Предельная глубина

* * *

Восьмой час шустрый дюралевый катерок с эмблемой НАТО на борту прыгал по балтийским волнам и вроде бы беспорядочно метался между островами проливов Делет, Тэйли и залива Лумпам. Но траектория его передвижений не выходила за пределы пятнадцатимильной зоны от места стоянки «Пасифик Интерпрайз», так что логика в этих метаниях была железная.

Кроме экипажа из трех военных моряков и адмирала Йорка на борту катерка находился еще и достаточно странный, колоритный пассажир. На его поиски ушли целые сутки, но адмирал не жалел потраченного его людьми времени. Как и у каждого человека, у пассажира имелись фамилия и имя. Но адмирал Йорк язык сломал бы, пытаясь прочитать на английский манер финскую «тайнопись».

— Мои родители шведы, но их заставили записаться до войны финнами. Вот и исковеркали фамилию. Так что называйте меня просто мистер Галлон. Меня здесь все так зовут, по кличке, и я не обижаюсь, — предложил пожилой житель Аландов с богатым жизненным опытом, при желании сносно изъяснявшийся на пяти языках: родном шведском, финском, немецком, английском и польском.

Что такое галлон, американцу объяснять не надо. В галлонах обычно измеряют спиртное, когда речь идет об оптовых поставках.

На мостике рядом с холеным адмиралом на широко расставленных по морской привычке ногах стоял недели две небритый старик с алкогольными отечными мешками под выцветшими серыми глазами. Растрескавшиеся от постоянного пребывания на ветру губы шелушились. Он даже не думал держаться за поручни, качающаяся палуба была для него куда привычнее твердой земли. Заношенная вязаная шерстяная шапочка, джинсы, заправленные в шнурованные сапоги, выцветшая ветровка смотрелись на старике вполне органично, словно он не вылезал из этого наряда всю сознательную жизнь.

С адмиралом их объединяло пристрастие к курению трубки. Гость охотно пользовался угощением, сам же не стал предлагать дважды, после того как Йорк вежливо отказался со словами: «Наверное, для меня ваш табак будет слишком крепким». Правда, гость имел и еще одну пагубную привычку, он то и дело прикладывался к плоской стеклянной бутылке с польской этикеткой. На этикетке гордо возвышался могучий зубр и чернела надпись «Zubrowka». Сорокаградусный напиток он цедил сквозь зубы микроскопическими дозами. В этом ритуале ощущалась давняя устоявшаяся традиция растягивать ежедневную поллитровку от самого утра и до вечера. Что свидетельствовало о крепком характере.

Старого морского контрабандиста отыскали по приказу адмирала Йорка в маленькой деревеньке Энклинге, где кроме него проживал еще десяток семейств потомственных рыбаков. Небольшой паромчик ходил к острову два раза в неделю. Поэтому жители деревни дружно вышли поглазеть на катер с натовским флагом, подошедший к причалу. Подобное событие можно было потом обсуждать на протяжении месяца, вспоминая, кто что сказал, что сделал и на кого посмотрел. А когда рыбаки узнали, за кем прибыли американские морпехи, тут же расступились, оставив перед причалом своего знаменитого земляка. А знаменит он был тем, что во времена финского «сухого закона» милосердно в отношении соотечественников и не без прибыли для себя смягчал его последствия, переправляя дешевую польскую водку на Аланды. Прямо в открытом море он забирал ее с польских рыболовецких судов ящиками, а потом, умело используя сложную географию родного архипелага, доставлял спиртное на необитаемые островки, где уже мелкими партиями перепродавал постоянным клиентам с материка.

В местной полиции заверили, что никто другой не умел так надежно укрывать свое рыболовецкое судно, как делал это старый контрабандист. Даже когда его арестовали, прихватив с ящиком польской «Зубровки», спрятанное судно с грузом обнаружили в фиорде лишь через месяц.

