Предельная глубина

О том, что находился в воде более пятнадцати минут, Макаров узнал, только оказавшись в жилом отсеке. Сказали бы ему, что полчаса, согласился бы, пять минут — тоже, потерял чувство времени.

— Как старпом? — спросил он.

После энергичного растирания горела кожа, чувствовалось, как кровь бежит по телу, согревая его.

— Нормально, — ответил свободный от вахты кап-лей, бывший на подлодке по совместительству и врачом; небольшой экипаж вынуждал совмещать профессии.

Николай Даргель стучал зубами на матрасе, обложенный грелками с горячей водой. Он с благодарностью и в то же время виновато посмотрел на командира. Мол, так получилось, кто бы мог подумать.

— Всякое случается, старпом, — примирительно произнес Макаров. — Были бы у меня в распоряжении две горячие красотки, я бы тебе их под одеяло голяком засунул, согрели бы мигом, а так — довольствуйся грелками. Или ребят попросить?

— Все нормально… — Николай Даргель с трудом сел, — через часик буду в полном порядке. А я в этом году первый раз искупался. Все некогда было, — и невесело рассмеялся. — Можно сказать, мы с вами открыли купальный сезон.

— Лето кончается, мы с тобой сезон закрываем!

Упоминание командиром ребят, способных согреть своего старпома, не было ни шуткой, ни подколкой. Любому, служившему на флоте, известно, что лучший способ согреть переохлажденного — это передать тепло от тела к телу. Была бы вода холодней или плавай в ней Даргель подольше, так бы и поступили.

Глава 7

Безлюдный пейзаж навевал уныние. Скалистые берега, обрамленные пеной волн. Потемневшая от непогоды вода. Узкий пролив между двумя необитаемыми островками Аландского архипелага, носившими труднопроизносимое даже для среднестатистического европейца, не говоря уже об американце, название — Куркогардсё, продувался всеми ветрами. В редкие зимы, когда Балтийское море между островами замерзало, невдалеке от них проходила по льду вполне оживленная — конечно, по местным понятиям — автомобильная и велосипедная трасса. В другое же время здесь появлялись только любители экстремальной рыбалки да яхтсмены.

Наверное, именно так и выглядели эти места в первые дни мироздания. С первого взгляда ничего с тех пор здесь не изменилось. Но это только для непосвященных. Если присмотреться, то на вершине скалы, среди низкорослых сосен, можно было заметить маскировочный колпак, прикрывавший параболическую антенну большого диаметра. Натовские связисты уже успели развернуть здесь свою передвижную станцию связи и спутникового слежения.

В глубоком фиорде, сильно врезанном в небольшой клочок необитаемой суши и прикрытом со стороны пролива выступом скалы, бросило якорь судно радиоэлектронной разведки, замаскированное под плавучую мастерскую. Место для позиции выбирали тщательно. Можно было проплыть мимо него на расстоянии пяти кабельтовых и не заметить. Если, конечно, не заплывать в фиорд, вход в который надежно охраняли два катерка, притаившиеся за скалами. Расчехленные крупнокалиберные пулеметы красноречиво свидетельствовали о серьезности намерений их экипажей. Даже если бы какой-нибудь заблудившийся яхтсмен, чудом попавший в зону учений, решил бы укрыться здесь от непогоды, его бы тут же завернули и препроводили в столицу Аландов под конвоем.

Вся родная радиоаппаратура судна молчала. А она способна была на многое. Ее тщательно подготовили, отрегулировали и настроили еще до захода на Балтику. На борту работала лишь обычная судовая радиостанция, время от времени передававшая в эфир фальшивые запросы и отчеты, относящиеся к ремонту воображаемых кораблей. Реальная связь осуществлялась исключительно через развернутую на островке станцию спутникового слежения.

На борту привыкли к таинственным гостям, статус которых был известен лишь командиру да некоторым из технарей. Рослого моложавого мужчину, говорившего по-английски с еле уловимым акцентом, видели на палубе еще во время стоянки и переоборудования в Нарвике, где производили изменение судовой архитектуры. Там он с группой специалистов занимался наладкой. После чего помещения управления радиооборудованием тщательно опечатали и взяли под охрану. Вновь он появился на борту вечером — два дня назад и с той же самой группой техников. К судну их доставили на катере. Командир обращался к нему — мистер Герман. Чувствовалось, что слово гостя в некоторых вопросах будет решающим.

