Сомалийский пленник

Увидев десять долларов, таксист торопливо закивал и, дав газу, помчался в сторону улицы Первого Июля. Минут через пять он лихо затормозил у входа в гостиницу. Дав таксисту указание никуда не уезжать и сунув охраннику на входе под нос свои журналистские удостоверения, приятели вбежали в холл и почти хором, один по-английски, другой — по-сомалийски, проорали одно и то же:

— В каком номере раненый?

— В двадцатом… — недоуменно таращась в их сторону, скомканно выдавил тот.

Не говоря больше ни слова, Андрей и де Кассе ринулись в конец коридора, где у одной из дверей безуспешно топтался, то и дело стучась в номер, пожилой сомалиец в белом медицинском халате и со старомодным саквояжем в руке.

— Мистер! Мистер! Ай эм докто! Ай вонт ту хэлп ю! (Я доктор! Я хочу вам помочь!)

Но из-за двери лишь доносился прерывающийся голос, который по-немецки извещал о том, что все пусть катятся к черту.

— Алекс! — довольно бесцеремонно отодвинув доктора в сторону и склонившись к двери, громко по-немецки сказал Лавров. — Хир Андрэ унд Валери.

За дверью тут же раздались неуверенные шаги, и приятели увидели Алекса, рубашка которого на животе была пропитана кровью. В крови было и все его правое плечо. Доктор, торопливо открыв саквояж, немедленно приступил к работе. Алекса уложили на кровать, и сомалиец, проверив состояние ножевой раны, констатировал по-английски, что «мистеру очень повезло — повреждены только кожа и мышцы, а брюшина не затронута».

Быстро выполнив антисептическую обработку раны и наложив швы, медик занялся раной плеча и лопатки. Здесь ситуация была более серьезной — пуля повредила лопатку, плевру и ребро. Требовалась операция в хорошей клинике, но в Могадишо такие услуги могли быть доступны лишь людям из власти или очень богатым.

— Мать его так! — стукнув себя по бедру кулаком, Андрей сердито прокомментировал ситуацию с сомалийской медициной по-русски. — Куда ни кинь — всюду клин.

— Вы из Россия? — тоже на вполне сносном русском, оглянувшись, спросил доктор. — Я там когда-то учиться на медик. О-о, Россия, Советски Союз — великая страна.

— Скажите, доктор, он сможет перенести долгую транспортировку? Часов двенадцать выдержит? Мы хотим отправить его по воздуху в Эфиопию.

— Должен выдержать, — кивнул тот. — Он сильный, молодой, кровь слишком много не потерять.

Быстро собрав и упаковав дорожную сумку Алекса, приятели повели его к выходу, по пути растолковывая, что именно они задумали. Оставив Алекса и Валери в вестибюле, первым, держа руку на пистолете, на улицу вышел Лавров. Ничего подозрительного поблизости не наблюдалось.

В темпе загрузившись в «Москвич», компания помчалась по улицам Могадишо в сторону того контрабандистского мини-аэродрома, куда должен был прилететь Рамин. Андрей сел на переднее сиденье, чтобы иметь возможность следить за обстановкой. На улицах города с весьма жиденьким автомобильным движением сделать это было не так уж и сложно.

Когда такси свернуло с центральной улицы в проулок, ведущий к окраине, Лавров неожиданно заметил уже потрепанный временем синий «Ниссан», который тут же последовал за ними. Немного понаблюдав за «японцем», он понял: это погоня. Киллер (или киллеры), судя по всему, решили во что бы то ни стало довести начатое до конца.

— Тут есть такое место, чтобы дорога шла через мост? — повернувшись к таксисту, торопливо спросил Андрей.

— Есс, мистер, — подтвердил тот. — Только придется большая крюка давать.

— Давай к мосту! — распорядился Андрей, доставая из-за пазухи пистолет.

— За нами гонятся? — встревоженно спросил Валери. — Плохо, что пули мягкие, свинцовые, кабину могут не пробить.

— Ничего, я найду, куда попасть, — вглядываясь в прыгающий на кочках «Ниссан», усмехнулся Лавров.

