Десантура против морпехов

Коряк понимал, что его догадки все равно вряд ли смогут хоть как-то прояснить ситуацию. Так что, не теряя дальше времени, он занялся своими непосредственными обязанностями — перевязкой раны, им же нанесенной. Для этого у него с собой имелись такие средства. Старик аккуратно очистил рану, нанеся на нее какую-то травяную мазь собственного приготовления. Сверху он положил шкуру, чтобы девушка могла согреться. Однако Теченеут, опытный и осторожный человек, не забыл и еще об одной мелочи. Перед тем, как накрыть девушку шкурами, он перехватил ее запястья веревкой и быстро наколдовал самозатягивающийся узел. В этом он также был непревзойденным мастером.

Глава 12

По серым волнам неприветливого океана грузно шел тяжелый атомный авианосец ВМФ США «Рональд Рейган». По своим размерам он не являлся самым крупным кораблем во флоте Соединенных Штатов, но его стратегическое назначение и арсенал позволяли отнести его к одной из самых важных (а для кое-кого и самых опасных) единиц военно-морских сил.

Авианосцы как тип вооружения со времен конца Второй мировой войны играли для Америки первоочередную роль: маневренность и боевой потенциал этих кораблей позволял в кратчайшие сроки создавать мощные ударные группировки в любом месте мирового океана.

На палубе «Рональда Рейгана» отчетливо различались ангары для самолетов, несколько истребителей стояло на взлетно-посадочной полосе. Однако никакого движения над палубой не наблюдалось. Погода была вовсе не летная: высокая туманность, ветер и бешеные волны не позволяли летчикам выполнять свои обязанности в полной мере.

В капитанской каюте авианосца находились двое. Один, одетый в штатское, выглядел довольно невзрачно, однако по выражению его лица и тону беседы было понятно, что это человек непростой. Джон Симмонс был одним из сотрудников специальной разведслужбы Пентагона и сейчас прибыл на корабль с важным государственным заданием. О значимости цели его визита свидетельствовало и то, что собеседником являлся сам адмирал Артур Кларк, командир всей палубной авиации 7-го Флота США. Он смотрелся контрастно в сравнении с Симмонсом — высокий, с благородным лицом и седыми волосами. Адмирал отличался безупречной выправкой, а весь вид выдавал бывалого вояку и морского волка.

Симмонс решил первым начать беседу и после короткого рукопожатия присел в кресло. Не спрашивая разрешения, он тут же прикурил. Адмирал уселся напротив, снял свою фуражку и внимательно уставился в глаза гостю. Тот, сделав первую затяжку, начал:

— Как вы понимаете, дело крайне серьезное, — в ответ на это адмирал поморщился и застучал пальцами по кокарде, давая понять, что не стоит особо затягивать с сутью дела. — Итак, русские ракетостроители недавно сконструировали ракету нового поколения. Надо сказать, что это не просто усовершенствование либо модернизация хорошо известной нам разработки. По своим параметрам она значительно превосходит не только наши аналоги, но и все те экземпляры, которые были у русских до этого.

Кларк понимающе кивнул головой, но пока предпочел промолчать. Он прекрасно понимал, что, если к ним прислали человека из разведуправления, и речь идет о ядерном оружии, стоит прежде всего внимательно все выслушать, а уже потом задавать вопросы и строить какие-то предположения. Тем более что в нем, адмирале, заинтересованы именно они.

— Так вот, эта птичка под названием «Супер-Булава» недавно в ходе экспериментального запуска была отправлена в район Камчатки. Как вам, адмирал, известно, здесь у русских находится засекреченный военный объект — «Ключи-20», — Кларк кивнул еще раз, он уже понимал, куда клонит Симмонс, — и этот объект содержится и охраняется с одной целью — чтобы все те, кто проживает вдали от цивилизованного мира, убирали «мусор» после экспериментальных баллистических пусков…

Адмирал еще раз посмотрел в глаза собеседнику. Вояка, он не очень-то жаловал подобных «представителей». Но служба есть служба, и личные симпатии и предпочтения здесь надо держать при себе.

— Но на этот раз в «начинке» ракеты заинтересованы и мы? — хмыкнул он. — Не так ли?