Именно такой консультант, как мистер Галлон, и нужен был адмиралу Йорку. Высота мачты того самого судна была вполне сопоставима с высотой антенны подлодки. А желание скрыться от посторонних глаз соответствовало желаниям российских подводников. Естественно, истинную цель консультаций адмирал Йорк озвучил для полиции, а потом и для мистера Галлона несколько иначе — мол, предстоит подыскать место, где можно скрытно расположить небольшое надводное судно.

— А, это вы для условных террористов стараетесь? — Отставной контрабандист газет не читал, но местное радио слушал, чтобы быть в курсе погодных сюрпризов, а потому прекрасно знал легенду учений.

До выхода в море адмирал Йорк с помощниками тщательно изучил карту, был определен десяток возможных мест, подходящих для того, чтобы спрятать небольшую подводную лодку. Теперь же эти места дотошный адмирал осматривал лично, а мистер Галлон выступал в роли консультанта.

В перерывах между осмотрами мистер Галлон охотно делился секретами своего прошлого. Он бы с удовольствием вернулся к былому занятию, но теперь оно было лишено смысла. «Сухому закону» в Финляндии пришел конец.

— Сегодня никто толком не знает, как спрятать корабль, — вещал он, — вывелись такие люди. Ни толковых тебе контрабандистов, ни браконьеров. А раньше? Раньше каждый второй житель Аландов жил тем, что умел обмануть пограничников и полицию.

— Ваши родители тоже занимались контрабандой?

— Мать — нет. Она больше в церковь ходила, замаливала грехи отца. А вот родитель — еще как! Мой отец умудрялся прятаться от немцев во время войны! А ведь финны им в подметки не годятся. Подходил в годы оккупации к самым берегам Дании и ни разу не попался.

— Взгляните, — адмирал Йорк тронул мистера Галлона за плечо, — пролив между островами Лаповеси, на ваш взгляд, пригоден, чтобы укрыть судно небольших размеров?

Старый контрабандист коротко рассмеялся, приложился к плоской бутылке и даже смахнул с глаз набежавшую слезу.

— Вы еще спрашиваете, сэр? Да это самое лучшее место во всей Балтике. Другого такого не сыскать. Именно там я прятал свое суденышко, когда меня взяла полиция.

Адмирал Йорк скомандовал рулевому направить катерок прямо в пролив. Темными размытыми облаками из тумана выплывали островки. Редкие бухточки с узкими каменистыми пляжами, невысокие скалы, поросшие хвоей. Крикливые птичьи колонии пестрели среди камней. Сильное течение тут же подхватило катерок, стоило ему оказаться в узком проливе.

— Видите? — обрадованно отозвался контрабандист. — Будь у вашего катера мотор послабее, неминуемо врезался бы в скалу. А теперь держись ближе к правому берегу, там нет подводных камней! — крикнул он рулевому.

Течение выпустило из своих цепких щупальцев, лишь только катерок оказался в просторной бухте. Тут царило спокойствие. Белела галька, по которой важно расхаживали чайки. Птицы недружелюбно разглядывали пришельцев. Парочка чаек взметнулась в небо и закружила над катером. Часть бухты тонула в тени скал.

— Это здесь, — заговорщицким шепотом произнес мистер Галлон, указывая на спокойную, как зеркало, темную воду. — Эта часть бухты никогда не освещается солнцем — скалы. Тут всегда полумрак. Место жуткое, если с непривычки. И эхо, — он приложил руки рупором ко рту и крикнул протяжно: — Эгей-ей-ей! Словно духи тебе отвечают.

Звук, отраженный скалами, забился, повторяясь, в бухте. Эхо стихало постепенно, не желая расстаться с редким в здешних местах человеческим голосом. Даже у адмирала Йорка мурашки пошли по коже. Старик хлебнул спиртного, цокнул языком.

— Вот тут, если спрятать корабль, его никто не найдет, — изборожденная морщинами ладонь указывала на вечную тень в правой стороне бухты.

