Десантура против морпехов

Девушка совершенно не понимала, что хочет этот странный старик. Он что-то помешал в котелке, висящем над костром, и протянул ей кружку с каким-то отваром. Сначала Кларк с подозрением отнеслась к такому жесту — она ничего не помнила и даже понятия не имела, кто этот человек.

«Однако, — подумала она, — если бы он хотел меня убить, я бы уже давно была мертва. Не думаю, что этот старик представляет для меня опасность. В моем положении лучше изображать крайнюю усталость и дикую боль. Там посмотрим».

На самом деле блондинка чувствовала себя не так плохо, как ей хотелось бы показать. Лежа в палатке, она потихоньку вспоминала то, что произошло с ней после посадки…

Но вдруг в углу палатки раздался какой-то шум. В шлемофоне заработала рация, и мужской голос по-английски запрашивал связь. Шаман, прищурившись, покосился на шлем, потом на девушку. Анджела понимала, что ей надо бы ответить, причем обязательно… Старик подобрал шлемофон, немного послушал, что говорил голос, и внезапно протянул его блондинке.

— Возьми! Не бойся, — Теченеут не понимал, на каком языке говорили по рации, но был уверен, что девушке эта информация была нужней, чем ему. Кларк в очередной раз удивилась поведению шамана, но отказываться ей было совсем не с руки. Она подозревала, что старик разговаривает с ней по-русски, но этого языка она, к сожалению, не знала. Тем не менее не понять то, что говорит сейчас коряк, было невозможно.

Блондинка еще раз взглянула на шамана. Он выглядел довольно дружелюбно. Девушка вздохнула и надела на голову тяжелый шлем. Из-за слабости и резкого сокращения доступа кислорода она чуть было не отключилась вновь, но нашла в себе силы присесть и нажала кнопку обратной связи.

— Генри! Генри! Это я, Анджела! Генри! — повторяла пострадавшая.

— Анджела? — Человек на том конце провода явно был обрадован. — Слава богу! Где ты пропала? Я уже думал, с тобой что-нибудь случилось!

Американка саркастично поджала губы, ответив в довольно мрачном тоне:

— Случилось, поверь мне. Ты недалек от истины. Очень даже случилось, — ей хотелось еще поязвить, однако девушка быстро вспомнила, зачем она взяла шлемофон. — Как ты там? Нашел боеголовку?

— Да, я даже успел снять с нее все необходимые микросхемы, — послышался ответ на столь важный и более всего интересующий ее вопрос, — скоро буду выдвигаться к самолету. Ты там?

— Не то чтобы там, — через стекло шлема Анджела внимательно следила за странным стариком.

Однако тот, казалось, вообще не проявлял интереса к ее персоне. Он был занят приготовлением какого-то очередного отвара и даже имел неосторожность сесть спиной к американке.

— Что-то я тебя не совсем понимаю, — озадаченно произнес Генри. — О чем ты?

— Неважно, — отмахнулась девушка, — я пока не могу говорить. Но я постараюсь помочь тебе, чем смогу. О’кей?

— О’кей! Я уже выдвигаюсь. Если все будет хорошо, то через пару часов встретимся рядом с самолетом, — голос второго пилота становился все тише, — все, у меня садится батарея, так что до встречи… — Вдруг на том конце послышалось шипение, а через несколько мгновений связь вообще отключилась.

Кларк быстро сняла шлемофон и вдохнула полной грудью. Сил сидеть уже не было, и она опустилась на шкуру. Пока девушка разговаривала с Генри, она окончательно пришла в себя и вспомнила все, что произошло с ней и напарником после приземления.

Да, не все случается так, как задумано… Когда самолет приземлился, Генри сказал, что он пойдет искать боеголовку, а Анджела осталась внутри, следя за тем, чтобы их не рассекретили. Девушка должна была замаскировать самолет, постоянно выходить на связь с центром и, по возможности, уничтожить все следы пребывания самолета в этой местности.

Как только Генри ушел, Анджела принялась за работу. Она разложила валежник так, чтобы на него потом можно было положить снег. Таким образом, самолет теперь был вообще не виден со стороны пустоши, а из тундры его можно было разглядеть, только подобравшись на расстояние в несколько шагов. Но на этот случай у Кларк был пистолет, который ей заботливо вручили перед вылетом на задание. Оружия им на этот раз вообще почти не выдали — исключительно для самозащиты. Как пояснило командование, операция слишком деликатная, и поэтому пичкать агентов всякими «приспособлениями» для физического уничтожения противника не стоило. Рассекретить их самолет было невозможно, а координаты цели им дали максимально точные. То есть непосредственно на территории полуострова они должны были провести не более пяти часов.