— Совершенно верно. Если мы сможем получить электронную систему боеголовки раньше русских, то, соответственно, успешно спроектируем систему защиты, и их огромные траты на создание этой ракеты полетят псу под хвост. Понимаете, какие возможности нам дает всего лишь один подобный случай? А они представляются нечасто. Понимаете?

Симмонс задавал этот дурацкий вопрос скорее по привычке, чем по реальной надобности. Он прекрасно знал, что адмирал, даже если бы вообще ничего не понял, все равно бы согласился с ним и дальше внимал бы его речи с сосредоточенным лицом. Однако Кларк выглядел человеком, которого действительно волновал вопрос противоракетной защиты своего отечества.

— Итак, с этой целью мы отправили в район предположительного приземления боеголовки разведывательный самолет новейшей модели с экипажем из двух человек. Великолепный, кстати сказать, аппарат. Эту игрушку не смогла засечь ни одна радиолокационная система. Ничего удивительного — электроники там напихано чуть ли не больше, чем в этой боеголовке, — говорил представитель Пентагона.

Тут Кларк хмыкнул. Он понимал, что американские военные круги не поскупятся на то, чтобы завладеть секретами русских разработок. И создание эффективной противоракетной системы было отнюдь не главной целью этого разведмероприятия. Ведь если США завладеют технологией создания подобных ракет, они вполне смогут нарушить ядерный паритет между крупнейшими мировыми державами, и тогда, возможно, ситуация на мировой политической арене также изменится. Тем временем собеседник продолжал:

— Вначале все шло по плану, самолет прибыл к месту назначения, и пилот вышел на связь. Он сообщил, что у них произошла авария, и самолету пришлось произвести экстренную посадку где-то посреди тундры, — с сожалением развел руками Симмонс, — однако нам так и не удалось уточнить ни причины аварии, ни место точного приземления. На этом все оборвалось. Дело в том, что спутниковая связь, при помощи которой мы общались с экипажем, оказалась неэффективной в столь экстремальных условиях. Все, как известно, имеет свои плюсы и минусы.

Адмирал снова понимающе кивнул. Обычно американские спецслужбы используют для связи со своими резидентами спутниковую связь — самую «труднодоступную» и конфиденциальную из основных видов коммуникации.

— Спутник, через который проходит сигнал, вышел из контактной зоны, а второй его собрат еще не успел выйти на орбиту связи. Из-за бурана и высокой облачности поиски с воздуха также бесполезны, да и привлекать внимание русских не сильно-то хочется. — Симмонс прошелся по каюте, почти неслышно ступая и поглядывая на адмирала, словно желая оценить произведенное впечатление.

Кларк уже понял, к чему клонит гость. Да, создавать проблемы в отношениях с русскими — занятие неблагодарное, это адмирал знал по собственному опыту. Как советские, так и российские военные на провокации обычно не поддавались, но когда ими фиксировалось явное нарушение госграницы или любого другого охраняемого объекта — нарушителю могло очень даже не поздоровиться. Короче говоря, действовали, как в реальных боевых условиях. Застать их врасплох было весьма сложно: командование российских войск великолепно знало свою работу, и поэтому приоритетные направления своих интересов выделяли четко и охраняли с особой тщательностью.

Симмонс тем временем докурил сигарету и смял окурок в пепельнице. По выражению его лица Кларк ожидал, что сейчас будет подана какая-то важная информация. Он не ошибся.

— Итак, адмирал, сейчас перед нами стоит не очень простая, но очень важная задача, — Симмонс поднял глаза и уставился на собеседника немигающим взглядом, — нам необходимо: во-первых, вытащить наш самолет и экипаж. Во-вторых, завладеть боеголовкой и незаметно транспортировать ее на материк. В-третьих, во время выполнения первых двух пунктов избежать любых соприкосновений с русскими и в дипломатическом варианте представить эту ситуацию так, чтобы у них не возникло никаких лишних подозрений. Понятно?

Раздраженный дурацкой привычкой собеседника Кларк был бы рад напомнить представителю Пентагона, что он все-таки заслуженный офицер. И уточнять у него по сто раз, насколько точно он уловил мысль оратора — несколько оскорбительно для человека его ранга. Но поданная информация заставила его забыть об офицерской гордыне и всерьез задуматься о приемлемом варианте разрешения ситуации. С одной стороны, можно было выслать за первым экипажем аварийно-спасательную команду и провести операцию по срочной эвакуации потерпевшего бедствие экипажа. Но в этом случае адмирал не представлял себе, каким образом можно будет так же незаметно проникнуть на охраняемую государственную территорию русских и еще, ко всему прочему, забрать с собой боеголовку. С другой стороны, можно было разыграть небольшую дипломатическую сценку — первыми заявить о пропаже самолета и заранее извиниться за вторжение.