Катерок заложил кольцо в бухте, гидролокатор промерял глубину. Адмирал Йорк мысленно сделал еще одну отметку. За время осмотра он насчитал около десятка подходящих для укрытия субмарины мест. Проводник с уважением смотрел на адмирала, никогда раньше ему не приходилось говорить с такими высокими чинами, максимум с комиссаром полиции.

— Пристрастился, отличная штука. — Немного виновато он продемонстрировал Йорку недопитую бутылку. — Финская водка тоже неплохая вещь, но у нее нет вкуса. А вот польская «Зубровка»… — Контрабандист мечтательно закатил глаза. — Как ее покупали люди из Хельсинки! Не успевал подвозить!

Об оплате работы консультант адмирала Йорка разговор не заводил. Ему был важен сам факт, что он понадобился военным, и произошло это на глазах у односельчан. Но теперь колебания адмирала Йорка остались в прошлом, он точно знал, чем сможет отблагодарить старика, который помог ему определиться с многочисленными проливами и островками.

— Вы не будете против, если я угощу вас ящиком хорошего виски? — спросил Йорк, когда катер уже выплывал с другой стороны пролива.

— Для меня было бы честью выпить его вместе с вами, — не задумываясь, ответил мистер Галлон.

— Всему свое время. Возможно, после учений я ненадолго и наведаюсь к вам в гости. Но подарок вам доставят уже сегодня.

— Больше мне ничего не надо. Я старик, семьи нет. Рад был помочь. — Контрабандист приложил палец к губам, показывая, что предупреждать его о режиме молчания не стоит, сам все понимает.

Он с тоской во взгляде проводил растворившийся в легком тумане силуэт двойного острова, губы нервно дернулись в подобии улыбки.

— Молодость вспомнилась? — усмехнулся адмирал.

— И это… — неопределенно ответил старик, неожиданно блеснул выцветшими глазами. — Места все те же, но я уже другой.

До самого причала мистер Галлон больше не проронил ни слова, хотя ему было что вспомнить, о чем рассказать. Он не хотел тревожить адмирала Йорка, на лбу у которого пролегли глубокие морщинки, одной рукой адмирал сжимал блокнот, другой делал пометки. Старая закалка не позволяла ему пользоваться электронной записной книжкой, он больше доверял бумаге, чем электронике, справедливо полагая, что оцифрованную информацию украсть легче, чем запись, сделанную карандашом.

Изумленные жители рыбацкой деревушки смотрели, как американский адмирал сердечно прощается с их односельчанином. Приближаться к заплывшему в тихую бухточку катерку никто не рисковал, боясь нарушить торжественность момента. А потому мистер Галлон со вскинутой в прощальном жесте рукой смотрелся на мостках причала чрезвычайно монументально. Когда же катерок окончательно растаял в туманной дымке, рыбаки обступили бывшего контрабандиста. На все расспросы тот отвечал неохотно и обтекаемо — мол, без меня даже американцы обойтись в здешних местах не могут, а потом заявил:

— Это еще не все. Увидите, что будет.

— И что же?

— Скажу, не поверите, — немногословно ответил мистер Галлон и неторопливо двинулся к деревне.

Рыбаки не расходились, перешептывались, строили догадки.

— Чего этот старый дурак задумал?

— Сто лет никому не был нужен. Им даже полиция интересоваться перестала.

— А может, он всю жизнь шпионил для Америки? Или на русских?

— Если бы на русских, его бы мигом арестовали.

Естественно, что ответы на эти вопросы не могли найтись в пределах маленького островка.

Сходив домой, Галлон принес старый скрипучий стул с истертым сиденьем, устроился на нем на причале и неподвижно созерцал горизонт. Можно было подумать, что на причале восседает статуя, если бы только регулярно, через каждые десять минут, не поднималась рука с плоской бутылкой. Понемногу темнело, холодный влажный ветер налетал с моря, а контрабандист упрямо не покидал своего поста. Соседи же украдкой покручивали пальцами у виска. Мол, сдвинулся умом старик.

