Большая книга ужасов – 15

– Ты медлишь! – Человек в черном снова явился Антону во сне. На этот раз его голос казался более суровым, и начал он без долгих предисловий. – У меня больше нет времени ждать! Ты должен приступить к исполнению моей просьбы завтра же! Вижу, что мои напоминания на тебя действуют недостаточно. Что ж! – Он пожал плечами. – Видимо, мне придется перейти к более жестким мерам. Помни, что, если завтра ты не возьмешься за дело, послезавтра виденное тобой на кладбище станет реальностью. Ты многое услышал обо мне и, надеюсь, понимаешь, что выполнить обещанное мне не составит большого труда.

Даже во сне Антон ясно понимал все эти угрозы. Неужели он умрет и на кладбище вскоре появится памятник с его фотографией?! Нет! Этого нельзя допустить! Надо завтра же начать выполнять эти дурацкие просьбы! Тем временем человек в черном, усмехнувшись в ответ на мысли мальчика, медленно поднял руку с перстнем и направил прямо на Антона. Знак на груди сразу же стал нестерпимо болеть.

Антон и проснулся от этой боли. Ему казалось, будто на грудь ему взгромоздился по меньшей мере слон. Он был не в силах пошевелиться. Даже попытка закричать не увенчалась успехом; воздуха в груди едва хватало на то, чтобы просто дышать. Когда паника достигла предела и Антон в сотый раз поклялся сделать все, как велел человек в черном, боль и тяжесть внезапно отпустили. Несколько минут мальчик только лежал и тяжело дышал. Ему казалось, что еще раз подобного он не переживет, и он готов был на все, чтобы на следующее утро это не повторилось.

Когда Антон посмотрел на свой иероглиф, то едва не закричал. Знак сделался еще больше, занимая теперь едва не половину груди. Но главное было не это, а то, что линии приобрели ярко-рубиновый цвет, как жидкость в кубке и перстень на пальце незнакомца. Или как кровь. Мальчику показалось, будто знак на его груди выглядит теперь как открытая рана, что вот-вот начнет кровоточить. Причем центр этого загадочного символа находился как раз напротив его сердца, которое теперь напоминало несчастное насекомое, попавшее в паутину.

Весь день и дома, и в школе Антон был мрачен и рассеян. Окружающие несколько раз спрашивали у мальчика, не заболел ли он и не случилось ли у него каких-нибудь неприятностей, причем дома подозревали, что что-то не в порядке в школе, и, наоборот, в школе думали, что у него что-то произошло дома. Антон даже не всегда слышал эти вопросы, переспрашивал, а потом мрачно отвечал, что с ним все в порядке, хотя весь его вид говорил об обратном.

Едва закончились занятия, Антон отправился к городской библиотеке, полагая, что книгу можно найти только здесь. Чем ближе он приближался к этому храму знаний, тем сильнее охватывали его сомнения. Он не представлял себе, как попросит у библиотекаря книгу, о которой почти ничего не знает. Конечно, любой нормальный человек примет его либо за сумасшедшего, либо за глупого шутника. Да с такой просьбой любой постеснялся бы обратиться! А он вообще был человеком робким и стеснительным. Так что с каждым шагом его решительность таяла.

Подойдя к самым дверям, Антон остановился. Помимо робости войти ему мешал какой-то внутренний протест. Почему он должен выполнять требования какого-то призрачного человека из сна? Который вдобавок умер сто лет назад! Сейчас, при свете дня, он был почти уверен, что стал жертвой каких-то галлюцинаций, перенервничав из-за глупого спора. А что, если отправиться к какому-нибудь хорошему врачу, невропатологу или психиатру, а о знаке пока не говорить вовсе? Вдруг они помогут?

Когда Антон уже почти принял это решение и готов был повернуть назад, его вдруг пронзила резкая боль в груди, от которой он даже согнулся. В ушах у мальчика опять зазвучала тихая траурная музыка и крик совы. У него не оставалось выбора. «Да пойду я, пойду!» – воскликнул он. И боль сразу отпустила, напоминая о себе только зудом в груди.

– Мальчик, с тобой все в порядке? – спросил у Антона интеллигентного вида мужчина в костюме и в очках, который тоже направлялся в библиотеку. – Тебя что, заставляют куда-то идти?

– Нет, не заставляют, – ответил покрасневший Антон, понимая, что постороннему человеку ничего не объяснить. – Я просто иду в библиотеку.

– А-а… Ну, тогда другое дело, – невпопад протянул мужчина, поправил очки и, пожав плечами, вошел в дверь. Антон последовал за ним.

В читальном зале было тихо. Немногочисленные студенты и серьезные люди ученого вида сидели за столиками, обложившись толстыми книгами, откуда время от времени делали какие-то выписки. Книги выдавала строгая дама в очках, увидев которую Антон приуныл. Такая обязательно станет расспрашивать, что за книга и зачем она ему нужна. Если бы он сам это знал!

Ее разговор с его новым знакомым только убедил мальчика в обоснованности подозрений. Мужчина доказывал, что ему нужна какая-то редкая книга, что она необходима для научной работы, а библиотекарша, подозрительно глядя из-под очков, словно он хотел эту книгу украсть, требовала, чтобы он заполнил какую-то кучу заявок и формуляров. В этом случае, заявляла она, книга может быть ему выдана в течение недели.

– Но мне она нужна как можно скорее! – настаивал мужчина. – У меня работа стоит! Нельзя ли как-нибудь это устроить побыстрее?

– Нельзя! – отрезала библиотекарша. – Если хотите ускорить дело, быстрее заполняйте бумаги!

Мужчина в очках горестно вздохнул и, пробормотав что-то нелестное насчет бюрократов, присел за столик неподалеку и взялся за ручку. В этот момент Антона посетила спасительная мысль. Сейчас он попробует взять книгу, которую ему, конечно, не доверят. Может, тогда человек в черном, кто бы или что бы это ни было, поймет, что задание невыполнимо, и отстанет наконец от него? Не может же он в самом деле залезть в книгохранилище и украсть нужный том?!

