Средневековые арабские повести и новеллы

РАССКАЗ о Плутовке Зайнаб и Ахмаде ад-Данафе с его молодцами

Ахмад ад-Данаф и его люди вышли из дивана и спустились в зал. «Как же мы схватим ее, — стали они совещаться друг с другом, — ведь столько старух в городе! Послушаем, что скажет Хасан Шуман».

Один из них, которого звали Али по прозвищу Китф ал-Джамал, что значит «с верблюжьим горбом», сказал: «Почему мы должны советоваться с Хасаном Шуманом? Подумаешь, великий человек!» — «Почему ты, Али С Верблюжьим Горбом, унижаешь меня? Этот „великий человек“ теперь не пойдет с вами по этому делу!» — закричал в ярости Хасан Шуман. «Эй, молодцы, перестаньте, — вмешался Ахмад ад-Данаф. — А теперь каждый десятник со своими людьми пусть пойдет по разным кварталам и разыщет Далилу!» Али с десятью стражниками пошел в один квартал, а остальные десятники направились в другие кварталы. Но перед уходом они условились встретиться в одном из кварталов на такой-то улице.

По городу распространился слух, что Ахмад ад-Данаф обязался поймать Мошенницу Далилу. Узнав об этом, Зайнаб сказала матери: «Матушка, если ты настоящая мошенница, научи меня, чтобы я провела Ахмада ад-Данафа». — «Дочь моя, — ответила Далила, — я не боюсь Ахмада ад-Данафа. Меня беспокоит только Хасан Шуман». — «Клянусь своими косами, я раздену всех сорок стражников и их предводителя и принесу тебе их одежду!» Сказав это, Зайнаб встала, надела свое платье, накинула на голову покрывало и пошла к москательщику, у которого была комната с двумя выходами. «Возьми этот динар, — сказала она москательщику, — и сдай мне свою комнату до конца этого дня». Он отдал ей ключи, и она пошла, купила ковры и другие необходимые вещи и велела отвезти их в комнату москательщика. Постлав ковры, Зайнаб прибрала в комнате, расстелила скатерти в разных углах, поставила на них кувшины с вином и стала у дверей с открытым лицом. В это время туда явился Али со своими людьми. Она подошла к нему и поцеловала его руки. Он спросил: «Что тебе нужно?» — «Не ты ли Ахмад ад-Дапаф?» — осведомилась она. «Нет, я один из его людей, и зовут меня Али Китф ал-Джамал», — ответил тот. «Куда же вы идете?» — спросила Плутовка Зайнаб.

«Мы ищем старуху-мошенницу, которая обобрала множество людей. Мы хотим поймать ее. А ты кто такая, — спросил Али, — и чем занимаешься?» — «Мой отец был виноторговцем в Мосуле, — отвечала Зайнаб. — Он умер и оставил мне много добра. Я приехала сюда из-за притеснений тамошних чиновников и стала расспрашивать людей, кто может взять меня под защиту. Мне сказали, что, кроме Ахмада ад-Данафа, никто не защитит меня».

«Сегодня ты будешь под его покровительством!» — сказали стражники. «Прошу вас, сделайте мне честь, зайдите ко мне, поешьте и выпейте шербета». Стражники зашли в комнату, она накормила их, напоила вином, а затем одурманила их опиумом. Когда они потеряли сознание, Зайнаб сняла с них одежду и забрала все, что у них было.

Ахмад ад-Данаф тоже обходил город в поисках Далилы. Он не нашел ее и не встретил никого из своих людей.

Наконец он увидел девушку у дверей дома. Завидев его, она подошла, поцеловала ему руки и спросила: «Не ты ли предводитель Ахмад ад-Данаф?»

«Да, я, — ответил он, — а ты кто такая?» — «Я из чужих краев, — ответила Зайнаб, — из города Мосула, отец мой был винодел. Он умер и оставил мне богатое наследство. Из-за притеснений тамошних чиновников я перебралась сюда и открыла здесь винную лавку. Наместник наложил на меня большой штраф, и я хочу, чтобы ты взял меня под свою защиту, пусть эти деньги лучше достанутся тебе, чем наместнику». — «Не давай ему ничего, — воскликнул Ахмад ад-Данаф, — я принимаю тебя под защиту!» Тогда Зайнаб сказала: «Я прошу тебя, окажи мне честь, зайди ко мне и отведай моего угощения!»

Ахмад ад-Данаф вошел к ней, выпил вина и, одурманенный опиумом, упал на ковер. Плутовка Зайнаб сняла с него одежду, нагрузила все платья и пожитки стражников на коня бедуина и осла погонщика, разбудила Али С Верблюжьим Горбом и уехала домой. Когда Али окончательно пришел в себя, то увидел, что у него забрали одежду. Ахмад ад-Данаф и его люди тоже лежали без одежды, пьяные и одурманенные. Он дал им противоядие от дурмана и разбудил. Когда они пришли в себя, то увидели, что все они голые. Ахмад ад-Данаф воскликнул: «Вот беда! Мы рыскали по всему городу, чтобы найти эту распутницу и проучить ее, а вместо этого она проучила нас. Как обрадуется Хасан Шуман, как будет злорадствовать! Подождем, пока пройдет треть ночи, и тогда уйдем».

А в это время Хасан Шуман спрашивал у одного из молодцов, куда запропастились Ахмад ад-Данаф и его люди, и тут они все явились, раздетые догола. Увидев их, Хасан прочел такие стихи:

Все эти люди похожи друг на друга, когда пришли, Но они отличались друг от друга, когда уходили. Люди то обретают облик, то теряют его. Они похожи на звезды: они то сияют, то темнеют.

«Кто же подшутил над вами, кто раздел вас?» — спросил он. «Мы обещали разыскать старуху, а нас раздела девушка!» — ответили стражники. «Прекрасно поступила она с вами!» — воскликнул Хасан Шуман. «Разве ты ее знаешь, Хасан?» — спросили те. «Да, — ответил Хасан Шуман, — я знаю и девушку и старуху». — «Что же доложить халифу?» — обеспокоенно спросили люди Ахмада ад-Данафа.

Хасаан Шуман сказал Ахмаду: «Если ты снимешь с шеи свой ворот — знак власти — и перед халифом скажешь, что ты не сможешь поймать ее, ибо не знаешь в лицо, если на вопрос халифа, кто возьмется за поимку, ты ответишь: „Хасан Шуман“ — и если повелитель правоверных возложит это дело на меня, то я схвачу и девушку и старуху и приведу их сюда».

Порешив на этом, они легли спать, а когда наступило утро, все отправились в диван халифа. «Где старуха, предводитель Ахмад?» — спросил халиф. В ответ Ахмад снял с шеи ворот — символ власти. «В чем дело?» — спросил халиф. «Я ее не знаю, — отвечал Ахмад ад-Данаф. — Повелитель правоверных, возложи это дело на Хасана Шумана, он знает ее и ее дочь. Она совершила все эти мошенничества и проделки не ради денег и имущества, а для того, чтобы показать свою ловкость и хитрость дочери, так как хочет получать жалованье своего мужа, отца этой девушки. Хасан Шуман заступается за них, просит не казнить их и обещает доставить их сюда». — «Клянусь честью своих предков, — сказал халиф, — если они вернут имущество и деньги их владельцам, то они будут в безопасности и заступничество Хасана Шумана будет удовлетворено». — «Обещай мне их безопасность, повелитель правоверных!» — попросил Хасан Шуман. Халиф дал ему свой платок — знак пощады.

РАССКАЗ о Хасане Шумане, Плутовке Зайнаб и ее матери

Шуман ушел от халифа и направился к Далиле. Он окликнул ее, но вместо нее ответила ее дочь Зайнаб. «Где твоя мать?» — спросил Хасан Шуман. «Наверху», — ответила Зайнаб. «Скажи ей, чтобы она забрала с собой вещи, которые она украла, и спустилась. Она пойдет со мной к халифу, я привез ей платок пощады. Если она не пойдет по-хорошему, то пусть пеняет на себя!» — сказал Хасан.