Среди рваных облаков уже мерцали первые звезды, когда на море показались бортовые огни небольшого катера. Вскоре донесся и звук двигателя. На губах Галлона заиграла победная улыбка. У него за спиной послышался тревожный шепот односельчан:

— Подходят. Снова адмирал.

Но на этот раз адмирал Йорк доверил осуществить визит своим подчиненным. Дюралевый борт проскрипел по старым автопокрышкам, укрепленным на причале, чихнул и остановился двигатель. Мистер Галлон неторопливо шагнул навстречу американским морпехам. Ящик виски глухо стукнул дном о причал.

— Подарок от адмирала Йорка. Помочь донести? — В темноте, чуть разжиженной одиноким фонарем, блеснула белозубая улыбка афроамериканца.

Контрабандист выдержал театральную паузу, упиваясь превосходством над теми, кто презирал его последние тридцать лет, махнул рукой:

— Ящик хорошего виски всегда легче ящика рыбы. Передавайте от меня привет адмиралу. Пусть ему во всем сопутствует удача. — Он моложаво подхватил груз, чуть пригнулся и поставил заслуженный подарок на плечо.

Самый уважаемый на острове пожилой рыбак хлопнул белобрысого мальчишку по спине:

— Сынок, помоги мистеру Галлону донести стул до его дома.

Подросток с радостью взялся помогать, он нес потрепанный стул с таким достоинством, будто в руках у него оказался национальный флаг.

Если мистер Галлон мог теперь позволить себе расслабиться, то адмирал Йорк еще и не думал отдыхать. Он сидел за столом в гостевой каюте на судне радиоэлектронной разведки. Над трубкой, зажатой в зубах, то и дело взлетало облачко синеватого дыма.

— Вам не мешает то, что я курю? — с кривой ухмылкой осведомился адмирал.

Мистер Палмер отрицательно качнул головой, он уже смирился с пагубной привычкой Йорка.

— Вы уверены, что металлические сети будут в состоянии удержать подлодку? — спросил аналитик.

Остро отточенный карандаш тем временем уже расчерчивал карту, короткие штришки перекрывали узкие проливы.

— Я готов согласиться с тем, что русским удалось построить невидимую для радаров и практически бесшумную подлодку, — ухмылка адмирала сделалась умиротворенной, — однако любой материальный объект имеет объем. С этим инженеры еще не научились справляться. Ночью мы расставим металлические сети на входах и выходах пяти узких проливов. До начала учений они будут преспокойно лежать на дне, а вот потом мы их поднимем и захлопнем ловушку.

Аналитик смутно представлял себе принцип действия современных металлических сетей. Они казались ему чем-то древним и ненадежным — типа стальных цепей, которыми в Средневековье перегораживали входы в порты генуэзцы и венецианцы.

— Подобные сети хорошо зарекомендовали себя во время Второй мировой войны, — только укрепил сомнения мистера Палмера адмирал Йорк, — англичане использовали их в морском противостоянии с немцами, — перехватив настороженный взгляд аналитика, адмирал добавил: — Мы использовали их и против вьетконговских боевых пловцов во Вьетнаме. Очень успешно.

— Я бы не рискнул делать ставку на сети.

— А я рискну. Русские наверняка постараются укрыть лодку в труднодоступном для крупных кораблей проливе и сразу же после проведения электронной атаки постараются поскорей убраться в открытое море. Датчики просигнализируют о соприкосновении подлодки с сетью.

— Сеть удержит подлодку в проливе?

— Не факт. Все зависит от силовой установки субмарины, конструкции движителя. Есть небольшая вероятность того, что им удастся сорвать заграждение, утащить его с собой, не намотав на винты. Но и это будет для русских началом конца, — Йорк пыхнул дымом, отложил трубку и задумчиво посмотрел в иллюминатор. — Датчики будут продолжать работу, сеть, растянувшуюся за субмариной на сотни метров, легко засекут гидролокаторы. Дальше, как говорится, всех ждет стандартная процедура. Мы заставим всплыть обнаруженную подлодку.

