Десантура против морпехов

Глава 19

Анджела стояла у палатки, держа в руках кусок вяленого мяса. Большая стая упряжки смотрела на нее голодными глазами, и девушка начинала потихоньку осознавать свою ошибку. Да, не стоило показывать им всем такой большой кусок сразу… Шаман ушел уже около часа назад, и Кларк решила не дожидаться его возвращения. Она уже успела нагрузить нарты всем самым необходимым, и сейчас пыталась как-то прикормить собак, чтобы затем заставить их собраться в упряжку. Правда, она слабо понимала, что именно для этого стоит сделать. Но в одном Анджела была уверена: голодная собака хуже сытой.

Осторожно отрезав несколько ломтиков, блондинка нерешительно бросила их собакам. Вся стая накинулась на три маленьких кусочка мяса, и между животными началась грызня. Кларк быстро поняла, что, если дело так пойдет и дальше, то в упряжке у нее останется от силы три покусанных собаки. «А, к черту!» — подумала она, швырнув весь ломоть куда-то в середину своры. Собаки громко завыли, выражая непередаваемый восторг, и в считаные секунды порвали большой кусок солонины на мелкие части.

Кларк облегченно вздохнула — как бы там ни было, теперь эти собаки хотя бы не сожрут ее. Она совершенно не представляла себе, каким образом надо впрягать собак в нарты. Она что-то слышала насчет коренных, пристяжных и каких-то еще. Но девушка не могла точно вспомнить, к чему это относится: к собакам или все-таки к лошадям. Впрочем, в сложившейся ситуации это было не так уже и важно — необходимо было скрыться до прихода старика. Она была уверена, что доверчивый туземец будет до последнего ковырять своей палкой обшивку самолета, но так ни до чего и не доберется. Эта сталь, конечно, не пятисантиметровая броня, но вскрыть ее обычной деревянной палкой с железным наконечником вряд ли получится.

Конечно, недооценивать коряка тоже не следовало… Анджела прикинула, что в худшем варианте старик появится часа через полтора. За этот срок она должна была взять все необходимые вещи, запрячь салазки и укатить куда подальше. Правда, относительно хотя бы цели путешествия у нее было довольно четкое представление: она должна была выехать навстречу Генри, подобрать его и каким-то образом вернуться на базу. Кларк не без основания полагала, что опытный десантник сможет без труда разобраться со стариком и что-нибудь придумает для того, чтобы вытащить самолет из расщелины. В общем, все, что ей сейчас было нужно, — это встретиться с Генри.

Убедившись, что собаки расправились со своей трапезой, американка принялась впрягать их в нарты. Уже вторая собака хотела цапнуть ее за руку, но Анджела вовремя среагировала, чуть было не пристрелив ее. Видя суровый нрав своей новой хозяйки, собаки немного присмирели, что позволило девушке невероятными усилиями закончить упряжку. Когда последняя собака стала на свое, как показалось Анджеле, место, она решила, что пора отправляться. Вдруг где-то за палаткой послышались выстрелы, взрыв, крики людей. Очередные проблемы явно не нужны были американке. Привязав упряжку к какому-то дереву, она осторожно пошла на шум, держа наготове карабин, позаимствованный у коряка.

Далеко ей идти не пришлось. Горящий снегоход был виден уже от палатки, вынуждая задаться логичным вопросом: кто же здесь «гуляет»? В принципе, по поводу цели пребывания в этой местности неизвестных у Анджелы быстро не осталось никаких сомнений: эти ребята прибыли сюда для того, чтобы найти самолет. За боеголовками обычно приезжают гораздо более мирно настроенные люди. Как бы там ни было, она рассудила следующим образом: в любом случае, с одной стороны русские, а с другой — «свои». Если «свои» победят, то они с Генри вернутся сюда и окажут землякам помощь. А если победят русские — то все равно им отсюда не уйти вместе с самолетом, потому что их вездеход, судя по всему, уже уничтожен. Нервы были на пределе. У Кларк оставался один-единственный план — поскорее смотаться отсюда, а потом уже вернуться с боеголовкой и решить все на месте.

