись к толстячку, Лавров вновь что-то прошептал носорогу и, поводив его рогом по левой ладони, со свирепым видом обратил ее к Ахмеджину. Тот с испуганным воплем отпрыгнул в сторону, как видно, напрочь потеряв охоту меряться силами с загадочным незнакомцем, обладающим некими сверхъестественными способностями.

Забрав у негра ключ, Андрей открыл дверь и указательным пальцем поманил к себе крупье-«японца».

— Переведи всем, — властно распорядился он. — Я ухожу, но оставляю на пороге своего помощника. Дотрагиваться или переступать через него ровно пятнадцать минут никому не советую — всех тут же ждет немедленная смерть!

Изобразив многозначительную, злобную улыбку, он вновь что-то прошептал фигурке носорога. Затем бережно, словно мину, готовую ежесекундно взорваться, Лавров поставил фигурку на порог и, сделав над ней пассы ладонями с растопыренными пальцами, на цыпочках осторожно отступил назад. Приложив палец к губам и издав предупреждающее «Тсс!..», он скрылся в лабиринте кладовок, оставив ошарашенных и напуганных клиентов и персонал казино в полной растерянности.

С непроницаемо-загадочным видом он проследовал через зал кафе, сопровождаемый недоуменным взглядом бармена. Оказавшись на улице, Андрей немедленно взял первое подвернувшееся такси и приказал ехать в квартал Се-Мбеле — диаметрально противоположный тому, где находился отель «Леон». Он вполне обоснованно предполагал, что его мистификация очень скоро будет раскрыта и обозленные обманом портовые уголовники будут искать его по всему городу. Поэтому, выйдя на одной из улочек Се-Мбеле и некоторое время там поплутав, он снова взял такси и только теперь отправился к своей гостинице.

…Лавров, в чем он убедился на следующее же утро, крупно недооценил свои актерские и физические способности, да и внушаемость клиентов подпольного казино. Когда он спустился со своего этажа, чтобы позавтракать в кафе, портье, осторожно окликнув его, с таинственным видом спросил:

— Мистер, вы слышать, что в город появиться белый вуду? О-о-о, это настоящий колдун. Вы его поискать, и он вам точно сказать, кто и куда увез наша клиента.

— А кто вам рассказал про этого самого «вуду»? — начиная о чем-то догадываться, поинтересовался Андрей.

— Знакомый вчера вечером рассказать по телефон. Вуду обыграть один важный персонка на большой деньги. Ему помогать каменный носорог. Вуду ломать рукой дверь, уходить и сразу исчезать, а носорог всех караулить. Все персонка, кто там быть, очень его пугались…

Едва сдержавшись, чтобы не рассмеяться, Лавров с наисерьезнейшим видом поблагодарил портье за информацию, уведомив его о том, что обязательно постарается найти таинственного «вуду».

Вскоре в кафе появился и Валери. Его усилия не пропали даром, и он выглядел вполне удовлетворительно. Отеки с лица сошли почти полностью, ссадины, подкрашенные гримом, на коже почти не замечались, большие темные очки скрыли синяки под глазами. Энергично работая челюстями, де Кассе вскользь поинтересовался итогами визита Андрея в портовое казино.

— Ну, что тут можно сказать? — хитро усмехнувшись, пожал плечами Лавров. — Если в двух словах, то мне удалось реализовать тот единственный шанс.

— Теперь понятно, кто он, тот ужасный белый вуду, который вчера обчистил главаря портовой шпаны, — негромко рассмеялся Валери.

— Портье успел проинформировать? Вот трепло! — Лавров саркастично хмыкнул. — Прямо как дырявый чайник — и минуты никакие секреты не задержатся. Кстати, ты не забыл — сегодня у нас рандеву с Таи и Уни.

— О чем ты?!! — де Кассе от возмущения едва не поперхнулся. — Я сегодня полночи не спал, все думал об этой встрече… Я…

— Да-а-а, процесс усугубляется, — с интонациями психотерапевта, общающегося с безнадежно больным, констатировал Андрей. — Валери, ты и в самом деле так сильно увлекся этой сомалийкой? Да, она хорошенькая, но ты уверен, что у вас с ней может быть что-то серьезное? Согласись, у вас разный менталитет, разные культурные традиции. Ты уверен, что и в самом деле в ее лице нашел свою вторую половинку? Подумай! Вдруг весь этот пыл чувств — не более, чем избыток тестостерона в твоей крови, который влияет на мужские инстинкты? А произойди разрядка, ты вдруг начнешь думать по-другому: и чего это я с ней связался?

— Андрэ, ты ничего не понимаешь… — де Кассе упрямо мотнул головой. — У меня такое впервые в жизни. До этого ничего подобного со мной не случалось.