Обоснование этого инцидента также выглядело вполне убедительным: учения. Это позволило бы сохранить в тайне истинную цель полета, а также спасти опытный экземпляр техники от попадания в руки русских спецслужб. Однако и при таком развитии событий боеголовка оставалась бы там, куда она приземлилась. И никаким образом не могла быть материализована в конструкторских цехах американской «оборонки».

— По-моему, — Кларк решил не дожидаться продолжения тирады собеседника и вступил первым, — стоит проинформировать русских о том, что во время учений наш самолет потерпел крушение на их территории. Это спасет нас и от скандала после обнаружения машины, и от попадания ее в руки русских.

Симмонс был явно не заинтересован в подобном развитии событий. Он достал из пачки вторую сигарету, прикурил и, выпустив дым через ноздри, открыл маленький ноутбук, положенный им же на стол. Развернув компьютер к адмиралу, гость ткнул пальцем в левый верхний угол и начал объяснять свое видение ситуации:

— Наша разведывательная группа потерпела крушение совсем недалеко от места падения боеголовки, поэтому раскрывать их местонахождение было бы глупо и неосмотрительно. Во-первых, русские их так и не засекли, а во-вторых, уже и не смогут засечь.

— И что вы предлагаете? — Кларк был явно настроен на дипломатическое решение ситуации, но ему все-таки хотелось до конца прояснить позицию собеседника.

— Мы предлагаем отправить вслед за первым экипажем еще одну группу. Вы ведь понимаете — боеголовка должна быть в любом случае найдена. Если спасательная группа окажется там в ближайшее время, то есть хорошие шансы на то, что операция может быть завершена так, как и планировалось, почти без сучка. И еще кое-что. Прошу не забывать, что одним из членов экипажа первой машины является ваша дочь — Анджела.

— Как?.. — ошеломленно произнес Кларк.

— Да-да, именно так.

В ответ на посыпавшиеся расспросы Симмонс дал весьма впечатлившую Кларка информацию. На это адмирал не нашел что возразить. Он не хотел соглашаться с этим штатским недоноском, но судьба дочери волновала его куда больше, чем какая-то боеголовка. И тем не менее он был человеком военным, а значит — человеком чести. Адмирал не мог забыть про свой боевой долг и предаться сантиментам во время важнейших стратегических учений.

— Да, но ведь другого такого аппарата у нас нет! — привел свой последний аргумент Кларк. — Как же вы рассчитываете осуществить этот ход?

В ответ посланник Пентагона только улыбнулся, в очередной раз крутнув пепельницу, и медленно произнес:

— Есть у нас один вариант…

Глава 13

Метель несла свои косматые вихри по широкой равнине, которая то там, то тут перемежалась длинными оврагами и жерлами небольших гейзеров и сопок. Снег заметал даже небольшую реку, однако быстро таял в еще теплой воде. Кромка реки начинала потихоньку затягиваться тонким льдом, но вода не сдавалась зиме — течение быстро крошило ледяные оковы, и поток устремлялся дальше, куда-то к морю.

Однако почти идеальную первозданность пейзажа нарушала одна маленькая деталь: за одной из сопок расположилась миниатюрная стоянка военного назначения. Четыре человека устанавливали палатки, а большие деревянные ящики, служившие временным барьером против вьюги, намекали на то, что в них должно было находиться что-то довольно важное.

Батяня умело руководил всем процессом, и вскоре палатка была установлена, а ящики распакованы до нужной степени. Десантники трезво рассудили, что в такой буран продвигаться дальше не имеет особого смысла — в первую очередь стоило выйти на связь с командованием, доложить об успешной высадке, а уже потом, руководствуясь метеорологическими данными, продолжить выполнение задания.

Связист, расположившись за одним из ящиков, установил связь с центром. Батяня не различал слов, но было очевидно, что решение о стоянке было принято вовремя. Через пару минут Колпаков оставил радиостанцию и подошел к командиру.

— Товарищ майор, разрешите доложить!