Далила спустилась, неся на плечах узел с вещами, и пошла с Хасаном. Она возвратила все вещи их владельцам, вернула осла погонщику и коня бедуину. «Осталась лишь одежда моего предводителя и его людей», — сказал ей Хасан Шуман. «Клянусь Великим Именем, это не я сделала», — ответила Далила. «Ты говоришь правду, — согласился Хасан Шуман. — Эту проделку совершила твоя дочь, проявив большую ловкость!» Они пошли в диван халифа. Хасан предстал перед повелителем правоверных и сказал ему, что все вещи возвращены их владельцам. Потом он подвел Далилу к халифу. Увидев ее, халиф приказал бросить ее на ковер крови, чтобы казнить ее. «Я под твоей защитой, о Хасан!» — взмолилась Далила. Хасан Шуман подошел к халифу, поцеловал ему руки и молвил: «Прости ее, повелитель правоверных, ведь ты обещал ей пощаду!» — «Я оставляю ее в живых из уважения к тебе, — сказал халиф и обратился к старухе. — Подойди ближе, как тебя зовут?» — «Мое имя Далила», — ответила она. «Ты мошенница и обманщица, и поэтому тебя прозвали Мошенницей Далилой, — сказал халиф. — Почему ты совершила столько гнусных дел и причинила нам столько хлопот?» — «Повелитель правоверных, я совершила эти проделки не из алчности и не потому, что хотела присвоить вещи этих людей. Я прослышала о том, что совершили Ахмад ад-Данаф и Хасан Шуман в Багдаде, и сказала себе: „Я последую их примеру“. А теперь я вернула все вещи их владельцам». Тут встал погонщик ослов и воскликнул: «Да рассудит между нами сам Аллах всевышний! Ей было мало отнять у меня осла, она еще и заставила ювелира из Магриба выбить мне два зуба и прижечь виски!»

Халиф велел выдать погонщику сто динаров и сто динаров красильщику, чтобы тот восстановил свою мастерскую. Они ушли, вознося молитвы за халифа. Бедуин тоже взял свою одежду и коня и воскликнул: «Видно, не дозволен мне приезд в Багдад и не доведется мне отведать оладьи с медом!» Они взяли свои вещи и разошлись. Затем халиф сказал Далиле: «Попроси у меня что-нибудь!» — «Мой отец был твоим слугой, — сказала она, — он был начальником почты, а я выращивала почтовых голубей. Муж мой был предводителем стражников Багдада. Я хочу, чтобы ты платил мне то, что получал мой муж, а моей дочери возместил заработок ее отца».

Халиф даровал им то, что она просила. «А теперь, сказала затем Далила, — я хотела бы, чтобы ты назначил меня старшей привратницей постоялого двора».

А дело было так. За некоторое время до этого халиф построил большой постоялый двор, чтобы там могли жить приезжие купцы. Этот постоялый двор обслуживали сорок рабов и охраняли сорок собак, которых халиф привез из Сулайманова царства, когда отстранил его царя от власти. У каждой собаки был ошейник, и их держали на привязи. При постоялом дворе был особый повар, который готовил еду для рабов и кормил собак мясом.

Халиф сказал Далиле: «Я напишу указ о твоем назначении старшей привратницей постоялого двора, но, если там пропадет что-нибудь, ответчицей будешь ты!» — «Я согласна, — сказала Далила, — но разреши мне поселить мою дочь в доме напротив, у этого дома плоская крыша, вполне подходящая для выращивания почтовых голубей».

Халиф издал приказ, и дочь Далилы Плутовка Зайнаб перенесла в дом напротив постоялого двора все свои вещи, а Далиле поручили сорок почтовых голубей.

Что же касается Плутовки Зайнаб, то она повесила платья сорока стражников и одежду их начальника Ахмада ад-Данафа у себя дома.

Халиф назначил Мошенницу Далилу начальницей над сорока рабами, и она поселилась за воротами постоялого двора. Каждый день она являлась в диван халифа, чтобы узнать, не нужно ли ему отправить письмо в какой-нибудь город. Она не уходила из дивана до конца дня. Постоялый двор охраняли сорок рабов, а с наступлением темноты они выпускали собак, которые сторожили двор ночью.

РАССКАЗ об Али-з-Зибаке Египетском и водоносе

Вот что было с Мошенницей Далилой в Багдаде. Теперь посмотрим, что было с Али по прозвищу аз-Зибак Египетский. Он жил в Египте во времена начальника дивана по имени Салах Египетский. У этого Салаха было сорок подчиненных, и эти люди были великими ловкачами и хитрецами. Они устраивали всевозможные ловушки Али-з-Зибаку, думая, что он обязательно в них попадется. Они гонялись за Али и в конце концов обнаруживали, что он ускользнул от них, как ускользает ртуть. Именно из-за этого его прозвали аз-Зибак — Ртуть.

Однажды Али сидел у себя дома среди своих людей. Почему-то он затосковал и на душе у него стало тяжело. Старший из его молодцов, увидев, что Али сидит с мрачным лицом, сказал ему: «Что с тобой, предводитель? Если на тебя напала тоска, то постарайся рассеять ее. Походи немного по рынкам Каира, тогда тоска и печаль тут же покинут тебя».

Али-з-Зибак встал и пошел бродить по Каиру, чтобы рассеяться, но почувствовал еще большую печаль и тоску. Он направился в винную лавку, сказав себе: «Зайди и напейся!» Войдя туда, он увидел, что люди расположились там в семь рядов. Он позвал виноторговца и сказал. «Я хочу сидеть один!» Тот усадил его за отдельный столик и принес ему вина. Али начал пить и напился так, что лишился разума. Придя в себя и протрезвившись, Али вышел и отправился бродить по Каиру. Он долго гулял и наконец забрел на Красную улицу. Увидев его, люди от страха уступали ему дорогу. Посмотрев вокруг, Али увидел водоноса, который наливал людям воду из кувшина, приговаривая: «Нет напитка лучше виноградного, нет встречи приятнее, чем встреча с другом, нет удовольствия большего, чем общение с мудрым!»

Али-з-Зибак подозвал его и сказал: «Налей мне воды!» Водонос, посмотрев на него, подал ему кувшин. Али заглянул в кувшин, взболтал воду, а потом вылил ее на землю. «Почему ты не пил?!» — спросил его водонос. «Напои меня!» — сказал Али. Водонос снова наполнил кувшин. Али взял его, снова взболтал и вылил воду на землю. Затем это повторилось в третий раз. «Если ты не хочешь пить, я уйду», — сказал водонос.

«Напои меня!» — еще раз приказал Али. Водонос наполнил кувшин и подал ему. Али взял кувшин, выпил воду и дал водоносу целый динар. Водонос презрительно посмотрел на монету и запел: «Я дарю его тебе, я дарю его тебе, о юноша! Большие люди не нуждаются в подачках малых людей!»

Ловкач Али бросился на водоноса, схватил его за ворот и приставил свой кинжал ему к горлу так, как об этом говорят в подобных случаях:

Ударь кинжалом еще не поверженного врага и не бойся Ничего, кроме гнева творца. Избегай порочных людей и будь Всегда достойным и благородным.

«Объясни мне, старик, почему ты сделал это, — сказал Али. — Красная цена твоему бурдюку — три дирхема, а два-три кувшина, которые я вылил на землю, составят примерно один ритль воды». — «Да, это верно!» — ответил водонос. «Но в чем же тогда дело? — продолжал Али-з-Зибак. — Я заплатил тебе целый золотой динар, почему же ты унизил меня? Разве ты видел более щедрого и великодушного человека, чем я?»

«Да, — ответил водонос, — я видел человека более щедрого и великодушного, чем ты. Не родила еще женщина в целом мире человека щедрее и великодушнее его!» Али спросил: «Кто же этот человек, который щедрее и великодушнее меня?»

«Знай, — начал водонос, — что со мной произошли удивительные вещи. Мой отец был старостой водоносов Каира. Он умер, оставив мне пять верблюдов, одного мула, лавку и дом. Но, как ты знаешь, бедняк никогда не богатеет, а если разбогатеет, то тут же умирает. Я решил отправиться в Хиджаз…

Со своими верблюдами я присоединился к каравану, отправлявшемуся в Хиджаз. Но вскоре я задолжал, у меня накопилось долгов до пятисот динаров, и я спустил все, что у меня было, по дороге в Хиджаз. Я говорил себе: если я вернусь в Египет, то люди посадят меня в тюрьму из-за моих долгов. Я направился с дамасским караваном паломников в Алеппо, а из Алеппо — в Багдад. Прибыв туда, я спросил о старосте водоносов, мне указали, где он живет, и я пошел к нему. Я поздоровался с ним и прочел Фатиху. Он спросил, как у меня обстоят дела, и я рассказал ему обо всем, что со мной было. Он освободил для меня лавку, дал бурдюк и другие необходимые вещи. Я приступил к работе у врат дома Аллаха и оттуда обходил город. Я предложил какому-то человеку кувшин воды, а он ответил: „Я ничего не ел, чтобы запивать. Сегодня меня пригласил один скряга, а на скатерти у него были два кувшина воды. Я сказал ему: „О скряга, сын скряги, разве ты покормил меня, что теперь предлагаешь воду?“ Иди, водонос, я сначала поем, а потом ты напоишь меня водой!“ После этого я предложил воду другому, а он мне: „Да воздаст тебе Аллах!“ Так продолжалось до полудня, и никто мне не дал ни гроша. „Лучше бы я не приезжал в Багдад!“ — начал сетовать я.