— Разумеется, не случалось! — Лавров чуть развел руками. — Дома ты еженощно менял до трех женщин подряд, а тут за две недели — ни одной. Дураку понятно, что у тебя сейчас гормональный фон такой, что, того гляди, «башню» снесет. И еще… А ты уверен, что едва сделаешь Таи предложение, как она тут же скажет «да»? Это, кстати, большое заблуждение белых, что для африканцев и африканок они чуть ли не самые желанные женщины и мужчины на свете. Чушь! Такое мнение — следствие извечного чванства и гордыни белых, подсознательно мнящих себя более высокой расой. А о мнении родителей Таи ты подумал? Вдруг они европейцев на дух не переносят? Поэтому, друг мой, будь готов и к тому, что вместо желанного «да» можешь услышать малоприятное «нет»…

— Андрэ! Перестань, как это говорят у вас, сыпать соль на рану. Святые угодники! Как же тебе, я смотрю, нравится приземлять чужие чувства… — досадливо поморщившись, Валери отмахнулся.

Ничего не ответив собеседнику, Андрей лишь сожалеюще улыбнулся. Он-то уже знал ответ Таи, который она даст.

…Когда они вошли в кафе радиостудии, Таи Дель-Изо и Уни уже сидели на своем обычном месте и о чем-то тихо разговаривали. После приветствий, сопровождаемых наигранным «О, какая случайная встреча! А вы не будете против, если мы…», приятели сели за столик с девушками и заказали подошедшей официантке по чашке кофе. Завязался ни к чему не обязывающий разговор — о погоде и итогах недавнего конкурса красоты «Жемчужина Африки», финал которого состоялся в Кении.

— …Жаль, вы в нем не участвовали, — размышляя вслух, Валери многозначительно посмотрел на Таи Дель-Изо. — Уверен, сегодня вы обе щеголяли бы в королевских коронах.

Уни, рассмеявшись, покачала головой.

— Нет, нам это ни к чему, — возразила она. — Двух королев быть не может, а ни одна из нас никогда не согласится с тем, что ее лучшая подруга станет второй. Вы представляете, во что могла бы превратиться церемония награждения, когда две финалистки пихают друг другу корону и с ослиным упрямством твердят жюри: «Нет, это ты более достойная!»

Представив себе подобное зрелище, рассмеялись и остальные.

— Уни, — отпивая кофе, Лавров интригующе посмотрел на девушку, — во время нашей первой встречи вы упомянули о Национальном этнографическом музее. Хотел туда сегодня сходить, но Валери компанию мне вряд ли составит — у него совсем другие планы. А вот вы не могли бы стать моим гидом? Вам за это я был бы очень признателен…

Подперев голову рукой и чему-то чуть заметно улыбаясь, девушка некоторое время молча смотрела на него испытующим взглядом, после чего с непонятной иронией негромко сказала:

— Ну в музей, так в музей!.. Вы когда хотели бы туда пойти?

— Да хоть сейчас! Если, конечно, у вас нет срочных дел… — решительно отодвинув чашку с кофе, объявил Лавров.

Они поднялись из-за стола. Посмотрев на Таи Дель-Изо, Уни неожиданно заметила:

— Что-то ты стала какая-то скучная. Это из-за того, что мы уходим?

— Нет, нет! — торопливо возразила та. — Просто… Впрочем, это несущественно. Желаю вам хорошо провести время.

Выходя из кафе, Андрей покосился в сторону воодушевленно распалившегося Валери и с сожалением мысленно отметил: «Да-а-а… Ты даже не представляешь, какой тебя сейчас ждет холодный душ. Как бы дров с расстройства не наломал!..»

Музей культурного наследия Сомали размещался в здании старой постройки с колоннами и лепниной, стиля то ли рококо, то ли барокко — в архитектурных стилях Лавров не очень-то разбирался. Здесь, действительно, было собрано немало экспонатов, сделавших бы честь любому знаменитому музею мира. Они ходили с Уни из зала в зал, рассматривая наряды народностей, населяющих страну — иса, дарод и хавийя, образцы изделий ремесленников, как современных, так и найденные в ходе археологических раскопок, древнее оружие восточных африканцев, ритуальные маски, посуду… Как понял Андрей, посетителей в музее последние годы было не слишком много, и он существовал в основном на небогатых субсидиях государства и энтузиазме его сотрудников.

После музея они зашли в довольно-таки фешенебельный ресторан, который, с учетом уровня цен, могли посещать только очень небедные люди. Заняв отдельный кабинет, отделенный от общего зала тонкой, красивой кованой решеткой, они просидели там около часа, дегустируя лангустов и болтая о чем-то совершенно необязательном.

После ресторанных посиделок Лавров нанял такси поприличнее и проводил Уни прямо до ее дома в зажиточном квартале, застроенном одно-двухэтажными особняками местной знати, крупного чиновничества и, не исключено, главарей пиратских кланов. Простившись с девушкой у узорчатой металлической калитки, врезанной в довольно высокую каменную ограду дома, Андрей решил, что называется, «ковать железо, пока горячо». Вернувшись в центр, в присмотренном заранее ювелирном магазине он купил роскошный золотой браслет с бриллиантами и изумрудами.

