Предельная глубина

Балтийская вода бесшумно обтекала зализанный «аэродинамический» корпус подлодки, специальный хвостовой выступ не позволял образовываться шумным завихрениям. Ламинарные потоки обтекали его, не создавая пузырьков. Субмарина буквально скользила в морской глубине.

— На мой взгляд, не стоит идти так близко от подлодок, — осторожно посоветовал Николай Даргель, — техника техникой, но если они нас засекут…

Макаров поднял на него глаза, вскинул брови:

— Они знают не о всех достижениях наших судостроителей, электронщиков и оружейников. Но это не значит, что мы все знаем о них. Технический прогресс идет во всем мире. Пусть уж лучше они обнаружат нас сейчас, чем в самый ответственный момент. Кто предупрежден об опасности, тот вооружен.

* * *

На морском горизонте прорисовывались темные облака, косые прерывистые линии свидетельствовали, что над морем севернее Аландов идет дождь и он движется к островам. Окраска неба сливалась с безрадостным серым цветом, в который было выкрашено судно радиоэлектронной разведки, что могло порадовать только душу военного моряка, служившего на нем. Любой гражданский закономерно поежился бы, ведь для него море — прежде всего солнце, отдых, беззаботная трата денег.

Адмирал Йорк неспешно набил трубку голландским табаком. Он не до конца доверял аналитику АНБ, а потому решил сам наведаться на «Гломар Эксплоэр». Щелкнула причудливо изогнутая зажигалка. Синий огонек лизнул коричневые, крупно порезанные листья, дурманящий ароматный дым подхватило ветром. Мистер Палмер не удержался, сделал маленький шажок в сторону от расположившегося в раскладном кресле адмирала.

— Мистер Палмер, правильно набивать трубку — это целое искусство, как, впрочем, и курить ее, чистить. Это ритуал, священнодействие, если хотите, — рассуждал Йорк. — Всего одно неправильное движение, неправильно примятый табак. Огонек пойдет не сверху вниз — равномерно, а предательски прокрадется в самый низ трубки, и удовольствие испорчено. Вместо ароматного дыма вы почувствуете во рту преисподнюю — геенну огненную. Только человек, обладающий крепкими нервами, умеющий не спешить, способен курить трубку. Остальные пользуются сигаретами.

— Возможно, — вяло согласился аналитик, — но я вообще не курю, для меня это бесцельное занятие. Как и молитва. Прожигание жизни, пустая трата времени. Не понимаю тех, кто тратит на подобные сомнительные удовольствия жизнь и здоровье.

В ответ адмирал Йорк усмехнулся, сочувственно посмотрел на аналитика:

— Если смотреть с суши, может, вы и правы. Но море заставляет по-другому глядеть на мир, на время, пространство. На людей, в конце концов. Изо дня в день видеть одни и те же лица, не чувствовать под ногами землю, месяцами не встречаться с женщинами. Поневоле сдадут нервы. И тогда трубка станет лучшим другом, — еще один клок дыма, подхваченный ветром, полетел над морем. — Психотерапия без психотерапевта и психоаналитика. Обходится значительно дешевле.

— Крепкие нервы и устойчивая психика нужны при любой профессии, — напомнил мистер Палмер.

— На море — особенно! — вскинул ладонь адмирал. — Если вам не трудно, сядьте. Мне неудобно обращаться к вам снизу вверх.

Аналитик, поняв намек, подсел к столику, взял в руку стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, но пить не спешил.

— Кстати, я ненароком видел вашу зубную щетку. До такого омерзительного состояния ее может довести только… — адмирал замялся, — простите, я не хотел вас обидеть. Но с нервами у вас явно не в порядке. Щетина на щетке торчит, как иголки на спине у дикобраза.

— Сожалею, что вам удалось ее увидеть. У меня это с детства. Еще отец делал мне замечания. Мой психоаналитик утверждает, что дело тут не в психике, а в моторике.

Глаза адмирала Йорка заискрились смешинками.

— Какая разница? Просто следите за своими чувствами, даже оставаясь наедине с самим собой, и все будет в порядке.