В это время люди вокруг меня засуетились и побежали, я последовал за ними и увидел пышную процессию. Парами шли холеные мулы, а на всадниках были богатые шапки, пояса и бурнусы и стальные латы. Я спросил прохожего: „Чей это выход?“ — „Это шествие предводителя Ахмада ад-Данафа“, — сказал он мне. „А кто он такой?“ — спросил я. „Он начальник дивана, предводитель Багдада и глава сухопутного дозора, он получает жалованье у халифа — тысячу динаров в месяц, а его люди — по сто динаров. У Хасана Шумана жалованье, как и у Ахмада, тысяча динаров. Они сейчас возвращаются из дивана, направляясь к себе домой“.

Вдруг Ахмад ад-Данаф заметил меня и сказал: „Поди сюда и дай пить!“ Я наполнил кувшин и отдал ему. Он взболтал его и вылил на землю, второй раз проделал то же самое, но в третий раз он выпил воду и, подобно тебе, бросил кувшин. „Откуда ты?“ — спросил он меня. Я ответил, что из Египта. „Да хранит Аллах Египет и его жителей! — воскликнул он. — Для чего же ты приехал в этот город?“ Я рассказал ему обо всем и дал ему знать, что у меня много долгов, что я убежал и от долгов, и от семьи. „Добро пожаловать!“ — сказал он и дал мне пять динаров. „Вы тоже помогите ему сколько можете!“ — сказал он своим спутникам, и каждый из них дал мне по динару. Затем он снова обратился ко мне: „До тех пор, пока ты будешь жить в Багдаде, старик, каждый раз, напоив нас водой, ты получишь столько, сколько получил сегодня“.

После этого я стал часто ходить к нему и к его людям и получал большую прибыль. Через некоторое время я подсчитал свои заработки и увидел, что у меня собралась тысяча динаров. „Теперь можно вернуться на родину“, — сказал я себе. Затем я отправился к Ахмаду ад-Данафу домой и поцеловал ему руки. „Что тебе нужно?“ — спросил он. „Хочу уехать“, — ответил я и прочел ему следующие двустишия:

Чужестранец, где бы он ни был, Будто дом, построенный там, где на него дуют ветры. Порывы ветра расшатывают его основание. Поэтому чужестранец решился отправиться в путь на родину.

„Сегодня караван направляется в Египет, и я хочу с ним вернуться к своей семье“, — сказал я Ахмаду ад-Данафу. Он подарил мне мула, дал сто динаров и сказал мне: „Старик, я хочу послать в Египет одну вещь. Знаешь ли ты жителей Каира?“ — „Да, знаю“, — ответил я. „Возьми это письмо, передай его Али-з-Зибаку Египетскому и скажи ему: „Твой начальник приветствует тебя и сейчас служит у халифа“.

Я взял у него письмо, отправился в путь и прибыл сюда, в Каир. Я повидался со всеми чиновниками дивана, показывал им письмо Али, но не нашел его. Затем я стал заниматься своим старым ремеслом и поить людей водой из своего бурдюка. Так я и не доставил до сих пор письма, потому что не знаю, где живет Али-з-Зибак Египетский».

«Радуйся и веселись, старик, — воскликнул Али, — ведь я и есть Али-з-Зибак Египетский — ближайший помощник предводителя Ахмада ад-Данафа. Дай мне письмо!» Водонос отдал письмо, и Али, распечатав его, прочел следующие стихи:

«Пишу тебе, о краса прекраснейших, На листе, который понесут ветры. Если бы я мог летать, я полетел бы, подгоняемый жаждой повидаться. Но как может летать тот, у которого подрезаны крылья?!

А затем: привет от предводителя Ахмада ад-Данафа самому любимому из его сыновей, Али-з-Зибаку Египетскому. Сообщаю тебе, что в свое время я долго подстерегал Салаха Египетского, сыграл с ним злую шутку и даже закопал его заживо. Дети его покорились мне, а один из них, Али С Верблюжьим Горбом, служит у меня, и я назначил его десятником отряда стражников города Багдада в диване халифа. Теперь он письменно утвержден одним из глав сухопутного дозора. Если ты помнишь уговор, заключенный между нами, то приезжай ко мне, ты совершишь какое-нибудь ловкое мошенничество, которое приблизит тебя к службе халифу, и халиф назначит тебе жалованье, пропитание и построит небольшой дом. Вот мое желание, и на этом будь здоров!»

Прочитав письмо, Али поцеловал его, приложил ко лбу и подарил водоносу десять динаров за добрую весть. Затем он направился домой, пошел к своим людям, сообщил им эту новость и сказал: «Я поручаю вас друг другу!» После этого он снял с себя свое платье, надел плащ и феску и взял коробку, в которой находилось складное копье из самого крепкого дерева длиной в двадцать четыре локтя. Один из приближенных Али спросил его: «Разве ты уезжаешь? Ведь у нас казна пуста». — «Когда я доберусь до Дамаска, пошлю вам столько, что вам надолго хватит», — сказал Али и направился в путь.

По дороге он присоединился к каравану и увидел там Шаха Бандар ат-Тудджара, с которым было сорок купцов. Они уже нагрузили свои вещи, а тюки Шах Бандара еще лежали на земле. Предводителем каравана был пожилой человек, который просил молодых помочь ему. «Пусть кто-нибудь из вас поможет мне!» — говорил он. Молодые же люди издевались над ним и ругались. Али сказал себе: «Будет лучше, если я продолжу свое путешествие в обществе этого караванщика». Али был приветливым юношей. Он подошел к старику и приветствовал его. «Что тебе нужно?» — спросил караванщик. Али ответил: «Я вижу, что ты один и у тебя сорок груженых мулов. Почему ты не взял с собой людей, чтобы они помогали тебе?» — «Сын мой, — ответил старик, — я нанял двух юношей, кормил их и одевал и каждому из них в карман положил по сто динаров. Они помогали мне до постоялого двора, а затем удрали». — «Куда же вы держите путь?» — спросил Али. «В Алеппо», — ответил он. «Я могу помочь тебе», — предложил Али. Они вдвоем нагрузили мулов и продолжили путь. Шах Бандар ат-Тудджар сел на своего мула и тоже двинулся вперед.

Дамасский караванщик был очень рад Али. Когда наступила ночь, они остановились, поужинали и напились воды. Когда пришло время сна, Али лег на землю и притворился, что спит. Старик уснул в палатке рядом с ним. Затем Али тихонько встал со своего места и сел у входа в палатку караванщика. Он сидел там до рассвета, а потом уснул. Когда караванщик проснулся, он увидел Али у палатки и сказал себе: «Если я скажу ему, где мы находимся, он оставит меня и уйдет». Он скрывал от Али, в каком опасном месте они находятся, и, не говоря ему об этом, продолжал путь. Наконец они добрались до пещеры в лесу, где водились львы. Каждый раз, проходя мимо этого места, караванщики бросали жребий и того, кто вытаскивал жребий, бросали львам. На этот раз тоже бросили жребий, и он выпал на долю Шаха Бандар ат-Тудджара. В это время лев преградил им дорогу, выжидая, кого из каравана ему бросят. Шах Бандар в горе и отчаянии подошел к предводителю и сказал ему: «Чтоб тебе сломать ноги и потерпеть неудачу в пути! Я завещаю тебе после моей смерти передать принадлежащие мне товары моим детям». — «В чем дело?» — спросил ловкач Али. Ему рассказали о том, что произошло. «Что вы боитесь песчаной кошки, я обещаю убить ее!» — воскликнул Али. Предводитель подошел к купцу Шах Бандару и сообщил ему б этом. «Если он убьет льва, я подарю ему тысячу динаров», — сказал Шах Бандар. «Мы тоже сделаем ему подарки», — воскликнули другие купцы.

Али встал, вынул из коробки свое копье, пристроил к нему стальные зубцы, затем взял стальной прут, приспособил к концу его пружину, один на один выступил против льва и крикнул на него. Зверь бросился на него, тогда Али Египетский нанес льву удар мечом по голове и рассек его пополам. Шах Бандар и предводитель наблюдали за битвой.

