Преображенское и окружающие его места их прошлое

Из Хапиловского пруда вытекает ручей (Хапиловский), впадающий в Яузу, через него лежит дорога от Москвы в Преображенское. В начале нынешнего столетия на означенном ручье никакого моста не было, были только кладки с перилами для пешеходов, так что конное сообщение было затруднительное, переходили вброд. Главное же сообщение Москвы с Преображенским происходило с дальней северной стороны, через Матросский мост, по улице Стромынке, которая следует на село Черкизово и далее. По этой дороге в то время отправлялось много разного товара на Нижегородскую ярмарку, преимущественно на волах (несмотря на странность для нынешних читателей), так как конное отправление стоило дороже; сами же торгующие купцы отправлялись на ямщицких лошадях через Преображенскую заставу [125], а некоторые по Владимирке. На том месте, где теперь застава, прежде был се- литренный казенный завод[126].

Упомянув о Преображенской заставе[127], сообщим факт, записанный мною со слов моего родителя о проезде через нее императора Александра Павловича после войны 1812 года.

Как известно, в упомянутом году Москва горела почти вся, кроме окраин и Преображенского. Александр 1 не мог посетить ее тотчас же, занятый первоначально отступлением неприятеля, а потом личным участием в спасении Пруссии и Австрии от власти грозного еще для них завоевателя, для чего все русские войска выступили за границу, где государь и пребывал в 1813—1815 годах.

Только после Венского конгресса, усилив Пруссию, Австрию, даже Англию и восстановив Польшу, Александр мог возвратиться в Россию и заняться Москвой, которая великой жертвой своей спасла отечество. К тому времени она уже возрождалась из пепла и значительно пообустроилась [128].

Вот рассказ моего отца: «Во французский год был я очень мал; по прошествии немногих лет после него помню [129], что это было в летнее время, пошел разговор, что царь Александр находился в Александровской слободе и что ,,мчится“ он к матушке Москве белокаменной, а въезжать ему не иначе, как в нашу Преображенскую заставу.

Все всполошились — как встречать. Но тут же вышло и от полиции распоряжение, „что не вам де встречать“, а только будет его величество перед въездом ненадолго „иметь постой“ и что надо для этого отобрать доброе местечко.

Неподалеку от заставы в крайнем крестьянском дворе Черкизова нашлась как раз, кроме избы, чистенькая светелка- светлица. Староста с мужиками, квартальными и полицейскими живо ее „опрятали“, откуда-то явился диванчик, кресла, столик немецкой работы и даже шторки к оконцам привесили.

Между тем наступила ночь. Никто в Преображенском и в слободе его не хотел ложиться спать, видно было, что и пруны [130] не спят. Фонарей по улицам тогда в Преображенском не было, а нарочно по всей дороге стали зажигать смоляные

бочки, над которыми замелькали какие-то птицы. Говор и смех стали, однако, замолкать, становилось свежее, но все ждали... Наступила полная тишина. Вдруг раздался медленный, торжественный гул одинокого колокола: все невольно перекрестились и сообразили — это у прунов ударили к ихней заутрени, значит, ровно полночь, и в эту самую минуту видим по дороге несколько карет...

Все бросились к ним навстречу: сам едет, сам! Ура!.. Старшие многие плакали, особенно бабы, а мы, мальчишки, больше кричали.

Верховой курьер подскакал к упомянутому домику, и около него остановилась государева коляска; граф Аракчеев вышел и помог выйти царю, и они вошли в светлицу.

Надобно сказать, что староста с мужичками ранее совещались во время ожидания и рассудили, что в случае, если царь спросит домовладельца, выдвинуть вперед хозяйку, а не хозяина (хотя он был безукоризненный и хороший человек), по ихнему рассуждению казалось, государю будет беседовать с нею приятнее и ,, великатнее“, но не так вышло.

Государь изволил переодеваться из дорожного платья в новый мундир и, между прочим, сказал: ,,Ну, а где же домовый хозяин?” Старосту позвали в двери, и он поспешил доложить, что хотя есть хозяин, но более заведует всем его хозяйка— жена. Государь на это ответил прямо: „Если хозяин дома есть, то мне он только и нужен”.

Тогда крестьянин-домовладелец тотчас же был представлен государю, который, сказав ему несколько милостивых слов, приказал выдать за постой 100 рублей, сверх этого кафтан и к нему шляпу, которые, кажется, были уже на сей предмет ранее готовы[131].

Подъехав к Преображенской заставе, государь остановился, так как шлагбаум был опущен, и часовой спросил: кто едет? Граф Аракчеев, сидевший рядом с государем в коляске, дал какой-то ответ, шлагбаум быстро поднялся, и они въехали в Москву. Тут же расставленные казаки (вестовые) тотчас умчались в Кремль дать знать о въезде в столицу императора. Народ, стоявший густыми толпами, встретил давно ожидаемого царя несмолкаемыми криками радостного ,,ура“».