— Спасибо за совет, но я хотел бы услышать ваше мнение о нашем инженере мистере Германе, — решился мистер Палмер на прямой вопрос.

Адмирал Йорк уже встречался с протеже аналитика, но до сих пор не дал своего отзыва.

— По вашему вопросу я понимаю, что сами вы удовлетворены им полностью. Считаете, лучшей кандидатуры было не найти во всем АНБ? Или его вам навязали?

— Иначе я бы не предложил его. Ставки велики. Русским нельзя позволить вновь сорвать банк.

— Конечно, он ваша креатура, — адмирал смотрел перед собой, кривил губы, словно чего-то недоговаривал исключительно из вежливости, трубка неторопливо вращалась в загорелых пальцах, глаза смотрели поверх аналитика.

— Вас что-то насторожило в нем? — прощупывал почву мистер Палмер.

— Не больше обычного… Кстати, он что — русский? — наконец-то прозвучало открытым текстом то, что адмирал Йорк не хотел говорить из-за политкорректности.

— Теперь он американец, — упрямо ответил мистер Палмер. — Практически сразу получил гражданство, для натурализации не понадобилось никаких испытательных сроков. Редкий случай. В настоящем — один из ведущих консультантов АНБ. Свободный художник, а не служака, что тоже редкость. Прошел десятки проверок, включая полиграф — все чисто. Очень помог нам в некоторых щекотливых моментах.

— Это лирика. Но по происхождению он русский? — не унимался адмирал.

— Какая разница. В Штатах живут выходцы со всего земного шара. Разница только в поколении. Чистокровного американца не может существовать в принципе.

— Решает не кровь. Кем он сам себя считает?

— Гражданином мира, — нервно ответил Палмер, адмирал сумел зацепить тему, которой аналитик избегал даже в мыслях.

— Однако родился в России, — не унимался адмирал Йорк.

— Главное не происхождение, а профессиональные качества. Кстати, идея о подсадной утке принадлежит ему.

— Подсадная утка, как я понимаю, — это «Гломар Эксплоэр»? — Ответ явно прозвучал в самом вопросе. — Гордое звание, но судно изуродовано фальшивыми надстройками.

— Согласитесь, адмирал, единственное, что вас волнует, — инженер, русский по крови. Но это же ксенофобия. Русский — понятие растяжимое. У них есть и мусульмане, и буддисты.

— О русских я очень высокого мнения, — Йорк говорил без тени иронии, — потому и сомневаюсь. После учений у берегов Северной Кореи мне пришлось встретиться с представителем российского Военно-морского флота. Встречу не афишировали, но вы о ней знаете. Я спросил у русского вице-адмирала: какие качества нужны морскому офицеру, чтобы сделать у них карьеру на флоте?

— Хороший вопрос, — ухмыльнулся аналитик.

— Ответ тоже был хорошим. И, главное, я в него поверил. Кроме соответствующего образования и опыта офицер должен еще уметь выпить две бутылки водки, после чего сохранить способность отдавать адекватные приказы и не пытаться выяснять отношения ни с нижестоящими по службе, ни с вышестоящими. А наутро подняться точно в срок, быть выбритым и в идеально отглаженном кителе, стрелки на брюках — палец можно порезать. Подобная проверка куда надежнее, чем любимый вами полиграф. Таким людям можно доверять даже ядерное оружие, они ни при каких обстоятельствах не сделают глупости. Вы в состоянии хотя бы просто выпить две бутылки водки?

— Не пробовал и, надеюсь, не придется.

— Никогда не зарекайтесь. Случаются моменты, когда приходится делать то, на что не рассчитывал. Если готов к неприятности, считай, что ее и не случится. Я продолжаю верить в такое испытание, хотя российский вице-адмирал и пытался убедить меня впоследствии, что просто пошутил в расчете на американский менталитет. Мол, янки воспринимают русских исключительно через призму пьянства.