Аналитик обошел стол, из-за спины Йорка глянул на помеченные карандашом проливы, ближайшим к нему оказался пролив между островами Лаповеси.

— Надеюсь, адмирал, вы не ошиблись в расчетах.

— Стопроцентной гарантии дать не могу, но это единственное на сегодняшний день решение вопроса. Когда не приходится рассчитывать на электронику, поневоле вспоминаешь о дедовских способах. Не забывайте о том, что мы не можем своими силами проводить подводное бомбометание в районе Аландов, — напомнил Йорк. — Финляндия хоть и дружественная нам страна, но она не является членом альянса. — Вы решили этот вопрос?

— С финнами договориться несложно. Это во времена существования СССР они боялись чихнуть на северного соседа. Если им удастся доказать, что российская подлодка нелегально проникла и пряталась в их территориальных водах, они сумеют использовать возникший международный скандал. Значит, проигравших не будет, — аналитик прищурился.

— Кроме русских. — Йорк произнес это не так радостно, как хотелось бы мистеру Палмеру, и поспешил задать вопрос: — Вы уже проверили вашего протеже?

Глава 8

Судно радиоэлектронной разведки, переоборудованное под фальшивую плавучую мастерскую, мирно возвышалось на мелководье. С ближайшего к нему острова Лаповеси оно смотрелось гигантской сияющей рождественской елкой. С его огнями не могли соперничать даже появившиеся из-за облаков мохнатые звезды. Несмотря на то что приближалась полночь, в кают-компании все еще оставались люди. Мистер Герман стоял со световой указкой в руке перед экраном, на который проектор выплевывал одну картинку за другой. Члены команды инженера, работавшего на АНБ, получали последние наставления и инструкции от своего руководителя.

— …в заключение хочу еще раз повторить главный принцип нашей работы, — Виктор Герман поправил солнцезащитные очки, смотревшиеся довольно нелепо во втором часу ночи. — Чтобы понять рецептуру супа, оценить его вкус, не надо съедать всю кастрюлю целиком, достаточно только попробовать одну ложку. Российский эфир и есть та самая кастрюля с супом, из которой нам предстоит зачерпнуть одну только ложку. Но сделать это надо так, чтобы в нее попали все ингредиенты. Если у кого-нибудь есть вопросы или сомнения, делитесь ими прямо сейчас. Завтра будет уже поздно. Нам предстоит сработать слаженно, быстро и неожиданно.

Вопросов ни у кого не возникло. Каждый из членов команды получил конкретное задание, досконально знал собственное место.

— Тогда — спокойной ночи.

Технари потянулись к выходу. Дождавшись, когда последний из них покинет корабельное помещение, Герман выключил проектор, устало опустился в кресло. С минуту он сидел задумавшись, словно вспоминал что-то давно забытое. Инженер развернул ноутбук экраном к себе, снял солнцезащитные очки. Яркий свет потолочных ламп очертил неровной тенью глубокий рваный шрам на лице. Пальцы мягко прошлись по клавишам. На экране высветилась шкала настройки виртуального радиоприемника. Наверняка мистер Герман часто настраивался на эту волну, он уверенно выставил диапазон и частоту. В тихой по-ночному кают-компании негромко зазвучала русская речь. Диктор «Маяка» заканчивал читать последние известия.

Виктор слушал их вполуха, как всегда делает человек, которому по долгу службы известно куда больше, чем могут сообщить в официальных новостях. Сквозь приоткрытый иллюминатор врывался прохладный морской воздух, чуть покачивал развернутый на штативе экран. Вскоре монотонный голос диктора сменился ночным концертом. Губы Германа сложились в улыбку. Из маленьких динамиков ноутбука поплыла мощная волна звука. Мощная — не потому что громкая, а мощная своей энергетикой. Полсотни хорошо поставленных мужских голосов слаженно вели старую военно-морскую песню.