— Давай, что там у тебя, — нетерпеливо махнул рукой Лавров.

Батяня всегда выделялся тем, что не любил, когда к нему обращаются с лишним официозом. Он, безусловно, поощрял, когда подчиненные должностные лица обращались к нему «по форме», но в условиях выполнения боевой задачи ему казалось, что все эти прелюдии — всего лишь пустогонство.

— Из метеослужбы поступила информация, что буран должен кончиться через пару часов. До этого времени приказано расположиться недалеко от квадрата высадки и ждать дальнейших указаний.

Оперативная информация, полученная от старлея, дала Батяне повод лишний раз порадоваться тому, что в этой операции у него в напарниках не просто бойцы, а настоящие профессионалы, на которых он сможет положиться в любой ситуации.

— Хорошо, старлей. — Батяня повернулся к прапорщику и прокричал: — В общем, так! Ставим палатку, вездеход накрываем коробкой, а все снаряжение и провизию складируем в палатке! Усек?

Тот кивнул, и они с Лихачевым без лишних слов принялись выполнять поставленную задачу. Батяня, чтобы немного ускорить процесс, также помог своим сослуживцам устроить место стоянки.

Не прошло и двадцати минут, как все было готово. Все, кроме Лаврова, остались в палатке, а майор вышел наружу, чтобы в последний раз осмотреть место дислокации.

С бураном им, очевидно, не повезло. Если бы они высадились на пару часов раньше, то сейчас, возможно, были бы уже на месте. Но из-за того, что командование задержало вылет поисковой группы, ценное время было потеряно. Хотя пока волноваться было рано — в такую погоду не только Батяня, но и их вероятные соперники не смогут ничего сделать. Для «крылатых средств» это вообще верная смерть, а передвигаться в такую погоду по тундре было бы также малопродуктивным занятием.

Лавров вернулся в палатку. Каждый из группы занимался своим делом. Абакумов, большой любитель порядка и чистоты, занимался подготовкой оружия. Он в очередной раз чистил, смазывал все детали. Это доставляло ему удовольствие и давало возможность немного успокоиться. Лихачев перебирал запалы, укладывал шашки поудобнее и готовил свою амуницию к ведению боевых действий. Он был очень опытным специалистом, и каждая мелочь имела для него значение, и незаметные для постороннего глаза тонкости ощутимо помогали ему эффективно и быстро выполнить задание. Поэтому взрывник так педантично и скрупулезно относился к моменту подготовки рабочей амуниции.

Связист же сидел «на волне», фильтруя эфир. Однако никаких радиосигналов в радиусе нескольких десятков километров не появлялось. Это было и неудивительно — кому придет в такую погоду шататься по тайге с рацией. Но это давало другой важный факт — возможная группа поиска с «другой» стороны также сидела в «глухаре», а значит, никаких шансов на то, чтобы вырваться вперед, они не имели. Тем не менее Колпаков продолжал пеленговать эфир, выкручивая маховики и постоянно меняя конфигурации антенны.

Батяня, поглядев на это зрелище, также занялся делом. Раскрыв карту, он начал вновь изучать местность. В принципе это было лишним, так как Лавров прекрасно знал маршрут, но такие операции вошли у него в привычку — если есть время поразмыслить, надо это сделать. Во время планирования всегда найдется о чем подумать и что прикинуть, в отличие от времени непосредственного исполнения боевой задачи. Вот и сейчас вышла небольшая промашка — пилот, видимо, из-за сильного желания сохранить свою машину в целости и сохранности, немного забрал вправо, миновав один из кряжей. Поэтому Батяня и группа десанта оказались чуть севернее того маршрута, который задумывался как основной.

В силу этого, после того как буран немного успокоится, десантникам необходимо будет точнее установить свои координаты и окончательно определить направление движения. Так как успешное выполнение поставленной задачи требовало мобильности и решительности, времени на размышления оставалось всего ничего. Если прикинуть среднюю скорость снегохода, расстояние и условия местности, то все путешествие не должно отнять у группы больше трех часов. Однако, в связи с особой опасностью и важностью задания, Батяня понимал, что эта цифра довольно условна. В любой момент группа может быть подвергнута рассекречиванию, и им придется «залечь». Тем более, как только над тайгой немного распогодится и тучи растянутся по горизонту, в небе тут же затрещат «вертушки», а они могут быть как свои, так и вовсе чужие.