Немного попетляв по улочкам, застроенным одноэтажными глинобитными и лишь изредка каменными домишками, «Москвич» вылетел на какой-то пустырь, через который тянулась едва приметная колея примятой травы. Потом они снова выскочили на окаменевший от солнечного пекла проселок и, выехав к какой-то речке, увидели ветхий деревянный мост, которому было невесть сколько лет — он в нескольких местах бугрился и просел на сваях с левого бока.

«Ниссан», несколько замешкавшийся в лабиринте улочек бедняцкого квартала, стремительно их настигал, и даже издалека был заметен ствол автомата, выглядывающий из его пассажирского окна. Дав газу, таксист, не щадя рессор, перескочил через мост с покосившимися перилами и, по приказу Андрея, немного проехав по берегу в левую сторону, резко остановился. «Ниссан» тоже вылетел на мост, и было ясно, что теперь от него не оторваться. Как только он съедет с моста, стрелок из его кабины запросто сможет открыть по ним огонь и положить всех до единого…

Но до конца моста машина киллеров доехать не успела. Едва «японец» достиг его середины, Андрей высунул руку в окно «Москвича» и несколько раз выстрелил по его обоим левым колесам. Одновременно с громкими хлопками лопнувших покрышек машина резко осела на левую сторону. Ее занесло и с размаху кинуло на перила, которые с треском развалились, и авто преследователей вниз кабиной плюхнулось в зеленовато-мутную воду речушки. Водитель «Ниссана», уже под водой выскочивший из кабины, вынырнул и неожиданно с отчаянным воплем снова скрылся под мелкой рябью волн. На том месте, где он только что был, мелькнул мощный хвост крупного крокодила, который с добычей ушел на дно, оставив после себя лишь небольшой водоворот. Второму из затонувшей машины, рептилии, скорее всего, даже не дали возможности вынырнуть, перехватив его еще на глубине…

Спрятав пистолет, чтобы его в случае чего не отобрал патруль исламистов, Лавров утер пот со лба и коротко скомандовал:

— Вперед!

Изумленный его умением стрелять столь метко, таксист лишь одобрительно покачал головой и, включив передачу, дал газу. Но теперь удача им сопутствовала на всем протяжении пути. Не встретив ни одного патруля, «Москвич» вскоре вырулил к самодеятельному мини-аэродрому. Таксист, добежав до еще одного своего коллеги, стоявшего невдалеке, вернулся несколько озадаченным.

— Там тоже сидеть человека, который хотеть улетать в Эфиопия.

— Перебьется! — жестко объявил Андрей. — Полетит Алекс. А тот пусть ждет следующего.

Выйдя из машины, он отправился к ветхому «Фольксвагену» — такси конкурента и, заглянув в кабину, на заднем диване увидел типичного «крутяка» местного фасона. Не вдаваясь в подробности, Лавров уведомил, что ближайшую авиэтку они забирают себе. Мгновенно вскипевший «крутяк», возмущенно выпучив глаза, хотел что-то сказать, но тут ему в лоб уперся ствол пистолета.

— Выбирай: или ты летишь любым вторым самолетом в Эфиопию, или сейчас полетишь прямо на небо. Куда предпочитаешь? — свирепо поинтересовался Андрей на английском.

— Есс, есс! Ай сии! (Да, да! Я понял!) — мгновенно растеряв всякий гонор, закивал «крутяк».

Вернувшись к «Москвичу», Лавров хмуро посмотрел на северо-восток, откуда должна была появиться авиэтка Рамина. С кем-то другим отправлять Алекса не хотелось — слишком свежо было воспоминание, как в ущелье разбился вдребезги и сгорел чей-то мини-самолет.

Прошло полчаса. Вольфдорф молча сидел в кабине, судя по всему, ничего хорошего для себя не ожидая. К тому же у него начала подниматься температура. И тут как-то совсем неожиданно послышалось стрекотание мотора. Вынырнув из-за вершин деревьев, на посадку стремительно пошел бело-голубой самолетик. Крутанувшись на месте, авиэтка замерла, и из нее на землю спрыгнул улыбающийся Рамин. Он тоже увидел Андрея и явно был рад этой встрече. Узнав о ситуации с Алексом, он озабоченно сказал, что парня стоило бы отправить в мобильный госпиталь Красного Креста невдалеке от Аддис-Абебы. Правда, это почти вдвое увеличивало стоимость полета, даже если бы он отказался от своего «гонорара» и запросил одну лишь долю хозяина и стоимость бензина.