И только после того, как Анджела сложила маскировочную «стенку», она заметила, что одно из шасси самолета провалилось в скальную расселину. Это означало, что самолет теперь не сможет взлететь, пока шасси не будет вытащено из проклятой щели. Да и приземление прошло не так гладко, как хотелось бы: аппарат немного накренился при заходе на посадку и зарылся носом в землю. Широкая черная борозда тянулась на несколько десятков метров. Правда, маскировать ее не было никакого смысла — снегопад разворачивался так интенсивно, что буквально через полчаса вся колея была засыпана снегом. После Анджела залезла в кабину, а затем… Затем она услышала лай, выбралась из самолета. И тут на нее набросилась собака, девушка выстрелила, потом выстрелили в нее…

В палатке Кларк все стало более-менее ясно. Человек, сидевший сейчас к ней спиной, был тем самым охотником, который стрелял в нее у самолета. Но ведь собаку-то убила она! Так что сейчас у американки была одна-единственная цель — убедить старика в том, что она стреляла в собаку из соображений самозащиты, что она никому не хочет зла и что она готова «сотрудничать» со стариком. Она понимала, что этот местный просто так не отпустит ее. У нее не было специального снаряжения — комплект остался в самолете, а добраться туда в одиночку она пока была не в состоянии. Надо было встретить Генри и обсудить дальнейшие действия… Вылететь из тайги на самолете невозможно — для этого аппарат надо вытащить из расселины и починить поврежденную часть. А это требовало немалых усилий и времени, которых ни у Анджелы, ни у Генри не имелось. Так что приходилось придумывать какой-то другой способ эвакуации. Тем более, если напарник не врет, задание выполнено успешно, а в случае чего самолет всегда можно ликвидировать, чтобы он не попал в руки русских.

Внезапно старик повернулся, показав Кларк какой-то рисунок. На нем коряк изобразил собачью упряжку, нарты, старика и девушку с красным крестом. Было понятно, что коряк предлагает вывезти девушку из тайги на своих нартах для оказания ей нормальной медицинской помощи. Шаман вопросительно посмотрел на блондинку. Та лихорадочно соображала, как же сделать так, чтобы старику стало ясно, что ей совсем не нужна даже одна пара лишних глаз.

В принципе, и сам старик был ненужным свидетелем. И вообще, в планы Анджелы не входило рассекречиваться из-за какого-то дурацкого ранения, тем более она еще толком не разобралась в том, чего хочет от нее этот туземец. Девушка показала пальцем на свой пистолет, а затем на тело мертвой собаки. Шаман кивнул.

Анджела попыталась изобразить жестами, что она сделала это случайно и теперь просит прощения у коряка, полностью доверяя ему. По-видимому, все эти сообщения доходили до шамана довольно туго, но он старался вникнуть в каждый жест. Девушка поняла, что в силу языкового барьера придется действовать максимально театрально, и с прирожденным женским талантом притворилась, что у нее начинается истерика. Выдавив из себя пару слезинок, она смягчила и без того сочувствующего ей Теченеута, и дальнейший «диалог» пошел хотя бы частично в том русле, в каком хотелось американке.

Поняв, о чем говорит девушка, старик улыбнулся и погладил ее по руке. Анджела хотела было отдернуть кисть, но быстро сообразила, что лучше сейчас этого не делать. Однако ей надо было как-то избавиться от старика. Ликвидировать его она не могла — во-первых, она была еще слишком слаба, во-вторых, — она не могла убить человека, который фактически спас ей жизнь. А в-третьих, она в одиночку не смогла бы помочь Генри, поэтому ей нужен был «союзник» в лице этого местного. Кларк не сомневалась, что без труда сможет привлечь его на свою сторону, только вот насчет методов у нее был свой, особый план.

Она жестом попросила шамана передать ей лист бумаги, на котором коряк изобразил свой рисунок. Кларк нарисовала несколько баночек с лекарствами, стрелочку и самолет, после чего передала «художества» Теченеуту. Шаман быстро изучил рисунок и утвердительно кивнул. Анджела попыталась приподняться и сымитировала приступ жуткой боли, тем самым давая понять, что сама она никуда пойти не сможет, а лекарства ей нужны срочно. Старик снова кивнул и направился к выходу из палатки. Он не взял с собой ни карабина, ни лыж. Так как самолет находился совсем близко, он прихватил с собой лишь палку с острым железным наконечником.