– Что тебе, мальчик? – строго спросила библиотекарша и, как бы предупреждая вопросы, добавила: – Учебники и детская литература в других залах.

– Мне нужен не учебник, – робко произнес Антон, густо покраснев. Он всегда терялся, когда с ним говорили в таком подозрительно-повелительном тоне. – Мне нужна такая книга… Она на непонятном языке… Вся в таких странных иероглифах… – Он совсем запутался в объяснениях и готов был уже бежать из зала. Но в этот момент ощутил в груди какое-то тепло. Он почувствовал, как знак запульсировал, но на этот раз совсем не болезненно, а, напротив, даже приятно.

Библиотекарша, до этого смотревшая на него с недоумением, а потом и с плохо скрываемым раздражением и уже, как видно, собиравшаяся прогнать этого нахального мальчишку, который сам не знает, что ему нужно, вдруг заулыбалась и сделалась очень приветливой.

– Да, у нас есть такая книга, – вежливо сказала она. – Сейчас я ее принесу. – И эта дама, которая, как казалось недавно, вряд ли встанет со своего стула до конца дня, чуть ли не бегом направилась в подсобные помещения. Интеллигентный мужчина, заполнявший формуляры и слышавший весь этот странный диалог, даже подскочил на стуле от удивления, но, видимо, решив, что ему померещилось или же он что-то не расслышал, вернулся к прежнему занятию. Антон не меньше его поразился такой перемене и не знал, как можно все это объяснить. «Может, она тоже получила какие-то указания? – мелькнула странная мысль. – Или же она меня с кем-то спутала?» Последнее предположение казалось наиболее реальным. В свои гипнотические способности Антон верил слабо.

– Вот эта книга! – Библиотекарша появилась через несколько минут, бережно неся на вытянутых руках толстенный том и на ходу сдувая с него пыль. – Извини, что немного задержалась. Пришлось искать ключ от сейфа.

С первого взгляда было ясно, что книга очень ценная и старинная. Ее переплет из черной кожи был покрыт иероглифами, в которых Антон без труда узнал близнецов тех, что украшали памятник, кубок и перстень. Они были мастерски нанесены золотой краской, слегка потускневшей от времени. Посреди обложки, там, где должно быть название, красовался до боли знакомый мальчику символ. Мужчина, еще не закончивший возиться с заполнением бумаг и наблюдавший за этой сценой, стал протирать очки, не веря собственным глазам. Какому-то мальчишке выдают ценнейшую книгу, которую он и назвать-то толком не смог! Причем выдают быстро, безо всяких формальностей. В то время как он, профессор, вынужден ждать и заполнять кучу никому не нужных бумажек! В гневе он вскочил и, пробормотав что-то нелестное об отпрысках высокопоставленных родителей, отправился жаловаться директору библиотеки.

Книга оказалась такой тяжелой, что Антон чуть не уронил ее. Едва мальчик взял ее в руки, как иероглиф на обложке из золотого вдруг сделался насыщенно-рубинового цвета и, казалось, даже засиял не хуже драгоценного камня. По всему телу пошли волны тепла. Антон уже не сомневался, что ему принесли ту самую книгу. Фолиант казался настоящим произведением искусства, хотелось рассматривать его как музейный экспонат. Но мальчик сумел побороть в себе это желание. Что-то подсказывало ему, что старинный том будет у него в руках недолго, поэтому надо поскорей сделать то, зачем он пришел.

На первой странице стояли имя и адрес владельца, записанные еще по старой орфографии, с ятями и твердыми знаками. Вот только имя было так тщательно вымарано тушью, что, несмотря на все попытки, разобрать ничего не удалось. Зато адрес был в порядке. Антон его аккуратно выписал, хотя уже и без него догадывался, в каком доме ему предстоит искать. А вот поиски нужной страницы книги для выполнения второго поручения казались сейчас даже более сложным делом. Страниц в этом фолианте было несколько тысяч.

В переплет книги была вшита алая ленточка, выполнявшая роль закладки. Антон решил попробовать открыть том именно там, где тот был заложен. Едва он открыл книгу на этом месте, как почувствовал, что не ошибся. Причем мальчик сам не знал, как объяснить это ощущение. На этой странице загадочных символов практически не было, и все-таки она напоминала ребус. Слева были нарисованы растения. Они, по-видимому, не были редкими в этой полосе. По крайней мере, Антону казалось, что большую их часть он видел неоднократно. Рядом с ними красовались изображения луны, причем около каждого свое. Где-то это был совсем молодой месяц, а где-то почти полная луна. Еще дальше схематически изображались земля и солнце, причем солнце занимало разные положения: в основном слева и справа на уровне низа рисунка.

Антон пока что не мог понять, что же все это означает, но стал прилежно перерисовывать эту страницу, благо рисовал он неплохо. Едва он закончил копировать последнее изображение, как в зал ворвался тот самый мужчина в очках, а за ним солидный и полный пожилой человек, как вскоре стало ясно, директор библиотеки.

– Вот, полюбуйтесь! – Мужчина в очках картинно указал на Антона с книгой.

У директора глаза полезли на лоб от такой картины.

– Что все это значит, Марина Сергеевна?! – строго спросил он у библиотекарши.

Женщина словно очнулась ото сна. Несколько секунд она изумленно смотрела на мальчика, а потом вдруг выхватила книгу и прижала к груди, всем своим видом показывая, что больше она ее никому не отдаст и вообще готова защищать этот экземпляр едва ли не до последней капли крови. Библиотекарша выглядела очень растерянной, словно не понимала, как такая ценная вещь могла попасть в руки какого-то мальчишки. Когда женщина забирала книгу, знак на груди Антона болезненно отозвался, и мальчик ощутил резкий укол: как будто бы у него, к примеру, вырвали волосок.