Лавров нашел у себя в кармане всего шестьсот долларов и вопросительно посмотрел на Валери. Но проблему в момент неожиданно для всех решил сам Алекс. Несколько повеселев от того, что, несмотря на самые мрачные ожидания, у него и в самом деле появился шанс покинуть Сомали, Вольфдорф достал из сумки бумажник и через Андрея спросил у Рамина, не откажется ли тот от евро. Прикинув в уме, «аэроизвозчик» сказал, что в евро сумма не будет превышать восьмисот.

Распрощавшись с Алексом, Лавров и Валери отошли к «Москвичу». Рамин, который за пару минут до этого успел принять из рук какого-то молчаливого, неприметного человека, неожиданно появившегося из чащобы, опечатанный клеенчатый мешочек с пригоршней каких-то камешков, запустил двигатель, и авиэтка, пробежавшись по «аэродрому», стремительно взмыла над верхушками пальм. Перед взлетом Рамин предупредил Андрея, что из-за скорого наступления темноты сегодня Алекса в госпиталь он доставить не успеет. Им придется заночевать в небольшом эфиопском городке, невдалеке от границы с Сомали, где он постарается найти для раненого хоть какого-то врача.

…Встретившись утром в гостиничном кафе, Лавров и Валери согласовали свои планы на этот день. Минувшим вечером де Кассе успел договориться с приемной Омара Зидлана об аудиенции. Рандеву с чиновником намечалось ровно на десять утра. Кроме того, Валери пытался связаться с Таи Дель-Изо, но из этого ничего не вышло. К телефону она не подошла, а сотрудники редакции радио с ее слов сообщили, что она больше не желает встречаться ни с Валери, ни с его, в некоторых отношениях, чрезвычайно опасным спутником.

— …Вот видишь, Андрэ, что ты наделал… — неохотно поддевая вилкой нечто, напоминающее кавказский люля-кебаб, укоризненно заметил де Кассе. — Мы и желаемой информации не получили, и разрушены наши отношения с Таи. Даже не знаю, как теперь и быть.

— Валери, да ты, я смотрю, и в самом деле не на шутку увлекся этой сомалийской дивой, — Лавров, удивленно хмыкнув, не спеша разрезал большой «бифштекс», приготовленный, судя по жесткости, из шкуры носорога. — Скажи, а если бы она ответила тебе взаимностью, ты бы на ней женился?

— Да! — немного подумав, кивнул де Кассе. — Я знал много женщин, но только эта пробудила во мне что-то такое, чего со мной раньше никогда не было. Я от нее не жду даже секса. Мне достаточно всего лишь быть рядом с ней, видеть ее, слышать ее голос…

— Поня-а-а-а-тно… — многозначительно протянул Лавров. — Налицо все признаки юношеской влюбленности. Это, милейший, расплата за слишком раннее познание тобой взрослых сторон жизни. Ты ведь наверняка донжуанить начал чуть ли не с младших классов? То-то же. И вот только теперь ты переживаешь то, что другие уже пережили в четырнадцать-пятнадцать лет — возвышенное обожание, жажду платонического общения… Ты стихи писать еще не начал?

— Гм-гм… пытаюсь… — сконфуженно признался Валери, но тут же спохватился: — Слушай! Кто из нас француз, а кто русский?! Такое ощущение, что это не ты, а я воспитан на Тургеневе и Достоевском. Андрэ, ты — законченный циник. Я жду от него совета, как мне быть, а он устроил анатомирование моих переживаний.

— Совет? Пожалуйста. Таи наверняка бывает не только на своем радио. Она ведь еще и певица? Значит, выступает на каких-то вечерах. Попробуй достать билет, и у тебя появится шанс все возродить из пепла. Хотя, мне так кажется, она избегает не столько тебя, сколько меня. Кстати, просьба: если будешь добывать билеты, то возьми и на мою долю. Хорошо? — вставая из-за стола, обезоруживающе улыбнулся Андрей.