Аналитик недовольно морщил лоб, осознавая услышанное. Адмирал старательно выбил пепел из трубки и принялся чистить ее специальным ершиком. Мистер Палмер с отвращением смотрел на сгустки темной смолы, выдавливаемые из мундштука. Никотин и спиртное, на его взгляд, стоило зачислить в арсенал средств потенциальных самоубийц наравне с цианистым калием. А курящих и пьющих навсегда исключить из списков людей, потенциально полезных обществу. Мечты мечтами, но иметь ему дело до окончания учений предстояло с адмиралом Йорком — страстным любителем трубки.

На горизонте, со стороны Готланда, показалась темная точка. Секунд через десять стал виден и белопенный след. Адмирал первым распознал катер, идущий к их кораблю на полных парах.

— Так спешат сообщить только хорошие новости, — Йорк отложил трубку вместе с торчащим из нее грязным ершиком.

— Случается, и плохие, когда предстоит переложить ответственность за провал.

— Вы пессимист, мистер Палмер.

Адмирал оказался прав. На борт оперативно доставили информацию о гибели шведского сейнера и чудесном спасении его команды. В докладе не делалось никаких выводов, просто сообщались странные факты. Прилагалась и маркировка спасательных плотиков.

— Что вы думаете насчет этого? — Адмирал Йорк придвинул к мистеру Палмеру вырезанный вместе с маркировкой кусок прорезиненной ткани. — В докладе сказано, что в квадрате на тот момент не было ни одного норвежского корабля. А маркировка при этом однозначно указывает на Норвегию.

Аналитик осмотрел вырезанное клеймо внимательно, только что на зуб не попробовал.

— Можно отдать на экспертизу, но не сомневаюсь, что ответ будет положительным, плотик сделан в Норвегии. Такие плотики могут находиться на вооружении не только норвежского флота, но и у финнов, шведов. Одновременно в море выходит множество кораблей и судов. Плотики несложно приобрести любому, сделав заказ через Интернет.

— Логично. Однако настораживает, что никто не спешит признаться в причастности к спасению шведских моряков.

— Значит, спасший не хочет себя афишировать. Меня этот факт не настораживает, а радует. Возможно, нам впервые удалось получить материальное подтверждение того, что сверхсекретная подлодка у русских действительно существует. Другого объяснения я не принимаю. И, как видите, обнаружила она свое присутствие неподалеку от района учений. Вы еще сомневаетесь в нашем инженере и в его идее о подсадной утке?

— Нет ничего тайного, что не стало бы явным, — адмирал сцепил пальцы, поднес руки к лицу, — но я бы хотел получить доказательство другим путем. Не слишком приятно злоупотреблять чужим благородством. Не спешите делать выводы, всякому чуду находится свое объяснение и обычно не такое, на которое вы рассчитываете.

— Главное — цель, сэр, а не средства, — с иезуитской улыбкой напомнил мистер Палмер.

Йорк смерил аналитика АНБ взглядом, в котором не было презрения, но не просматривалось и симпатии.

— Честно говоря, — признался адмирал, — я не всегда понимаю, чем именно занимается ваше агентство. И есть ли такая дырка, куда бы вы не сунули свой нос.

— Мы занимаемся абсолютно всем, что может угрожать безопасности Соединенных Штатов, — с серьезным видом ответил мистер Палмер. — Наше присутствие не всегда заметно. Остряки даже расшифровывают сокращенное название АНБ как «Агентство, которого Никогда не Было».

— Вы напоминаете мне моего племянника, он служит в криминальной полиции. Так вот, однажды, когда мы собрались всем семейным кланом за праздничным столом, он с увлечением принялся рассказывать, как ему удалось доказать причастность подозреваемого к убийству в загородном доме. История поучительна для вас. Убийца позаботился уничтожить все следы своего пребывания на месте преступления. Бедняга забыл об одном — о биотуалете. Племянничек опечатал кабинку и доставил ее в криминалистическую лабораторию, где сумел при помощи экспертов разобраться, кто из гостей, сколько и когда туда гадил. Заключение лаборатории и стало основой для обвинения в суде. Убийца получил пожизненный срок. Знаете, моя жена посоветовала мне больше никогда не приглашать племянника в наш дом.