– От вас, Марина Сергеевна, я такого никак не ожидал, – выговаривал женщине взволнованный директор. – Чтобы просто так выдать наш самый ценный экземпляр, без согласования со мной… Даже сам академик, – он назвал фамилию знаменитого ученого, – когда приезжал в наш город, работал с этой книгой только в моем кабинете и в моем присутствии!

– Иван Иванович! Да я сама не знаю, как получилось! – оправдывалась библиотекарша. – Мальчик так просил…

– Просил!.. – Директор только горестно махнул рукой. Он был в расстроенных чувствах. Это надо же: убедиться, что нельзя доверять даже самым надежным и проверенным сотрудникам! К посетителям библиотеки он вообще относился настороженно, как к потенциальным ворам и варварам. Ему казалось, что чуть ли не каждый из них мечтает если не украсть книгу, то хотя бы изорвать или изрисовать ее. Была б на то его воля, Иван Иванович, наверное, держал бы книги за пуленепробиваемым стеклом, разрешая смотреть на них только издали. Особенно он не доверял детям и студентам. И вдруг на тебе! Такой удар! Хорошо хоть, вроде бы мальчишка попался аккуратный. Не успел ничего испортить. Хотя, конечно, все придется проверить. – Тебе-то зачем эта книга понадобилась? – спросил он у мальчика.

– Мне? – Под укоризненным взглядом директора Антон покраснел, как будто совершил что-то неприличное или незаконное. Он, конечно, мог бы рассказать, зачем ему нужна эта книга, но после честного объяснения легко можно было оказаться в сумасшедшем доме. Поэтому мальчик только и сказал: – Просто мне было интересно.

– Ему было интересно! – всплеснул руками директор и опять переключился на библиотекаршу.

Антон решил не дожидаться конца этой сцены, поэтому, не привлекая внимания, вышел из читального зала. В конце концов, все, что было нужно, он уже успел выписать. Теперь оставалось только обдумывать полученные сведения. Вот только мальчик испытывал чувство стыда перед библиотекаршей, которую он подвел. Но, с другой стороны, книгу-то она дала сама. А у него не было другого выхода. Кто ж виноват, что у них в библиотеке такие строгие порядки!

Глава 10

Кладбищенские прогулки

Весь вечер Антон провел над срисованной страницей, стараясь разгадать ее тайну. И в конце концов ему стало казаться, что он начал понимать, что к чему. В растениях, разумеется, никакой тайны не было. Именно их и следовало собрать. Но вот другие знаки… Безуспешно ломая голову над этой загадкой, Антон вдруг взглянул на календарь. Луна там обозначалась похожими значками. И тогда он все понял. Рисунки указывали, в какой день какую траву надо срывать. Вот это растение в новолуние. А вот это – когда луна в третьей четверти. Разгадка этого своеобразного ребуса стала даже увлекать его. Если бы еще только над ним дамокловым мечом не висела кара за неправильное решение! Оставалось только понять, что означают солнце с землей. Но после луны догадаться было не так уж сложно. Конечно же, это просто положение солнца над горизонтом. Здесь восход, а там закат. Антон с удовлетворением отметил, что, если он понял все правильно, по ночам ничего собирать не придется. Хотя, если вспомнить последнюю дневную прогулку, то и в ней приятного было мало. Мальчик, тщательно сверяясь с календарем, составил себе план сбора. Работа предстояла немаленькая; занятыми оказались почти все дни. Но теперь он хотя бы знал, что от него требуется.

Гораздо хуже дело обстояло с поисками неизвестной вещи в доме. Антон был почти уверен, что речь идет о том самом полуразрушенном здании, но адрес стоял совершенно другой. Мальчик внимательно изучил карту города, но нужной улицы так и не нашел. Уж не придется ли искать в других городах? Но «хозяин памятника» ни о чем таком не говорил. Хотя от него всего можно ожидать: сплошные загадки. Нет чтобы объяснить по-человечески! Ну как прикажешь искать нужный дом: ездить по городам и спрашивать: «У вас случайно нет улицы графа Воронцова?» И тут до Антона дошло: ну конечно, так улица называлась раньше! Разве могли после революции оставить такое название? А потом назад так и не переименовали. Уж какой там граф! Антон отыскал в шкафу какую-то книжку по краеведению, купленную когда-то неизвестно зачем. Из нее он узнал, что бывшая улица графа Воронцова последние лет восемьдесят называется улицей 1905 года. Теперь все встало на свои места. Антон точно не помнил, на какой улице находились развалины, но район совпадал.

Вечером Антон с удовлетворением отметил, что знак на груди утратил свой рубиновый цвет и стал прежних размеров. Это было своеобразным подтверждением того, что он все делает правильно, как и сказал ему «хозяин памятника». Оставалось надеяться, что его отметина вскоре исчезнет совсем. Но мальчик осознавал, что это вряд ли случится раньше, чем он выполнит все задания. Мысли о ночном походе на кладбище, который предстоит в конце, он старательно гнал от себя прочь. Сейчас, как ни странно, он, можно сказать, вошел в азарт. Ему даже было интересно, что же скрывается в развалинах.

Но начинать он все-таки решил с трав. Это было гораздо легче, чем обследовать руины. Конечно, на кладбище идти было тоже не очень приятно, но Антону почему-то казалось, что теперь, когда он приступил к выполнению этого безумного поручения, ему там ничего не грозит. К тому же кладбище большое, и вовсе не обязательно идти к черному памятнику; можно поискать нужные растения прямо около входа. Плохо было то, что поиски, если верить расшифровке, следовало начинать уже завтра утром. Мальчик понял, что черный человек торопил его не зря. Еще немного, и пришлось бы ждать следующего лунного цикла, а можно ли это делать, Антон не знал. Вероятно, «хозяин памятника» приурочивал свои действия к какой-то дате.