Кларк надела шлемофон и включила связь.

— Генри! Генри! Это я, Анджела!

Второй пилот не отзывался несколько минут, и девушке пришлось повторять одни и те же слова, от которых, впрочем, зависело не так уж мало. Наконец в наушниках послышался голос Ли:

— Да, слушаю тебя! Что-то случилось?

— Потом расскажу. Сейчас слушай меня, — тон Кларк не оставлял сомнений: случилось что-то действительно важное, поэтому коллега внимательно вслушался, — тебе не надо идти прямо к самолету — тут слишком опасно. Помнишь опушку, над которой мы пролетали перед приземлением?

— Это там, где камни валяются? — Генри прекрасно представлял себе то место, о котором говорила напарница.

— Да, да, именно там, — подтвердила Анджела, довольная тем, что ей не придется десять раз объяснять место. — Где-то через полчаса я буду ждать тебя на… транспорте.

— На каком еще транспорте? — в голосе Генри слышались нотки удивления. — Что у тебя там происходит? Говоришь какими-то загадками…

— Все потом. Короче говоря, через полчаса на опушке. Все, я отключаюсь, — Анджела щелкнула тумблером и сняла шлем.

Рука уже почти не болела, и за это Кларк в очередной раз про себя поблагодарила шамана. Она залезла в нарты, взяла в руки кнут и размашистым жестом сильно перетянула упряжку наискось. В следующее мгновение, однако, ей пришлось пожалеть о приложении излишних усилий. Собаки, словно бешеные, рванули вперед, и американка чуть было не вывалилась из нарт. Выстрелы быстро остались где-то справа, и нарты мчались с дикой скоростью по заснеженным просторам, причем девушка уже совершенно не контролировала их движение.

Очень скоро Кларк поняла, что ей не справиться со взбесившейся стаей. При помощи все того же кнута она пыталась призвать всю собачью свору хоть к какому-нибудь подобию порядка. Однако псы уже не реагировали на внешние воздействия, и упряжка несла сани туда, куда им было угодно. Анджела с яростью и испугом видела, что собаки тащат ее вовсе не в нужную ей сторону, и поэтому изо всех сил хлестала обезумевших собак. Но это имело не больше эффекта, чем прежде. Вдруг собаки резко развернулись и дернули в ту сторону, где раздавались выстрелы. Такой поворот событий уже никак не входил в планы Кларк. Если в зарослях с ней вряд ли что могло случиться, то оказаться прямо посреди перестрелки между двумя вооруженными до зубов противниками было вовсе некстати.

Какими-то неимоверными усилиями Анджеле удалось развернуть собак, но это было последнее, что она смогла сделать. Две собаки вырвались из упряжки, разбежавшись в разные стороны. Видно, остальная стая также почувствовала свободу, и теперь они не просто неслись в неизвестном направлении сломя голову, но еще умудрялись на ходу грызться между собой и вырываться из упряжки. Девушка поняла, что если они сейчас не остановятся, то дело может кончиться совсем плохо. Лучше было пожертвовать малым… И только она хотела отцепить собачью упряжку, как нарты страшно тряхнуло, и Кларк, не удержавшись, вывалилась из саней. К своему счастью, она успела схватиться за салазки. Еще около полусотни метров ее тащило вперед, но наконец в руках у нее совсем не осталось сил. Сказались и ранение, и усталость, и страх. Девушка отпустила руку, но сделала это очень невовремя: в следующую секунду неуправляемые сани на всем ходу врезались в дерево и разлетелись в щепки. Впрочем, левая балка из упряжки совершила такое сальто, что чуть было не пришибла американку. Однако та по инерции продолжала волочиться по снегу, и через несколько шагов ударилась головой о камень. Последнее, что увидела Анджела, — это вьюжная тайга и занесенные снегом деревья…