За глаза все его называли инженером. Каюта Виктора Германа располагалась рядом с командирской и являлась одной из самых комфортабельных на всем корабле. Ни по имени, ни по фамилии, ни по легкому акценту нельзя было с уверенностью судить о национальности всячески опекаемого гостя, претендующего на звание хозяина положения. Светлые, коротко стриженные волосы, продолговатый череп, тонкие черты лица могли принадлежать и немцу, и славянину, и скандинаву. Немногословный, он первым делом прошелся со своими людьми по рабочим помещениям, осмотрел пульты, проверил работоспособность компьютеров, исправность систем энергоснабжения. Задачи ставил тихим спокойным голосом, словно просто советовал, а не приказывал.

Пока группа специалистов из АНБ инсталлировала привезенные с собой секретные программы, тот, кого называли мистером Германом, уединился у себя в каюте.

Выражение его лица не изменилось, даже когда он остался наедине с самим собой. Такое же сосредоточенное, спокойное и непроницаемое. Живой взгляд умных серых глаз резко контрастировал с глубоким рваным шрамом, косо прочерченным от правого уха до носа. Мистер Герман сбросил штатскую одежду и шагнул в душевую кабинку. Минут пять он неподвижно стоял под струями чуть теплой воды, подставив ей лицо. Затем холодный кран был закручен почти до упора. Клубы пара поползли из-за прозрачной пластиковой перегородки в каюту. Под обжигающе-горячей водой краснела кожа.

Маховик крана с надписью «Hot» перекрыл горячую воду, теперь уже вовсю работал кран «Cold». Горячая вода сменяла холодную — и наоборот. Инженер привык следить за своим телом, не давал себе поблажек, поддерживая идеальную физическую форму. Об этом свидетельствовали упругие бугры хорошо тренированных мышц.

В дверь каюты негромко постучали.

— Входите, — закрутив кран и обвязавшись белым махровым полотенцем, несуетливо крикнул любитель контрастного душа, переступая край белоснежного акрилового поддона кабинки.

В каюту легкой кошачьей поступью проследовал аналитик АНБ.

— Я немного раньше, чем обещал, можете не спешить, мистер Герман.

— Простите, мистер Палмер, руки мокрые. — Рукопожатия не последовало.

— Вижу, вы все так же много внимания уделяете здоровью, — в глазах аналитика читалась зависть. — Моего запала хватает на пару утренних пробежек, а потом снова в работу с головой. И вот результат, — Палмер сперва хлопнул себя по небольшому животу, а потом глянул на рельефные мышцы пресса инженера.

— В здоровом теле — здоровый дух, — растираясь, ответил постоялец каюты. — Присаживайтесь, а я тем временем оденусь.

Аналитик скользнул взглядом по татуировке на предплечье Виктора, неуместной на американском корабле: военно-морской флаг СССР, а под ним эмблема ВМФ. Татуировка была сделана тщательно, с душой, хотя и кустарно.

— Ошибки молодости, — усмехнулся инженер.

— Мистер Герман, — не удержался аналитик, — не понимаю, почему вы ее до сих пор не вытравили. В наше время это не проблема, и следа не останется. Вы не производите впечатления сентиментального человека.

Ни один мускул на лице инженера не дрогнул после этого вопроса, но глаза стали слегка суровыми. Возможно, татуировка напомнила ему о прошлом. Возможно, Виктор не любил, когда пытались сунуться в его личную жизнь.

— Лишняя трата времени, мистер Палмер. Она мне просто не мешает. Если я легко расстался со своей настоящей фамилией, то сентиментальность тут ни при чем.

Татуировка скрылась под легкой белой рубашкой.

— Как говорят русские: «Потеряв голову, по волосам не плачут», — усмехнулся аналитик, подсаживаясь к столу и забрасывая ногу за ногу. — Одно время я пытался выучить русский язык, но дальше десятка пословиц и пары приветствий дело не продвинулось.

— Русский язык не имеет таких перспектив, как английский. Свой выбор я сделал и не жалею ни о чем.

На старомодных электронных часах со светящимся экраном, висевших над выходом из каюты, за цифрой «одиннадцать» высветилось два нуля.

— Как и обещал, я готов точно вовремя, — в первый раз за все время разговора инженер улыбнулся, правая сторона лица, обезображенная шрамом, при этом осталась неподвижной.

Аналитик раскрыл на столе ноутбук, засветился экран. На мониторе горела карта района военно-морских учений «Земляничная поляна». Герман устроился рядом — со своим компьютером. Быстродействующие инфракрасные порты тут же установили связь, теперь при желании можно было перебросить информацию с одного компьютера на другой без проблем и проволочек, требовалось только согласие хозяина файла.