…Визит к Омару Зидлана одновременно оказался отчасти и результативным, отчасти и пустой тратой времени. Чиновник, ведающий социальным обеспечением и помощью беженцам, судя по внешнему виду, на свое личное обеспечение наверняка пожаловаться не мог. Едва умещаясь за столом, господин Зидлана выглядел чрезвычайно гипертрофированным, закопченным колобком. Визит европейских журналистов он воспринял как возможность лишний раз поведать миру о достижениях на своем служебном поприще. Но каково же было его разочарование, когда оказалось, что визитеров интересует вовсе не этот вопрос. Гости, совершенно непонятно для чего, начали дотошно выпытывать обстоятельства его последней встречи с похищенными ооновцами.

Омар вначале попытался уйти от прямых ответов на поставленные вопросы. Затем он попробовал «взять на пушку» настырных гостей суровостью взора и резкостью реплик. Однако все это оказалось бессмысленно, поскольку гости были не робкого десятка, да и наглости у них двоих с лихвой могло бы хватить на дюжину сомалийских журналистов. Ну а попытка припугнуть охраной и вовсе обернулась конфузом. Один из визитеров — француз, с язвительной улыбочкой вполголоса назвал некое имя, отчего у господина Омара на какой-то момент даже перехватило дыхание, а его глаза начали медленно перемещаться на лоб.

— Господа… — простирая руки к гостям, чиновник заговорил с мольбой в голосе. — Я действительно говорил господину Долину о том, что их работой недовольны некие люди. Но сам узнал об этом чисто случайно, по сути, подслушав чужой разговор на одном из раутов. К сожалению, я вообще не знаю этих людей. Могу лишь сказать, что у человека, говорившего об ооновцах, рассеченная шрамом правая бровь.

Выйдя на улицу, Лавров удивленно поинтересовался у де Кассе:

— Слушай, а чье имя ты назвал Омару и почему он так испугался? Сразу хвост поджал, а потом и вилять им начал…

— Видишь ли, Андрэ, тот человек состоит с Омаром в не совсем естественных отношениях, что в исламской стране чревато весьма серьезными последствиями, — брезгливо поморщился Валери. — Потому-то он и присмирел, когда понял, что стоит мне огласить факт его особой ориентации — карьере Омара тут же придет конец…

Договорившись ближе к вечеру встретиться в гостиничном кафе, приятели отправились каждый в свою сторону. Де Кассе пошел собирать информацию о светских раутах и ленчах, о званых вечерах и иных тусовках местного бомонда, где могла бы появиться Таи Дель-Изо, а Андрей решил еще раз зайти в редакцию «Джанджеро», чтобы расспросить замредактора Мухаммеда об Омаре Зидлана.

Как Андрей уже успел убедиться, обычные сомалийцы, в целом, люди были гостеприимные. Когда он снова вошел в редакцию, его там встретили уже как старого знакомого. Сидя с Мухаммедом за кофейным столиком и неспешно отпивая из чашек горячий напиток, они вели по-восточному неспешный разговор. Найдя удобный повод, Лавров, как бы мимоходом, упомянул о ведомстве, занимающемся вопросами беженцев.

Услышав об Омаре Зидлана, Мухаммед лишь иронично усмехнулся. Не вдаваясь в подробности, он охарактеризовал господина чиновника как изворотливого, скользкого типа, беспринципного и способного на весьма неблаговидные поступки. В частности, отметил Мухаммед, по некоторым сведениям Омар поддерживал довольно тесные контакты как с некоторыми из сепаратистов, так и с откровенными уголовниками, помогая им в «отмывании» криминальных капиталов и содействуя их переводу в зарубежные банки.

Слушая своего собеседника, Андрей мысленно сделал вывод, что Зидлана, рассказывая им с Валери о неком типе с рассеченной бровью, возможно, соврал. «Ну, ладно, голубок ты наш раскормленный! — мелькнула в голове сердитая мысль. — Надо будет найти твоего любовника, выбить из него соответствующую информацию, а потом тебя еще раз как следует попрессовать. Посмотрим, как ты в другой раз запоешь!..»

…Когда он вошел в гостиничное кафе, де Кассе уже сидел там. Как явствовало из его таинственно-многозначительного вида, результатами своих сегодняшних послеобеденных изысканий он остался чрезвычайно доволен.

— Что сияешь как новенький центик? — сев за стол, Лавров окинул его внимательным, чуть насмешливым взглядом.

— Две новости, Андрэ! — Валери расплылся в неудержимой улыбке. — И обе хорошие.