Антон проснулся рано, еще до рассвета. Его поднял символ на груди, дав знать о себе легким покалыванием. Но в этот раз он сделал это очень деликатно, если не сказать нежно. Теперь нужно было выйти из дома. Конечно, родители удивились бы ранним (а потом и поздним) отлучкам сына. Но Антон придумал нужную отговорку еще вчера вечером, когда огорошил маму и папу сообщением, что собирается заниматься спортом и теперь намерен совершать утреннюю и вечернюю пробежки. Конечно, был небольшой риск, что ему захотят составить компанию, но он был минимален. Мама никогда в жизни спортом не занималась, а папа прихрамывал после зимнего перелома ноги, и бегать ему было еще рановато. Против такой неожиданной инициативы Антона родители возражать не стали, а даже, наоборот, порадовались. Так что путь был свободен. Мальчик надел спортивный костюм и кроссовки и выскользнул из дома.

Путь до кладбища был неблизкий, поэтому Антону волей-неволей пришлось пробежаться, чтобы не затратить совсем уж много времени. Как ни странно, бег по еще пустынным, только просыпающимся улицам даже понравился мальчику, и он подумал, что стоит иногда совершать такие прогулки даже тогда, когда никто к этому не вынуждает. Так что до места назначения он добрался в значительно лучшем настроении и гораздо более бодрым, чем после пробуждения.

При входе на кладбище Антон испытывал вполне понятный трепет. Особенно когда на память приходили прежние визиты сюда. Но все было тихо, мирно и спокойно, словно он пришел на прогулку в какой-нибудь парк. Мальчик быстро нашел нужное растение и попутно заметил несколько других, которые ему должны были понадобиться позже. Ему даже пришла в голову мысль сорвать их сразу, чтобы не ходить десять раз. Он еще мог понять, что человеку понадобились определенные растения (к примеру, для какого-нибудь отвара). Но то, что их следовало собирать в определенное время, казалось ему просто блажью.

Едва Антон наклонился над «внеурочным» цветком, как его иероглиф тут же дал знать о себе резким уколом. «Ладно, ладно, в другой раз!» – проворчал мальчик. Почувствовал он себя при этом очень неуютно. В то, что загадочный знак действует самостоятельно, как разумное существо, Антон, разумеется, не верил. «Неужели за мной постоянно кто-то следит?» – подумал мальчик. Он внимательно огляделся по сторонам, но никого подозрительного не увидел. Конечно, здесь было где спрятаться, но ведь то же самое случалось с ним и дома, и на улице. Уж дома он бы разглядел постороннего человека. Правда, вокруг часто крутилась сова, но не могла же она так воздействовать на него; птица была, в лучшем случае, в состоянии напугать своим криком или неожиданным появлением.

Оставались два варианта. Первый: ему под кожу вшит какой-то электронный приборчик. Предположение было крайне неприятным: слишком мощный разряд запросто мог бы его убить. Но тогда за ним должны постоянно следить, чтобы знать, когда приводить эту штуку в действие. И потом, не может же прибор, пусть даже самый продвинутый, читать мысли! Вариант номер два: он стал жертвой очень сильного гипнотизера. Тогда становились понятны реакции на нарушение запретов, и никакие мысли читать не требовалось. Вот только зачем он понадобился гипнотизеру? Неужели для таких идиотских поручений?! Конечно, Антон знал, что опытный гипнотизер может на своих сеансах заставить добровольцев делать всякие глупости. Например, отмахиваться от роя пчел, существующих только в их воображении. Но то добровольцы и специальный сеанс! Неужели он оказался подопытным кроликом у какого-то нечестного гипнотизера, который проводит над ним свои эксперименты без его согласия?!

– Что-то тебя опять к нам потянуло! – Антон вздрогнул, услышав эту фразу, оторвавшую его от невеселых размышлений. Но оказалось, что это всего-навсего подошел сторож, который уже проснулся и, увидев в столь ранний час кого-то постороннего, решил проверить, кто это и все ли в порядке.

– Да я вот просто так… Бегаю вот, тренируюсь. А сегодня побежал в эту сторону. – Антон смутился и покраснел, как будто занимался чем-то предосудительным или незаконным.

– Ну-ну, спорт дело хорошее, – задумчиво произнес сторож, доставая свою неизменную трубку. – Значит, в тот раз не так сильно напугался. – Похоже, он не слишком верил объяснению мальчика.

– Нет, уже все прошло. Просто мне тогда что-то померещилось, – соврал Антон и покраснел еще сильнее.

– Ну смотри. – Сторож не стал спорить и допытываться, что да как. – Только, если что страшное или необычное увидишь, сразу ко мне. Может, чем и подсоблю. Нехорошее там место, темное… – Он покачал головой и пустил дымок.

– Хорошо, обязательно скажу! – ответил Антон, вовсе не уверенный в том, что поступит именно так. Он поспешил домой – скоро надо было идти в школу. А сторож еще долго задумчиво смотрел ему вслед. Потом он повернулся в ту сторону, где стоял черный памятник, словно решая, не сходить ли туда. Но передумал и не спеша вернулся в свой домик, бормоча что-то себе под нос.

Следующие несколько дней протекли довольно монотонно. Антон совершал утренние и вечерние пробежки, которые теперь стали ему даже нравиться. Он находил нужные растения и дома аккуратно складывал их между листами старого ненужного учебника, чтобы они случайно не попали никому на глаза. На кладбище он заходил украдкой, стараясь избегать встреч со сторожем. Почему-то каждый раз, видя этого человека, мальчик испытывал уколы стыда за то, что обманывал его. Но сторож и сам ничего не спрашивал. Только при виде Антона он каждый раз мрачнел и качал головой, бормоча про себя, что «нехорошее это дело».