— Это то, что я называю высоким профессионализмом, — скупо улыбнулся мистер Палмер, — вычислить намерения противника по тем параметрам, о которых он даже не подозревает.

— У моего племянника-криминалиста есть еще одна странность. Он подразделяет все человечество на две группы. Первая — это те, кто при виде полуразложившегося трупа тут же блюют, вторая — кто относится к такому зрелищу спокойно. Первых он презирает, вторых считает полноценными.

— Вы с ним согласны?

— Для каждой профессии можно придумать свою классификацию. И она будет правильной, но не исчерпывающей, — ушел от ответа адмирал Йорк.

Начался мелкий надоедливый дождь. Адмирал не сдвинулся с места.

— И теперь, чтобы окончателно закрыть тему, — проговорил он, глядя на ненастный горизонт, — вы не могли бы проверить своего протеже еще раз? Окончательно и навсегда.

— Не совсем понял вас, — прозвучало в ответ.

— Полиграф, психоаналитиков, расспрашивающих о юношеском влечении к матери и сестре, прочие заумные методы вы уже испробовали. Ничего не имею против них, каждый отрабатывает свое образование. Но существуют и другие методы, проверенные столетиями. Электронику можно обмануть, можно подобрать ответы для вопросов психоаналитика, но нельзя обмануть самого себя.

— Кажется, я понимаю вас, сэр. И это тот случай, когда я полностью с вами согласен.

— О результатах проверки сообщите мне, как только они появятся. В противном случае я не намерен полагаться на вашего гения.

— Считайте, что проверку он уже прошел, — пообещал аналитик АНБ.

— Я могу показаться вам старомодным, но единственное, что продолжало функционировать на старых кораблях во время прошлой элекронной атаки, — это старомодные коммутаторы. Они не подвели. Втыкать и вынимать провод из разъема несовременно, но на оператора не в состоянии повлиять самые изощренные изобретения противника.

— Чем проще и незатейливее схема, тем она надежней, — подтвердил аналитик, — трудно с вами не согласиться.

Глава 6

Практически бесшумно работали электрические двигатели подлодки. Тишина на центральном посту лишь изредка прерывалась короткими докладами офицеров. Гидроакустик прощупывал морское пространство, вслушиваясь в далекие шумы кораблей, бороздивших Балтийское море. Субмарина находилась в нейтральных водах как раз посередине между островами Готланд и Сааремаа.

— Выйти на перископную глубину, — скомандовал командир.

Как и положено, не последовало ни вопросов, ни комментариев, в ответ раздалось короткое:

— Есть выйти на перископную глубину.

Чуть заметно качнулся под ногами настил. Сманеврировав вертикальными рулями, «Адмирал Макаров» плавно и не снижая скорости пошел к поверхности. Скользнула вверх стойка перископа. Илья Георгиевич привычным движением разложил ручки и приник к мягкой, пахнущей антибактериальной пропиткой маске. Дневной свет приятно покалывал глаза, невысокие волны то и дело бросали на оптику мелкие брызги. Негустой туман скрывал горизонт. Сколько ни всматривался командир в морской пейзаж, повсюду было чисто. Акустик тоже подтвердил, что кораблей поблизости не наблюдается.

— Приготовиться к всплытию! — прозвучал приказ.

Чем ближе подходила субмарина к месту военно-морских учений, тем рискованнее становилось каждое всплытие. Море в районе Аландов буквально кишело кораблями НАТО и балтийских стран-наблюдателей: Финляндии и Швеции, не являвшихся членами блока. А потому было бы нелишним по максимуму зарядить батареи. Насчет дальнейшего маршрута пока не существовало ясности. О нем еще предстояло узнать из запечатанного конверта, врученного Макарову перед выходом в море вице-адмиралом Столетовым.

Загудели насосы, продувающие балластные цистерны. И вот небольшая подлодка закачалась на волнах. Командир отдраил люк, на голову ему тут же пролился поток воды. На верхней палубе после суточного заключения в корпусе дышалось легко и свободно. Все, кто не был задействован на постах, выбрались на свежий воздух. С правого борта вскипела, забурлила вода, помпы продували гальюны — судовые туалеты. Система вентиляции обновляла воздух. Для экономии времени лодка продолжала движение на север и в надводном положении. Старпом Николай Даргель подошел к Макарову, стоявшему у самой рубки.