«Теперь ты можешь не бояться ничего, дядюшка!» — сказал Али караванщику. «Сын мой, — сказал тот, — я твой должник!» Купец Шах Бандар встал, обнял Али, поцеловал его в лоб и дал ему тысячу динаров. Все купцы тоже подарили Али по двадцать динаров. Али оставил все деньги у купца, и затем все легли спать. Когда наступило утро, они двинулись по дороге, ведущей в Багдад. Через некоторое время караван достиг Львиного леса и Собачьей долины. Там разбойничал один безбожник-бедуин со своим племенем. Он появился перед караваном, и все люди от страха разбежались. «Пропало мое добро!» — воскликнул Шах Бандар. Но тут против разбойника выступил Али Египетский. Он вышел в кожаной одежде, увешанной бубенчиками, потрясая копьем. Затем он собрал аркан, забросил его и поймал одного из коней бедуинов; вскочив на коня, Али предложил разбойнику: «Будем биться копьями». Тут зазвенели бубенчики, конь бедуина испугался, и Али сильным ударом сломал копье бедуина и отсек ему голову. Товарищи бедуина наблюдали за битвой и постепенно приближались к Али. С возгласом «Аллах велик!» он набросился на них и обратил их в бегство, и они в страхе разбежались. Затем он поднял на острие копья голову разбойника и вернулся к своим товарищам. Купцы богато одарили его, а затем продолжили путь, и наконец караван прибыл в Багдад. Ловкач Али потребовал у купца свои деньги и, получив их у него, передал старому караванщику, сказав ему: «Когда вернешься в Каир, найдешь мой дом и отдашь эти деньги старшему из молодцов!»

Али проспал эту ночь, а когда наступило утро, пошел в город и долго бродил, спрашивая, где находится дом Ахмада ад-Данафа. Но никто не мог показать его. Тогда он пошел дальше и в одном из бедных кварталов увидел несколько играющих мальчиков. Среди них был один шустрый мальчишка по имени Ахмад, по прозвищу ал-Лакит, что значит «найденыш». «Если хочешь узнать что-нибудь о взрослых, спроси у детей», — подумал Али. Он огляделся и увидел торговца халвой, купил у него халвы и подозвал мальчиков. Ахмад Найденыш оставил товарищей и подошел к Али. «Что тебе нужно?» — спросил он. «У меня был сын, — сказал Али, — который недавно умер. Я сегодня ночью видел его во сне, и он просил у меня халвы. Вот я и купил халвы и хочу дать каждому из вас по куску». Сказав это, Али предложил Ахмаду Найденышу кусочек халвы. Мальчик внимательно осмотрел его и заметил, что к халве прилеплен динар. «Уходи, — сказал маленький Ахмад, — среди нас нет распутников, убирайся отсюда, да побыстрее!» — «Сынок, — успокоил его Али, — ловкач всегда берет плату за труд и всегда платит за работу. Я обхожу город в поисках дома Ахмада ад-Данафа, и никто не знает, где он живет. Этот динар будет тебе платой за услугу, если ты покажешь мне дом Ахмада ад-Данафа». — «Хорошо, — ответил мальчик, — я пойду впереди, а ты следуй за мной. Когда я подойду к дому Ахмада, то ногой подброшу камушек в сторону ворот дома, и ты узнаешь его». Мальчик пошел вперед, за ним последовал Али. Они шли до тех пор, пока мальчик не подбросил ногой камушек в сторону какой-то двери. Али понял, что это дом Ахмада ад-Данафа. Он схватил мальчика и хотел отобрать у него динар, но не смог. Тогда он сказал Ахмаду Найденышу: «Иди, ты заслужил свое вознаграждение, ибо ты мальчик смышленый, умный и храбрый. Бог даст, если я стану начальником стражи у халифа, то сделаю тебя одним из своих стражников».

Мальчик ушел, а Али-з-Зибак Египетский подошел к дому и постучал в дверь. Услышав стук в дверь, Ахмад ад-Данаф воскликнул: «Эй, старшой, открой дверь, это стучит Али-з-Зибак Египтянин!» Слуга отрыл дверь, Али вошел к Ахмаду ад-Данафу, поздоровался с ним, и тот обнял его и приветствовал сорок раз. Затем Ахмад ад-Данаф переодел Али в нарядную одежду, говоря: «Когда халиф назначил меня предводителем стражи, он велел выдать всем моим молодцам одежду. А это платье я оставил для тебя».

Затем он усадил Али на почетное место во главе своих людей; подали еду, и они ели, пили и веселились до утра.

Затем Ахмад ад-Данаф спросил Али Египтянина: «Что ты хочешь — побродить по Багдаду или посидеть дома?» — «Разве я приехал сюда, чтобы добровольно заключить себя в тюрьму?! Я нахожусь здесь для того, чтобы погулять и поразвлечься», — ответил Али. «Сын мой, — стал советовать Ахмад ад-Данаф, — не думай, что Багдад такой, как Каир. Багдад — столица халифата, здесь множество ловких мошенников, они в Багдаде вырастают повсюду, как трава на плодородной земле!»

Али провел три дня в доме Ахмада ад-Данафа, а на четвертый день тот сказал ему: «Я хочу приблизить тебя к халифу, чтобы он назначил тебе жалованье». — «Не надо тратить на это время!» — сказал Али, и Ахмад ад-Данаф оставил его в покое.

Однажды Али сидел дома, но вдруг ему стало скучно и тоскливо. Он сказал себе: «Пойду-ка я погуляю по городу, чтобы рассеяться». Он сразу же развеселился, вышел из дома и стал гулять по улицам. Посреди рынка он увидел харчевню, вошел туда, поел и вышел, чтобы вымыть руки. Тут он увидел, что сорок рабов с нашивками на рукавах, с копьями в руках в два ряда вышагивают впереди, а за ними на муле едет Мошенница Далила. На голове у нее был стальной шлем, а под ним украшенная золотом шапка, она была одета в кольчугу и увешана оружием. В это время Далила возвращалась из дивана, направляясь на постоялый двор. Увидев Али-з-Зибака, она задумалась. Ей показалось, что он ростом и сложением напоминает Ахмада ад-Данафа. Али-з-Зибак был тогда одет в кафтан, а на плечах у него был нарядный узорчатый плащ. Его лицо дышало отвагой, и чем-то он действительно был похож на Ахмада ад-Данафа, но полного сходства все же между ними не было.

Далила вошла в свой дом, встретилась с Зайнаб, а затем принесла доску с песком и начала гадать на песке, и у нее вышло имя «Али Египтянин». Тогда она загадала, кому он принесет счастье, и вышло имя ее дочери Зайнаб. «Ну, что показали знаки на песке?» — спросила Зайнаб. «Я сегодня увидела юношу, — отвечала Далила, — который очень походил на Ахмада ад-Данафа. Я боюсь, как бы он не услышал о том, что ты раздела Ахмада ад-Данафа и его молодцов. Он может прийти сюда и сыграть с нами злую шутку, чтобы отомстить за Ахмада ад-Данафа и его стражников. Мне кажется, что он остановился в доме Ахмада ад-Данафа». — «Вот чем ты озабочена!» — воскликнула Зайнаб. Она вышла, оделась в самое нарядное платье, отправилась в город и стала гулять по улицам. На одной из улиц она наконец увидела, что Али Египтянин идет навстречу. Зайнаб как будто случайно коснулась его локтя и, обернувшись к нему, проговорила: «Да продлит Аллах жизнь прозорливых!» — «Кто ты такая?» — спросил Али. «Я, — отвечала она, — дочь купца, и муж мой тоже купец. Никогда в жизни я не покидала своего дома и первый раз в жизни вышла на улицу. Дело в том, что я приготовила еду и хотела поесть, но вокруг меня не было ни одной живой души, поэтому я не смогла отведать ни кусочка. Можешь ли ты оказать мне милость и поесть со мной?» — «Если приглашают, то я обязан принять приглашение!» — сказал Али.

Она пошла вперед, а за ней по улицам шел Али. Следуя за Зайнаб, Али говорил себе: «Что ты делаешь, ведь ты чужой здесь, лучше вежливо откажись от приглашения». — «Может быть, ты пригласишь меня в другой раз?» — сказал Али. «Клянусь великим именем Аллаха, ты должен пойти со мной именно сейчас!» — воскликнула девушка. Он пошел за ней дальше, и наконец они подошли к дому с высокими воротами, запертыми на замок. «Открой ворота!» — велела девушка Али. «А где ключи?» — спросил он. «Я потеряла их», — ответила Зайнаб. «Кто открывает замок без ключа, — отвечал Али, — тот совершает незаконный поступок и за это наказывается судьей, да я и не знаю, как можно открыть замок без ключа». Зайнаб сняла с лица покрывало, положила край его на замок, произнесла имена матери Мусы, сняла замок и вошла в дом. Последовав за ней, Али увидел, что стены обвешаны мечами, другим оружием и снаряжением. Затем Зайнаб сняла покрывало, расстелила скатерть, принесла разные яства и вино. Они поели и выпили вина, а затем Зайнаб встала, взяла кувшин и вышла наполнить его водой из колодца, полила на руки Али, и он умылся. Вдруг Зайнаб встала и начала бить себя в грудь, приговаривая: «У мужа был перстень с яхонтом стоимостью в пятьсот динаров. Я надела его на палец, но он оказался великоват; тогда наложила на палец немного воску и надела перстень, а когда опускала ведро в колодец, он упал в воду. Присмотри за домом, а я пойду поищу его и приду». — «Будет позором для меня сидеть дома и разрешить тебе идти одной. Лучше ты посиди, а я пойду», — сказал Али. Он накинул на себя плащ, и Зайнаб провела его к колодцу. Там он снял одежду и обвязался веревкой. Она начала опускать его в колодец. Али еще не достиг дна колодца, как она закричала ему: «Веревка коротка, отпусти ее и бросайся в колодец!» Али отпустил веревку прыгнул в воду. Воды в колодце было много, и он несколько раз нырнул, но не мог добраться до дна.

