Средневековые арабские повести и новеллы

Рассказывают, что во времена правления халифа Харун ар-Рашида было два молодца. Одного из них звали Ахмад ад-Данаф, а другого — Хасан Шуман. Оба они были хитрые, коварные и ловкие и совершили много удивительных дел, за что халиф пожаловал им почетную одежду и назначил Ахмада ад-Данафа предводителем правого крыла стражи, а Хасана Шумана — предводителем левого крыла с ежемесячным жалованьем в тысячу динаров каждому. У каждого из них под началом было по сорок молодцов. На одежде Ахмада ад-Данафа было написано его почетное прозвище: «Страж добра».

Однажды Ахмад ад-Данаф и Хасан Шуман со своими людьми обходили город. Эмир Халид, вали, тоже находился в их обществе. Согласно утвержденному халифом обычаю, перед ними шествовали глашатаи и выкрикивали: «Ахмад ад-Данаф — предводитель правого крыла стражи Багдада, а Хасан Шуман — предводитель левого крыла стражи Багдада! Нужно беспрекословно подчиняться им и почитать их!»

В городе жила старуха по прозвищу Коварная Далила. У нее была дочь, которую звали Плутовка Зайнаб. Услышав клич глашатаев, Зайнаб сказала матери: «Посмотри, матушка, на этого Ахмада ад-Данафа, он приехал сюда из Египта после того, как его прогнали оттуда, и, прислуживая здесь, в Багдаде, у разных сановников, приблизился к самому халифу и стал предводителем правого крыла столичной стражи. Глянь на этого плешивого Хасана Шумана — он тоже стал предводителем, начальником левого крыла стражи, бесплатно обедает и ужинает в дворцовой кухне. Каждый из них получает тысячу динаров в месяц, а мы сидим, брошенные всеми и обездоленные. Нет у нас ни сана, ни почестей, и нет никого, кто бы спросил, каково нам живется».

Муж Далилы был начальником стражи и получал у халифа тысячу динаров в месяц. Он умер, оставив двух дочерей. Одна из них была замужем, и у нее был сын, которого звали Ахмад ал-Лакит; вторая же дочь — Плутовка Зайнаб — была вдовой. Далила была хитрой обманщицей и ловкой мошенницей. Она сумела бы хитростью извлечь змею из норы, и сам дьявол мог бы брать у нее уроки ловкости и коварства. Отец ее служил у халифа предводителем стражи крепости и получал в месяц тысячу динаров жалованья. Он обучал почтовых голубей, которые разносили письма и послания, и всегда вовремя доставлял халифу голубей, если тот нуждался в их услугах. Он любил своих птиц больше своих детей.

«Матушка, — сказала Зайнаб, — давай придумаем какую-нибудь хитрость и сыграем шутку, чтобы нам прославиться по всему Багдаду, и тогда, быть может, нам выплатят жалованье отца». — «Хорошо, — ответила Далила, — клянусь твоей жизнью, дочка, я совершу в Багдаде такое дерзкое мошенничество, что оно превзойдет все проделки Ахмада ад-Данафа и Хасана Шумана». Она встала, накинула на лицо платок, облачилась в дерюжное платье, которое обычно носили бедняки, доходившее ей до щиколоток, накинула шерстяной плащ и отправилась на рыночную площадь. Она взяла кувшин, наполнила его водой до горлышка и, положив туда три динара, закрыла его тряпкой. Затем она опоясалась цепью, способной удержать охапку дров, взяла в руку знамя с красной и желтой ленточками и пошла кричать: «Аллах! Аллах!» Язык ее славословил Всевышнего, а сердце плясало на площади скверны. Затем Далила стала размышлять о том, какую ей совершить проделку. Она ходила по городу, переходила с одной улицы на другую и наконец добралась до одной чисто убранной улицы, вымощенной мрамором и политой водой. Там она увидела дом, порог которого был выложен мрамором, а у дверей стоял привратник-марокканец. Этот дом принадлежал начальнику гвардейцев халифа, владельцу обширных пахотных земель и деревень, который получал большое жалованье. Имя его было Хасан, а прозвище — Шарр ат-Тарик, Зло Дороги. Его прозвали так за то, что он наносил удар раньше, чем начинал свою речь. Он был женат на молодой и красивой женщине и очень любил ее. Но в первую же ночь, когда он привел ее к себе в дом, она взяла с него клятву, что он не женится больше ни на одной женщине и будет ночевать только у себя дома. Хасан долго выдерживал клятву, но однажды он пошел в диван и увидел, что все эмиры явились туда со своими сыновьями: у одних было по одному сыну, у других — по двое. По дороге домой он зашел в баню и, оглядев себя в зеркале, заметил, что борода у него белая и голова поседела. Он сказал себе: «Разве тот, кто призвал твоего отца к себе, не одарит тебя сыном?»

Вернувшись домой, он вошел к жене в самом дурном расположении духа. «Добрый вечер!» — приветствовала его жена. «Уходи от меня! — крикнул на нее Хасан. — Я не видел от тебя ничего хорошего с того дня, как ты вошла в мой дом». — «Что с тобой случилось?» — спросила жена. «В ту ночь, когда я ввел тебя в свой дом, ты взяла с меня клятву, что я не женюсь больше ни на ком. Сегодня я видел эмиров, и с каждым из них были сыновья — у одного один, у другого двое. И вспомнил сегодня о близкой смерти, а ведь у нас нет ни сына, ни дочери. У кого нет сына, того и поминать будет некому. Вот причина моего гнева. Ты же бесплодна и не способна понести», — ответил Хасан.

«Именем Аллаха заклинаю тебя, молчи! — сказала женщина. — Мне надоело принимать разные снадобья и травы. Это не моя вина». — «Вздор, — продолжал кричать он, — когда я вернусь из путешествия, то возьму еще одну жену». — «Я уповаю лишь на Аллаха!» — молвила женщина. Он ушел, и оба в душе жалели о ссоре.

РАССКАЗ о матери Плутовки Зайнаб и жене начальника гвардейцев

Жена эмира Хасана в это время стояла у окна и грустно смотрела на улицу. На ней было так много драгоценностей, что она походила на властительницу сокровищницы. Тут ее заметила Далила, удивившаяся тому, как нарядно она одета и сколько на ней драгоценных украшений. «Ты не будешь Плутовкой Далилой, если не уведешь эту женщину из дома ее мужа, не разденешь ее донага и не отнимешь все драгоценности и одежду», — сказала себе Коварная Далила. Она встала под окном дома эмира и стала восклицать: «Аллах, Аллах!», и жена эмира Хасана увидела ее. Далила была в белом плаще, как благочестивая отшельница, лицо ее, казалось, излучало свет, и она возглашала: «Взываю о помощи и благословении достойных праведников!»