Глава 16

Над скалистым побережьем реяли два дельтаплана, то спускаясь вниз, то снова взмывая в холодных воздушных потоках. После того случая у берега американские морпехи вели себя более осмотрительно, стараясь соблюдать высоту, на которой они были, с одной стороны, недосягаемы для радаров, а с другой, имели возможность маневрировать. Моторы мерно жужжали, и дельтапланы, снижаясь, постепенно приближались к квадрату своего назначения.

Место, из которого был подан сигнал о крушении, находилось прямо по кромке заснеженного лесного массива каменной березы. Дельтапланеристам пришлось взять немного вправо, чтобы не врезаться в выдающийся вверх могучий кряж и не закончить выполнение своего задания практически в самом начале.

Летательные аппараты продолжали мерно планировать, но с каждым метром становилось очевидно, что погодный коридор оказался не столь продолжительным, как заверял их Симмонс. В подкрылки начало сильно задувать, и планеры сносило в сторону. Один из морпехов все-таки смог удержать управление, направив дельтаплан на посадку. Однако второму пришлось значительно туже: один из закрылков просто задрало сильным ветром, и аппарат почти полностью потерял свою аэродинамику. Сержант быстро осознал, что если он сейчас же что-нибудь не предпримет, то он рискует быть размазанным по каменной площадке.

Первый дельтапланерист, начиная приземляться, видел, что, хоть самолет и занесло снегом, огромная рытвина, оставшаяся после того как он врылся носом в землю, указывала на точное место его остановки. Кроме этого он заметил еще одну характерную деталь: недалеко от места предположительного крушения стояла какая-то палатка, а из отверстия в ее крыше шел дым. Лейтенант Игли сделал вполне логичный вывод — скорее всего, в палатке находился кто-то, кто был заинтересован в нахождении этого самолета не меньше их самих. Но его размышления отвлекло сообщение коллеги. Сержант по внутренней связи сообщал о том, что его дельтаплан заносит и он теряет управление машиной. Взглянув направо, Игли увидел следующую картину: второй дельтаплан уходил вниз, причем возможности выровнять свой аппарат у сержанта, похоже, не было. Сильный северный ветер просто вырвал один из динамических стабилизаторов, и планер, бешено крутясь вокруг собственной оси, терял высоту.

Сержант, поняв, что у него совсем немного времени, принялся освобождаться от кожаных лямок. Сначала он попытался просто отстегнуть их, но быстро осознал, что не успеет сделать этого до того момента, как шлепнется вместе со своими икаровскими крыльями на землю. Тогда он выхватил армейский нож и просто перерезал лямки. Он почувствовал, что начинает соскальзывать с корпуса и несущей конструкции крыльев, сгруппировался и приготовился к падению. Как он и предполагал, дельтаплан на всем ходу врезался в одну из каменных берез, и его со страшной силой развернуло, после чего он вписался в скальный выступ. Морпех же удачно приземлился в сугроб, хотя немного потянул связку на левой ноге. Правда, после того как он увидел, какая участь постигла дельтаплан, только порадовался своей везучести. Тут же связавшись со своим напарником, который приземлился с меньшими проблемами, он натянул лыжи и двинулся в сторону условленного пункта сбора.

Через несколько минут десантники встретились и обменялись крепким рукопожатием.

— Ну что, живой? — иронично спросил лейтенант, с облегчением видя, что коллега жив и здоров.

— Как видишь, — отозвался Кайсу, потирая свежую ссадину на щеке, — хотя я уже с жизнью прощался. Ну и денечек сегодня! Все этот проклятый ветер!

Лейтенант похлопал своего товарища по плечу. Быстро согласовав дальнейший план действий, алеуты встали на лыжи и направились в ту сторону, где, по их мнению, должен был находиться самолет.

Хотя снег был довольно плотным и идти по нему было удобно, дальнейшее продвижение проходило куда более медленно. Буран и здесь устанавливал свои правила игры. Чтобы добраться до леса, морпехам необходимо было пройти несколько сотен метров против бешеного ветра, что являлось задачей не из легких. Поэтому им постоянно приходилось лавировать, сохраняя силы на выполнение задания. Дорога всего в семьсот метров показалась им очень длинным переходом. Со стороны их телодвижения были похожи на рекламу какого-то нелепого лыжного тренажера — казалось, что чем быстрее они двигаются, тем меньшее расстояние преодолевают. Да еще и центр вышел на связь в самое неподходящее время. Через рев бурана первый морпех сумел как-то проорать в рацию, что высадка прошла без потерь, дельтапланы замаскированы, а группа продвигается в сторону предположительного нахождения самолета и боеголовки.