Что же касается Зайнаб, то она накинула на себя покрывало, взяла одежду Али, пошла к матери и сказала ей: «Я раздела Али Египтянина и бросила его в колодец эмира Хасана, хозяина дома. Вряд ли он спасется!»

Что же касается эмира Хасана, то все это время он находился в диване. Когда он вернулся, то увидел, что ворота его дома открыты. «Почему ты не запер ворота?» — сердито спросил он управителя. «Господин мой, — ответил тот, — я закрывал ворота собственными руками». — «Клянусь честью, — закричал эмир Хасан, — в мой дом пробрался грабитель». Он вошел к себе в дом, все осмотрел, но никого не нашел. «Наполни кувшин из колодца, я хочу совершить омовение», — приказал он управителю. Управитель взял ведро, опустил его в колодец, а когда начал вытаскивать, то оно показалось ему очень тяжелым. Он посмотрел в колодец и увидел, что в ведре кто-то сидит. Сбросив его снова в колодец он закричал: «Господин мой, из колодца вышел злой дух!» — «Беги и приведи сюда четырех богословов, чтобы они читали Коран и прогнали его», — приказал эмир Хасан. Когда управитель привел богословов, эмир сказал им: «Станьте по углам колодца и читайте Коран над злым духом». Они сделали, как им велел хозяин, тогда управитель вместе с одним из рабов опустил в колодец ведро. Али Египтянин ухватился за ведро, затем спрятался в нем и, когда ведро вытащили из колодца, выскочил из ведра и сел между богословами. Они испугались и стали вопить: «Злой дух, злой дух!» Эмир внимательно оглядел Али и убедился, что это человек, а не злой дух. «Ты разбойник?» — спросил он. «Нет», — ответил Али. «А почему ты спустился в колодец?» — спросил эмир. «Я вошел в реку Тигр, чтобы искупаться, — отвечал Али, — но течение увлекло меня и затащило под землю, и я вынырнул здесь». — «Не лги, говори правду!» — приказал ему эмир Хасан. Тогда Али Египтянин рассказал, как было дело.

Эмир отдал ему свое старое платье и выпроводил его. Али отправился в дом Ахмада ад-Данафа и поведал ему о своих злоключениях. «Разве я не говорил тебе, что Багдад — это не Каир; здесь даже женщины могут одурачить мужчин!» — воскликнул Ахмад ад-Данаф. «Заклинаю тебя великим Аллахом, — лукаво спросил Али Египтянина Али С Верблюжьим Горбом, — каким образом тебя, главу египетских ловкачей, обвела вокруг пальца простая девушка?» Тут Али-з-Зибак раскаялся и горько пожалел о случившемся. Ахмад ад-Данаф дал ему другую одежду, и Али переоделся.

«Ты знаешь эту женщину?» — спросил Али Хасан Шуман. Он ответил, что не знает. «Это, наверное, Плутовка Зайнаб, дочь Мошенницы Далилы, привратницы постоялого двора халифа. Значит, ты попался в ее сети?» — «Да», — смущенно ответил Али.

«Не горюй, Али, — воскликнул Хасан Шуман, — она похитила одежду и твоего начальника Ахмада ад-Данафа и всех его молодцов». — «Это позор вам всем!» — воскликнул Али. «Что же ты хочешь делать?» — спросил Хасан Шуман. «Жениться на ней!» — ответил Али. «Лучше выбрось ее из сердца!» — посоветовал Хасан Шуман. Али спросил Хасана: «Скажи, Шуман, как мне перехитрить ее, чтобы она вышла за меня замуж?» — Хвала тебе, — воскликнул Хасан Шуман, — если будешь пить из моих рук и пойдешь под мое знамя, то достигнешь цели!» — «Хорошо», — согласился Али Египтянин. «Ну что ж, — сказал Шуман, — сними свою одежду». Али разделся, Хасан Шуман взял котел, вскипятил в нем что-то вроде смолы, обмазал этим Али, и тот стал похож на черного раба. Затем он покрасил его губы и щеки красной сурьмой, надел на него платье, какое носят слуги, дал ему много мяса для кебаба, вино и сказал: «На постоялом дворе есть один чернокожий повар, на которого ты похож. Он покупает на рынке мясо и зелень. Подойди к нему и поговори с ним ласково на языке чернокожих. После того как ты поздороваешься с ним, скажи ему: „Давно я не встречался с тобой за столом!“ Он ответит: „Я очень занят, ведь у меня на шее сорок рабов. Я готовлю им завтрак, ужин, кормлю собак, один раз накрываю стол для Далилы, второй раз — для ее дочери Зайнаб“. Тогда предложи ему: „Поедим кебаба и запьем его бузой!“ Затем уведи его в комнату и напои. После этого спроси его, какие блюда он готовит, чем кормит собак, где находятся ключи от кухни и кладовой. Он расскажет тебе все — ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. После этого одурмань его опиумом, оденься в его платье, возьми корзинку для зелени и заткни ножи за пояс, отправляйся на рынок и купи там мяса и зелени. Затем иди на кухню и в кладовую и приготовь еду, смешай ее с опиумом, положи еду на блюда и отнеси Далиле. Тебе нужно одурманить Далилу, ее дочь Зайнаб, собак и рабов. После этого войди в дом и забери всю одежду и имущество, которое найдешь там. Если хочешь жениться на ней, то возьми также почтовых голубей, за которыми смотрит Далила».

Али Египтянин отправился на постоялый двор, встретился с рабом-поваром, поздоровался с ним и сказал ему: «Давно мы с тобой не встречались за столом». — Он очень занят — с утра до вечера готовлю еду для рабов и собак», — ответил повар. Затем Али увел его в харчевню, напоил вином и расспросил, какие блюда он готовит. Повар ответил: «Каждый день я готовлю пять блюд на обед и пять блюд на ужин. Вчера же потребовали у меня шестое блюдо — зарду из риса с медом и седьмое — вареные зерна граната». — «А в каком порядке ты их подаешь?» — спросил Али. «Сначала я накрываю отдельный стол для Зайнаб, потом для Далилы, затем кормлю рабов, а после всех — собак и каждому даю не менее одного ритля мяса». Али спросил его также о ключах. Затем, когда раб уснул, он снял с него платье, надел его на себя, отправился на рынок и купил там мяса и зелени.

Придя на постоялый двор, Али увидел, что Далила разгневана и бранится, а сорок вооруженных рабов стоят наготове. Его сердце сильно забилось от страха, а Далила, сразу же признав Али, крикнула: «Эй, глава разбойников, вернись туда, откуда пришел. Я знаю, ты пришел, чтобы сыграть здесь над нами злую шутку».

Али Египтянин, который принял облик чернокожего, посмотрел на нее и сказал: «Что ты говоришь, хозяйка?» — «Что ты сделал с рабом-поваром? — спросила Далила. — Ты одурманил его или убил?» — «Какой раб-повар, разве здесь кроме меня есть еще один повар?» — спросил Али. «Ты лжешь, — воскликнула Далила, — ты — Али-з-Зибак Египтянин!» — «Эй, хозяйка, — сказал он на языке чернокожих, — египтяне черные или белые? Я больше не буду служить здесь, я ухожу». Тут один из чернокожих обратился к Али и спросил его: «Что с тобой, братец?» — «Он вам не братец, — прервала его Далила, — а Али-з-Зибак Египтянин. Он или одурманил вашего брата, или убил его!» — «Да нет, он сын нашего дяди — повар Саадаллах», — возразили рабы. «А я говорю, что он не брат ваш, а Али-з-Зибак Египтянин, — повторила Далила. — Он просто перекрасил свою кожу в черный цвет». — «Кто такой Али? — возмутился он. — Я Саадаллах!» — «Хорошо, — сказала Далила, — у меня есть хорошая мазь для проверки».