Женщины всего квартала выглядывали из окон и говорили: «Аллах, помоги ей, она святая, ибо лик ее излучает свет!» Жена эмира Хасана, заплакав от умиления, сказала своей служанке: «Выйди на улицу, поцелуй руку привратника шейха Абу Али и вели ему впустить старуху к нам, чтобы мы причастились ее благости». Служанка сошла вниз, поцеловала руку привратника и сказала ему: «Госпожа моя просит впустить эту старуху к ней, дабы она благословила ее». Привратник подошел к Далиле и хотел поцеловать ее руки, но она отстранила его и сказала: «Удались от меня, ты можешь осквернить мое омовение. Но ты человек достойный и почитаем святыми, да избавит тебя Аллах от этой недостойной службы, о привратник Абу Али!»

Привратник Абу Али получил у эмира жалованье за три месяца вперед, находился в большой нужде и не знал, как расплатиться с хозяином. «Матушка, — обратился к Далиле Абу Али, — напои меня водой из твоего кувшина, дабы я причастился твоей благодати». Она сняла кувшин с плеча, повернула в воздухе и коснулась его горлышка, так что тряпка, закрывавшая его, отлетела и три динара, которые она положила туда, упали на землю.

Привратник увидел деньги и подобрал их. Он сказал себе: «Клянусь Аллахом, эта старуха святая, ибо она распознала меня по наитию, узнала, что я нуждаюсь в деньгах, и извлекла для меня из воздуха эти деньги». Он подобрал деньги и сказал ей: «Матушка, возьми эти три динара, они упали из твоего кувшина». — «Убери их от меня, — приказала она ему строго, — я не из тех людей, которые заботятся о мирских благах. Возьми их себе и расплатись с эмиром, которому ты должен». — «Слава Аллаху за его помощь! — сказал привратник. — Она догадалась об этом с помощью божественного откровения».

Затем служанка поцеловала руки Далилы и повела ее к своей госпоже. Войдя, Далила увидела, что та увешана драгоценностями, словно тайные сокровищницы талисманами. Хозяйка приветствовала гостью и поцеловала ей руки. «Дочь моя, — обратилась к ней Далила, — я поднялась сюда только для того, чтобы дать тебе добрый совет». Хозяйка принесла еду, чтобы угостить Далилу. Но она сказала: «Дочь моя, я не ем мирскую пищу, а вкушаю только райские яства. И постоянно соблюдаю пост и в течение года ем лишь пять раз. Но, дочь моя, я вижу, ты чем-то опечалена, и я прошу тебя поделиться со мной причиной твоей грусти…»

«Матушка, — отвечала хозяйка, — в первую же ночь, когда муж привел меня сюда, я взяла с него клятву, что он больше не женится и не возьмет других жен. Но Аллах не одарил его сыновьями от меня. Сегодня он в ярости ушел из дома и сказал, что, когда вернется из путешествия, приведет вторую жену. Теперь, матушка, я боюсь, что муж даст мне развод и женится на другой. У него много земель и деревень, большое жалованье, и, если у него родятся дети от другой жены, вся моя доля наследства достанется им». — «Дочь моя, — молвила святая, — разве ты не слыхала о старце Абу Хамалате? Его посещают все: если к нему приходят должники, Аллах помогает им расплатиться с долгами, а если к нему обращаются бесплодные, то Аллах дарует им детей».

«Матушка, — молвила жена эмира, — с тех пор как я вошла в этот дом, я ни разу не покидала его и не ходила ни на свадьбы, ни на похороны».

«Дочь моя, — сказала старуха. — Я поведу тебя к святому старцу и попрошу его помочь тебе. Он сделает так, что, когда твой муж вернется из путешествия, Аллах смилостивится над тобой и ты забеременеешь. Кого бы ты ни зачала — сына или дочь, духовным отцом ребенка останется этот святой шейх».

Хозяйка встала, оделась в самое лучшее платье, надела на себя все свои драгоценности и наказала служанке, чтобы та хорошенько смотрела за домом. «Слушаю и повинуюсь!» — ответила служанка. Затем они спустились вниз, где их встретил привратник шейх Абу Али. «Куда ты идешь, госпожа моя?» — спросил он. «Я иду навестить святого шейха Абу Хамалата», — ответила хозяйка. «Сердце подсказывает мне, — молвил привратник, — что эта женщина святая и посылает людям счастье. Госпожа моя, она ясновидящая, ибо подарила мне три динара из червонного золота, узнав без расспросов мое истинное положение и поняв, что я нуждаюсь».

Старуха вышла, а за ней пошла молодая жена эмира Хасана. Пройдоха Далила говорила по дороге: «Дочь моя, когда по воле Аллаха ты посетишь святого Абу Хамалата, твое желание исполнится и с позволения Аллаха ты понесешь, и с благословения нашего старца твой муж эмир Хасан снова полюбит тебя, и больше ты не услышишь от него обидных слов». — «Я навещу старца, — сказала женщина, — обязательно навещу его, матушка».

«Где же я раздену ее и сниму с нее платье и драгоценности? Ведь здесь людно!» — думала Мошенница Далила. «Дочь моя, — обратилась она к женщине, — следуй за мной, поодаль от меня, но так, чтобы не терять меня из виду. Знай, дочь моя, что я помогла многим женщинам и каждая из них, увидев меня, бросается ко мне, дарит что-нибудь и целует руки». Женщина отошла от нее и следовала за ней. Браслеты на ее ногах звенели, и косы развевались, а Далила шла впереди. Наконец они дошли до рынка. Когда они проходили мимо лавки молодого купца, красавца Сиди Хасана, у которого еще не росла борода, тот увидел, что мимо лавки идет прекрасная женщина, и уставился на нее.

РАССКАЗ о матери Плутовки Зайнаб, купеческом сыне и красильщике

Заметив жадные взгляды купеческого сына, Далила подмигнула женщине и сказала ей: «Садись у этой лавки, а я сейчас вернусь». Та подчинилась ее приказу и села против лавки Сиди Хасана, и юноша, вздыхая, поглядывал на нее. Старуха же вошла в лавку, поздоровалась с ним и сказала: «Кажется, тебя зовут Сиди Хасан, ты сын купца Мухсина?» — «Да, — ответил юноша, — откуда ты знаешь мое имя?» — «Меня направили к тебе добрые люди, — отвечала старуха. — Знай, что эта девушка — моя дочь, отец ее был купцом; теперь он умер и оставил много добра, а она сама уже достигла совершеннолетия. Как говорят мудрецы, ищи жениха для дочери, а сватать сына не ходи. Только сегодня она достигла совершеннолетия. Что-то подсказывает мне, что я должна женить тебя на ней; если ты беден, я дам тебе большое приданое, и вместо одной лавки ты откроешь две».