Батяня пробежался взглядом по карте, удовлетворенно хмыкнул и свернул ее. Прапорщик и капитан завели небольшой диалог, чтобы не было так скучно. Первым, как обычно, заговорил Абакумов:

— Слушай, а ты не боишься, что весь этот фейерверк может как-нибудь прямо у тебя в карманах шандарахнуть? — ухмыляясь, подначил он, указывая на небольшие тротиловые шашки, которые Лихачев аккуратно рассовывал по кармашкам комбинезона.

Капитан улыбнулся и протяжно, не спеша, ответил:

— Если все эти игрушки рванут, уверяю тебя, всей нашей группе настанет окончательный и бесповоротный капут. Тут тротила хватит, чтобы квартал в городе зачистить «под ноль»! Кстати, мне вспоминается один такой случай. Года три назад это было, на учениях. Не знаю как, но примерно такой вот боезапас сдетонировал у одного взрывника.

— И что? — машинально спросил прапорщик.

— Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж, — нараспев произнес капитан строчку из всем известной песни, — ну, а на самом деле: пять трупов.

С ранениями список куда длиннее.

— Ну, успокоил, нечего сказать! — сыронизировал Абакумов, и Лихачев еще раз улыбнулся. Они как-то быстро нашли общий язык, и атмосфера внутри небольшого коллектива была дружной.

Батяня только хотел вставить в завершенный диалог какую-то соленую шутку, которые обычно немало веселили коллег, как вдруг снаружи послышался шум. Сквозь вой метели cюда пробивался какой-то звук явно механического происхождения. Прапорщик оставил свое занятие и также начал вслушиваться в нарастающий шум. Батяня жестом приказал всем подготовиться к вылазке. Абакумов осторожно взял автомат, Лихачев последовал его примеру. Колпаков осторожно приглушил станцию и включил блокиратор сигнала — на всякий случай.

Выглянув из палатки, прапорщик был крайне удивлен. На палатку двигался снегоход, причем, по-видимому, снаряженный всей необходимой для дальних поездок амуницией. Этот вывод Абакумов сделал, судя по посадке саней, и поспешил обратить внимание Батяни на этот немаловажный факт. Тот кивнул и жестом указал прапорщику в сторону снегохода, а сам укрылся за одним из ящиков, мгновенно изготовившись для стрельбы. План майора был таков: как только снегоход подъедет на десять-пятнадцать метров к палатке, Абакумов вырубит водителя, а Батяня будет прикрывать подчиненного со скрытой огневой точки. А что уже дальше придется делать с захваченными людьми и средством передвижения — вопрос пока зависал в воздухе…

Снегоход приближался, и Абакумов заметил, что его скорость колеблется от совсем небольшой до практически максимальной. По-видимому, за штурвалом сидел неопытный водитель, потому что на сугробах снегоход передвигался резкими рывками. Однако тот, кто сидел за рулем, сделал правильный выбор относительно маршрута: в такую погоду ехать по равнине значило безнадежно застрять в заснеженной камчатской «саванне». Поэтому снегоход шел по берегу реки, приблизительно по той же самой колее, по которой передвигался и снегоход десантников.

Абакумов выждал еще несколько секунд и ловко впрыгнул в кабину снегохода. Встретившись взглядом с водителем, прапорщик хмыкнул: за штурвалом сидел подросток лет пятнадцати, и его лицо выражало смешанное чувство страха и восхищения. Не говоря ни слова, Абакумов сгреб мальчишку в охапку и остановил снегоход. Батяня, видя, что дело сделано, быстро выскочил из укрытия и направился к ним. Увидев, что тот тащит за собой какого-то мальчишку, Лавров тоже немного опешил.

Уже в палатке выяснилось, что горе-водитель — это не кто иной, как Никита Теченеут, самовольно отправившийся на поиски своего деда и таинственного «НЛО». Батяня внимательно слушал рассказ пацана, не позволяя Абакумову перебивать Никиту, что тот порывался сделать через каждые пять минут. Из повествования стало ясно, что этот мальчик — тот самый корякский школьник, который демонстрировал в школе снимки «НЛО» и таким образом чуть не «сдал» огромную военную тайну. Об этом, конечно, никто ему не сообщил, но Батяня был настроен довольно серьезно. Теченеут, понимая, что лучше сказать правду, старался ничего не утаивать. Он рассказал и о цели своего путешествия, и о том, что произошло в поселке.