Тут же ей подали мазь и она начала тереть ею локти повара, пока не выступила кровь, но чернота не смывалась. Тогда она велела рабам отпустить его, чтобы он пошел и приготовил еду. Но на всякий случай Далила сказала рабам: «Если он и вправду ваш двоюродный брат, то должен знать, какое блюдо вчера вечером вы попросили его приготовить и сколько блюд он готовит каждый день». Рабы спросили Али об этом, и он ответил: «Вчера я приготовил чечевицу, рис, шурбу, яхну, мавардию, шестое блюдо было зарда — рис с медом, а седьмым блюдом были вареные зерна граната. На ужин были те же блюда». — «Что ж, — сказала Далила, — пойдите вместе с ним. Если он знает, где кухня и кладовая, да он и вправду ваш брат, если нет, то убейте его на месте!»

У повара постоялого двора была кошка, и он приучил стоять у входа в кухню и при виде хозяина вскакивать ему на плечо. Повар стряхивал ее, и кошка, спрыгнув на пол, шла перед ним на кухню. Когда Али вошел, кошка прыгнула ему на плечо, затем соскочила на пол и пошла перед ним на кухню. Поняв, что кошка ведет его на кухню, Али вынул связку ключей. При этом он почувствовал, что один из них пахнет жиром. Сообразив, что это ключ от кухни, Али вложил его в замок, открыл дверь, положил мясо и зелень и вышел. Кошка шла впереди, он последовал за ней в кладовую, снова вынул связку ключей и на одном из них заметил следы масла. Он понял, что это ключ от кладовой, и открыл дверь. Один из рабов сказал: «Если бы это был чужой человек, то он не знал бы, где находятся кухня и кладовая, и не выбрал из связки ключи от кладовой и кухни. Это наш брат Саадаллах!» — «Может быть, кухню и кладовую ему показала кошка, — воскликнула Далила, — а может быть, он нашел ключи по каким-то незаметным признакам?! Как бы то ни было, все это не доказательство для меня».

Али же тем временем вошел в кухню, приготовил еду и отнес несколько блюд Зайнаб. Он заметил, что одежда Ахмада ад-Данафа и его молодцов, а также его собственная одежда висит в ее комнате. Затем Али отнес еду Далиле, после чего накормил рабов и собак. Во время ужина он проделал то же самое.

Обычно ворота с утра до вечера не закрывались. Когда наступила ночь, привратник возгласил: «О жители постоялого двора, рабы и стражники легли спать, и мы выпустили собак. Кто выйдет во двор, пусть пеняет на себя!»

Али накормил собак позже всех и подложил им в пищу яду. Съев то, что дал им мнимый повар, собаки тут же околели. А еще до этого Али положил в еду рабов, Далилы и Зайнаб опиум. Когда те потеряли сознание, он поднялся в комнаты Зайнаб и Далилы, взял все платья, одежду, сорок почтовых голубей и вышел. После этого он явился в дом Ахмада ад-Данафа. Хасан Шуман спросил его: «Ну, что ты сделал?» Али рассказал все, как было, и поблагодарил Хасана Шумана.

Затем Али снял с себя одежду раба, натер себя ккким-то маслом, вымылся и после этого стал белым, как прежде. Он облачился в свое богатое платье, возвратился на постоялый двор, надел на повара его одежду и разбудил его. Раб-повар встал, отправился к зеленщику, купил все необходимое и вернулся к себе.

Вот что было с Али-з-Зибаком Египтянином. Что же касается Мошенницы Далилы, то один из купцов, живуших у нее, утром, когда выходил из дома, увидел, что ворота постоялого двора открыты, рабы одурманены, а собаки мертвы. Он пошел к Далиле, но она тоже была одурманена, к груди ее был приколот лист бумаги, а рядом стояло противоядие от дурмана. Он влил ей в рот это зелье, и она проснулась. Приподнявшись, Далила спросила: «Где я?» — «Я вышел и увидел, что ворота двора открыты, а ты одурманена, как и все твои рабы. Что же касается собак, то они все околели. К твоей груди бы приколот лист бумаги, на котором написано: „Это сделал Али Египтянин!“». Далила с помощью противоядия разбудила свою дочь Зайнаб и рабов и сказала им, злорадствуя: «Разве я не говорила вам, что это был Али Египтянин?!» Затем она приказала рабам: «Об этом деле никто не должен знать, держите все в тайне». После этого Далила начала укорять дочь: «Сколько раз я говорила тебе, что Али не забудет о мести! Он поступил сейчас с нами точно так же, как ты поступила с ним. Он мог причинить нам намного больше урона, но ограничился тем, что сделал, побуждаемый благородством и желанием сохранить дружбу!» Затем Далила переоделась в женское платье, накинула на голову покрывало и отправилась к Ахмаду ад-Данафу домой. А еще до того, как Али принес одежду и почтовых голубей, Хасан Шуман отдал своему домоправителю деньги и велел купить на рынке сорок голубей и зажарить их для молодцов. Как раз когда они сели за еду, Далила постучалась в дверь. Ахмад ад-Данаф сказал домоправителю: «Это стучится Далила, открой ей дверь». Домоправитель встал, открыл дверь, и Далила вошла.

РАССКАЗ об Али-з-Зибаке Египтянине и Зурайке Рыбнике

«Что с тобой случилось, скверная старуха? — воскликнул Хасан Шуман. — Может быть, ты и твой брат Зурайк Рыбник разорились?» — «О предводитель, — молвила Далила, — ты прав, можешь отсечь мне голову, а можешь оставить меня в живых, воля твоя. Но скажите, кто из вас тот молодец, который обвел нас вокруг пальца?» — «Он первый из моих молодцов!» — воскликнул Ахмад ад-Данаф. «Заклинаю тебя Аллахом, вели отдать мне почтовых голубей и другие вещи. Пусть это будет его щедрым подарком мне». — «Пусть накажет Аллах тебя за этот грех, Али, — весело сказал Хасан, — почему ты зажарил голубей?» — «Я не знал, что они почтовые», — ответил Али Египтянин.

«Эй, домоправитель, — обратился к слуге Ахмад ад-Данаф, — принеси жареных голубей». Слуга принес голубей и отдал их Далиле. Она взяла кусочек голубятины, попробовала ее и сказала: «Это мясо не почтовых голубей, я кормила их мускусными зернышками, и мясо должно пахнуть мускусом». — «Если хочешь получить обратно почтовых голубей, то удовлетвори просьбу Али Египтянина!» — предложил Далиле Хасан Шуман. «А чего он хочет?» — спросила Далила. «Отдай свою дочь Зайнаб ему в жены!» — ответил Хасан Шуман. «Без подарка я не стану и говорить об этом», — ответила Далила. «Верни ей ее голубей!» — велел Хасан Шуман Али Египтянину. Взяв голубей, Далила собралась уходить. «Но ты должна удовлетворить нашу просьбу!» — предупредил ее Хасан Шуман. «Если он хочет жениться на Зайнаб, — молвила Далила, — то должен совершить чудеса ловкости. То, что он проделал с нами, еще не настоящая ловкость. Подлинную ловкость он проявит, если проведет дядю Зайнаб, предводителя ловкачей Зурайка и посватает ее у него, так как Зурайк — ее доверенный. Сейчас он торгует рыбой и каждый день призывает покупателей: „Один ритль рыбы за две новенькие!“ У него в лавке висит мешок, в котором он хранит две тысячи золотых динаров, и Али должен отобрать у Зурайка этот мешок».

Услышав это, все встали и закричали: «Что это за речи, старая распутница?! Ты хочешь погубить нашего брата Али Египтянина?!»

Но Далила уже ускользнула от них и, вернувшись к себе домой, сообщила дочери: «Али Египтянин сватает тебя у меня!» Зайнаб обрадовалась, потому что с первого взгляда полюбила Али за его благородство и принялась расспрашивать мать о том, что произошло. Мать передала ей весь разговор и добавила: «Однако я поставила ему опасное для его жизни условие: он должен посватать тебя у твоего дяди».

Тем временем Али Египтянин расспрашивал своих друзей о дяде Зайнаб: «Чем занимается этот Зурайк и что это за человек?» — «Зурайк — глава иракских мошенников и ловкачей и способен сделать подкоп под горами, достать с неба звезду, украсть сурьму с глаз и нет равного ему в этом искусстве. Но Зурайк устал от этого ремесла, открыл рыбную лавку и накопил от продажи рыбы две тысячи динаров. Эти деньги он положил в мешок, завязал его шелковым шнурком, а к шнурку привязал медные бубенчики и колокольчики. Теперь мешок висит в лавке на палке, а к ней привязан шнурок. Каждый раз, когда Зурайк открывает лавку, он потрясает этим мешком и призывает: „Где вы, мошенники Египта, ловкачи Ирака и пройдохи Аджама? Зурайк повесил мешок с динарами у своей лавки, и, если кто-нибудь, притязающий на ловкость рук, хитростью завладеет им, деньги его“.