«Я просил Аллаха подарить мне лишь невесту, а он послал мне и денежный мешок, и одежду, и имущество», — подумал Сиди Хасан. «Матушка, — обратился он к старухе, — то, о чем ты говоришь, большое счастье для меня, ибо каждый раз, когда мать говорила мне: „Я хочу женить тебя“, я не соглашался и говорил ей: „Я не женюсь до тех пор, пока не увижу девушку собственными глазами“». — «Пойдем, — сказала ему Далила. — Я покажу ее тебе». Сиди Хасан встал, последовал за ней, взяв с собой тысячу динаров на покупки, если что-нибудь понадобится, и для того, чтобы заплатить что полагается за заключение брачного договора. Когда они вышли, старуха сказала юноше: «Следуй за ней поодаль, но так, чтобы не потерять ее из виду».

Далила шла и думала: «Куда же мне повести женщину и купеческого сына, чтобы раздеть их и забрать их одежду?»

Итак, Далила шла впереди, за ней поодаль следовала женщина, потом юноша. Наконец они дошли до красильни, в которой работал мастер Хаджи Мухаммад. Услышав звон браслетов, он поднял голову и увидел женщину и молодого купца. В это время к нему в лавку вошла Далила, поздоровалась с ним и спросила: «Не ты ли красильщик Хаджи Мухаммад?»

«Да, — ответил он, — я Хаджи Мухаммад. Что тебе нужно?» — «Меня направили к тебе добрые люди, — отвечала старуха. — Посмотри, эта красивая девушка — моя дочь, а этот прекрасный юноша — мой сын. Я вырастила их и потратила много денег, чтобы воспитать их. У меня собственный дом, но у него подгнили балки. Мастер посоветовал нам временно перебраться куда-нибудь, потому что потолок может обвалиться, и вернуться домой после починки. Я хочу снять какой-нибудь дом, чтобы временно поселить там дочь и сына, и добрые люди направили меня к тебе».

«Ты явилась как раз вовремя, как масло к горячей лепешке», — сказал себе красильщик.

«Да, у меня есть большой дом с гостиной, спальней и верхней комнатой, — ответил ей красильщик, — но я не могу обойтись без него, потому что у меня часто бывают гости и приходят крестьяне, которые возделывают индиго и продают его мне». — «Сын мой, — стала уговаривать его старуха, — мы проживем у тебя самое большее месяц или два, а когда наш дом починят, мы вернемся к себе. Мы чужестранцы, у нас здесь нет никого. Помести нас вместе с твоими гостями, и, клянусь твоей жизнью, если ты согласишься, твои гости будут и нашими гостями, добро пожаловать им. Мы будем есть и спать вместе». Красильщик отдал ей ключи — один большой, один согнутый и один маленький — и сказал: «Большой ключ от ворот дома, согнутый ключ от гостиной, а маленький от верхней комнаты».

Старуха взяла ключи и пошла вперед, за ней последовала жена эмира, а за ней — купеческий сын. Они добрались до нужной улицы и нашли дом. Старуха открыла дверь и вошла, а за ней последовала женщина. «Дочь моя, — сказала Далила, — это дом шейха Абу Хамалата». Указав на верхнюю комнату, Далила сказала: «Поднимись пока туда и разденься, а я скоро вернусь». Девушка поднялась в комнату и села там. В это время вошел купеческий сын. Старуха встретила его и сказала: «Посиди здесь в гостиной, а я приведу сюда свою дочь, чтобы ты увидел ее». Она поднялась к девушке, и та обратилась к ней: «Матушка, я хочу посетить старца сейчас, пока не пришли люди». — «Дочь моя, — сказала Далила, — я боюсь за тебя». — «Почему?» — Спросила девушка. «Здесь находится безумный юноша, — отвечала старуха, — который не может отличить лето от зимы, но он старший среди стражников шейха. Когда к старцу приходит такая красавица, как ты, этот безумец набрасывается на нее, лишает чести и от страсти разрывает на куски ее шелковые одежды. Поэтому лучше свяжи одежду в узел, положи туда же свои украшения, и я буду стеречь их, пока ты не вернешься». Женщина сделала так, как велела старуха, связала в узел свою одежду и драгоценности и отдала все это ей. «Дочь моя, — сказала старуха, — все это я положу на постель шейха, дабы ты стала благословенной». Женщина осталась в одной нижней рубашке, а старуха забрала ее одежду, вышла и спрятала ее под лестницей, а затем спустилась к купеческому сыну. «Где же твоя дочь, я хочу увидеть ее!» — сказал он. Но Далила стала бить себя в грудь и причитать. «Что с тобой случилось?» — спросил юноша. «Да сгинут дурные соседи, чтобы мне их никогда не видеть! — воскликнула старуха. — Увидев тебя, когда ты входил в дом, они позавидовали нам и спросили, кто ты такой. Я ответила им, что я посватала свою дочь за этого молодого человека. Они еще больше позавидовали нам и сказали моей дочери: „Разве ты надоела своей матери, что она хочет сбыть тебя с рук и выдать замуж за какого-то прокаженного?“ Я поклялась своей дочери, что не отдам ее за тебя, пока она не увидит тебя собственными глазами». — «Да убережет нас Аллах от завистников!» — воскликнул юноша и, засучив рукава, обнажил руки. Старуха увидела, что они белые, как серебро, и сказала: «Ничего не бойся, я обещаю, что ты увидишь ее так же, как она увидит тебя». — «Тогда пусть она приходит, и я взгляну на нее», — сказал юноша. Он сложил свою соболью шубу, золотой пояс и кинжал вместе, снял верхнюю одежду и связал все в узел, оставшись в нижнем белье. Затем он вложил в узел тысячу динаров. «Дай мне этот узел и я постерегу его», — сказала старуха. Она взяла узел и отнесла его к лестнице. Потом она взяла и вещи девушки, тихо вышла на улицу, закрыв на замок дверь и ушла восвояси. По дороге Далила оставила свою ношу в лавке одного москательщика, а оттуда пошла к красильщику и увидела, что он сидит и ждет ее. «Я надеюсь дом понравился вам?» — спросил красильщик. «Да, он благословен, — воскликнула старуха. — Я сейчас пойду найму носильщиков и привезу наши вещи и ковры. Дети попросили меня купить им хлеб и мясо, вот тебе динар, купи все, что нужно, приготовь еду, отнеси им, и вместе поешьте!» — «А кто же будет смотреть за красильней и чужими вещами здесь?» — спросил красильщик. «Твой мальчик», — ответила старуха. «Что ж, так и быть», — сказал красильщик и, взяв с собой посуду, пошел купить, что нужно, и готовить обед.