Когда подросток закончил говорить, Лавров приказал Лихачеву накормить ребенка. Он, в общем-то, не рассчитывал, что на задании они наткнутся на что-то подобное, но оставлять мальчугана посреди тундры во время бурана было как-то не по-солдатски. Единственное, что еще успел оговорить с Никитой майор до того, как мальчик принялся жадно уплетать нехитрый солдатский паек, — это согласие Теченеута на то, чтобы десантники воспользовались его транспортом в служебных целях. Пацану было ужасно интересно узнать о незнакомцах побольше, но их снаряжение и характер вопросов говорили мальчику, что пока лучше держать язык за зубами. В одном он не сомневался — это хорошие люди.

Глава 14

Море вздыбилось под напором снежной бури, и огромные свинцовые волны накатывали на скалистые берега. Рядом с кромкой острова стихия разгулялась не на шутку, и свирепый вал безуспешно пытался в который раз раскрошить могучие кряжи тяжелыми ударами. Буран, длившийся уже три дня, постепенно сдавал позиции, но на море непогода не собиралась отступать. Уже неделю во всех ближайших акваториях действовало штормовое предупреждение первой степени, и ни один баркас или траулер не осмеливался выйти в открытое море.

Казалось, что сейчас в море увидеть хоть что-то, не относящееся к воде, просто невозможно. Но внезапно над водой показалась сначала одна мачта, а за ней и вторая. На поверхность медленно выползала тяжелая туша дизельной подводной лодки «Огайо», и водовороты вокруг вытянутого корпуса закручивались в серые спирали, уходящие куда-то глубоко в мрачную морскую пучину.

Через пару минут лодка уже качалась на волнах, а ее длинные мачты пронзали неприветливое северное небо. Несмотря на сильную качку и высокие волны, подводный аппарат стоял ровно, практически без крена. Новейшие стабилизаторы позволяли лодке находиться на поверхности воды при довольно сильном воздействии, и она выравнивала свое горизонтальное положение в считаные секунды. По конструкции палубы и навесным мостикам было очевидно, что корабль предназначен для запуска торпед и ракет класса «земля — воздух», но никак не для проведения запуска ракет баллистических. Здесь, у морской границы РФ, подобные субмарины практически не появлялись — они не представляли никакой пользы для стратегического маневра и использовались преимущественно для охраны своих территориальных вод.

Когда вода сошла с палубы, послышался резкий неприятный звук, и крышка одного из люков, выходящих на палубу, начала медленно отодвигаться. Из утробы аппарата вышли три человека. Два из них смотрелись весьма необычно. Странно было наблюдать на палубе корабля ВМФ США людей, одетых в национальную алеутскую одежду, да и по характерным чертам их лиц без труда определялась их принадлежность к одной из национальностей Крайнего Севера. То есть отличить их от коренных народов соседней части РФ было совершенно невозможно — те же алеуты живут по обе стороны границы двух стран. Третьим человеком, оказавшимся на поверхности, был Джон Симмонс. Вот он выглядел более стандартно для этого места.

Оба алеута были офицерами морской пехоты ВМФ США, поэтому именно они были выбраны для проведения этой сложной операции. Каждый из них хорошо владел русским языком, они были обучены всему тому, что может понадобиться в предстоящих экстремальных условиях.

Алеуты тащили с собой какие-то громоздкие конструкции, у каждого из них висел карабин, мешок с провиантом и некоторым дополнительным снаряжением. Симмонс остановился посреди палубы, огляделся, подошел к какому-то рычагу, дернул его вниз. На палубе снова раздался металлический звук, и две стальные рельсы начали подниматься вверх. Когда они зафиксировались, стало ясно, что эти рельсы — катапульты для запуска дельтапланеристов. В это же время алеуты начали быстро собирать свою технику, и буквально через несколько минут у них за плечами красовались большие дельтапланы с моторами. Симмонс окинул все это оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнул и подошел к алеутам поближе. Он чувствовал себя не слишком уютно на палубе подводной лодки, но старался этого не показывать.

— Ну что, господа, думаю, стоит еще раз пройтись по цели вашей высадки. Это никогда не бывает лишним.