Алчные мошенники и разные ловкачи приходят к нему и всячески стараются стащить мешок, но это им не удается, так как Зурайк на жаровне, которая стоит рядом с ним, всегда держит раскаленные куски олова, которые бросает в тех, кто пытается украсть мешок, и на месте убивает их.

Если ты попытаешься тягаться с Зурайком, то уподобишься тому, кто оплакивает покойника, не зная, кто умер! Ты не в силах справиться с ним, и тебе угрожает большая опасность. Брось думать о женитьбе на Зайнаб. Как говорится, кто бросает какую-нибудь вещь, обходится без нее!» — «Это позор, молодцы, — воскликнул Али, — я должен стащить у него мешок с деньгами. А теперь дайте мне женское платье!» Ему подали женское платье, он надел его, намазал лицо и руки хной, накинул на себя покрывало, надел женский плащ и туфли; из птичьего зоба ему сделали женские груди, наполнили их молоком и подвесили на грудь Али. Затем Али взял вату, обернул ее тканью и обвязался ею, и кто бы ни посмотрел на него, говорил: «Какой у нее прекрасный зад!»

Друзья Али позвали погонщика осла, дали ему динар, усадили Али на осла, и тот отправился в лавку Зурайка Рыбника. Али сразу заметил мешок с золотыми динарами, который висел на палке у дверей лавки. Зурайк в это время жарил рыбу. «О погонщик, — спросила мнимая женщина, — чем это пахнет?» — «Это Зурайк жарит рыбу», — ответил погонщик. «Я беременна, — сказал погонщику Али, — и этот запах повредит мне, если я не попробую рыбы. Возьми у него кусок рыбы». — «Эй, Зурайк, — обратился к Рыбнику погонщик, — что это ты раздражаешь беременных женщин запахом жареной рыбы? Сейчас со мной едет жена эмира Хасана, она учуяла этот запах. Она беременна, дай ей кусок рыбы, потому что плод повернулся в ее чреве. Аллах всевышний, сбереги меня от несчастья сего дня!»

Зурайк выбрал кусок рыбы и собрался изжарить его, но заметил, что огонь потух. Когда он вошел в лавку, чтобы развести огонь, Али Египтянин протянул руку к мешку. Как только он дотронулся до него, зазвучали бубенчики и зазвенели колокольчики. «Ого, — воскликнул Зурайк, — как быстро обнаружилась твоя хитрость, негодяй! Ты хотел смошенничать и обмануть меня в обличье женщины?! На, получай то, что заработал!» — с этими словами он бросил в него кусок олова, и Али пришлось бежать не солоно хлебавши. Потом Зурайк замахнулся на погонщика, но люди окружили его, говоря: «Ты торговец или разбойник? Если ты торговец, то убери мешок с деньгами и избавь людей от искушения и зла!» — «Хорошо, клянусь именем Аллаха, я повинюсь», — обещал людям Зурайк.

Что же касается Али, то он еле-еле добрался до дома. «Ну, что было?» — спросил Хасан Шуман, и Али рассказал ему обо всем. Затем он снял женское платье и сказал Хасану Шуману: «Дай мне одежду домоправителя!» Хасан Шуман подал ему эту одежду, и Али переоделся. Взяв блюдо и пять дирхемов, он снова отправился к Зурайку Рыбнику. Зурайк спросил его: «Что ты хочешь, хозяин?» Али показал ему деньги. Зурайк хотел подать ему готовую рыбу на подносе. «Нет, я возьму только горячую рыбу!» — возразил Али. Зурайк положил свежую рыбу на сковороду и собирался поджарить ее, но увидел, что огонь потух. Он вышел разжечь огонь, а Али в это время протянул руку и хотел стащить мешок с динарами, но не успел он дотронуться до него, как зазвучали бубенчики и зазвенели колокольчики. «Твое мошенничество не удалось, хоть ты сменил обличье и явился сюда в одежде домоправителя. Я сразу узнал тебя по тому, как ты держишь деньги и блюдо».

И он бросил в Али кусок олова, но угодил в сковороду с горячей рыбой. Та разбилась вдребезги, и один кусок олова попал в плечо судьи, который случайно проходил мимо. Горячее олово обожгло судью от плеча до щиколотки. Он завопил: «Эй, негодяи и разбойники, кто сделал это?» — «Господин наш, — сказали ему люди, — кто-то из мальчишек бросался камнями и, наверное, попал в сковороду. Слава Аллаху, что еще так обошлось!» Затем люди, осмотревшись, нашли кусок олова и поняли, что его бросил Зурайк Рыбник. Войдя к нему к лавку, они стали кричать: «Побойся Аллаха, Зурайк, убери этот мешок отсюда, так будет лучше!» — «Я обязательно уберу его», — ответил Зурайк.

Что же касается Али, то он, вернувшись домой, вошел к молодцам. «Где мешок с динарами?» — спросили его. Он рассказал о том, что с ним было. «Ты видел только треть его ловкости!» — воскликнули присутствующие.

Али снял платье домоправителя, надел купеческую одежду и вышел. Ему навстречу попался заклинатель змей с мешком, полным змей, и сумкой с разными вещами. «Эй, заклинатель, — сказал Али, — я хочу, чтобы ты пошел со мной и развлек моих детей, за это ты получишь хорошую плату». Тот человек последовал за Али. Зибак привел его к себе домой, одурманил, оделся в его платье, взял мешок со змеями и направился к Зурайку Рыбнику. Подойдя к нему, Али начал играть на дудке. «Да ниспошлет тебе Аллах хлеб насущный!» — сказал ему Зурайк. Но тут на звуки дудки выползли из мешка змеи. Али бросил их перед Зурайком, а Зурайк боялся змей и убежал в лавку. Тогда Али взял змей, положил их обратно в мешок и протянул руку, чтобы взять мешок, но не успел он дотронуться до него, как зазвучали бубенчики и зазвенели колокольчики. «Ты все еще стараешься провести меня? — воскликнул Зурайк. — Ты сделался даже заклинателем змей?» Сказав это, он запустил в Али куском олова, но попал в домоправителя какого-то воина, за которым тот следовал, и свалил его на землю. «Кто его ударил?» — закричал воин. «Этот камень упал с крыши», — сказали ему люди. Воин ушел, а люди, внимательно осмотревшись, увидели, что это не камень, а комок олова. Они вошли к Зурайку и сказали: «Сколько можно говорить тебе, убери мешок!» Зурайк ответил: «Сегодня ночью я обязательно уберу его!»

Али же вернулся домой, отдал платье и мешки заклинателю змей и наградил его деньгами.

Так Зибак продолжал свою игру и сделал семь попыток обмануть Зурайка, но ему не удалось украсть мешок с динарами.

Однажды Али незамеченным подошел к лавке Зурайка и услышал, что тот говорит: «Если я оставлю мешок в лавке, он может сделать подкоп под нее и украсть его. Лучше я заберу мешок домой».

Затем Зурайк встал, попросил посетителей выйти, взял мешок под мышку и направился домой. Али последовал за ним. Когда Рыбник подошел к дому, он увидел, что у одного из его соседей свадьба. «Лучше войду в дом и отдам мешок с деньгами жене, — сказал себе Зурайк, — а затем переоденусь и пойду на свадьбу». Он пошел дальше, а Али — за ним.

Зурайк был женат на негритянке, и Аллах даровал ему от нее сына, которого звали Абдаллах. Он собирался сыграть свадьбу сына на те две тысячи динаров, которые держал в мешке. Рыбник вошел к жене в дурном настроении, нахмурившись. «Почему ты такой злой?» — спросила она. «Господь наш ниспослал мне сущую напасть в облике одного мошенника. Он семь раз пытался обмануть и провести меня, чтобы украсть мешок с динарами, но пока что это ему не удалось». — «Отдай мне мешок, и я спрячу его до свадьбы нашего сына», — предложила жена. Он отдал ей деньги, а Али, спрятавшись в укромном местечке, подслушивал их разговор и наблюдал за ними. Затем Зурайк встал, снял свою повседневную одежду, надел хорошее платье и сказал жене: «Береги мешок с деньгами, мать Абдаллаха, а я пойду на свадьбу». — «Лучше сначала поспи немного!» — посоветовала ему жена. Он лег спать, а Али на цыпочках вошел в комнату, взял мешок и отправился в дом, где праздновали свадьбу. Он вошел туда и стал веселиться вместе со всеми. Тем временем Зурайку приснилось, что какая-то птица забрала мешок с динарами и улетела. Он проснулся в страхе и сказал жене: «Встань и посмотри на месте ли мешок». Она встала, посмотрела и увидела, что мешка нет на месте. Она начала бить себя по лицу и причитать: «О, как несчастна ты, мать Абдаллаха. Мошенник украл мешок с динарами!» — «Клянусь Аллахом, его стащил ловкач Али. Кроме него, никто не смог бы сделать этого. Я должен пойти к нему». — «Если ты придешь без мешка с динарами, — заявила жена, — я закрою на замок дверь, и тебе придется ночевать на улице!»