— Так не бывает… — Лавров устало вздохнул. — А если и случается, то жизнь потом в качестве компенсации такую гадость может отмочить, что только держись. Ладно, выкладывай свои новости.

— Первая. Сегодня в здешнем Национальном культурном центре состоится благотворительный вечер, где будут выступать местные знаменитости, в том числе и Таи. У спекулянтов достал два пригласительных билета. Нет, нет! Денег с тебя не возьму — я тебе и так обязан за твою идею, — возразил де Кассе, увидев, как Лавров сунул руку в карман.

— Действительно, новость очень хорошая, — охотно согласился тот. — Какая же вторая?

— Ну… Знаешь… Я все-таки не утерпел и заглянул в радиостудию. Ну… Вдруг удалось бы встретиться с Таи? Ее, правда, не оказалось, зато от сотрудников редакции узнал, что, по сообщениям аддис-абебского радио, сегодня в госпиталь Красного Креста был доставлен непонятно как вывезенный с территории Сомали раненый журналист Александер Вольфдорф, находящийся в состоянии средней тяжести. Но, по прогнозам врачей, его жизни ничто не угрожает.

— А вот эта новость — просто супер! — Андрей жизнерадостно улыбнулся. — Значит, не зря мы вчера малость позлодействовали, отправив двоих киллеров на корм крокодилам.

— Всевышний нас простит… — закатив к потолку глаза и воздев руки, со святошески-постным видом заключил Валери. — Ну что, через час нам надо быть на улице Освобождения, в культурном центре.

Поужинав, они отправились по своим номерам собираться на благотворительный вечер. Правда, Андрей не был уверен в том, что эта «тусовка» для него может оказаться полезной, но что-то ему все же подсказывало — резоны есть. Еще раз тщательно побрившись и наутюжив легкую белую рубашку и столь же белые брюки, к моменту выхода из гостиницы он был, что называется, при полном параде.

Валери, как оказалось, нарядился точно так же. Удивленно посмотрев на де Кассе, Лавров не смог удержаться от ироничного замечания:

— Ну-у, ешкин кот, мы с тобой прямо как инкубаторские. Такси, наверное, брать не будем — тут их вряд ли пылесосят. А то, боюсь, наши белые наряды могут оказаться в лучшем случае пятнисто-серыми…

Через полчаса, в уже сгущающейся темноте, они подошли к старинному зданию с колоннами, подле которого выстроился длинный ряд авто, пусть и не первой новизны, но, тем не менее, презентабельных. Пройдя через редуты секьюрити, столь же молчаливых, сколь и преисполненных собственной значимости, приятели оказались в просторном зале, где собралось около сотни человек. Большинство составляли сомалийцы, но среди них были заметны и индусы, и европейцы. Судя по дамским нарядам, пошитым с учетом исламских традиций — никаких декольте, никаких обнаженных спин, — было понятно, что и сам вечер пройдет в духе аскетичной сдержанности.

Взяв у девушки в национальном платье, представляющем собой многометровый кусок легкой, воздушной ткани, подобно римской тоге, навернутой на тело, чашку кофе за десять долларов, приятели удостоились ее благодарности и заверений в том, что эти деньги пойдут на помощь сиротам, потерявшим родителей. Как заметил Андрей, некоторые из присутствующих выкладывали на подносы девушек с кофе целые штабеля сомалийских шиллингов, которые в общем-то по курсу мировых валют стоили сущий мизер. Еще у одной из девушек Лавров купил поделку местного мастера — искусно вырезанную из камня фигурку носорога.

Ведущий вечера, выразив благодарность собравшимся, объявил, что благотворителей своей песней приветствует «несравненная Таи Дель-Изо». Небольшой оркестр заиграл что-то народно-африканское, и на небольшую эстраду, держа в руках микрофон, вышла в белом платье-тоге Таи. Смотрелась она в нем настоящей африканской принцессой. «Ишь ты, прямо-таки, Андромеда современной эпохи, — глядя на нее, мысленно отметил Лавров. — Да и голос — хоть в Ла-Скалу определяй…»

— …Слышь, Валери, а о чем она поет? — тронув де Кассе за плечо, шепотом поинтересовался он.

— Это песня о Сомали, о том, что некая птица войны терзает ее живое тело… — не отрывая взгляда от девушки, также шепотом начал переводить де Кассе.