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА о матери Плутовки Зайнаб, купеческом сыне и красильщике

Вот что было с красильщикохм, и о нем еще пойдет речь. Что же касается Далилы, то она вернулась к москательщику, взяла вещи и снова отправилась в красильную мастерскую. «Сынок, — обратилась она к мальчику — ученику красильщика, — побыстрее приведи своего учителя, а я не уйду отсюда, пока ты не вернешься». — «Слушаю и повинуюсь!» — ответил мальчик и убежал. Тогда она обчистила всю мастерскую, взяв все, что было ценного. Вдруг она заметила погонщика ослов, который обычно торговал сеном, но вот уже в течение целой недели ходил без работы. «Эй, погонщик, поди сюда!» — позвала она его. Когда он подошел, старуха спросила его: «Ты знаешь мастера-красильщика?» — «Да, знаю!» — ответил погонщик. «Так вот, — начала она, — этот несчастный прогорел, и у него осталось много долгов. Его много раз хватали, и всякий раз я освобождала его. Я хочу узнать, в чем он провинился и кому еще должен, а потом отдать эти вещи их владельцам. Прошу тебя, дай мне своего осла, мы нагрузим его всеми этими пожитками, и я отвезу это добро его владельцам. Вот тебе динар. Когда я уйду, вылей содержимое чанов, затем разбей все чаны и кувшины, чтобы люди-судьи, когда они придут сюда, ничего здесь не нашли». — «Я в долгу у мастера, — ответил погонщик, — и, бог даст, сделаю все, что ты сказала».

Затем он помог Далиле погрузить на осла все пожитки, та накинула на них покрывало, отправилась домой и зашла к своей дочери Зайнаб. «Матушка, я будто следовала сердцем за тобой, так велико было мое волнение. Какую же шутку ты сыграла?» — спросила Плутовка Зайнаб.

«Я совершила четыре мошенничества и провела четверых: жену начальника гвардейцев, купеческого сына, красильщика и погонщика осла», — отвечала Мошенница Далила. «Матушка, — воскликнула Зайнаб, — ты не можешь больше оставаться в городе, где ограбила жену начальника придворной стражи, раздела купеческого сына, стащила вещи из мастерской красильщика и обманула погонщика осла!» — «Дочь моя, — вздохнула Далила, — никто из них не заботит меня, кроме погонщика, ибо он знает меня».

Теперь посмотрим, что было с красильщиком. Он купил хлеб и мясо, приготовил еду и, поставив блюдо на голову слуге, отправился с ним в мастерскую. Когда он подошел к красильне, то увидел, что погонщик осла разбивает чаны, а в мастерской не осталось ни ткани, ни других вещей, так что вся красильня была разрушена. «Эй, погонщик, перестань сейчас же!» — закричал красильщик. Тот перестал бить чаны и сказал красильщику: «Слава Аллаху, что ты жив и здоров. Мастер, если бы ты знал, как я волновался из-за тебя!» — «Почему, что могло случиться со мной?» — спросил он. «Да ты же разорился, — воскликнул погонщик, — и все твои вещи описали за долги». — «Кто сказал тебе это?» — спросил в недоумении красильщик. «Твоя мать, — ответил погонщик. — Она же приказала мне разбить чаны и сломать кувшины, чтобы люди — судьи, если они придут сюда, ничего не нашли в красильне». — «Да рассеет Аллах это наваждение, — воскликнул мастер, — ведь моя мать давно умерла». Затем он, ударив погонщика кулаком в грудь, закричал: «Будь проклят, погубитель моего имущества и добра людей!» Погонщик заплакал и стал кричать: «Пропал мой осел! Мастер, верни моего осла, он находится у твоей матери». Они вцепились друг в друга и затеяли спор. Один говорил: «Подай мне старуху!», другой кричал: «Верни моего осла!» Вокруг них собралась толпа, и кто-то спросил: «В чем дело, что случилось, мастер Мухаммад?» — «Сейчас я вам расскажу», — воскликнул погонщик и поведал собравшимся о том, что приключилось. «Я думал, что мастер будет благодарить меня, но вместо этого он ударил меня кулаком в грудь и сказал: „Моя мать умерла!“, тогда я потребовал у него своего осла, так как понял, что он проделал все это, чтобы лишить меня осла».

«Мастер Мухаммад, — сказали люди, — ты же знаешь старуху, иначе не доверил бы ей мастерскую и все товары, которые были здесь?!» — «Да не знаю я ее, — отвечал красильщик. — Она с сыном и дочерью только сегодня поселилась у меня». Тогда кто-то из толпы молвил: «В таком случае красильщик должен вернуть погонщику его осла». — «Как, почему?» — спросили его. «Да потому, — ответил тот, — что погонщик не доверился бы старухе и не отдал бы ей осла, если бы не знал, что красильщик доверил ей свою мастерскую со всеми товарами, бывшими там!» Тогда еще кто-то спросил красильщика: «Мастер, ты же поселил ее с семьей у себя? Раз так, то ты обязан возвратить этому человеку его осла».

Затем все они разошлись по домам, но о них еще пойдет речь. Что касается купеческого сына, то он долго ждал возвращения старухи с дочерью, но она не вернулась. Женщина тоже ожидала старуху, но она так и не возвратилась. Тогда она встала, чтобы пойти к ней, но в это время ее встретил купеческий сын, который сказал ей: «Иди сюда, где же твоя мать, которая привела меня сюда, чтобы я женился на тебе?» — «Моя мать давно умерла, — ответила женщина. — Наверное, ты сын этой старухи!»

«Какая же мне мать эта старая плутовка, которая обманом привела меня сюда и украла мою одежду и тысячу динаров!» — отвечал купеческий сын. «Она и меня провела и обманула, — воскликнула женщина. — Она привела меня сюда, чтобы я посетила святого старца, и раздела донага». — «Я ничего не знаю, — начал кричать юноша, — верни мою одежду и тысячу динаров». — «Я тоже ничего не хочу знать, отдай мне мои вещи и драгоценности или приведи сюда свою мать!» Пока они препирались, в комнату вошел красильщик и увидел, что полуголые женщина и юноша ссорятся. «Скажите мне, — обратился к ним красильщик, — где ваша мать?»

Женщина рассказала ему все, что произошло с ней, и юноша также поведал ему о своих приключениях.

«О ужас, пропало мое добро и чужие вещи!» — воскликнул красильщик. Погонщик осла закричал: «Пропал мой осел! Красильщик, верни мне моего осла!»