Сразу же после приземления лейтенант отстегнулся от дельтаплана и зарыл его в огромном сугробе неподалеку от места приземления. Сержанту подобные тонкости были уже ни к чему — искореженный аппарат, детали от которого теперь были разбросаны по всей тундре, не нуждался в особой маскировке. Не пройдет и получаса, как все мелкие детали дельтаплана будут заметены вьюгой.

Когда лыжники подошли к лесу, лейтенант подал условный знак — «стоп!». Осторожно пробравшись к деревьям, сержант убедился, что там их никто пока не поджидает. Он быстро сообщил товарищу, что им необходимо найти более-менее безопасное и тихое место, чтобы попробовать засечь сигнал с самолета при помощи эхолокатора. Лейтенант указал на одну из сопок — с подветренной стороны там было куда меньше снега, особенно если сравнивать с окружавшей их со всех сторон снежной пустыней. Алеуты быстро проследовали к этому ориентиру и буквально за пару минут наладили небольшую станцию передачи-приема спецсигналов. Принцип ее работы заключался в том, что станция подавала сигнал на маячок в самолете, а он посылал ответный импульс, что позволяло системе вычислить местонахождение аппарата и его координаты и нанести все данные при помощи графических изображений на электронную карту местности.

После четвертой попытки загорелась зеленая лампочка, что значило — ответ получен. Еще через пару секунд на дисплее аппарата засветилась небольшая карта с пометками, на которой было с точностью до метра указано расположение самолета. Первый морпех довольно улыбнулся, а второй принялся внимательно изучать местность. В принципе, они предполагали, что самолет находился где-то в этом месте, и, как оказалось, не прогадали. Быстро собрав аппаратуру, штатовские гости снова встали на лыжи и направились на поиски самолета, только на этот раз вооруженные электронной картой.

Даже сквозь буран они видели довольно сносно, да и в лесу ветер был не настолько сильным, а скорость их передвижения на порядок возросла. Они находились в каких-нибудь пятнадцати метрах от объекта, как вдруг заметили кое-что необычное. Рядом с большим снежным барханом стоял какой-то человек и ковырялся ножом в… обшивке самолета! Морпехи, с одной стороны, порадовались тому, что наконец нашли аппарат, но с другой — обеспокоились тем фактом, что здесь кроме них присутствует еще кто-то, заинтересованный в «эксплуатации» самолета и владеющий точной информацией о месте его расположения.

Шаман пытался подковырнуть колпак на верхней части кабины, и ему почти удалось просунуть лезвие в образовавшуюся щель, как вдруг он услышал сзади чей-то голос. Человек говорил по-русски, однако не без акцента:

— Руки в стороны, стоять на месте. Будешь дергаться — башку снесу!

После такого впечатляющего вступления Теченеут здраво рассудил, что в его ситуации лучше оставаться послушным. Геройствовать неизвестно ради чего не имело никакого смысла. Да и стар он, чтобы устраивать пальбу из-под руки, и так далее.

Оставив нож на обшивке, он развел руки в стороны и замер в ожидании. Через секунду ему в спину уперся ствол винтовки. Спереди к нему зашел еще один человек, видимо, точно с такой же винтовкой.

— Ты что здесь делаешь, старик? — сурово спросил он.

— Заблудился, — решил соврать коряк, внимательно вглядываясь в лицо незнакомца.

Он прекрасно понимал, зачем эти люди пришли в такую пургу именно сюда и чем ему грозит хотя бы сама цель его пребывания здесь.

— Сами видите, пурга — хоть глаз выколи, — пожал он плечами, — заплутал малость, а тут глядь — какая-то штуковина непонятная. Ну, думаю, надо пойти разобраться. Опять же — ничего такого я в жизни не видал. Вдруг, думаю — НЛО. Только подошел, как тут и вы оказались.

Тот, что стоял сзади, легко ткнул в старика в спину:

— Хватит заливать! Я ведь по одежде вижу, что ты — местный. А вы просто так по пурге не шляетесь, — старик понимал, что сейчас ему точно лучше промолчать. — Так, здесь есть еще кто-нибудь? Где пилоты? — сразу перешел к делу лейтенант Игли.

— Да, есть. Раненая девушка, вон там, — шаман дрожащей рукой указал в сторону палатки, — я-то ей помощь оказал, так вот она у меня там и отдыхает.