Чтобы поменьше видеться со сторожем, Антон иногда пользовался той самой калиткой, в которую входил злополучной ночью. Идти, конечно, приходилось подальше, зато можно было быть почти уверенным, что никто не помешает. Однажды, во время одной из таких прогулок, он столкнулся лицом к лицу с Сережкой.

– Чего это ты здесь делаешь? – удивленно спросил тот. Место для прогулок, что и говорить, было своеобразное.

– Да вот, понравилось, – сухо ответил Антон, который так до конца и не смог простить Сережку. – Теперь всегда тут гулять буду. Вместо привидения.

– Ну-ну, – только и сказал Сергей. У него так и не хватило духу извиниться перед Антоном. К тому же он считал, что тот виноват не меньше и сам спровоцировал дурацкий спор. Из которого вдобавок вышел героем.

И все-таки любопытство так и жгло Сережу. В то, что Антону действительно могло понравиться на кладбище, он поверить не мог. Не парк же это, в самом деле! Значит, он обнаружил там нечто интересное. Но что же это может быть? Или он специально зашел сюда, чтобы попасться ему на глаза? Эти мысли не давали Сережке покоя, особенно когда он увидел здесь Антона повторно. В нем крепло желание самому отправиться туда и узнать, что к чему. Конечно, хорошо было бы проследить за Антоном, но как при этом остаться незамеченным? А если бы друг обнаружил слежку, Сергей бы сгорел со стыда.

И вот, однажды днем, он все-таки решил осмотреть то место, где они нашли Антона. Сережка жил рядом с кладбищем, поэтому никакого особого трепета, а тем более страха он не испытывал. Уж слишком привычными для него были эти картины. Но по мере приближения к черному памятнику непонятное беспокойство охватывало его все сильнее. Он весь покрылся потом и буквально начал дрожать мелкой дрожью. Ругая себя за подобную слабость, Сергей упрямо шел вперед. Он всегда считал себя сильнее Антона и морально, и физически. И вдруг на тебе! Боится идти днем туда, куда тот зашел ночью да еще преспокойно заснул! Конечно, если бы он знал, как попал к памятнику Антон и что ему пришлось пережить, Сережка бы, может, и успокоился или по крайней мере отнесся бы к своим страхам гораздо снисходительнее. Но сейчас его гордость была слишком уязвлена.

Когда он добрался до черного памятника, то всякое желание его исследовать пропало. У Сергея зуб на зуб не попадал, и больше всего ему хотелось убраться отсюда как можно быстрее и дальше. Но он упрямо продолжал себя сдерживать, собираясь хотя бы просто постоять здесь несколько минут и унять дрожь.

– Вот и еще один пожаловал! – услышал он насмешливый голос. – Будешь запасным!

– Кто здесь? – испуганно спросил Сережка, нервно оглядываясь. Но поблизости не было видно ни одного человека. – Есть кто живой?

– Откуда здесь взяться живым! – отозвался тот же голос, причем на этот раз фраза сопровождалась неприятным смехом. – Разве что ты. Пока, – последовало многозначительное добавление.

Оглядываясь по сторонам, Сергей стал пятиться назад. Вдруг откуда ни возьмись раздался стон, и сверху на него что-то спикировало. Сережка не стал разбираться, что это такое (хотя на самом деле это была просто сова, которая, по-видимому, облюбовала это место), и с криком бросился наутек. Кладбищенский сторож не дремал, но Сергей действительно был более сильным и ловким, чем Антон, поэтому он вырвался из рук старого охранника, которого, похоже, принял за какого-то злоумышленника, и продолжил свой бег без остановок до самого дома.

– Еще один! Надо что-то делать! – покачал головой сторож. – Может, с Кузьмой Егоровичем посоветоваться? – Он еще долго стоял, курил и смотрел в сторону черного памятника, и, похоже, в голове у него зрели какие-то мысли о происходящем.

После этого случая Сергей очень зауважал Антона. Еще бы: сделать ночью то, на что у него самого не хватило духу даже днем! Но чем больше он об этом думал, тем больше росла его уверенность в том, что у Антона есть какая-то тайна. К тому же ему не давали покоя мысли о том, что же случилось с ним самим около того памятника. Там действительно что-то нечисто или у него со страху начались глюки?

– Послушай! – спросил он у Антона в один из последних школьных дней перед каникулами, улучив минутку, когда поблизости никого не было. – Ты когда ночью был на кладбище, не видел там ничего необычного?

– Как же, видел! – Антон помрачнел при напоминании об этом споре и постарался ответить как можно более язвительно.

– Кого? – Сережка решил, что он наконец разоткровенничается, но не тут-то было!

– Оборотней, вампиров, привидений, – начал перечислять Антон, загибая пальцы. – Еще зомби из-под земли так и лезли. Еле заснуть сумел, все мешали!

– Да нет! Я же серьезно спрашиваю! – Сергей даже покраснел, столкнувшись с такой насмешкой, что, в общем-то, ему было несвойственно. – Я сам туда заходил. И мне показалось… Словом, там что-то не так… Может, ночью тоже… – Он никак не мог подобрать нужных слов, но был уверен, что тот, кто пережил что-то подобное, поймет его.

Антон задумался. Создавалось впечатление, что Сережка говорил искренне. Неужели он тоже что-то видел?! Хорошо бы было поделиться впечатлениями! Хотя бы с ним! «А что, если он просто валяет дурака и хочет доказать, что я все-таки испугался? – мелькнула неприятная мысль. – С него станется! Обидно, что слава не ему досталась! А потом еще будет издеваться!» К тому же его собственная история была настолько фантастической, что в нее трудно было поверить при всем желании. «Нет! – решил Антон. – Прежде чем кому-то рассказывать, надо для начала хотя бы во всем разобраться самому!»