«Эта старуха — плутовка и мошенница. Уйдем отсюда, и я закрою дверь», — сказал красильщик женщине и молодому купцу. «Разве тебе не стыдно, — сказал юноша красильщику, — мы пришли в твой дом в одежде, а сейчас должны уйти голыми!» Красильщик дал платье женщине и отправил ее домой. Но о ней еще пойдет речь после того, как мы будем говорить о возвращении ее мужа из путешествия.

Затем красильщик одел юношу, закрыл двери и сказал ему: «Теперь пойдем искать старуху. Мы должны найти ее и передать наместнику». Они пошли, и за ними последовал погонщик осла. Все они явились к наместнику и начали жаловаться.

«В чем дело, люди, изложите толком!» — приказал им наместник. Красильщик, юноша и погонщик рассказали о том, что произошло с ними. Наместник воскликнул: «Мало ли старух в нашем городе! Идите разыщите ее, схватите и приведите сюда. Тогда я рассужу ваше дело».

Они вышли и стали разыскивать старуху, которая так ловко обманула их всех.

И о них тоже еще пойдет речь.

РАССКАЗ о матери Плутовки Зайнаб, Шахе Бандар ат-Тудджаре и еврее

Старая мошенница Далила сказала Зайнаб: «Дочь моя, я хочу устроить еще одну штуку». — «Я боюсь за тебя, матушка!» — сказала Зайнаб. «Я как сталь, — ответила Далила, — от огня и воды я еще больше закаляюсь».

Затем она встала, оделась в платье служанки из богатого дома и приступила к выполнению задуманного мошенничества. Она пришла на улицу, которая была вся устлана коврами, на стенах домов были подсвечники с зажженными свечами, и услышала, что там поют и бьют в бубны. Тут она заметила служанку с маленьким ребенком на плечах. На малыше была отделанная серебром одежда, красивая куртка, на голове шапочка, вышитая жемчугом, шею облегал золотой с жемчугом воротник, а сверху был накинут бархатный плащ. Дом этот принадлежал Шаху Бандар ат-Тудджару — главе купцов Багдада, а мальчик был его сыном. У него была дочь-невеста, и в тот день праздновали ее свадьбу. Все почтенные женщины города собрались у жены Шах Бандара. Каждый раз, когда она выходила, ребенок цеплялся за нее, и поэтому она передала его служанке, чтобы та развлекала его до конца празднества. Как раз в это время Далила пришла туда и увидела служанку с мальчиком на плечах. «Что за веселье у твоей госпожи?» — спросила Далила у служанки. «Она празднует свадьбу своей дочери», — ответила та.

«Далила, — сказала она про себя, — ты не мошенница, если не отберешь мальчика у этой служанки!»

«О, какая ты несчастная!» — с притворной жалостью сказала она служанке. Затем она вынула из кармана небольшой кружок из блестящего металла, похожий на динар, и сказала служанке, которая была глуповата: «Возьми вот этот динар и пойди скажи своей госпоже: „К тебе на праздник явилась благочестивая женщина просить, чтобы ты одарила ее, а за это в Судный день она и ее дочери воздадут тебе и засвидетельствуют в твою пользу!“». — «Матушка, — сказала служанка, — как же я пойду с мальчиком, ведь он, как только заметит мать, вцепится в нее?!» — «Дай я подержу его, пока ты пойдешь и вернешься обратно», — предложила ей Далила. Служанка взяла блестящий кружок, отдала мальчика старухе и ушла.

РАССКАЗ о матери Плутовки Зайнаб, сыне Шаха Бандар ат-Тудджара и еврее

Старуха взяла мальчика, перебралась на пустынную улицу и сняла с мальчика его одежду и драгоценности. «Далила, — сказала она себе, — ты не мошенница, если не совершишь такое же мошенничество, какое совершила со служанкой, и не заложишь все отнятые у мальчика вещи за тысячу динаров». Замыслив такое дело, она пошла на рынок к торговцам драгоценностями и увидела там одного еврея — золотых дел мастера. Перед ним лежал ящик, заполненный драгоценностями. «Я не мошенница, — сказала себе Далила, — если не обведу этого еврея вокруг пальца и не заложу мальчика у него за тысячу динаров».

Еврей внимательно посмотрел на мальчика, которого привела старуха, и сразу признал в нем сына Шаха Бандар ат-Тудджара. Он был богатым человеком, и соседи всегда завидовали ему, так как он продавал все свои товары, что им удавалось не часто.

«Что ты хочешь, госпожа?» — спросил ювелир. «Ты мастер Эзра Еврей?» — спросила она его, заранее узнав его имя. «Да, это я», — ответил он. «Сестра этого мальчика — дочь Шаха Бандар ат-Тудджара, — молвила она. — Она была обручена, и сегодня праздновали ее свадьбу. Ей нужны драгоценности, и она просит тебя послать ей золотые браслеты, жемчужное ожерелье, золотую уздечку, кинжал и перстень».

Ювелир дал Далиле все, что она просила, и та взяла у него вещей на тысячу динаров. «Я отнесу эти вещи, и они посмотрят их. Что понравится — возьмут, а остальное я принесу обратно вместе с деньгами». — «Делай как тебе угодно», — сказал ювелир.

Мошенница Далила взяла драгоценности и ушла домой. «Ну, какое мошенничество ты совершила?» — спросила Плутовка Зайнаб.

«Я совершила большое мошенничество: я похитила сына Шаха Бандар ат-Тудджара и унесла его одежду, затем отвела его к одному еврею и оставила его в залог, взяв тысячу динаров». — «Матушка, тебе больше нельзя ходить по городу!» — воскликнула Плутовка Зайнаб.

Вот что было с Мошенницей Далилой, что же касается служанки, то она пришла к своей хозяйке и сказала ей: «Госпожа моя, благочестивая и добродетельная женщина приветствует тебя, радуется за тебя и в Судный день явится к тебе вместе со своими дочерьми и будет свидетельствовать в твою пользу».

«А где молодой господин?» — спросила у нее хозяйка. «Я оставила его у той женщины, боясь, что он будет мешать тебе. Эта праведница дала мне монету для певиц», — ответила служанка и дала деньги старшей певице. Певица взяла монету и увидела, что это не золото, а какой-то блестящий металл. «Негодная распутница, сейчас же иди и приведи сюда моего сына», — закричала хозяйка на служанку. Та вышла на улицу, но не нашла ни мальчика, на старухи. Служанка закричала, изменилась в лице, и радость ее сменилась печалью. В это время пришел сам Шах Бандар ат-Тудджар. Жена рассказала ему о несчастье, постигшем их, и он начал разыскивать сына, и ему помогали в этом купцы. Долго разыскивал Шах Бандар ат-Тудджар своего сына и наконец увидел, что он без одежды сидит у лавки еврея. «Вот мой сын!» — воскликнул Шах Бандар.