Лейтенант недоверчиво посмотрел старику в глаза и жестом приказал своему напарнику взять шамана и следовать к палатке. Однако прежде, чем отправиться к палатке, морпехи заставили старика забросать корпус самолета снегом и немного разметали его березовыми ветками, чтобы не было заметно «искусственности» насыпи.

После этой нехитрой маскировочной операции они направились к палатке. Так как старик был менее подвижен, чем его неприветливые спутники, они двигались довольно медленно. Лейтенант находился настороже: мало ли какая ловушка здесь может быть. Второй морпех выглядел более уверенным, тыкая стволом в спину перепуганному шаману.

Вдруг где-то невдалеке раздался шум, приближавшийся с каждой секундой. Штатовцы тут же безошибочно определили звук движущегося снегохода. Обменявшись мыслями по этому поводу, они быстро пришли к решению: залечь и ждать, пока снегоход не приблизится достаточно, чтобы они могли увидеть, кто в нем находится.

Глава 17

Вездеход шел по снегу ровно, не переваливаясь. Метель давала необходимую скользящую поверхность, так что салазки шли по снегу, как по маслу. За штурвалом сидел Батяня, а в грузовом отсеке находились его «троица» и мальчишка-коряк. Последний не выглядел особенно напуганным. После их встречи Батяня в двух словах объяснил мальчишке, кто они такие и зачем им нужен снегоход. Услышав, что его помощь необходима настоящим десантникам, Никита не на шутку взбудоражился. Ведь это же мечта каждого мальчишки — побывать в настоящей переделке, плечом к плечу с настоящими бойцами. А тон Батяни и внешний вид его спутников не оставлял у Теченеута-младшего никаких сомнений — перед ним «хорошие» ребята.

Мальчик сразу понравился Абакумову, однако тот в силу своей суровости не позволял себе проявлять какие-то симпатии к Никите. Дело в том, что Абакумов давно мечтал завести семью и всегда хотел, чтобы у него был сын. Но тяжелая служба и специфика его работы не позволяли ему уделять достаточно времени личной жизни, поэтому ему так и не удалось найти себе подходящую супругу. Тем более он до сих пор ходил в погонах прапорщика, а это, как известно, не самое привилегированное звание в войсках.

Батяня уверенно управлял машиной, думая о насущном. Из слов мальчишки следовало, что его дед отправился на поиски разведывательного аппарата один, причем сделал это не менее четырех суток назад. Мальчишка знал место крушения, и его показания в принципе сходились с теми данными, которые предоставляла Батяне карта. Поэтому майор решил не тратить времени на то, чтобы постоянно сверяться с картой, и частично положился на мальчика. Коряк вызывал доверие и был довольно шустрым малым, майор рассчитывал, что малец гораздо быстрее выведет их к цели. Буран потихоньку начинал стихать, как и было обещано в метеосводке из центра. Это давало возможность немного расширить круг обозрения. Однако ничего подозрительного пока заметно не было: все та же заснеженная тундра, местами из земли шел пар гейзеров, слева виднелся пологий склон какого-то рва, а справа текла река. В принципе, этот перешеек мог служить (и, вероятно, служил) проселочной дорогой в нормальную погоду: место было хоть как-то, да наезженное.

Задумавшись, Батяня едва не наскочил на какой-то камень, торчащий прямо посреди дороги. Резко выкрутив штурвал, он что есть силы утопил педаль тормоза. Фрикцион угрожающе заскрипел, но снегоход все-таки остановился. Мальчишка от неожиданности чуть было не вывалился из кузова, но Абакумов успел подхватить его и усадить на место.

Батяня неловко улыбнулся, и они продолжили путь. Буран становился все слабее и теперь скорее напоминал «среднюю» метель. Из-за того что ветер стал гораздо более слабым, скорость движения снегохода возросла, и, по заверению подростка, совсем скоро они уже должны были достичь места крушения. Колпаков пытался фильтровать эфир на ультракоротких волнах, и вдруг что-то запищало в его наушниках. Он тут же плотнее натянул шлемофон и попытался повторить расходку по той же волне. Однако больше никаких сигналов ему зафиксировать не удалось. Старлей решил, что это, скорее всего, какая-то погодная аномалия, и не придал особого значения этому происшествию.