– Вот сам ночью сходи и проверь! – ответил он. И в этот момент его захлестнула какая-то волна сожаления. Ему казалось, что только что упущена последняя возможность приобрести союзника в этом трудном и загадочном деле с неясным исходом. Поэтому Антон, чтобы оставить спрашивающему хоть какую-то зацепку, добавил: – Ты бы зашел к сторожу, потолковал с ним!

– Спасибо! Я уж найду с кем потолковать! – разочарованно ответил Сергей. Встреча со сторожем, пытавшимся его задержать, была для него не самым приятным воспоминанием. С тех пор он больше не пытался заговаривать с Антоном на эту тему. Но загадка не давала ему покоя, и он дал себе слово вернуться к ней при первом же удобном случае.

Глава 11

Старый дом

Антон продолжал собирать нужные растения, и с каждым днем он делался все более и более задумчивым. Мальчик задавал себе вопросы: что же будет дальше, когда он выполнит поручения? Но ответа на них найти не мог. Конечно, лучшим вариантом было бы, чтобы знак на груди бесследно исчез, а его наконец оставили в покое. Но в последнее время его терзали непонятные предчувствия. Антон был почти уверен, что так просто все не закончится.

Завершился учебный год, и начались каникулы, но особой радости от этого он, вопреки обыкновению, не испытывал. Даже наоборот, школьные занятия хоть как-то отвлекали его от невеселых мыслей, на которые теперь оставалось гораздо больше времени. Сам по себе сбор растений был не ахти какой сложной работой, но очень угнетало то, что заниматься этим приходится под страхом сурового наказания и вдобавок под жестким контролем. У мальчика не было ни малейшей возможности хоть на йоту отступить от получаемых своеобразными способами инструкций. К тому же на носу было еще одно задание, к которому Антон, по правде говоря, еще не знал, как подступиться. А час «x» между тем все приближался. Гербарий был почти готов; оставалось достать требуемую вещь. Антон чувствовал, что время экспедиции приближается, и нервничал все больше и больше. Он изо всех сил старался оттянуть этот поход. Иногда его даже посещала наивная надежда, что все как-нибудь обойдется без него или что вылазка в заброшенный дом вообще не понадобится. Но чуда не случилось, и время пришло. Как обычно, сигнал последовал через сон. Еще с вечера Антон чувствовал беспокойство, которое не замедлило оправдаться.

– Из тебя вышел хороший ботаник, – насмешливо произнес «хозяин памятника». Видно было, что в этом сне расположение духа у него прекрасное. Похоже, он был уверен, что Антон от него уже никуда не денется и будет выполнять все поручения беспрекословно. Так что он не видел особой необходимости в том, чтобы дополнительно запугивать мальчика. – Посмотрим теперь, какой из тебя получится археолог. Ты знаешь, куда идти. Пойдешь ближе к закату. Это не просто блажь; так нужно для твоей же безопасности. Не то чтобы твоя смерть огорчила бы меня. Но она была бы для меня бесполезна и даже могла бы стать досадной помехой. – Человек в черном говорил эти слова, оставаясь совершенно спокойным. Как будто речь шла не о человеческой жизни, а о какой-то мелкой неприятности. – Так что будь осторожен. Но не пытайся избежать этого опасного, хотя и увлекательного, приключения. Иначе я вынужден буду напоминать тебе о нем. А это бывает больно. – После этого в Антоновом сне появился памятник, в котором ужасный собеседник буквально растворился.

Проснулся Антон в очень неважном настроении. Иероглиф на груди, о котором он в последнее время почти забыл, неприятно покалывал. А предстоящее «опасное приключение», как выразился человек в черном, отнюдь не вдохновляло мальчика. Антон долго размышлял об услышанном. Несмотря на то что сказано все было во сне, это казалось ему очень реальным. Быть может, если его жизнь почему-то ценна для «хозяина памятника», то ему удастся как-нибудь отвертеться от задания? В конце концов, напоминающие уколы, боль можно и перетерпеть. Нет, вряд ли. Черный человек требовал от него именно точного выполнения поручений, а остальное его не интересовало. Можно было не сомневаться, что за ослушание немедленно последует суровое наказание, месть, даже если она будет уже совершенно бесполезна этому мрачному типу. До чего же он все-таки привык распоряжаться! Вот уж воистину «черный барин»!

Антон вышел из дома заранее, задолго до захода солнца. Он надеялся, что прогулка поможет успокоить нервы перед предстоящим испытанием. Но вышло наоборот: он бесцельно слонялся по городу и волновался все сильнее. Начались каникулы, и вокруг было столько жизнерадостных, беззаботных лиц! И никому не было дела до его проблем. Антону казалось, что во всем городе сейчас только он один такой несчастный. На этот раз мальчик подготовился к приключению неплохо. Он прихватил с собой фонарик и даже свисток на случай, если придется звать на помощь. Хуже всего было то, что он совершенно не представлял, с какой опасностью ему придется столкнуться и когда миссию можно будет считать выполненной. Эта ситуация чем-то напомнила ему компьютерную игру. Вот только здесь нельзя было переиграть все с любой позиции, и у участника была только одна жизнь.

Антон ожидал, что развалины дома будут выглядеть не слишком-то приятно. Но увиденное превзошло его ожидания. Обычно в руинах бывает что-то живописное, и они привлекают к себе туристов, желающих прикоснуться к старине. Но эти развалины выглядели так, что вряд ли хоть один экскурсант захотел бы познакомиться с ними поближе. Вроде бы в них не было ничего особенного: толстые стены, слепые узкие окна. Но стоило подойти поближе, как от полуразрушенного дома так и веяло опасностью, и забредшему туда человеку хотелось немедленно возвратиться назад. То, что Антон появился здесь на закате, только усиливало мрачное впечатление. Мальчик подошел с такой стороны, что заходящее солнце оказалось за домом. Из-за этого вокруг развалин разливался своеобразный красный фон, на котором они выделялись мрачным пятном. Казалось, что это от развалин исходит кровавое свечение. Вдобавок ко всему руины очертаниями напоминали череп, что, конечно, не добавляло Антону бодрости и оптимизма. В памяти волей-неволей всплывали истории о призраках, которым, если верить легендам, самое место в таких мрачных домах.