Глава 20

Метель начинала усиливаться, и Батяня уже не видел своих противников. Теперь перестрелка продолжалась практически вслепую, и Абакумов то и дело простреливал фланги, чтобы не допустить подхода противника вплотную в этой снежной завирухе. Снегоход горел жарким пламенем, изуродованное тело Колпакова лежало неподалеку, отброшенное взрывом к сосне. Лихачева немного обожгло, а мальчишка, к счастью, практически не пострадал. Пара ссадин и ушибов — неплохая альтернатива снесенной голове…

Однако расслабляться было никак нельзя. Батяня не мог разглядеть, сколько именно человек вели огонь с противоположной стороны. Однако по характеру и очередности выстрелов он предположил, что противников не больше трех человек: «стабильная» стрельба велась только из одного автомата и одного гранатомета, иногда подключался и второй автоматчик. Хотя нельзя было исключать и того варианта, что противников всего двое — как только раздавался залп из гранатомета, второй автоматчик замолкал… Впрочем, сейчас это почти не имело значения. Вихри мешали обозрению, и, похоже, по ту сторону фронта также ничего не было видно. К Батяне подполз Никита и дернул его за штанину:

— Дяденька, там мой дедушка…

— Дедушка? — Батяня посмотрел на мальчугана. Перед тем как началась вьюга, он действительно видел, как какая-то фигура человека ползла в их сторону. Однако он также успел заметить, что один из автоматчиков высадил очередь в беглеца, и тот должен был быть мертв. Но Лавров не был в этом уверен, и поэтому у него родилась одна идея.

— Будь здесь, — сказал он мальчику, показав пальцем в сторону Абакумова, — и жди рядом с ним, пока я не вернусь. Смотри только, никуда не вылезай и не высовывайся.

Никита послушно кивнул и ползком направился к прапорщику.

Батяня тем временем снова принял положение «лежа». Его план был прост: сейчас с обеих сторон шла рассеянная стрельба, и вероятность того, что он попадет под пулю, была не такой уж большой. А тот человек, которого пацан назвал своим дедушкой, вполне возможно, был еще жив. Как бы там ни было, оставлять раненых и мертвых на поле боя Лавров не любил, и поэтому принял окончательное и бесповоротное решение.

Прижавшись к земле и стараясь не поднимать голову высоко, Батяня пополз туда, где, по его мнению, находился «дедушка». Несколько раз пули свистели совсем рядом, но он выжидал считанные секунды и продолжал движение. Он продолжал ползти, и вдруг ему в голову пришла совсем не подходящая для ситуации мысль. Он вспомнил, как они с генералом совсем недавно сидели в бане и обсуждали вот это самое предприятие. Тогда Минин уверял Батяню, что американцы не посмеют даже сунуться сюда, не то что оказать вооруженное сопротивление. А тут вдруг оказывается, что у противника полная информированность и первоклассная боевая подготовка. Мало того, из-за собственной неосторожности майор потерял одного из лучших своих бойцов — Колпакова. Как они, интересно, смогут объяснить, что в мирное время где-то на Камчатке погибают молодые ребята?

Однако череда невеселых мыслей прервалась тем, что недалеко от себя, буквально на расстоянии вытянутой руки, Батяня увидел человека. Подобравшись еще ближе, Батяня увидел, что это — старик в народной корякской одежде. Конечно, он не сильно разбирался в национальных костюмах северных народностей, но в данном случае это уже не имело никакого значения. Как сразу оценил майор, старик был ранен в левое бедро, но был жив. Он не мог передвигаться и совершенно справедливо решил, что вернее всего сейчас будет прикинуться мертвым и ждать, пока перестрелка закончится. Когда Лавров дотронулся до плеча коряка, тот дернулся, но Батяня прижал его рукой к земле. Еще одного ранения старик явно не выдержал бы.

— Ползти сможешь? — кратко поинтересовался майор.