«Да», — ответил еврей. Тот хотел забрать своего сына, от радости забыв даже спросить об одежде. Но еврей, увидев, что Шах Бандар увозит сына, вцепился в него и сказал: «Начальник, да поможет тебе Аллах, куда же ты?»

«Что тебе нужно, еврей?» — спросил Шах Бандар. «Ваша старуха взяла у меня на тысячу динаров драгоценностей для твоей дочери, а твоего сына оставила в залог, — ответил еврей. — Я бы не отдал драгоценностей, если бы не знал, что мальчик — твой сын. Старуха же до сих пор не возвратилась».

«Моей дочери не нужны никакие драгоценности, — крикнул Шах Бандар. — Лучше подай сюда одежду мальчика», — «Мусульмане, помогите!» — начал кричать еврей.

Тем временем погонщик осла, купеческий сын и красильщик, продолжая разыскивать старуху, проходили мимо. Молодой купец спросил еврея о причине препирательства. Они рассказали им о том, что случилось. «Да, эта старуха — мошенница, она до вас обманула и провела всех нас», — ответили те. Затем они тоже рассказали им все, что приключилось с ними. «Пусть пропавшая одежда будет выкупом за мальчика, — воскликнул Шах Бандар. — Если мы поймаем женщину, я получу у нее одежду». Сказав это, он с сыном отправился домой, и жена его несказанно обрадовалась, что сын жив и здоров.

Что же касается еврея, то он обратился к красильщику, погонщику и молодому купцу и спросил их, что они собираются делать. Те ответили, что хотят продолжить поиски старухи. «Возьмите меня с собой! — попросил их еврей и спросил: — А кто-нибудь из вас знает ее?»

«Я знаю ее», — ответил погонщик осла. «Если мы пойдем все вместе, — сказал еврей, — то не поймаем ее, так как, увидев толпу, она удерет. Будет лучше, если мы пойдем по разным улицам и соберемся у лавки ювелира-магрибинца Хаджи Масуда, которого все знают в нашем городе».

РАССКАЗ о матери Плутовки Зайнаб, погонщике ослов и ювелире из Магриба

Каждый из них своей дорогой отправился в условленное место, а Пройдоха Далила в то же время вышла в город, чтобы совершить новое мошенничество. Увидев Далилу, погонщик узнал ее, вцепился в нее и сказал: «Ах ты негодная, давно ты занимаешься такими делами?» — «Что случилось?» — спросила она как ни в чем не бывало. «Отдай моего осла!» — завопил погонщик. «Сын мой, — молвила она, — скрой то, что скрывает Аллах! Ты требуешь у меня своего осла или вещи?» — «Я хочу только своего осла», — ответил погонщик.

«Я поняла, что ты беден, поэтому оставила твоего осла у ювелира из Магриба, — сказала старуха. — Постой там, а я пойду к нему и по-хорошему попрошу его вернуть тебе осла».

Сказав это, она приблизилась к ювелиру-магрибинцу, поцеловала ему руки и заплакала. «Что с тобой?» — спросил магрибинец. «Сын мой, — отвечала старуха, — посмотри на моего сына, который стоит вон там! Он был слаб здоровьем, злые духи вселились в него, и он лишился рассудка. Раньше он был погонщиком ослов, и теперь, как только встает, говорит: „Где мой осел?“, когда садится, говорит: „Где мой осел?“, когда ходит, говорит: „Где мой осел?“ Лекарь сказал мне, что ум у него повредился и единственное, что поможет ему, это боль. Нужно выбить ему два коренных зуба и прижечь раскаленным железом голову. Возьми этот динар, позови моего сына, сказав ему: „Твой осел у меня“, и вылечи его».

«Клянусь месяцем поста, я выложу ему его осла!» — воскликнул магрибинец и позвал двух ремесленников, которые работали у него. «Идите накалите два гвоздя!» — велел он. Затем он подозвал погонщика осла, а Далила тем временем ускользнула. Когда погонщик подошел к магрибинцу, тот сказал ему: «Твой осел у меня. Поди сюда, несчастный, клянусь Аллахом, я отдам его только в твои руки». Когда погонщик подошел вплотную к ювелиру, тот схватил его за руку и повел в темную комнату. Тут магрибинец нанес ему сильный удар кулаком, погонщик упал, а ремесленники схватили его и связали по рукам и ногам. Тогда магрибинец выбил ему два зуба, прижег раскаленными гвоздями голову и оставил. Через некоторое время несчастный погонщик встал и со слезами спросил у магрибинца: «О магрибинец, почему ты так поступил со мной?» — «Твоя мать сказала мне, что ты повредился в уме и что в тебя вселились злые духи. Будто бы когда ты встаешь, то говоришь „Где мой осел?“, и когда садишься, твердишь: „Где мой осел?“, и когда ходишь, бормочешь: „Где мой осел?“ Вот ты и получил своего осла!»

«Пусть накажет тебя Аллах, пусть он взыщет с тебя за мои зубы, магрибинец», — крикнул погонщик. «Я ни при чем, это твоя мать попросила меня», — ответил магрибинец и рассказал ему, как было дело. «Пусть бог накажет эту проклятую старуху!» — воскликнул погонщик.

РАССКАЗ о том, как мать Плутовки Зайнаб продала в рабство красильщика, погонщика ослов, еврея и ювелира-магрибинца

Погонщик ослов и магрибинец стали препираться, и оба выбежали из лавки. Когда же магрибинец вернулся в свою ювелирную лавку, то увидел, что она пуста. А случилось это потому, что, когда погонщик и ювелир в пылу драки вышли на улицу, старуха вошла в лавку, обчистила ее и пошла домой к своей дочери. Мошенница поведала дочери о том, что было и какие проделки она совершила.

Что же касается ювелира, то, увидев свою лавку опустошенной, он снова вцепился в погонщика ослов и потребовал у него: «Приведи тотчас же свою мать». — «Какая она мне мать! — отвечал погонщик. — Она ловкая мошенница, которая уже обманула многих и увела моего осла». В это время туда подошли красильщик, купеческий сын и еврей и увидели, что магрибинец держит погонщика ослов, у которого обожжены виски. «Что с тобой случилось, погонщик?» — спросили они. Сначала погонщик, а затем ювелир рассказали им о том, что с ними приключилось.

«Эта старая мошенница и нас провела», — сказали они и поведали магрибинцу о том, что она проделала с ними.

Ювелир-магрибинец закрыл свою лавку и вместе с ними пошел к наместнику. Они стали жаловаться ему: «Мы не знаем, как быть и как вернуть свои вещи. В этом деле только ты можешь нам помочь». Наместник воскликнул: «Мало ли в городе старух?! Хоть кто-нибудь из вас знает ее?»