— Как говорили наши предшественники, сверим часы перед началом операции, — слегка шутливо проговорил мистер Палмер, — теперь другие времена, новые возможности. Шпионы не так часто прибегают к тайникам, закладкам, установке подслушивающих устройств. Большую часть взяли на себя средства электронной разведки. И вы в этом деле на первых ролях.

— Вы преувеличиваете мои возможности. Однако уточним детали. Адмирал Йорк не внес новых корректив?

— С адмиралом непросто сработаться, — чуть заметная гримаса прошлась по лицу аналитика, — но ему не откажешь в здравом смысле. Он отстаивает свои права и права подчиненных. Позиция, достойная уважения. Но, на мой взгляд, он, как и любой честный вояка, немного презирает спецслужбы.

— Мы платим взаимностью, — Герман рассматривал карту, где были обозначены позиции сухогруза и маршруты выдвижения кораблей, обеспечивающих захват судна террористов.

— Эта часть учений пребывает в прежнем виде. Оставим ее военным и журналистам. Исход тут предрешен, никто не позволит террористам, даже условным, одержать победу. — Указатель компьютерной мышки нежно тронул пиктограмму на электронной карте. — Ваш план, мистер Герман, уже реализуется. Подсадная утка — «Пасифик Интерпрайз», двойник нашего «Гломар Эксплоэр», расположится здесь. Думаю, мы достаточно его засветили перед журналистами. Он и разовьет небывалую активность в эфире. Естественно, все внимание таинственной подлодки русских будет приковано к нему. Они, как уже случилось на учениях «Солнечный удар», попытаются нейтрализовать вмешательство. Максимальное расстояние — двадцать миль. Но, думаю, они остановят свой выбор на десяти, как в прошлый раз. Вот тут-то подлодка и демаскирует себя. С этого момента в дело вступим мы, вернее, вы. «Гломар Эксплоэр» расположится вне зоны досягаемости их подлодки. Вашим парням придется поработать в сжатом темпе. Молчавший до этого радиолокационный телескоп накроет европейскую часть Российской Федерации. Запеленговав все необходимые объекты, вы тут же сбрасываете информацию на спутник. Пришлось даже подкорректировать его орбиту, чтобы он прошел точно над Аландами. — Легким нажатием клавиши аналитик сбросил на компьютер инженера новые параметры орбиты. Если все удастся, вы обеспечите на несколько месяцев работой дешифровщиков и взломщиков кодов.

Уже вторично АНБ готовилось провести столь масштабную акцию. В Японском море радиолокационному телескопу предстояло связать воедино все спутники-шпионы над Дальним Востоком, накрыть и просканировать поддающиеся перехвату радиосигналы. Но тогда акция неожиданно провалилась. С учетом прошлых ошибок новая обещала быть успешной. Впервые в поле зрения единовременно должны были попасть практически все информационные потоки европейской части России, включая Интернет, банальные телефонные разговоры, радийные команды военных. Основным козырем являлась внезапность — следовательно, раскинутая над просторами России невидимая сеть могла притащить среди всякого хлама и мусора очень важную информацию, которую впоследствии, уже не спеша, по крупинке стали бы выуживать специалисты АНБ.

— Да, нашим предшественникам подобное и не снилось, — Виктор Герман внимательно изучал траекторию движения спутника. — Тридцать лет назад считалось счастьем суметь поставить на подводный кабель вероятного противника индукционное устройство с записывающей аппаратурой и раз в полгода снимать с него устаревшие к тому времени переговоры.

— Совершенствуются не только средства разведки, но и технологии противостояния им. И российская подлодка — тому подтверждение.

— Пока еще она — миф. Одна из возможных теорий объяснения загадочного выхода из строя электроники на кораблях в Японском море. Учения «Земляничная поляна» покажут, с чем мы столкнулись. Я по-прежнему допускаю вмешательство с берега. Возможно, вблизи от нас появится лишь передвижной ретранслятор, преобразующий мощный направленный сигнал со спутника или береговой станции. Я придерживаюсь реальных версий, но есть и те, кто всерьез готов допустить существование зеленых человечков, которым нечего больше делать, как развлекаться подобным образом. Пакостить Пентагону.

— К счастью, люди, верящие в летающие тарелки, не работают на АНБ, — самодовольно заявил аналитик. — Осталась пара дней, тогда и выяснится, кто прав, а кто ошибался.

По улыбке Виктор Герман понял, что основной сюрприз мистер Палмер приберег на конец. В глазах аналитика читался восторг. Но инженер не спешил задавать вопросы, знал: мистер Палмер выложит ему ровно столько, сколько посчитает нужным.

— Одно совпадение — это случайность, — многозначительно произнес аналитик.

— Вы о спасательных плотиках с норвежской маркировкой? — Вопрос прозвучал почти равнодушно.