— Не знаю. — Старик попробовал пошевелиться, но дикая боль в бедре помешала ему сдвинуться с места. — Не получается…

Теченеут сердился на себя. Его тело не слушалось, и ползти он явно не мог.

— Понятно, — процедил про себя Батяня, — будем работать с тем, что есть.

Стало окончательно ясно, что ему придется тащить этого старика на себе под градом пуль, а быть может, и мин. Но майор Лавров не был трусом — если он давал слово, то его выполнял. На этот раз он дал слово самому себе, что он не бросит этого человека посреди бойни, чего бы ему это ни стоило.

Батяня взял старика под руку и перевалил его здоровым бедром на землю. После этого он навалил старика на себя и стал медленно двигаться в обратную сторону. Интенсивность стрельбы значительно упала, однако со стороны группы десантников то и дело слышались сдвоенные очереди: это Абакумов, вошедший в раж, стрелял по-македонски из двух «АКМов». Прапорщик планомерно поливал позиции противника свинцовым градом. Он не видел, что творилось на той стороне, но по тому, как редко стали доноситься выстрелы и как неточно они производились, он сделал верный вывод, что ему удалось «заглушить» огневую точку противника.

Через несколько минут Лавров достиг горящего снегохода, заполз с противоположной стороны и осторожно положил старика на снег. Никита тут же подбежал к дедушке, крепко обнял его и заплакал. Батяня не сильно любил подобного рода сантименты, и поэтому предпочел трогательной семейной сцене компанию прапорщика.

Еще через несколько минут стрельба с «той» стороны вообще прекратилась. Метель начинала утихать, и Батяня принял единственно верное в сложившейся ситуации решение: он предложил выдвигаться в сторону, где предположительно потерпел крушение самолет. Противник, вероятнее всего, отступил именно в том направлении. И чтобы избежать непредвиденной засады, им стоило организовать преследование отступающих со своих позиций стрелков. Однако здесь существовала одна небольшая заминка: раненый старик был практически нетранспортабелен, а его внук категорически сопротивлялся тому, чтобы они возвращались на место крушения. Однако майор оставался непреклонен в своем решении. Прапорщик взвалил себе на плечи раненого коряка, Лихачев прихватил уцелевшее снаряжение и припасы, а Батяня выступил в роли направляющего. На протяжении всего пути Никита плелся рядом молча и ничего не комментировал, как это было раньше, в снегоходе. Только изредка, когда Батяня уточнял маршрут, он позволял себе вставить пару слов по поводу направления движения.

Так как отряд продвигался довольно осторожно, то они достигли палатки шамана, когда начало смеркаться. Ни собак, ни, естественно, нарт не было видно. По дыму, продолжавшему подниматься из дырки в крыше, было понятно, что огонь внутри еще не потух. Первых делом Батяня обратил внимание на свежую лыжню, шедшую прямо от входа в палатку куда-то на северо-восток. Судя по всему, кто-то из их недавних противников уже побывал здесь.

Проверив вход на наличие растяжек, майор осторожно вошел внутрь. В палатке никого не было. Прапорщик осторожно уложил раненого старика у костра. Тот на несколько мгновений пришел в себя, показал пальцем на котелок и жестом объяснил, что ему надо выпить этого отвара. Внук тут же поднес деду плошку, тот медленно выпил, и в ту же секунду, как выпустил посуду из рук, упал без сознания.

Батяня внимательно осмотрел жилище. Здесь явно чувствовалось присутствие кого-то еще, но не в данный момент, а в совсем недавнем прошлом. В костре тлели лыжи. Вероятно, это были запасные лыжи коряка, и тот, кто посетил палатку раньше группы Лаврова, решил, что не стоит оставлять своим преследователям столь ценный трофей.