Вследствие некоторого улучшения погоды майор теперь зрительно мог охватывать гораздо большую территорию и внимательно всматривался во все подозрительные предметы. Однако кроме камней да поваленных бураном деревьев он пока ничего не замечал. Внезапно под левой лыжней снегохода что-то хрустнуло. Дерево не могло издать подобный звук — оно скорее провалилось бы в снег. Остановив снегоход, Лавров крикнул Абакумову:

— Я сейчас вылезу, гляну, что там у нас под брюхом! Что-то странное — надо проверить.

— Я с вами, товарищ майор! — вскинулся прапорщик. — Разрешите?

— Разрешаю, — кивнул Батяня, справедливо считая, что пара глаз — хорошо, а две — еще лучше.

Батяня и Абакумов выбрались из снегохода, отошли немного назад по движению. Прямо рядом с углублениями, которые оставила лыжня снегохода, валялась какая-то непонятная конструкция. Однако даже по сильно искореженному корпусу и крыльям Лавров сразу сделал безошибочный вывод — это дельтаплан.

— Моторный… — хрипло добавил Абакумов, выглядывая из-за плеча командира. — Знакомая штука, хотя эту модель я что-то не припоминаю.

Подойдя вплотную, Лавров взял в руки кусок материи, обтягивающей крылья.

— Странный какой-то планер, — резонно заметил он, — вроде бы не курортный сезон сейчас, чтобы по Камчатке в такую пургу на дельтапланах шмыгать. Хотел бы я взглянуть на такого любителя. Это ж надо каким кадром быть…

— Да вообще, честно сказать, не похоже на то, чтобы этот дельтаплан был туристическим, — добавил Абакумов, указывая на крыло. — Тут же цвет маскировочный, а не пляжный.

— Хорошо, прапорщик, правильно думаешь! — кивнул Батяня, поставив ногу на одну из балок конструкции. — Ставлю тебе пять баллов. Продолжай дальше.

— Наверное, этот планер шлепнулся здесь еще летом, — предположил Абакумов, — оно и понятно, никто сейчас летать не будет. А сейчас сошла какая-нибудь лавина, и его снесло сюда, в предгорья. Что-то я сильно сомневаюсь, что хоть один здравомыслящий спортсмен решился бы по такой погоде заниматься дельтапланеризмом. Тем более места-то здесь пустынные, и военная часть недалеко…

Последняя фраза прозвучала особенно примечательно, впрочем, сам Абакумов не вдумался в ее глубокий смысл.

Батяня еще раз осмотрел корпус аппарата. Было очевидно, что дельтаплан совершал экстренную аварийную посадку: его несущая конструкция из легких балок была искорежена так, что с первого взгляда вообще невозможно было отличить, где находились, например, закрылки, а где место пилота. Но майор понимал, что сейчас вряд ли кто-то решился пуститься в путешествие на дельтаплане. Тем более никаких следов пилота видно не было — а ведь в таких ситуациях потерпевшие крушение оставляют какие-то «признаки» своего пребывания. Батяня обратил внимание на один интересный факт — лямки, предназначавшиеся для фиксации тела пилота, были перерезаны. Причем не просто панически вырваны или как-то криво выдраны, что называется, «с мясом». Нет — их аккуратно и ровно перерезали очень острым и широким лезвием, скорее всего, армейским ножом.

Далее сомнения Батяни насчет предназначения этого дельтаплана подтвердились еще одной интересной деталью: из пробитого бензобака продолжало течь горючее. Если бы крушение произошло хотя бы сутки назад, то весь бензин давно бы вытек. А бак протекал, кажется, всего несколько часов. Тем более что характер пробоины говорил опытному десантнику, что причиной падения явился вовсе не сам бак. Рваные края свидетельствовали скорее о том, что бак уже после падения напоролся на какой-нибудь камень и начал протекать.

Лавров поделился своими соображениями с Абакумовым. Тот, вероятно, тоже начинал «независимо» приходить к похожему выводу. В общем, было ясно одно — где-то неподалеку расхаживали непрошеные гости. А судя по маркировке снаряжения и эмблеме, этот дельтаплан принадлежал военно-морским силам США. Батяня подошел к снегоходу, приказал Колпакову доложить о находке в штаб. Если вдруг им придется столкнуться с врагом в открытом бою, то действовать они будут, разумеется, в соответствии с реальной боевой обстановкой. Так что начальство должно быть предупреждено о ситуации.