— …врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает… — Герман чуть различимо подпевал хору Балтфлота.

Чуть сильнее шевельнулся под сквозняком экран, в стекле иллюминатора появился отраженный силуэт — человек, лица которого Герман не мог рассмотреть, стоял в приоткрытой двери и, приложив ладонь к губам, смотрел на инженера. Он явно не ожидал застать его ночью за подобным занятием. Виктор не перестал подпевать хору, не повернул головы, ни один мускул на его лице не дрогнул. Человек, стоявший в двери, сделал неслышный шаг назад, собираясь уйти.

* * *

Негустой туман стлался над успевшим успокоиться морем. Лишь невысокие волны накатывались на зализанный борт субмарины. Чуть слышно посвистывал ветер в поднятой гидравлической антенне. Практически бесшумно работали вентиляторы, гнавшие воздух к каталитическим батареям силовой установки. Илья Георгиевич стоял, прислонившись спиной к рубке.

— Товарищ командир, — доложили ему, — аккумуляторы заряжены полностью.

В принципе можно было идти на погружение, но кавторанг не спешил отдавать приказ. Упущенное из-за столкновения с немецкой подлодкой время они уже наверстали, даже с лихвой. Впереди лежали территориальные воды Финляндии. И этот момент был последним, когда представлялась возможность почти открыто выйти из глубины на поверхность. Во время недавнего сеанса связи были получены координаты и акустические характеристики американского судна радиоэлектронной разведки «Пасифик Интерпрайз», так что задача, стоявшая перед экипажем «Макарова», окончательно обрисовалась.

— Илья Георгиевич, — неожиданно обратился к капитану по имени-отчеству старпом, — тишина-то какая. Только шепотом и можно разговаривать. Вы не подумайте, что для меня существуют одни только инструкции, — он прикоснулся рукой сперва ко лбу, потом к левой стороне груди. — Все мы люди. Но я за то время, что в подплаве, понял — все инструкции человеческой кровью написаны, за каждой потерянные жизни стоят.

Командир с удивлением посмотрел на помощника. От педанта и службиста Даргеля он не ожидал подобных признаний.

— Выпил, что ли, старпом? — без тени улыбки поинтересовался Илья Георгиевич. — Прямо поэзия какая-то у тебя в голове завелась.

Даргель не сразу понял, что командир пошутил насчет выпивки, обиженно поджал губы. В призрачном ночном свете по мостику прохаживались члены экипажа, те, кто не на вахте. Никто из офицеров не поглядывал на часы. Все понимали, что отец-командир дает своим людям шанс вдоволь надышаться свежим воздухом. Мало ли что ждет всех впереди? Возможно, последний раз видят звездное небо.

Гидроакустик доложил, что ближайшее судно зафиксировано им в пяти милях к северу — значит, можно не опасаться быть обнаруженными.

— Не обращай внимания, старпом, шутки временами получаются неудачными, — командир примирительно улыбнулся. — Мы с тобой на корабле, как два классических следователя: один «добрый», второй «строгий». Но «строгий» не значит — злой.

Николай Даргель вынужденно улыбнулся.

— А то, что ты предупреждаешь, мол, «телегу» по возвращении напишу, это хорошо. Для меня главное, чтобы за спиной у командира ничего не делалось.

— Насчет этого не сомневайтесь, — успел произнести Даргель и мгновенно смолк.

Из тумана блеснул пронзительно яркий свет судового прожектора. Источник света приближался. Желтоватый конус скользнул по невысоким волнам, пробежался совсем рядом с подлодкой и взмыл к небу. Абсолютно нереальной казалась тишина, ни один новый звук не прибавился с появлением «Летучего голандца».

Даргель облизнул мгновенно пересохшие от волнения губы.

— Погружаться надо, — прошептал он.

— Поздно, — таким же взволнованным шепотом ответил Макаров.

— Успеем.