«Да, я знаю ее, — ответил погонщик, — дай мне десяток своих стражников». Наместник согласился, и погонщик в сопровождении десяти стражников отправился искать старуху, а остальные потерпевшие следовали за ними. Погонщик, его товарищи по несчастью и стражники кружили по городу, пока случайно не встретили Мошенницу Далилу. Погонщик бросился к ней, схватил ее, и стражники повели ее к наместнику. Стражники держали старуху под окном дворца, дожидаясь наместника. Наконец от усталости и из-за позднего времени люди наместника заснули. Далила тоже притворилась спящей. Заснули также погонщик и его спутники.

Видя, что ее преследователи уснули, Далила ускользнула от них и вошла на женскую половину дома наместника. Она подошла к жене наместника, поцеловала ей руки и спросила у нее: «Где же наместник?» — «Он спит, что тебе нужно?» — спросила госпожа. «Мой муж торгует рабами, — сказала Далила, — и он дал мне пять невольников, чтобы я сбыла их. Муж уехал, а я случайно встретила наместника, который выторговал у меня всех невольников за тысячу двести динаров, а затем поручил мне привести их к нему домой. Вот я их и привела».

А до этого наместник скопил тысячу динаров и, передавая их жене, сказал ей: «Береги эти деньги, мы купим на них невольников».

Услышав речь Далилы, госпожа решила, что речь идет о тех невольниках, о которых говорил ей муж. «А где невольники?» — спросила она.

«Госпожа моя, — ответила старуха, — они спят под окнами твоей комнаты». Госпожа выглянула из окна и увидела магрибинца, одетого в царское платье, купеческого сына в обличье невольника, красильщика, погонщика ослов и еврея в облике бритых рабов.

«Эти невольники стоят больше тысячи динаров!» — воскликнула жена наместника, открыла сундук и дала старухе тысячу динаров. Затем она сказала ей: «Сейчас уходи, а когда проснется наместник, я возьму у него еще двести динаров». — «Госпожа моя, — сказала Далила, — сто динаров я дарю тебе за напиток, которым ты угостила меня, а остальные сто динаров держи у себя, пока я не приду и не возьму их».

Затем она попросила хозяйку выпустить ее через черный ход.

Она вышла из дома наместника и под покровом ночи отправилась домой к дочери. «Дочь моя, — радостно сказала она, — я совершила еще одно мошенничество и выманила у жены наместника вот эту тысячу динаров, продав ей в рабство пятерых: погонщика ослов, еврея, красильщика, ювелира из Магриба и купеческого сына. Но, дочь моя, единственный из них, кто может навлечь на меня беду, это погонщик, ибо он знает меня в лицо». — «Матушка, — посоветовала Плутовка Зайнаб, — сиди дома, хватит того, что ты натворила, ведь, как говорит пословица, не каждый раз кувшин сможет уцелеть!»

Что касается наместника, то, когда он проснулся, жена сказала ему: «Я так благодарна тебе за то, что ты купил пятерых невольников у старухи». — «Каких невольников?» — спросил наместник. «Почему ты притворяешься и обижаешь меня? Не дай бог, чтобы остальные вельможи были такими жестокими, как ты!» — воскликнула жена наместника. «Клянусь жизнью и честью, я не покупал никаких невольников. Кто тебе это сказал?» — «Старуха-торговка, у которой ты купил невольников, обещав заплатить тысячу динаров, когда она приведет их сюда», — сказала жена. «А ты отдала ей деньги?» — спросил наместник. «Да, — отвечала жена, — я собственными глазами видела невольников, у каждого из них одна одежда стоит тысячу динаров, и ты послал за ними стражников, чтобы те привезли их сюда связанными». Наместник спустился во двор, увидел там еврея, погонщика ослов, магрибинца, красильщика и купеческого сына и спросил стражников: «Где пять невольников, которых мы купили у старухи за тысячу динаров?» — «Здесь нет никаких невольников, и мы никого не видели, кроме этих пятерых, которые схватили старуху и, держа ее за руку, заснули здесь. Мы тоже уснули, а она ускользнула от нас и вошла на женскую половину твоего дома. Затем к нам вышла служанка и спросила: „Пятеро мужчин, которых привела старуха, здесь?“ Мы сказали ей, что они здесь, и она ушла». — «Клянусь Аллахом, это величайшее мошенничество!» — воскликнул наместник. А потерпевшие кричали: «Мы требуем наши вещи у тебя!»

«Ваша хозяйка продала вас мне за тысячу динаров. Теперь вы мои невольники!» — отвечал им наместник. «Это дело противно Аллаху, — кричали пятеро, — мы свободные люди, нас нельзя продавать, мы поведем тебя к халифу!» — «Если бы не вы, — возражал им наместник, — старуха не узнала бы дороги в мой дом, а теперь я продам каждого их вас за двести динаров чужестранцам!»

Так они спорили и обвиняли друг друга. А случилось так, что в это время домой вернулся эмир Хасан и увидел, что его жена лишилась всех своих украшений. Она рассказала ему о том, что произошло с ней после его отъезда.

«Да, — воскликнул он, — это дело рук наместника, так как, кроме него, у меня нет врагов». Он тут же отправился к наместнику и стал кричать на него: «Почему ты позволяешь старухам бродить по городу, обманывать людей и красть их вещи? Разве так ты должен исполнять свои обязанности? Я требую у тебя вещи моей жены!» Затем он обратился к тем пятерым и спросил их: «А с вами что случилось?» Они рассказали обо всем, что с ними приключилось. «Да, вы сильно пострадали!» — воскликнул эмир Хасан. Затем, обратившись к наместнику, он спросил: «Почему же ты мучаешь их?» — «Потому, — ответил наместник, — что старуха не знала бы дороги в мой дом, если бы эти пятеро не привели ее сюда. Именно благодаря им она проникла на женскую половину моего дома, продала их моей жене за тысячу динаров и забрала мои деньги». — «Эмир Хасан, — сказали все пятеро, — ты наш судья в этой тяжбе!»

Затем наместник обратился к эмиру Хасану и сказал ему: «Я верну вещи твоей жены и доберусь до старухи. Кто из вас знает ее в лицо?»

«Мы знаем ее, — воскликнули потерпевшие, — пошли с нами десяток стражников, и мы схватим ее!» Наместник дал им десять стражников, и погонщик велел: «Следуйте за мной, я ее узнаю по ее голубым глазам». Они отправились, и вдруг к ним вышла из переулка сама Мошенница Далила. Они схватили ее и повели к наместнику.