Вскоре Лавров вновь шагал по той же улочке элитного квартала, где находился дом Уни. Увидев на одном из углов женщину, торгующую цветами, он решил, что цветы как дополнение к подарку будут очень кстати. Правда, торговка ничего иного, кроме родного сомалийского языка, не понимала, и поэтому Андрею пришлось довольно долго языком жестов объяснять непонятливой тетке, что ему нужен букет для молодой, красивой особы, сердце которой он хотел бы покорить. Наконец-то уразумев, что от нее требуется, торговка, многозначительно заулыбавшись, скомпоновала три большие, ярко-алые розы с десятком белоснежных цветов, чем-то похожих на речные лилии.

Позвонив в колокольчик у калитки, Лавров передал цветы и сверток пожилой прислужнице в белом переднике. Получив доллар в качестве чаевых, та, просияв, быстро удалилась в дом.

Когда Андрей вернулся в гостиницу, Валери был уже у себя. Выглядел он, как, вполне возможно, выглядел император Наполеон после Ватерлоо. Заглянув в его номер, Лавров ни о чем не стал расспрашивать и сразу же отправился к себе. Ему теперь предстояло только ждать — как отреагирует Уни на оказанные им знаки внимания. Если она останется ко всему этому равнодушна, то… То тогда, вполне возможно, ему придется искать контакты с исламистами, чтобы уже через них выйти на этого треклятого Сулима.

В самом деле! Он торчит в Могадишо уже несколько дней, а его поиски зависли самым безнадежным образом. А ведь каждый впустую потраченный день для заложников может оказаться последним. И как же ему выйти на исламистов? Сделать себе обрезание и объявить себя тайным последователем учения пророка Магомета? Да, в принципе, можно будет пойти и на это, лишь бы был достигнут хоть какой-то результат…

Неожиданно в дверь номера постучали. «Валери? — мелькнуло в голове. — Вряд ли… Слишком уж робко стучит. Скорее, это портье…» И впрямь, за дверью действительно оказался портье, который сообщил, что «мистера Андрэ» срочно зовут к телефону.

Звонила Уни. В ее голосе одновременно звучали и глубоко запрятанный восторг, и легкий, явно наигранный укор.

— Андрэ, я вам очень признательна за подарок и особенно за цветы. Скажите, Андрэ, вы что, решили за один день покорить мое сердце? О, мужчины, мужчины… Андрэ, а вы цветы подбирали сами, или вам кто-то в этом помог?

— Ну, скажем так, помогли… А что?

— Значит, вы даже не догадываетесь, что означает присланная вами композиция… Хорошо, Андрэ, как говорится, от судьбы не уйдешь. Жду вас сегодня вечером у себя дома. Часам к восьми подойдете? Надо же вам объяснить язык цветов…

Положив трубку, Лавров вдруг почувствовал, как его внезапно окатило жаром от предчувствия чего-то необычайного, что его сегодня ждет. Поднявшись наверх, он увидел у своей двери меланхолично-унылого де Кассе.

— Андрэ, ты даже не представляешь, как мне сейчас плохо… — прислонившись к стене плечом, тягостно вздохнул он. — Скажи честно: когда ты мне говорил о том, что я могу услышать «нет», ты уже что-то знал об этом?

— Ну вот, налицо типичный синдром «обладателя легких побед»… — сочувственно улыбнулся Лавров, проигнорировав заданный ему вопрос. — Валери, ты меня поражаешь. Как можно так легко сдаваться? Мало ли что тебе сказала женщина? Ты же лучше меня должен бы знать, что у них семь пятниц на неделе. Заходи! — открыв дверь, он изобразил приглашающий жест.

Достав из холодильника запотевшую бутылку минеральной воды, Лавров наполнил два стакана и один подал приятелю. Неспешно отпивая приятно холодящий напиток, он несколько пространно изложил Валери свою точку зрения на его ситуацию с Таи Дель-Изо. По мнению Андрея, женщины подобны крепостям. И если одни сами готовы сдаться при одном лишь появлении завоевателя, то другие приходится брать или отчаянным штурмом, или долгой, терпеливой осадой.

С чем-то соглашаясь, в чем-то возражая, к концу разговора де Кассе несколько повеселел и уже сам, не дожидаясь приглашения, наполнил свой стакан до краев и залпом его опорожнил.

— Андрэ, ты — настоящий друг! — с некоторой долей торжественности объявил он. — Честно говоря, я уже подумал, что мои усилия добиться любви Таи обречены на провал. Но ты мне подарил надежду и за это тебе большущее мерси. Кстати, на сегодня какие у тебя планы?

— Днем буду отсыпаться, а вечером у меня деловая встреча, — Лавров пожал плечами.

— Не с Уни случайно? — собираясь уходить, подмигнул Валери. — Ладно, завтра утром расскажешь, если сочтешь возможным. Пока!