Алеуты утвердительно кивнули, а один из них полюбопытствовал:

— Прошу прощения, сэр. Судя по метеосводкам, на полуострове сейчас не самая подходящая погода для полетов. Может быть, все же стоило выбрать время поспокойнее? И вообще, к чему такая спешка?

Представитель Пентагона, поморщившись, покосился на морпеха.

— Дело в том, что наша первая разведгруппа попала в катастрофу, и вашей задачей, как вы, наверное, помните, является нахождение пропавшего самолета и двух членов экипажа, розыск, незаметная погрузка и доставка на базу секретной боеголовки ракеты «Супер-Булава». — Морпехи почти синхронно кивали головами и делали вид, что им действительно очень интересно в сотый раз прослушивать инструкцию относительно нынешнего задания. — А также эвакуация членов экипажа и корпуса самолета на базу. Если самолет захватить не удастся — разрешаю уничтожить. Противнику он ни в коем случае не должен достаться. Все ясно?

— Так точно, сэр! — Оба алеута приняли строевую стойку и приставили ладони к своим меховым шапкам, на манер того, как это делают американские пехотинцы.

Судя по выражению их лиц, они прекрасно все помнили, и вся эта тирада затевалась господином Симмонсом лишь с одной целью — еще раз внушить агентам, что задание крайне важное и что второй оплошности американская сторона допустить просто не имеет права.

— Что касается вопроса о погоде, то прошу обратить внимание, — с этими словами спецслужбист развернул перед двумя северянами небольшую распечатку метеорологической карты.

Они оба уставились в бумагу. Глядели очень внимательно, поскольку вот эта деталь была чрезвычайно важна.

— Вот здесь, — Симмонс ткнул пальцем в карту, — имеется так называемый погодный коридор. Из-за того, что эта местность практически со всех сторон окружена горами, там нет таких мощных вихрей, как на остальной территории Камчатки. В случае если успеете по времени, вы проникнете через этот коридор на требуемую территорию, и никто вас не заметит. Это понятно?

Алеуты кивнули. Цель задания была уже давно ими уяснена, и оставались только некоторые мелочи. В ближайшие минуты все было выяснено. Эти двое были опытными морпехами, им приходилось участвовать не в одной важной операции, связанной с диверсионной деятельностью. Внимательно изучив карту, они вернули ее Симмонсу. Тот сунул ее за пазуху и добавил еще кое-что:

— Напоминаю еще раз: если вас схватят русские, то никто вам помогать не будет. Операция сверхсекретная, и здесь во главу угла ставится престиж Соединенных Штатов. В случае чего в нашем консульстве сообщат, что вы — это одно большое недоразумение, и, конечно, никогда не служили в морской пехоте США. И они вообще знать вас не знают. Так что по-хорошему советую не завалить задание, — Симмонс хоть и позволил себе немного пошутить, но его лицо оставалось все таким же суровым.

Как это иногда происходит в таких случаях, за время подготовки между непосредственными исполнителями задания и руководителем операции назрел некоторый конфликт. Морпехи были полностью готовы к выполнению боевой задачи, однако в случае провала государственные структуры не гарантировали им благополучное возвращение домой. Да и Симмонс еще ни разу не попытался хоть как-то подбодрить своих подчиненных: сухость и тон вызывали у большинства его напарников стойкую антипатию, из-за чего у него нередко возникали трения с коллегами по службе…

Когда последний инструктаж подошел к концу, морпехи уже успели установить дельтапланы в чашах катапульт и с нетерпением ждали запуска. Педантичные инструкции Симмонса больше не давали ничего нового, и им уже хотелось поскорее взяться за дело.

Старт должен был производиться по команде Симмонса. Тот отошел на безопасное расстояние, включил рацию внутренней связи и скомандовал «пуск». Катапульты тяжело жахнули и разогнулись, а два дельтаплана с громким тарахтением взмыли в небо, уверенно набирая высоту по направлению к российской земле.

Тут произошел небольшой инцидент. Дело в том, что дельтапланы, хоть и были запущены при помощи катапульты и, по идее, должны были набрать приличную высоту, из-за сильнейшего ветра пошли слишком низко, и когда планеристы достигли берега, высокие волны, разбивающиеся о скалы, чуть было не смыли одного из алеутов. Волна ударила в крыло, и дельтаплан начало сильно кренить набок. Это было чревато тем, что через несколько десятков метров морпех имел бы отличную перспективу быть размазанным по прибрежным скалам. Даже невооруженным глазом было видно, что пилот отчаянно пытался выровнять аппарат, но из-за сильного ветра не мог справиться с этой задачей.