Слободе Преображенской выпало счастье видеть ныне в Бозе почившего государя императора Александра Александровича, вдовствующую государыню императрицу Марию Федоровну, наследника цесаревича Николая Александровича, ныне благополучно царствующего государя императора, и все августейшее семейство 23 мая 1883 года по случаю двухсотлетнего юбилея Преображенского и Семеновского полков. Рассказ об этом событии мы возьмем из официального сообщения в военной газете «Русский инвалид» (1883 года мая 24 и 26, №№ 112 и 113); мы были его счастливыми очевидцами, оно и дало нам первую мысль к составлению этого описания.

«Двухсотлетний юбилей лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков, а следовательно, и наших регулярных войск, совпавший с торжеством коронации их величеств, был отпразднован в понедельник, 23 мая, в слободе Преображенской.

Ранее того, 21 мая, вслед за окончанием церковного парада, в присутствии государя императора в саду Петровского дворца совершена была прибивка знамен, высочайше жалуемых по случаю двухсотлетнего юбилея лейб-гвардии Преображенскому и Семеновскому полкам.

При набивке находились как особы императорской фамилии, так и старшие начальствующие лица, а равно и чины, которым обязательно быть на основании воинского устава.

Одно из каждых четырех знамен, пожалованных полкам, было богато вышито золотом, а остальные три были того же вида, но рисованные; на знаменах лейб-гвардии Преображенского полка находится образ Преображения Господня, на знаменах лейб-гвардии Семеновского полка — Введения во храм Пресвятой Богородицы. Первый гвоздь был прибит государем императором, второй ее величеством, затем вбивали гвозди присутствовавшие на церемонии особы императорской фамилии, а за ними генералы и офицеры.

Через день после прибивания знамен происходило, как мы уже сказали, празднование юбилея в слободе Преображенской; началось оно церковным парадом полкам лейб-гвардии Преображенскому и Семеновскому, 1-ой батарее лейб-гвардии, Бой артиллерийской бригаде и представителям от частей сосредоточенных в Москве войск, которые построились на площади у церкви Петра и Павла.

Командиры полков перед парадом и освящением вновь высочайше дарованных знамен прочитали перед фронтом жалуемую при знаменах императорскую грамоту и из устава о наказаниях за потерю знамени в бою. Старые знамена были оставлены на временное хранение в церкви Преображенской впредь до их помещения в полковые церкви.

Впереди головных полурот лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков находились в виде регалий по четыре старых знамени, высочайше пожалованных в 1701 —1711 годах; знамена эти были приняты из московской Оружейной палаты, в которой хранятся еще другие знамена, жалованные этим полкам в разное время; ассистентами у знамен лейб-гвардии Преображенского полка были их императорские высочества: наследник цесаревич и великий князь Георгий Александрович.

Как известно, в 1701 году гвардейские полки получили новые знамена: по одному белому и по пятнадцати цветных; Преображенского полка знамена были черные, а Семеновского— голубые. Из 16-ти знамен, выданных Преображенскому полку, белое и шесть черных сохранились и до сих пор. В 1706 году оба гвардейские полка опять получили новые знамена, затем еще выданы четыре знамени 25 февраля 1711 года, с надписью на них: „Сим знаменем победиши”. Два из упомянутых знамен лучше сохранились и, по преданию, пожалованы полкам императором Петром I в 1711 году перед выступлением в поход против турок.

В 10 3/₄ часа изволили прибыть к месту парада их императорские величества. Государь император изволил быть в мундире лейб-гвардии Преображенского полка, а государыня императрица в белом платье с воротником того же полка.

Объехав войска, государь император верхом, а государыня императрица в экипаже, прибыли к поставленному у церкви шатру, где их ожидали духовенство и два хора певчих. По окончании службы и освящения знамен войска были пропущены церемониальным маршем пополуротно и удостоились монаршей похвалы».

Глава IX

Красное село и его церкви.— Сокольничье поле, соколиная охота, Сокольничья роща и в ней обед от города нижним чинам 23 мая 1883 года,- - Екатерининская богадельня, Иордань на реке Яузе при Петре I и дом душевнобольных.— Сельцо Богородское.— Село Черкизово, его церковь и архиерейский дом.— Село Измайлово, его церкви и другие строения; пребывание в нем царственных особ и их домоводство. Измайловские пруды, сады и зверинец.

Приступая к описанию окрестностей Преображенского, мы должны сказать, что ближние места его, тесно с ним соединенные, о которых необходимо упомянуть (не распространяясь много), мы здесь помещаем, начиная с Красного села, т. е. по пути к Преображенскому от Кремля.