Во время поисков в углу майор обнаружил клочки какой-то странной одежды. Взяв ее в руки, он хмыкнул: это была материя, из которой обычно шьют комбинезоны для особых служб военных ведомств по всему миру. Однако в куче тряпья валялся и кусок ткани, на котором что-то значилось. Майор осторожно разгреб кучу лоскутков и извлек оттуда кусочек ткани с гербом. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять государственную принадлежность и род войск человека, носившего это.

Это была эмблема ВМФ США. Батяня понял: то, что произошло на побережье реки, — это только начало. Да, прав был генерал Минин, когда выбрал Лаврова для выполнения этого задания. По-видимому, здесь были замешаны интересы некоторых очень влиятельных военных структур не только России, но и Америки. Так что вся эта история с баллистической ракетой могла в итоге иметь совершенно непредсказуемый финал…

Батяня подозвал к себе Абакумова и Лихачева:

— Так, ребята, вот такие у нас дела, — с этими словами он продемонстрировал нашивку своим товарищам. — Как я понимаю, к этому подключились довольно непростые ребята, так что придется серьезно попотеть, чтобы докопаться до этой чертовой боеголовки. Ну, с другой стороны, никто ведь нам не обещал легкой прогулки. В таком случае мы бы оставались на базе.

— А как же самолет? — недоуменно спросил прапорщик.

— Самолет — это только одно из звеньев какой-то цепочки, по которой нас пустили, как слепых котят, — Лавров уже не скрывал своего неудовольствия по поводу сложившейся ситуации, — и я намерен выяснить, что же тут все-таки происходит.

Капитан молчал, но по выражению его лица было видно, что Лихачев полностью солидарен с Батяней. Абакумов, естественно, тоже не стал спорить. Он привык выполнять приказы, и какие-то причинно-следственные связи его мало трогали. Не сказать чтобы он был совсем уж тупым, но некоторая степень безразличия к подобным хитростям у него присутствовала. Особенно когда рядом майор Лавров.

— Сейчас мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы они скрылись. Мы с ними еще посчитаемся за Колпакова. Они у меня кровью умоются, — как-то зловеще прозвучали слова Лаврова.

Батяня был настроен сурово. Когда речь заходила о его ребятах, он переживал за каждого гораздо сильнее, чем если бы был уничтожен целый взвод каких-нибудь наемников под его командованием.

— Так, Никита, — повернулся майор к пацану, — пойдешь с нами, ты хорошо ориентируешься на местности, а мобильность — это сейчас наше главное оружие. Ты должен нам помочь. Только в таком случае мы сможем помочь тебе.

— А как же дедушка? — чуть ли не со слезами на глазах спросил мальчик. — Ведь я не могу его оставить. Вы же видите, в каком он состоянии…

— С дедушкой все будет в порядке, — пообещал Батяня. — Как только мы найдем тех, кто нам нужен, мы тут же вернемся и отвезем твоего деда в больницу. Добро?

Мальчик взглянул в лицо майора, выражавшее твердую уверенность, шмыгнул носом и даже слегка улыбнулся. Этот человек спас его деда, и Никита готов был сделать для него что угодно.

— Добро! — кивнул он, чувствуя, что эти люди его не подведут.

Глава 21

Тяжелый камчатский снег огромными хлопьями опускался на землю, устилая ее ровным белоснежным покровом. В свою очередь, ветер с невероятной силой поднимал снежные вихри в воздух. Природа полуострова, казалось, собиралась показать «во всей красе» свою разрушительную силу и еще раз доказать человеку, на что она способна. Горные хребты, расположившиеся полукругом, грозили своими снежными шапками, которые были готовы в любую минуту обрушиться вниз. Среди всего этого впечатляющего, но в то же время увлекающего своей таинственностью и красотой природного царства были едва различимы силуэты двух американских морпехов, осторожно пробирающихся среди безграничной снежной пустыни. Они шли на лыжах на расстоянии всего нескольких десятков сантиметров, след в след. Снег с силой врезался им в лицо, что затрудняло передвижение. Тем не менее профессионализм брал свое, и они двигались довольно быстро. Их движения были настолько синхронными, что они казались игрушечными фигурками, связанными одной невидимой нитью.