Старлей выбрался из снегохода и, используя его как прикрытие от метели, стал налаживать станцию. Через несколько минут все было готово, Колпаков нашел необходимую волну и начал сеанс связи. Батяня внимательно осматривал окрестности. Тот (или те?), кто прибыл сюда на этом дельтаплане, вряд ли испытывал теплые дружеские чувства к бойцам российского десанта. А это значило, что последним постоянно придется быть начеку — здесь опасность может исходить с любой стороны. Внезапно Лаврова как осенило — он попытался крикнуть что-то Колпакову, но было уже поздно. Послышавшееся тихое шипение скоро превратилось в стремительно приближающийся рев, и через считаные секунды снегоход взлетел на воздух. Теченеут успел выпрыгнуть, а Лихачева спасло то, что он, едва заслышав свист ракеты, выскочил из-за штурвала и упал в сугроб, закрыв голову руками. Однако Колпакову повезло гораздо меньше — он не успел среагировать на звук из-за того, что занялся установкой связи с центром, и поэтому взрыв застал его врасплох.

Батяня успел только заметить, как старлей пытается закрыть голову руками, и в следующую секунду раздался оглушительный взрыв. Колпакову снесло полголовы, оторвало руку и обожгло половину туловища. Безжизненное тело ударной волной было отброшено к одной из берез. Рация, естественно, также пришла в негодность. Оставались насущные вопросы — кто и откуда стрелял из этого чертового гранатомета. Первым оклемался Лавров и тут же дал очередь в предполагаемом направлении появления противника. Буквально через пару мгновений Абакумов поддержал инициативу командира и, спрятавшись за перевернутой машиной, начал отстреливаться от неизвестных. С той стороны также слышались выстрелы, однако казалось, что противник отходил назад, потому что звуки выстрелов слышались все тише и тише. Батяня жестом приказал залечь и вновь «полил» очередью пространство, откуда раздавались выстрелы.

Лихачев и Никита также пришли в себя, поспешили перебраться к прапорщику, потому что находились на линии огня. Капитан поддержал товарищей и метнул в предполагаемого противника гранату. Было очевидно, что никакого урона его бросок не произведет, однако это может ошарашить противника и дать Батяне и его напарникам время, чтобы сгруппироваться и дать отпор наступающему противнику.

Однако нападавшие не остались в долгу, и через несколько мгновений снова послышался знакомый шипящий звук.

— Ложись! — во весь голос закричал майор.

За несколько секунд до взрыва Батяня успел подумать об одной вещи, не очень-то для него приятной. Ведь старлей, по сути, погиб из-за него, майора Лаврова. Никогда нельзя оставлять без контроля фланги, а тем более останавливаться посреди неизвестной местности без выставления какого-никакого дозора. Выходило так, что его, Батяни, безответственность создала ситуацию, из которой, как говорится, выходят только вперед ногами. Он еще не знал, уцелел ли мальчишка, однако залпы из третьего ствола с их стороны подсказывали майору, что как минимум Лихачев точно жив.

Батяня вообще рассчитывал на то, что им предстоит столкнуться с одним-единственным пилотом, а не с группой хорошо вооруженных неизвестных…

Глава 18

Шум двигателя снегохода все нарастал, давая понять штатовским морпехам, что совсем скоро он окажется рядом. Кто сидел за штурвалом, они не знали. Но они были совершенно уверены в одном — кто бы это ни был, его необходимо уничтожить с максимальной быстротой и эффективностью. Теперь алеутам было известно, где находятся пилоты и сам аппарат, поэтому лишние свидетели им были ни к чему.

Не прошло и пяти минут, как невдалеке показался тот самый снегоход. Внезапно он остановился, и из него вышло два человека. Они подошли к одному из деревьев и принялись что-то рассматривать. Один из морпехов внимательней вгляделся вперед и сказал своему товарищу:

— Кажется, они обнаружили твой дельтаплан. Не пройдет и пяти минут, как они поймут, что они здесь не одни. Придется немного помочь им! — Сержант улыбнулся в ответ.

Действительно, теперь они владели всей информацией для того, чтобы успешно завершить свое задание. У них имеются четкие ориентировки — найти и эвакуировать пилотов, а также по возможности починить летательный аппарат. Если же с починкой ничего не выйдет, то просто уничтожить. Про боеголовку и говорить не стоит. И так было очевидно, что это задача номер один. И снегоход с пятью — а именно так показалось лейтенанту Игли — неизвестными на борту никак не вписывался в их планы.

Лейтенант Игли, взяв в руки бинокль, внимательно рассмотрел своих вероятных противников. Те были одеты в белую маскировочную форму и, очевидно, экипированы в соответствии с боевой обстановкой. Единственным способом лишить их возможности защищаться и как-то сгладить численное преимущество являлось одно — уничтожить снегоход.