Но в этот момент к французу подошел какой-то человек в форме охранника и сообщил на ухо, что его очень хочет видеть какой-то важный господин. Вполголоса недовольно издав междометие, Валери отправился следом за охранником, а Андрей вдруг ощутил какую-то внутреннюю тревогу. Он проследил взглядом, как де Кассе прошел следом за своим провожатым в одну из боковых дверей. Что-то тут было не так…

Лавров внимательным взглядом окинул всех присутствующих и неожиданно с другой стороны зала заметил стоящего у стены какого-то небедно одетого типа, который недвижимым взглядом взирал на Таи Дель-Изо. При этом в его взгляде было что-то крайне неприятное, язвительно-злобное. Это был взгляд стервятника, наметившего себе жертву.

С того момента, как ушел Валери, прошло уже три минуты, но он почему-то не возвращался. «Интересно бы знать, кто и за каким хреном его позвал? — с некоторым раздражением подумалось Лаврову. — Стоп! А не ловушка ли это? Может, пойти, разобраться? Черт! А вдруг в это время нападут на Таи? Блин, что же делать?…»

В это время Таи Дель-Изо под громкие аплодисменты закончила свое выступление и, поклонившись, скрылась за занавесом. Посмотрев в сторону, как Андрей назвал про себя, «злыдня», на том месте он никого не увидел. Неизвестный, судя по всему, скрылся за дверью, рядом с которой только что стоял.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Лавров подошел к этой же двери и, улучив момент, быстро шагнул через нее в какой-то коридор, в который с другой его стороны выходило сразу несколько дверей с табличками и без. Оглядевшись, Андрей почти бесшумно двинулся по коридору, внимательно вслушиваясь в каждый звук. В конце коридора, у последней двери, куда по его прикидкам мог вести выход из-за занавеса, он вдруг услышал какой-то непонятный, маловразумительный шум, напоминающий чей-то приглушенный вскрик и стук падения тела.

Не раздумывая, Лавров резко ударил по двери ногой и увидел перед собой, судя по всему, гримерную, на полу которой, уже обессиленно отбиваясь от «злыдня», лежала Таи Дель-Изо. Нападающий, зажав девушке рот, другой рукой безжалостно бил ее по лицу и голове, стараясь сломить всякое ее сопротивление. Неожиданное появление постороннего «злыдня» явно очень удивило. Но, тем не менее, бросив девушку, он выхватил из-за пазухи нож и ринулся на чужака, намереваясь всадить тому лезвие в шею.

Без воинственных воплей и каратистских стоек Андрей мгновенно блокировал рукой кисть с ножом, затем, используя силу замаха руки «злыдня», заставил его скрутиться в штопор и согнуться буквой «г». А потом настал черед короткого, сокрушительного удара локтем в позвоночник, которым можно было бы вполне уверенно переломить штабель из нескольких кирпичей. Андрей знал, куда бил и что за этим последует. Когда его локоть, беспощадно впечатавшись в дужку грудного позвонка, переломил ее пополам и сместил сам позвонок из его естественного положения в глубь грудной клетки, бандит мгновенно обвис, словно из него выпустили воздух.

Впрочем, с учетом того, что его спинной мозг оказался смещен и зажат осколками позвоночной дужки, иного ждать и не следовало. Ниже того места, куда был нанесен удар, тело «злыдня» обратилось в бесчувственный придаток, не способный ни двигаться, ни даже ощущать боль.

— Успокойтесь! Все будет замечательно! — помогая плачущей девушке подняться, Лавров ободряюще улыбнулся. — Только к вам будет просьба: здесь вы меня не видели. Хорошо?

Он вышел в коридор и почти бегом вернулся в зал. Когда Андрей уже скрылся за дверью, в коридоре появился чем-то встревоженный ведущий вечера. Заглянув в гримерную Таи, он метнулся обратно в зал, зовя на помощь охрану и полицию. Известие о том, что на всеобщую любимицу Таи Дель-Изо только что было совершено нападение, в зале вызвало настоящий переполох. Еще больший шум поднялся, когда из другой боковой двери в зал буквально вывалился Валери с окровавленным лицом и рубашкой, залитой кровью.