«Где вещи людей?» — спросил ее наместник. «Я ничего не брала и никого не видела!» — ответила Далила как ни в чем не бывало. «Посадите ее в темницу до утра!» — приказал наместник. «Я не возьму ее и не посажу в темницу, — возразил тюремщик. — Я боюсь, что она проведет меня и мне придется держать ответ!» Тогда наместник сел на коня, взял старуху и вместе с остальными направился на берег Евфрата. Там он позвал палача и сказал ему: «Повесь ее за волосы и стереги ее». Палач повесил Далилу за волосы и оставил висеть до утра. Стражники остались стеречь ее, а наместник вернулся домой. Когда наступила ночь, все стражники заснули.

РАССКАЗ о матери Плутовки Зайнаб и бедуине

Некий бедуин слышал, как один человек говорил своему товарищу: «Слава богу, ты жив и здоров! Где ты пропадал так долго?» Тот ответил: «Я был в Багдаде и ел там оладьи с медом». Бедуин сказал себе: «Мне обязательно нужно побывать в Багдаде и попробовать оладьи с медом. Ведь я ни разу в жизни не был в Багдаде и не видел его». Он сел на коня, направился в Багдад, повторяя вслух: «Приятно есть оладьи, и каждый араб должен есть только оладьи с медом». Произнося эти слова, бедуин доехал до места, где находилась Далила, и она услышала, как он без устали твердил их.

Подъехав к тому месту, где Далила была подвешена за волосы, бедуин заметил, что кто-то висит. «Кто ты, что с тобой?» — спросил бедуин. «Я под твоим покровительством, о шейх арабов!» — откликнулась Далила. «Пусть бог воздаст мне за покровительство, но за что тебя подвесили?» — спросил бедуин. «У меня есть один враг, торговец маслом, — начала Далила. — Как-то он готовил оладьи, и я остановилась у него что-то купить. Я случайно плюнула, и плевок попал на оладьи. Он пожаловался на меня судье, и тот приказал арестовать меня. Он вынес такой приговор: „Я приказываю приготовить десять ритлей оладьев с медом и заставить ее есть их, подвешенной за волосы. Если она съест, то отпустите ее, если нет, то пусть останется подвешенной за волосы“. Я же не выношу сладкого». — «Клянусь честью араба, — воскликнул бедуин, — я приехал сюда из пустыни только ради того, чтобы поесть оладьи с медом. Давай я поем их за тебя!»

«Это можно сделать, только если мы поменяемся местами», — ответила Далила. Бедуин поддался на ее хитрость, отвязал ее, она спустилась, сняла с себя платье, оделась в одежду бедуина, привязала его туда, где до этого висела сама, надела на голову его платок, села на его коня и ускакала домой к дочери. «Что за вид у тебя, матушка?» — спросила ее Плутовка Зайнаб. «Я была повешена!» — воскликнула Далила и рассказала обо всем, что было с ней.

Вот что было с Мошенницей Далилой. Что же касается стражников, которые охраняли ее, то один из них проснулся и разбудил остальных, а проснувшись, они увидели, что уже давно рассвело. Кто-то из них поднял голову и окликнул Далилу. Вместо нее ответил бедуин: «Клянусь Аллахом, всю ночь я ничего не ел, принесли вы оладьи с медом?» — «Да это же мужчина, бедуин!» — крикнули стражники. «Эй, бедуин, где Далила и кто освободил ее?» — спросили они. «Это я освободил ее, — отвечал бедуин, — она не смогла заставить себя есть оладьи с медом, ибо ее натура не принимает сладкого».

Стражники поняли, что бедуин не ведает, кто такая Далила, и что она сыграла с ним злую шутку. «Убежим отсюда или останемся и посмотрим, что предназначил нам Аллах?» — стали совещаться между собой стражники. Но в это время приехал наместник, а за ним следовали все жертвы Далилы.

«Идите отвяжите Далилу!» — приказал наместник стражникам. «Я ничего не ел всю ночь, — закричал бедуин. — Привезли вы мне оладьи с медом?» Наместник посмотрел вверх и увидел, что вместо старухи висит какой-то бедуин. «Кто это такой?» — спросил наместник стражников. «Пощади нас, господин!» — взмолились они. «Расскажите мне, что тут произошло!» — приказал наместник. «Мы находились весь вечер в дозоре вместе с тобой, а когда пришли сюда, решили, что раз Далила подвешена, то мы можем немного вздремнуть. Когда же мы проснулись, то увидели, что этот бедуин висит вместо Далилы. Теперь мы перед тобой, воля твоя!» — сказали они. «Да, это великая мошенница, — воскликнул наместник, — а вы, люди, все под защитой Аллаха». Стражники освободили бедуина, а он уцепился за наместника и сказал: «Да поможет тебе Аллах, начальник, я требую у тебя своего коня и одежду!» Наместник расспросил его, и бедуин поведал ему о случившемся. Наместник удивился и спросил его: «Почему же ты отпустил ее?» — «Я же не знал, что она мошенница», — ответил бедуин. Тут все потерпевшие закричали: «Эй, наместник, мы требуем у тебя наши вещи, ведь мы поймали и вручили ее тебе, теперь ты пойдешь с нами на суд халифа».

Эмир Хасан находился в диване халифа, и туда же явились наместник, бедуин и все остальные потерпевшие.

«Мы обижены, о повелитель правоверных», — обратились потерпевшие к халифу. «Кто же обидел вас?» — спросил халиф. Все они по очереди рассказали халифу о том, что с ними приключилось. Последним выступил наместник: «Повелитель правоверных, она обманула и меня, продав мне вот этих пятерых за тысячу динаров, хотя все они свободные люди!» — «Весь убыток, который вы потерпели, я возмещу!» — молвил халиф. Затем он обратился к наместнику и сказал: «Я поручаю тебе доставить старуху сюда». Наместник снял с шеи ворот — знак власти — и сказал: «О повелитель правоверных, освободи меня от этого поручения, ибо я не справлюсь с этим делом. Ведь я подвесил ее за волосы, но и тут она обманула этого бедуина, который освободил ее, и подвесила его вместо себя, взяла его коня и одежды и удрала!» — «Кто же возьмется за это дело?» — спросил халиф. «Поручи это дело Ахмаду ад-Данафу, ведь он ежемесячно получает тысячу динаров, а каждый из его сорока молодцов — сто динаров месячного жалованья». — «О предводитель Ахмад!» — окликнул его халиф. «Слушаю, повелитель правоверных!» — ответил Ахмад ад-Данаф. «Я поручаю тебе доставить сюда старуху», — приказал халиф. «Будет исполнено!» — ответил предводитель стражников.

Халиф велел оставить у него пятерых пострадавших и бедуина.