Обычно такие полуразрушенные здания становятся временным прибежищем бомжей, бродяг и прочих представителей «дна» жизни. К тому же оно могло оказаться местом сборища какой-нибудь шпаны. Сначала Антон, поглощенный сложностью своего поручения, об этом как-то не подумал. Но теперь, когда он подошел поближе, ему пришло в голову, что живые, реальные люди могут оказаться гораздо страшнее гипотетической нечисти. Мальчик внимательно осмотрелся по сторонам, но не увидел никаких следов возможных посетителей и не услышал подозрительных звуков. Возле дома, как ни странно, было очень чисто. Не попадалось ни разбитых бутылок, ни окурков, ни неприличных надписей на стенах, ни прочих следов посещения малоуважаемой частью общества. Это казалось тем более удивительным, что здесь, возле руин, явно давно никто не убирался, и «естественного» мусора в виде прошлогодних листьев, веточек, обычной пыли было хоть отбавляй, а вся прилегающая местность, там, где когда-то были газоны или клумбы, густо поросла сорняками. Создавалось впечатление, что это место либо кто-то охраняет, либо оно само отпугивает незваных гостей своей мрачностью, и они предпочитают обходить его стороной.

Антон почувствовал, как знак на его груди радостно запульсировал, призывая хозяина поторопиться, словно почувствовал что-то родное. Что ж, это, по крайней мере, означало, что он пришел туда, куда надо. Солнце уже почти закатилось за горизонт, так что ждать больше было нечего. Пришло время заходить внутрь. Мальчик глубоко вздохнул и медленно двинулся вперед.

Достаточно было взглянуть на сохранившуюся почему-то массивную дубовую дверь, чтобы понять, что проникнуть в это помещение когда-то было ох как нелегко. Она была до сих пор заперта (а может, просто рассохлась), так что на толчки и попытки потянуть за ручку никак не отреагировала. К счастью, стены в некоторых местах представляли собой столь жалкое зрелище, что войти внутрь развалин не составило большого труда. Антон так и сделал. Он ступал очень осторожно, не зажигая фонарик, опасаясь наткнуться на какого-нибудь агрессивного обитателя. Но все было тихо. Очевидно, сюда давно не заглядывали не только люди, но даже бездомные животные. С одной стороны, Антону, учитывая некоторую щекотливость поставленной перед ним задачи, подобное уединение было только на руку. Но с другой – это только усиливало нехорошие предчувствия и опасения. Раз уж этого места все избегают, то что-то тут явно не так!

Вопреки ожиданиям Антона, фонарик ему пока что не понадобился. Развалины заливал мягкий, призрачный лунный свет. Могло, конечно, быть и так, что просто дом таким вот образом разрушился, но мальчику казалось, что это скорее какая-то особая система окон, действующая когда луна на небе оказывается в определенном положении. Похоже, человек в черном вообще придавал большое значение положению солнца и луны, и Антон подумал, что этот чудак, помимо прочего, увлекался астрологией.

Мальчик огляделся по сторонам. Полуразрушенный дом находился в страшном запустении. Вся обстановка отсюда, разумеется, была вынесена, так что в каком месте искать неизвестный предмет, было совершенно непонятно. Разве что где-нибудь находится тайник? Но его быстро не найдешь. На это могут уйти недели или даже месяцы. Если бы отыскать его было так просто, его давно бы обнаружили и вытащили бы оттуда все ценное. А может, уже так и случилось? Эта мысль обрадовала Антона. Тогда его неприятная миссия автоматически завершилась бы, причем безо всякой его вины. Не виноват же он, в самом деле, если его опередили?! Но мальчик быстро понял, что такое маловероятно. Если бы здесь нашли какой-то клад, то об этом ходили бы слухи. По крайней мере, сторожу все было бы известно. Если только кто-то не скрыл находку…

Антон прошелся по всем комнатам первого этажа и вновь вернулся в центральный зал, так и не найдя ничего похожего на искомый предмет. Правильнее было бы сказать, что он вообще ничего не нашел. Мальчик остановился в недоумении. Единственной выделяющейся деталью здесь был старинный камин. Но не мог же «черный барин» в самом деле спрятать ценную вещь в печке?! Антон на всякий случай заглянул внутрь, но ничего, кроме сажи, которой был, наверное, не один десяток лет и от которой он расчихался, там обнаружить не удалось. Да, задачка…

И вдруг мальчику показалось, будто контуры помещения каким-то образом едва уловимо поплыли. Воздух словно загустел, и дышать стало заметно тяжелее. Лунный свет, до этого ровный и спокойный, стал переливаться по стенам и полу будто по водной поверхности, волнуемой легкой рябью. Антону подумалось: а не засыпает ли он? Мальчик даже ущипнул себя, но это не подействовало, и комната продолжала загадочным образом изменяться.

Через некоторое время (от всех этих загадок Антон не мог сказать, прошло ли несколько секунд или несколько часов) линии, казавшиеся трещинами на древних стенах или причудливой игрой лунного света, вдруг стали собираться в таинственные значки вроде тех, что мальчик видел на памятнике и в книге. Притихший было символ на его груди вновь радостно запульсировал, распространяя волну тепла по всему телу. Самое интересное, что мальчик почти не удивлялся, воспринимая происходящее как должное. Антону даже стало казаться, что ему вот-вот откроется значение этих иероглифов и он будет читать их словно обычную книгу.