Андрей, который понял, что и его приятель, как и Таи, попал в серьезную передрягу, подбежал к де Кассе и вполголоса уведомил:

— Исчезаем. И чем быстрее, тем лучше.

— Что с Таи? — схватив Лаврова за руку, хрипло поинтересовался тот.

— С ней все в порядке. Я успел вовремя.

— На нее было совершено нападение? — торопливо шагая следом за приятелем, продолжал выяснять Валери.

— Было… Ничего, теперь этот урод, который на нее напал, уже ни на кого напасть не сможет, — в глазах Андрея полыхнули холодные, сердитые искры.

— Ты его убил?

— Зачем убивать? Пусть теперь до скончания века не слезает с инвалидной коляски… Давай ловить такси — нам не хватало еще с кем-нибудь в проулке сцепиться.

Увидев проезжающую невдалеке старенькую «Тойоту», де Кассе махнул рукой и крикнул по-сомалийски:

— Тартып! (Остановись!)

Несмотря на опасения Лаврова, что шофер побоится их взять — вид его спутника был более чем впечатляющим, привычный ко всему сомалиец остановился, и через несколько минут они были у «Леона». При их появлении портье вскочил за своей стойкой и, широко раскрыв глаза, замер с отвисшей челюстью. Уведомив его, что полиции не стоит ни звонить, ни давать какую-либо информацию, Андрей проводил Валери в его номер. Обработав приятелю ссадины и следы ударов на лице и голове, он отправился к себе.

Де Кассе рассказал ему, что когда они с человеком в форме охранника оказались в одной из дальних комнат, тот внезапно нанес ему удар по голове короткой резиновой дубинкой. Впрочем, даже несмотря на это, он еще мог бы противостоять нападающему, если бы не второй, накинувшийся сзади. Когда Валери пришел в себя, рядом никого не было. Он сразу понял, что его сознательно заманили в ловушку и вывели из строя, чтобы он не помешал неизвестным расправиться с Таи Дель-Изо. Но те, как видно, не учли, что де Кассе окажется не один.

Кроме того, Валери вдруг вспомнил, что у одного из сотрудников главного полицейского ведомства, куда он недавно заходил, левую бровь рассекал пополам приметный рубец…

Уже лежа в постели и пытаясь уснуть, Лавров долго размышлял о подоплеке сегодняшнего происшествия. Ему не давала покоя мысль о том, что, вполне возможно, это его неосторожное упоминание об Эммере Сулиме, подслушанное кем-то со стороны, могло стать причиной нападения на девушку. «Видимо, ее хотели запугать, чтобы она чего лишнего не сболтнула постороннему…» — уже засыпая, мысленно подытожил Андрей.

…После завтрака, состоявшегося в одиночестве — Валери попросил горничную принести еду в номер, Лавров решил созвониться с генералом Фединым и сообщить ему пока не очень утешительные итоги своих поисков. Поднимаясь по лестнице на свой этаж, он неожиданно услышал, как его окликнул портье.

— Мистер, подойдите до телефоны! Вас звать какой-то женщин… — и он протянул Андрею трубку.

Звонила Таи Дель-Изо. Спросив о самочувствии Валери, после некоторой заминки девушка сказала, что хотела бы увидеться с Андреем в кафе радиостудии. По ее голосу чувствовалось, что она намеревается сообщить нечто очень важное. Поняв, что де Кассе об этом рандеву лучше ничего не говорить, Лавров сразу же собрался и отправился на встречу.

Глава 6

Шагая по улице, он вдруг поймал себя на том, что, пробыв в Могадишо всего несколько дней, уже как будто и не замечает ни нестерпимого солнечного жара, ни банной духоты здешней атмосферы. Перестал замечать и здешнюю экзотику — пальмы, высоченные фикусы, ярких тропических птиц, шныряющих в кронах деревьев. Как будто он здесь прожил уже невесть сколько месяцев или даже лет…

Таи Дель-Изо сидела за столом в кафе с немного отрешенным, задумчивым взглядом. Следов ударов, нанесенных бандитом, на бронзовой коже ее лица даже вблизи особо не замечалось, лишь припухлость у глаза и ссадина на губе напоминали о вчерашнем. Поздоровавшись, Андрей присел напротив с чашкой кофе и негромко поинтересовался, не его ли недавние неосторожные речи стали причиной случившегося.