— Это первое совпадение. А подоспела очередь и второго. Два совпадения — уже закономерность, — на стол лег свежий отчет экспертов о повреждениях немецкой субмарины между Готландом и Сааремаа. — Про подводных зеленых человечков даже сумасшедшие журналисты не пишут. Тем не менее заключение экспертов свидетельствует, что немецкая подлодка столкнулась с аппаратом, значительно уступающим ей по размерам примерно втрое.

— Подобных субмарин нет на вооружении ни одной страны мира, — осторожно напомнил инженер. А ни один глубоководный аппарат малых размеров не способен к длительному автономному плаванию.

— Как нет и оборудования, способного массово выводить из строя электронику противника. И это третье совпадение. Есть и четвертое.

Аналитик победно развернул свой компьютер так, чтобы Герман мог лучше видеть экран.

— Вот точка, в которой всплыли таинственные плотики, вот место столкновения с немецкой подлодкой, вот — военно-морская база русских в Калининградском анклаве. И, наконец, Аланды. Если соединить все четыре точки, получается почти прямая линия.

— Кажется, вы меня окончательно убедили.

— Вывод напрашивается сам. Подлодка следует из Калининградской области прямо к Аландам и, судя по скорости продвижения, завтра окажется в районе учений. И будет очень обидно, если мы не сумеем вовремя захлопнуть ловушку.

— Не сомневайтесь, мистер Палмер, я и мои парни сделаем все возможное, чтобы засечь ее, как только она вступит в игру. Оборудование отлажено. В любой момент мы готовы приступить к работе.

Аналитик, уже стоя у двери каюты, скроил постное лицо.

— Кстати, адмирал Йорк вполне доволен вами. Всем, кроме одного. Его почему-то беспокоит ваше русское происхождение.

— На его месте меня бы оно тоже беспокоило.

Аналитик коротко хохотнул:

— Вот здесь вы в точку попали. Как это говорят у русских?

— Не в бровь, а в глаз, — без раздумий ответил Виктор Герман, — спасибо за искренность. Перебежчиков нигде не любят.

— Я бы не назвал вас перебежчиком, у вас совсем другая история.

— Но с предсказуемым концом. По завершении учений адмиралу Йорку придется изменить свое мнение обо мне.

— Не сомневаюсь. Сейчас же свяжусь со штабом учений. Вы первый, кому я рассказал про свое открытие. Так вы закончили наладку оборудования? — вновь опустил уже занесенную для шага ногу аналитик.

— Конечно.

— И вы свободны до начала учений?

— Можно сказать и так.

— Я слышал, что вы заядлый рыбак и любитель одиночества, — прищурился аналитик, в его глазах сверкнули нехорошие искорки. — Не желаете воспользоваться гостеприимством АНБ?

— В каком смысле? Это звучит двусмысленно.

— Свободный день можно провести на небольшом островке с удочкой в руках, там нами арендован гостевой дом. Неплохой способ расслабиться перед ответственным делом. Надежную охрану и воображаемое одиночество обещаю. Не скромничайте и не отказывайтесь, на вашем гонораре это приглашение не отразится.

— Тогда принимаю, — не удержался от соблазна мистер Герман.

* * *

— Идем ровнее, чем междугородный автобус, — выдал неожиданное для подводника сравнение старпом Николай Даргель.

Командир уже держал в руках нераспечатанный номерной конверт. Еще целая пачка подобных номерных конвертов хранилась на «Адмирале Макарове» в специальном сейфе, автоматически уничтожавшем содержимое при гибели подлодки. Перед каждым походом подобные пакеты вручаются командиру любой субмарины. Радиосвязь ненадежна, да и не всегда ей воспользуешься, а если вспомнить о тотальной прослушке, то удобнее о регулярных выходах в эфир забыть вовсе. Надежнее письма — в смысле секретности человечество ничего лучше еще не придумало: сможешь прочитать, только заполучив его в руки. А более надежный сейф, чем герметичная подлодка, вообразить себе сложно.

В таких запечатанных конвертах содержатся приказы, предписания и инструкции практически на все случаи жизни подплава. Есть и общая формулировка, присутствующая практически в каждом конверте, типа «…прибыв в квадрат такой-то, вскрыть конверт номер…». До этого момента командиру лишь предстоит догадываться, что ждет экипаж впереди, каковы конечные цели похода. И совсем необязательно порядковый номер конверта соответствует очередности выполнения задач.

— Товарищ командир, — обратился штурман и доложил, что квадрат в нейтральных водах неподалеку от Аландов, о котором запрашивал Макаров, достигнут.