Морпехи старались идти как можно более широкими шагами, чтобы сохранять скорость. Но все же, несмотря на их явный профессионализм и опыт, несколько раз они чуть было не проваливались в снежные ямы. Они пытались что-то кричать друг другу, но это было похоже на немой кинематограф. Из-за сильных порывов ветра, дувшего им в лицо, штатовцы почти не слышали друг друга. Им приходилось общаться при помощи жестов. Размахивая руками, в которых еще к тому же были и лыжные палки, они как живые мельницы раскидывали в разные стороны снег. Периодически американцы останавливались, чтобы перевести дыхание. Дышать в таких условиях было очень трудно, разреженный воздух с силой давил на легкие, да и встречный ветер так и норовил сбить с ног. В такие небольшие паузы они оглядывались по сторонам, ища ориентир, по которому они могли быть уверенными, что идут в нужном направлении. Сложив руки козырьком, они долго всматривались в серо-белое пространство, окутавшее их с ног до головы. Впереди виднелись еле различимые следы от собачьей упряжки. Две полоски, словно змеи, извиваясь, двигались в направлении реки, протекавшей поблизости.

Один из морпехов «повилял» рукой из стороны в сторону, тем самым указывая на траекторию движения упряжки, выглядевшей совершенно хаотически. Следы выписывали кренделя, переплетаясь в самые разнообразные геометрические формы. Такое положение дел немного смутило морпехов. Они немного постояли в нерешительности, не зная, в каком направлении теперь двигаться.

Снег падал им на голову, постепенно превращая шапки в некое подобие горных вершин. Он скапливался на самом краю шапки, а при малейшем движении головы скатывался вниз прямо на лицо, доставляя не самые приятные ощущения. Но вот неожиданно ветер начал успокаиваться — такой поворот событий не мог не обрадовать. Видимость постепенно улучшилась настолько, что лыжники уже могли различать объекты на расстоянии нескольких десятков метров. Вдали виднелись огромные заснеженные холмы. А чуть правее американцы увидели продолжение следов упряжки, которые вели прямиком к реке. Поправив свое снаряжение, лыжники молча двинулись вперед. Пройдя расстояние метров в триста, они увидели небольшой спуск, внизу протекала река. Лед на реке был засыпан снегом, однако в некоторых местах виднелись небольшие расчищенные площадки. Видимо, местные рыбаки-экстремалы не прекращали свою деятельность.

Оглядевшись, морпехи стали очень осторожно, по-прежнему держась след в след, спускаться вниз. Следы собачьей упряжки становились все менее отчетливыми. Вдруг у них прямо из-под ног выскочил небольшой серый комок и с огромной скоростью рванул на другой берег реки. От неожиданности морпехи вскинули свои карабины. Однако приглядевшись, они увидели, что это всего лишь собака, которая, по всей видимости, отстала от своих собратьев. Спустившись, лыжники аккуратно подошли к берегу, заметив на льду какой-то предмет. Рассмотреть, что это, из-за снега было невозможно. Подойдя поближе, они обнаружили перевернутые нарты, лежавшие на боку. Собак не было видно — животные разбежались в разные стороны.

Морпехи остановились. Куда теперь идти им, было непонятно. Неожиданно один из них вскинул руку в сторону, указав пальцем на странный темный силуэт. Поначалу он был неподвижен, однако спустя пару секунд зашевелился. Сержант, который шел спереди, быстрым и доведенным почти до автоматизма движением схватился за оружие. Другой выхватил свой бинокль и поднес к глазам. Сквозь линзы оптического прибора лейтенант увидел женщину, беспомощно лежащую на снегу. По лицу морпеха скользнула легкая, еле заметная улыбка. Он жестом велел своему спутнику убрать оружие и протянул ему бинокль. Тот, ухватив его двумя руками, кажущимися огромными из-за перчаток, принялся внимательно вглядываться в сторону женщины. Его губы зашевелились, и он произнес: «Да, кажется, это именно она».