— Жаль, что не можем сейчас использовать солнечные батареи, — вздохнул он. — Туман.

— Зато и спутникам-шпионам мы недоступны, — вглядываясь в море, произнес Макаров, — иначе днем не всплыть, ребята хоть на небо посмотрят, а то временами и я забываю, как оно выглядит. Через перископ только и вижу дневной свет.

— До сих пор поверить не могу, что такое возможно, полная бесшумность, — склонив голову набок, вслушивался старпом, но ничего, кроме плеска волн о низкий борт, не мог расслышать.

А между тем аккумуляторы вовсю подзаряжались от каталитической силовой установки.

— Никаких тебе движущихся частей, — в голосе Макарова чувствовалось уважение к создателям подлодки, — элементарное окисление топлива на каталитических решетках и превращение тепла через термопары в электричество. Ничего не движется, а значит, и ломаться нечему. Был бы у нас дизель, тарахтел бы на все море. Правда, КПД такой установки несколько ниже, но ничего, и это со временем инженеры доработают. Главное — поймали перспективный принцип.

— Товарищ командир, — из люка показалась голова вахтенного офицера, — акустик идентифицировал дизельную подлодку, государственная принадлежность — ФРГ, движется прямо на нас, идет на глубине двадцать метров. Предполагаемое время пересечения курсов…

— Скорее всего, просто следует в район учений. Для них мы невидимы. Пройдут под нами без осложнений. Если, конечно, они не решат поднять перископ, — Макаров пребывал в раздумье, ведь зарядка батарей только началась. Стоило рискнуть и оставаться в надводном положении.

Свежий воздух и хорошее настроение располагали к беседе. Командир не оставил надежд перевоспитать старпома.

— Николай, о чем думаешь? — спросил он.

— Мои мысли не имеют отношения к службе, — прозвучал сухой ответ.

— Так не бывает, чтобы человек ни о чем не мечтал. Мой былой старпом постоянно мечтал о бабах. В походе только о них и говорил, а стоило вернуться на берег — предпочитал женскому обществу водку.

— Я не намерен обсуждать эту тему.

— Значит, мечтаешь, — засмеялся командир.

Гидроакустик регулярно докладывал о продвижении немецкой субмарины, но тут подоспело неприятное сообщение. Электроника засекла появление в соседнем квадрате военного самолета. Машина шла низко, и туман не мог помешать обнаружить всплывшую подлодку. До появления самолета в пределах видимости оставалось шесть минут.

— Готовиться к срочному погружению, — на этот раз Илья Георгиевич уже ни секунды не сомневался, что следует уйти под воду.

Мягкая обувь подводников позволяла бежать по короткой палубе без обычного топота.

— А немецкая подлодка? — обеспокоенно спросил старпом, когда уже задраивали люк.

— Для них мы невидимы. Нас не обнаружат. Постараемся погрузиться тихо и незаметно.

Субмарина медленно погружалась. Ее рубка исчезла в волнах чуть раньше, чем на туманном горизонте прорисовался силуэт низколетящего самолета-разведчика.

Макаров стоял, держась рукой за спинку кресла штурмана, перед ним мерцал монитор бортового компьютера. Электроника просчитывала курс немецкой подлодки, выводила его на экран. Тут же был обозначен и курс «Адмирала Макарова». Выходило, что при встречных курсах субмарины неминуемо столкнутся. Все молча ждали решения командира.

— На уклоняющийся маневр немцев рассчитывать нечего, они нас не видят, — проговорил Илья Георгиевич, — мы при погружении не можем в полной мере маневрировать горизонтальными рулями. Не успеем набрать скорость. Нам доступен лишь вертикальный маневр.

— Единственный выход — вверх, — упавшим голосом проговорил старпом, — но так мы обнаружим себя перед самолетом-разведчиком.