Затем Зурайк пошел на свадьбу и увидел, что ловкач Али развлекается там. «Это он взял мешок! А мне ведь известно, что он живет у Ахмада ад-Данафа!» — сказал себе Зурайк. Он раньше Али добрался до дома Ахмада ад-Данафа, вошел в дом через окно и увидел, что все спят. В это время пришел Али и постучал в дверь. «Кто там?» — спросил Зурайк. «Это я — Али Египтянин», — ответил он. «Принес мешок?» — спросил Зурайк. Али подумал, что это Шуман, и поэтому ответил: «Да, принес, открой дверь!» — «Я не открою, пока не увижу мешок, — сказал Зурайк. — Я поспорил с твоим начальником насчет тебя». — «Тогда протяни руку!» — предложил ему Али. Тот просунул руку за дверь, взял мешок, выбрался так же, как и проник в дом, и ушел на свадьбу.

Что же касается Али, то он долго стоял у двери, но никто ему не открывал. Тогда Али принялся громко барабанить в дверь и звать людей. «Да это же стучится Али Египтянин», — сказали бывшие в комнате люди и домоправитель открыл дверь. Шуман спросил его «Ну, принес мешок?» — «Брось шутки, Шуман, разве я не отдал его тебе в руки? Ведь ты сказал мне, что не откроешь двери, пока я не отдам тебе мешок». — «Клянусь Аллахом, я не брал у тебя мешка, — возразил Шуман. — Скорее всего, мешок взял Зурайк». — «Тогда нужно идти к нему», — молвил Али Египтянин и снова направился на свадьбу. Он прибыл туда в то время, когда один из гостей говорил Зурайку: «Будь счастлив, отец Абдаллаха, пусть наступит и для твоего сына такое же счастье!» — «О, добрая примета! Это он мне желает счастья», — сказал себе Али. Затем он отправился домой к Зурайку и через крышу спустился в его комнату. Увидев, что его жена спит, он одурманил ее, надел ее платье, взял ребенка, обшарил его колыбель и разыскал корзиночку со сладостями, оставшимися по скупости Зурайка со времени праздника. В это время пришел Зурайк и постучался в дверь. Изменив свой голос, подражая жене Зурайка, Али спросил: «Кто там?» — «Отец Абдаллаха», — ответил Зурайк. «Я поклялась не открывать дверь, если ты придешь без мешка с деньгами», — сказал Али. «Я принес мешок», — ответил Зурайк. «Дай мне его, тогда я открою дверь», — сказал Али. «Подай мне детскую корзиночку, и я положу его туда», — сказал Зурайк. Али отдал ему корзиночку, и тот положил мешок в нее. Али взял мешок, одурманил ребенка, разбудил его мать и ушел той же дорогой, по которой шел, унеся с собой ребенка и мешок с деньгами. Когда Али пришел домой, молодцы, увидев мешок с деньгами и сына Зурайка, несказанно обрадовались и поздравили его. Али отдал им сладости, взятые в доме Зурайка, и все они с удовольствием полакомились.

Затем Али обратился к Шуману: «Хасан, этот ребенок — сын Зурайка, я спрячу его у тебя». Шуман взял ребенка и унес его. Затем он привел барашка, зарезал его и отдал домоправителю, а тот целиком его зажарил. Затем барашка завернули в саван, и он стал похож на труп.

Что же касается Зурайка, то он продолжал стоять у двери, но никто не открывал ее. Он стал громко барабанить в дверь, и только тогда жена подала голос: «Принес мешок с динарами?» — «Разве ты не взяла его в корзинке, которую спустила вниз?» — спросил Зурайк. «Я не спускала никакой корзинки и не брала никакого мешка», — возразила жена. «Клянусь Аллахом, мошенник Али опередил меня и взял мешок», — завопил он. Он вошел в комнату, осмотрелся и увидел, что там нет ни ребенка, ни сладостей. «Где мой сын?» — закричал Зурайк. Женщина стала бить себя в грудь и завопила: «Я поведу тебя к везиру, моего сына погубил тот мошенник, который хотел провести тебя. Все это из-за тебя!» — «Не кричи, — молвил он, — я отвечаю за сына».

Затем Зурайк встал, накинул на голову женское покрывало и пошел к Ахмаду ад-Данафу домой. Он постучал в дверь, и домоправитель открыл ему. Как только Зурайк вошел к молодцам, Шуман спросил его: «Чтос с тобой случилось?» — «Я прошу вас, заставьте Али Египтянина вернуть мне сына, а мешок с динарами я оставляю ему», — взмолился Зурайк. «Пусть тебя накажет Аллах за твой грех, — воскликнул Хасан Шуман, — почему ты не предупредил меня, что это был твой сын?» — «Что вы с ним сделали?» — испугался Зурайк «Мы дали ему изюма, а он подавился и умер. Вот и все!» — ответил Хасан Шуман. «О сын мой, что я скажу твоей матери?!» — закричал Зурайк. Затем он встал, сорвал саван и увидел, что в нем жареный барашек. «О, как ты обрадовал меня, Али Египтянин!» — воскликнул он. Зурайку вернули сына, и Ахмад ад-Данаф сказал ему: «Ты повесил мешок с динарами, сказав что тот, кто сумеет стащить его, настоящий ловкач. Али Египтянин выполнил твое условие и стащил его. Теперь мешок принадлежит ему по праву». — «Да, я дарю ему мешок», — молвил Зурайк. «Возьми его обратно ради твоей племянницы Зайнаб», — сказал ему Али Египтянин. «Принимаю», — ответил Зурайк. «Мы уже посватали ее для Али у ее матери», — сообщили Рыбнику. «Я не дам своего согласия без вознаграждения», — возразил он. Ему указали на мешок с динарами. Он взял сына и мешок и хотел уйти. «Ну, принимаешь наше предложение?» — спросили его. «Я принимаю предложение лишь у того, — воскликнул Зурайк Рыбник, — кто в состоянии заплатить достойный выкуп». — «А каков выкуп?» — спросили его. Зурайк ответил: «Зайнаб поклялась, что выйдет замуж только за того, кто принесет ей платье Камар — дочери Эзры Еврея, ее венец, пояс и золотые туфли!» — «Если я сегодня же не отправлюсь за платьем и всем прочим, то я недостоин быть ее мужем!» — воскликнул Али Египтянин. Хасан Шуман сказал: «Если ты не оставишь мысль об этом, то погибнешь». — «Почему?» — спросил Али. «Поэтому что Эзра Еврей — коварный, хитрый и жестокий человек и ему служат джинны. За пределами столицы нашего царства у него есть дворец, стены которого сложены из золотых и серебряных кирпичей. Этот дворец виден человеку до тех пор, пока тот сидит в нем, а если выйти оттуда, он мгновенно исчезает из виду. У Эзры Еврея есть дочь по имени Камар, которой он привез из тайной сокровищницы необычайно красивое платье. Еврей кладет это платье на золотой поднос, открывает окна дворца и возглашает: „Где же мошенники Египта, ловкачи Ирака и хитрецы Аджама? Кто сумеет взять платье, получит его в свою собственность!“ Много мошенников пыталось добраться до него, но их всегда постигала неудача. Он превратил всех их в обезьян и ослов». — «Я обязательно добуду это платье, и пусть Зайнаб, дочь Мошенницы Далилы, красуется в нем».

РАССКАЗ об Али-з-Зибаке Египтянине и Эзре Еврее

Затем Али Египтянин отправился в лавку Еврея и увидел, что это грубый и надменный человек. Он был обложен весами, гирями, золотом, серебром, а рядом находились жаровни. У него был мул, который стоял на привязи. Эзра Еврей через некоторое время встал, закрыл лавку, предварительно положив золото и серебро в мешки хурджуна, а хурджун перекинул через круп мула. Затем он сел на мула и направился за город. Али Египтянин следовал за ним, а тот не знал об этом. Вдруг Еврей вынул из кармана мешочек и высыпал из него на ладонь какую-то пыль, прочел какие-то заклинания, бросил порошок в воздух, и тут перед Али возник великолепный дворец, подобного которому он не видел.