Морпехи довольно переглянулись. Теперь они уже совершенно уверенно двинулись к девушке. Но неожиданно воздух сотрясли выстрелы. Несколько пуль взбили снег в непосредственной близости от ног штатовских гостей. На мгновение они замерли, словно окаменев. Но еще несколько дырок в снегу, оставленных свинцом, вернули их к реальности. Морпехи тут же упали на снег и спрятались за нартами. Их оружие было наготове. Они вертели головами из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда по ним открыли огонь. Осмотрев все вокруг, насколько позволяла видимость, штатовцы вдруг поняли, что стреляла сама девушка. Подкатившись к своему коллеге, сержант прокричал:

— Она нас не узнала! Что будем делать?

Его напарник указал на автомат:

— Ни в коем случае!

Между ними взлетел в воздух очередной снежный комок.

— Нужно подобраться немного поближе!

— Стреляем только в воздух!

Быстро вскочив, морпехи перебежками устремились к Анджеле, которая, совсем обессилев, не могла уже даже нажимать на спусковой крючок.

Видя, что к ней приближаются двое неизвестных, она попыталась бежать. Поднявшись, девушка сделала несколько шагов по льду реки, но тут же, споткнувшись, упала. Морпехи быстро приближались к ней. Она, снова подняв пистолет, наставила его на бегущих незнакомцев. Те остановились. Расстояние между ними было всего несколько десятков метров, так что теперь они вполне могли слышать друг друга. Ситуация была накалена, в воздухе повисло напряжение. Блондинка была готова выстрелить в любой момент. Первым заговорил лейтенант Игли:

— Послушайте, Кларк, не стреляйте. Мы пришли, чтобы помочь вам!

Глаза Анджелы расширились. Она удивленно уставилась на морпехов. Они не очень-то были похожи на американских военнослужащих. Ее взгляд с недоверием остановился на карабинах. Однако английская речь и знание ее фамилии явно ее успокаивали. Лейтенант, видя замешательство девушки, незамедлительно продолжил:

— Видите ли, нам поручено помочь вам и второму пилоту Ли добраться домой. Можете успокоиться и опустить оружие. Мне кажется, вам нужна помощь. Судя по всему, вы ранены.

— Не волнуйтесь! — поддержал его сержант. — Вы теперь под нашей защитой.

Анджела еще немного помешкала в нерешительности, затем медленно опустила оружие и натянуто улыбнулась своим соотечественникам. Ее руки дрожали от переутомления и стресса. В отличие от морпехов, она была в обычной одежде и уже сильно замерзла. Ладони ее были красными, что свидетельствовало о легкой степени обморожения. Морпехи осторожно взяли ее под руки:

— Теперь нам нужно найти укромное место. Вполне возможно, нас будут преследовать.

Кларк вопросительно посмотрела на морского пехотинца, который говорил это. Тот, заметив что от него требуют пояснений, не счел необходимым вдаваться в подробности и продолжил:

— Теперь расскажите, мэм, где ваш самолет, и, по возможности, сделайте ваш рассказ как можно более подробным.

Девушка ответила не сразу. Несколько метров она прошла молча, потом, исподлобья взглянув на своих сопровождающих, заговорила:

— Наш самолет замаскирован неподалеку. Там же недалеко палатка какого-то аборигена. Самолет исправен, но его нужно выровнять, иначе взлететь не удастся.

Кларк тяжело выдохнула. Она чертовски устала, замерзла, но облегчение приносило уже то, что она не одна.

Они продвигались вдоль русла реки. Затем морпех указал на тот берег. Анджела отрицательно покачала головой:

— Туда лучше не соваться.

— А мы и не пойдем, — ухмыльнулся лейтенант, — просто сделаем небольшой сюрприз нашим преследователям.