На одной из стен, напротив входа, стали вырисовываться очертания двери, которой, Антон готов был поклясться, только что здесь не было. Сначала она выглядела как обычная двустворчатая дверь, но уже через несколько секунд контуры сделались до боли знакомыми. Они повторяли очертания кладбищенского памятника! Антон как завороженный смотрел на эти «ворота». От недавней эйфории не осталось и следа. Мальчику почудилось, что его вновь обдало могильным холодом, а сердце заколотилось в предчувствии опасности. Как нарочно, где-то снаружи раздался крик совы, и Антон подумал, что это та же самая птица, которая уже доставила ему немало неприятных переживаний.

Антон невольно отступил на шаг назад и тут же получил резкий укол в грудь. Его как будто что-то подталкивало к этой двери, и мальчику стало ясно, что искомый предмет должен находиться именно здесь. Значит, все-таки в доме есть так и не обнаруженный тайник! На ватных ногах Антон подошел к «воротам». Здесь, в руинах старого дома, они производили даже более жуткое впечатление, чем на кладбище. Мальчик пытался убедить себя, что ничего опасного там быть не может, а если и было, то за столько времени потеряло свою силу. Но успокоиться никак не удавалось. Ведь повстречался же ему на кладбище незнакомец в черном! Почему бы и здесь не случиться чему-то подобному?!

Дверь была сделана и подогнана столь искусно, что щель между ней и стеной едва обозначалась тонкой линией. Она даже казалась просто нарисованной, и Антону очень захотелось, чтобы так оно и было. В то же время линия была достаточно четкой, и мальчик просто не понимал, как она могла быть незаметна раньше или тем более проявиться внезапно. Никакой ручки или замка с ключом здесь, похоже, не предусматривалось, и Антон застыл в недоумении, не представляя, как открыть дверь, если, конечно, она была настоящей.

И в этот момент иероглиф над воротами, тот самый, которым был отмечен он сам и который доставил ему столько неприятностей, засиял таким знакомым рубиновым светом. В полумраке это свечение казалось особенно ярким и зловещим. Антон ощущал, что символ у него на груди просто беснуется, почуяв собрата. Теперь мальчик твердо знал, каким способом можно открыть ворота. Да и по-другому он уже поступить просто не мог. Ему казалось, что он уже не управляет своими движениями, а находится в роли безвольной марионетки. Антон пробовал противиться, но от этого только сильнее кололо грудь. Он поднял дрожащую руку и приложил ее к светящемуся знаку.

По всему телу прошел какой-то энергетический разряд, и Антон в этот миг вдруг почувствовал себя очень сильным, способным разнести стоящее перед ним препятствие в щепки. Но ничего подобного не потребовалось. Ворота стали наливаться таким же светом, как и знак над ними, и вдруг в один момент их створки раздвинулись, словно двери лифта, со звуком, напоминающим стон. Путь в тайник был свободен.

На Антона обрушилась волна холода и какой-то затхлый, неприятный запах, от которого хотелось покрепче зажать нос. Мальчик напряженно вглядывался внутрь, но там царила кромешная тьма. Лунный свет совсем не проникал туда, словно натыкаясь на невидимое, но непреодолимое препятствие. Ощущение силы мгновенно испарилось, а взамен него навалились усталость и опустошенность, как будто вся энергия ушла на открывание ворот, которые, казалось бы, отворились сами. Дрожащими руками Антон достал фонарик, но слабый луч освещал лишь самое начало тайника, где ничего не было. Помещение оказалось слишком большим, и для его осмотра необходимо было войти внутрь.

Антон нерешительно переминался с ноги на ногу на пороге, и неизвестно, сколько бы он еще так простоял, но его снова поторопили. На улице раздалось протяжное совиное уханье, а знак на груди опять заколол, подстегивая к действиям. Тяжело вздохнув и понимая, что ничего другого не остается, мальчик осторожно шагнул вперед. Почуяв сзади какое-то движение воздуха, он резко обернулся. Дверь вновь была заперта! Закрылась она совершенно бесшумно. Он оказался в западне!..

Глава 12

Потайная комната

Несколько минут Антон был буквально в истерике. Он что-то кричал, звал на помощь, барабанил кулаками по тому месту, через которое еще недавно прошел. Но все было напрасно. Ворота как будто работали только в одну сторону и не собирались никого выпускать. Слегка успокоившись, а может, просто устав от бесцельных и утомительных действий, мальчик стал искать знакомый символ, надеясь выбраться тем же путем. Но обнаружить его никак не удавалось. Антону ничего не оставалось, как осмотреть свою тюрьму и попробовать поискать другой выход.

Между тем тьма, царящая в тайнике, стала рассеиваться. Помещение постепенно заливалось бледно-матовым светом, похожим на лунный, причем источника его нигде не было видно. Он как будто исходил отовсюду. Создавалось впечатление, что потайная комната прореагировала на присутствие человека. Антон слышал о том, что существуют специальные фотоэлементы, которые могут зажигать свет, когда кто-то входит в помещение, так что, увидев это в каком-нибудь современном здании, вроде банка или хорошей гостиницы, он бы не особенно удивился. Но чтобы здесь, в старинном, полуразрушенном доме…

Когда наконец сделалось достаточно светло, Антон смог осмотреться по сторонам. Помещение оказалось не очень большим, размером со стандартную кухню. Вдоль двух стен стояли стеллажи с книгами, многие из которых были похожи на ту, что он брал в библиотеке. У третьей стены располагался стол и рядом с ним массивное черное кожаное кресло. В одном углу стояла какая-то подставка вроде тех, что используют в музеях, но на ней ничего не было. В другом валялась какая-то груда опять-таки черного тряпья, резко контрастировавшая с общей аккуратностью комнаты, которая, находись она в более подходящем месте, вполне сошла бы за кабинет ученого. Но, что самое печальное, здесь не было никакого намека на запасной выход или хотя бы окно, пусть даже самое маленькое.