Симмонс тут же связался со вторым пилотом. Тот ответил, что волноваться не стоит: скорее всего, вода просто подмочила закрылки. Сержанту надо было выйти из пике и поднять оба крыла в восходящие потоки воздуха. Симмонс в принципе понял, о чем ему говорил лейтенант, но тем не менее продолжал волноваться. Он не мог допустить, чтобы операция была сорвана таким глупым образом.

Второй морпех, лейтенант Игли, не заставил спецслужбиста волноваться. Поначалу планер немного занесло, но буквально через несколько мгновений пилот выправил траекторию, и дельтаплан продолжил полет «в нормальном графике». Симмонс тут же связался по рации с алеутом, тот доложил, что все идет нормально, волна только немного задела снаряжение и замочила левый подкрылок. Представитель Пентагона в очередной раз порекомендовал быть как можно более осторожными и назначил следующий сеанс связи после приземления.

Симмонс оставался стоять на палубе. Он понимал, что это задание для него важно, как никогда, и что любая ошибка в подготовке могла стоить ему карьеры.

Когда речь заходит об обязанностях агентов разведки, любой человек представляет себе сверхопасные задания и невыполнимые миссии, до отказа наполненные всевозможными приключения и неожиданностями. Но на самом деле работа спецслужбиста гораздо более приземленная и менее оптимистичная, чем это принято изображать в кинофильмах и на страницах романов.

Когда встает вопрос государственной безопасности, а тем более в таком масштабе, никаких ошибок быть не должно. Это Симмонс усек давно — не раз уже ему приходилось возглавлять весьма значимые операции по эвакуации особо важных персон и зачистке секретных объектов. И каждый раз специфика работы состояла в одном и том же — на карту был поставлен ядерный паритет двух крупнейших мировых держав: Соединенных Штатов Америки и Российской Федерации. Закулисная борьба за разработки баллистических ракетных технологий не прекращалась с самого момента изобретения первой ракеты, способной доставить смертельный груз на расстояние более десяти тысяч километров. И сейчас вопрос стоял не только и не столько в том, чтобы отыскать самолет, а в том, чтобы найти эту боеголовку и лишить русских возможности снова вырваться вперед в гонке стратегических вооружений.

Глава 15

Шаман уже битый час корпел над раной девушки. Пока она находилась без сознания, он решил вытащить из ее плеча пулю, чтобы потом перевязать рану и быть уверенным в том, что жизни незнакомки хотя бы эта опасность не угрожает. Как бы там ни было, в первую очередь он был лекарем и не мог оставить раненого человека, а тем более девушку, без первой медицинской помощи. Тем не менее Степан очень подозрительно отнесся к деталям ее одежды и положил шлемофон в дальний угол палатки, а оружие девушки — рядом со своим карабином, поближе к лежанке.

Коряк пожарче раздул костер, начав операцию. Раскалив добела наконечник тонкой железной иглы, он намазал место ранения какой-то мазью и осторожно начал извлекать пулю из раны. Девушка даже не проснулась — эта мазь обладала невероятно сильным обезболивающим действием, и даже если бы Теченеут действовал более жестко, вероятнее всего, она бы не почувствовала. Наконец шаман вытащил пулю и положил ее на шкуру рядом с собой.

Ему не впервой приходилось проводить подобного рода операции. Как это бывает, на охоте нередко происходят самые разные инциденты. Но прерывать охоту из-за подобных мелочей нельзя, и поэтому решать проблему приходится на месте.

Когда шаман уже практически закончил операцию, Анджела Кларк пришла в себя. Она с удивлением смотрела на шамана, на палатку и на свою рану. Девушка совершенно не чувствовала боли, и это приводило ее в состояние еще большего шока. Складывалось такое впечатление, что эта рана — не ее. Кларк была настолько ошарашена всем происходящим, что не смогла выдавить из себя ни слова. Впрочем, она понимала, что вряд ли ее поймут здесь, в этом забытом богом месте. Да еще и абориген! Анджела просто молча уставилась на старика и на пулю рядом с ним, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти события, предшествовавшие ее отключке.