На этот счет у Игли имелись кое-какие соображения, касающиеся запутывания следов, и он не преминул воплотить их в жизнь. Троица двинулась в сторону противоположного берега, имитируя переход реки.

— Так что же вам нужно для починки самолета? — что-то прикидывая, поинтересовался сержант.

— Да все! У меня ведь ничего нет! — резко бросила Анджела. — Как вы себе это представляете? А если нас накроют русские десантники? Они скоро найдут палатку, а заодно и самолет!

Девушка от пережитого уже перешла на крик. Нервы начинали совсем сдавать. Казалось, еще немного — и она совершенно утратит над собой контроль.

Лейтенант взял ее за плечи:

— Не волнуйтесь! — Он встряхнул девушку, глядя ей в глаза. — Мы здесь, чтобы вас вытащить, и это наша забота. Поймите же, мэм, мы — ваши союзники. Вы должны нам помогать и, главное, ничего не скрывать.

Та уже спокойнее закивала головой. Морпехи оглянулись, их следы были заметены. Теперь были отчетливо видны только те, которые вели на ту сторону реки. Американцы свернули, двинувшись в сторону возвышения, на котором виднелись заросли каких-то карликовых кустов, сильно распространенных в этой местности. Погода тем временем вновь ухудшилась. Снова сильные потоки ветра начали бить прямо в лицо. Снег стал неприятным и очень тяжелым.

— А где сейчас второй пилот? — заглушая ветер, прокричал лейтенант Анджеле.

— Не знаю, — пожала плечами девушка, — мы разделились, с тех пор я его не видела, мы разговаривали только по связи.

— Нужно срочно с ним связаться! — Морпех выглядел крайне собранно и сосредоточенно.

На некоторое время им повезло спрятаться от непогоды: наконец-то отыскали укрытие. Недалеко от кустов возвышался огромный камень. Укрывшись за ним, трио немного обезопасило себя от ветра. Сержант достал рацию и протянул девушке. Она взяла ее в руки и поднесла к губам. Щелкнув на кнопку приема, Кларк громко заговорила, пытаясь выйти на связь со вторым пилотом.

Глава 22

Снег, громко скрипя, проваливался под огромным сапогом Батяни. Он осторожно ступал, выверяя каждый шаг, и его ноги увязали в мокрой и тяжелой каше. Майор продвигался очень аккуратно, но в то же время быстро — ему не терпелось поскорее настигнуть беглецов. Конечно, Лавров был опытным десантником, однако даже ему было очень тяжело бороться с жестокой северной бурей. Он матерился, когда через каждые несколько шагов очередная порция снега попадала ему за шиворот или в глаза. Батяня старался делать это мысленно, но все же иногда обрывки его фраз долетали до идущих сзади товарищей. Эти крылатые выражения могучего русского языка, доносившиеся из уст опытного десантника, вызывали у всех легкую усмешку, хотя они и сами были того же мнения обо всем происходящем. Колонна, состоящая из четырех человек, продвигалась вперед по следу лыжни.

Снег беспощадно старался засыпать этот единственный ориентир, и Батяне постоянно приходилось оборачиваться к своей команде и не терпящим возражений голосом подгонять колонну. Абакумов и Лихачев переносили этот марш-бросок без особых сложностей. Тяжелей всего было Никите. Ему, пятнадцатилетнему подростку, приходилось поддерживать нелегкий для него темп, взятый десантниками. Однако его выручало то, что эта снежная пустыня, наполненная всевозможными опасностями и трудностями, была его родным домом. Никита знал здесь почти каждую тропинку, каждый кустик. Пройдя, наверное, около километра, они заметили перевернутые нарты. Батяня остановился и несколько минут молча осматривал находку. Коряк тоже с любопытством пристроился около него.

— Собаки разбежались… — медленно проговорил Никита. Он внимательно разглядывал каждую деталь и, похоже, знал, что говорил.

— А ты на удивление смышленый, — с легкой иронией произнес майор.