Второй морпех, недолго думая, снял с плеч рюкзак, и через минуту в его руках оказался портативный ручной гранатомет для уничтожения легкобронированных целей. Установив прицел, он взял гранатомет на изготовку. Шаман наблюдал за всем происходящим с испугом. Он не мог решить, что же ему делать. Он понимал, что местонахождение палатки уже известно этим двум, а вот кто были те люди в снегоходе — ему оставалось только гадать. Совершенно точно он знал одно — ни те, ни другие даже не подумают о том, чтобы сохранить старику жизнь. Если люди в снегоходе прибыли сюда с той же целью, что и алеуты, то они вряд ли станут церемониться и обращать внимание на какие-то мелочи вроде Степана Теченеута.

В это время лейтенант продолжал наблюдение за людьми в снегоходе. Он заметил, что один из них, очевидно, радист, тоже вылез из машины и развернул станцию связи. Это навело штатовца на мысль, что их сигнал-маяк мог быть уже перехвачен этими людьми, а следовательно, они представляли реальную угрозу для проведения операции. Сержант стоял на изготовку с гранатометом, выжидая момента. Его напарник достал из такого же рюкзака автомат и поудобнее устроился для ведения стрельбы. На поражение. У морпехов не оставалось никаких сомнений: единственный способ завершить задание — это ликвидировать тех, в вездеходе.

Коряк принял решение бежать. Он понимал, что в этой ситуации, как в старой пословице: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Шаман осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, лег на снег и начал потихоньку отползать от позиций морпехов. Он рассчитывал, что, когда начнется стрельба, он сумеет скрыться незамеченным, и тогда у него может быть хоть какой-то шанс добраться до стоянки живым.

Лейтенант Игли поднял руку, что значило «готовься!». Его напарник выдвинул тубу и положил палец на спусковую кнопку. Когда люди возле снегохода подошли к радисту, начав что-то с ним обсуждать, лейтенант резко опустил руку. Раздался щелчок, и граната с шипением вырвалась из ствола гранатомета. Люди у снегохода замерли, и вдруг один из них прыгнул в сторону. Сержант про себя чертыхнулся — как минимум один в живых да останется. Через пару мгновений раздался взрыв, и снегоход буквально подлетел на месте. Лейтенант, не дожидаясь, пока противник придет в себя, начал обстреливать вражеские позиции. Через несколько мгновений раздались ответные выстрелы. Сержант тоже хотел было взяться за автомат, но командир остановил его:

— Погоди, Мартин, ты лучше еще раз приложись из гранатомета, чтобы наверняка, — лейтенанту совсем не хотелось, чтобы у противника остались хоть какие-нибудь шансы на отступление. — Я пока их отвлеку очередями и буду отводить за снегоход. А ты, когда увидишь, что те двое за корпусом — тут же гаси. Понял?

Сержант кивнул, готовясь ко второму «запуску ракеты». Однако противник тоже не дремал: автоматная очередь прошлась в каком-то сантиметре. Морпех приглушенно выругался и опустился на колено, не выпуская, однако, гранатомета из рук. Он что-то прокричал, указав на то место, где только что сидел старик.

Шаман уже почти минуту полз незамеченным между двумя линиями огня и молился своим духам, чтобы его не задело. Он думал, что если уж эти, алеуты, точно его укокошат, то по ту сторону у него есть хоть какой-то шанс. Тем более после взрыва со стороны снегохода послышалась характерная только для русской армии, довольно эмоциональная речь. Старик надеялся, что за помощь «своим» он может получить возможность вернуться назад.

Второй морпех, недолго думая, развернул ствол своего автомата и произвел несколько выстрелов в направлении отползающего к вражеским позициям коряка. Тот несколько раз дернулся и обмяк.

— Сдох, старый хрен! — не без удовлетворения отметил сержант. — Так ему, собаке и надо, — после этих слов он вскинул гранатомет на плечо, целясь в уже полыхающий снегоход.

С той стороны все еще раздавались выстрелы, и становилось очевидно, что по количеству и огневой мощи стрелкового оружия россияне не уступают своим противникам.

Лейтенант выдал пару очередей «для затравки» и снова дал отмашку своему напарнику. Граната со свистом ушла в направлении снегохода, и через несколько секунд раздался оглушающий взрыв. Снегоход превратился просто в искореженный каркас чего-то, что раньше можно было именовать транспортным средством. Пальба с той стороны тоже прекратилась.