Во время последнего сеанса связи был получен приказ вскрыть конверт именно в этом квадрате. Илья Георгиевич справедливо предвидел, что у него со старпомом могут возникнуть разногласия, которые не стоит выносить на обозрение экипажа. Оставив на центральном посту второго помощника, он поднялся с Николаем Даргелем в боевую рубку.

— С богом, — кавторанг вскрыл пакет.

Приказ, находившийся в конверте, был вполне предсказуем. Идти к Аландским островам, то есть в территориальные воды Финляндии, где состоятся учения НАТО, всплыть на перископную глубину, поднять телескопическую антенну и фильтровать все, что роится в эфире, тщательно отслеживая динамику изменений электромагнитного поля. В случае обнаружения резкого всплеска активности вскрыть конверт за номером пять.

Сами приказы, как известно, на флоте не обсуждаются, а вот конкретный способ их выполнения — другое дело. Отдав приказ об изменении курса, Макаров вызвал на монитор электронную карту. Перед глазами рябило от россыпи островов, островков, большинство из которых было необитаемо, скал, банок, проливов. Как следовало из прилагавшейся к приказу инструкции, основную часть учений союзных флотов Североатлантического блока предполагалось провести в более-менее свободных от судоходства и мелких островов квадратах в районе острова Лаповеси.

Даргель выжидающе смотрел на командира, тому предстояло определить место, с которого «Адмирал Макаров», подняв антенну, будет вести радионаблюдение. Требования к такому месту были взаимоисключающими. С одной стороны — скрытность, с другой — необходимо было сохранить за собой свободу маневра. Глубина повсюду небольшая, и в случае обнаружения использовать один из главных козырей «Адмирала Макарова», уйти ниже, чем способны опуститься чужие субмарины, было невозможно.

— В чем сомнения, Илья Георгиевич? — не выдержал затянувшейся паузы старпом. — В прилагающейся к приказу инструкции четко указано… — Даргель осекся, заметив, как нервно дернулась щека кавторанга при слове «инструкция».

— Давай, чего замолчал? Может, дельный совет подкинешь. От того, как мы станем, зависит половина успеха, — прищурился на помощника Морской Волк.

Даже не заглядывая в бумагу, Николай Даргель отчеканил:

— Для лодок класса «М» — малого водоизмещения, рекомендуется держаться ближе к береговой линии, используя заливы, проливы, естественные укрытия. Я бы выбрал пролив между островами Лаповеси, — остро отточенным карандашом старпом показал на электронной карте два вытянутых восьмерками острова в западной части архипелага. — Преимущества налицо. Средняя глубина пролива более тридцати метров. Скалистые берега. Острова необитаемы. Все удобства в непосредственной близости от места учений. Можно сказать, расположены в самом логове. Предлагаю укрыться в бухте.

Илья Георгиевич увеличил изображение, с сомнением рассматривал узкий пролив и ломаную береговую линию бухты.

— Зайти мы туда зайдем, вести наблюдение будет удобно, согласен, но мы потеряем свободу маневра.

— Ни один натовский корабль в пролив не сунется, — настаивал старпом, — большой риск наскочить на скалы или сесть на мель. Инструкцию составляли именно с учетом особенностей Аландов.

Макаров все еще не мог решиться, но и достойного альтернативного предложения у него не находилось. Аргумент, что в туманную погоду радионаблюдение можно осуществлять и оставаясь в открытом море, разбивался, как волна о скалы, о непостоянство здешних метеоусловий.

— Николай, — наконец признался он, — первым моим решением, которое я не озвучил, было использовать те самые острова.

— Отлично, если одна и та же мысль пришла в голову нам обоим, товарищ командир, значит, она обоснована опытом.

— Это меня и беспокоит. Первое решение — не всегда правильное. Раз мы распознали в проливе идеальное укрытие, то к такому же выводу смогут прийти и те, кто охотится за нами.

И все же инструкция, приложенная к приказу, победила сомнения командира. Местом стоянки решено было сделать бухту в узком проливе между двумя островами Лаповеси.

Макаров взглянул на часы: по всем расчетам, солнце уже скрылось за горизонтом.

— Еще часа четыре хода, и мы окажемся в финских территориальных водах, — задумчиво проговорил он, словно уже видел в перископ покрытые низкорослым лесом скалистые берега бухты, под защитой которых предстояло оказаться субмарине.

До этого следовало максимально подзарядить аккумуляторную батарею, что можно было сделать только в надводном положении корабля.

— Узнайте у акустика обстановку в квадрате. Если все чисто, готовиться к всплытию, — бросил Илья Георгиевич старпому и вновь взялся изучать электронную карту.