Лестница во мрак

— Что надо? — не слишком дружелюбно заявила личность непонятного возраста.

— Билет на автобус номер сто сорок два и больше ничего.

— Совсем с ума посходили, — проворчала та. — То неделями никого нет, то вдруг появляются… пассажиры. Ненормальные вы все там, психи. Сидите в своих берлогах… Вот твой билет, а автобус через пять минут отходит. Ты единственный сегодня пассажир.

Судя по всему, ворчание кассирши было не слишком тихим, поскольку поближе к кассе стали стягиваться люди, и все они смотрели на меня не слишком доброжелательно. Интересно, чем это я им столь сильно не понравился? Однако, никаких явных признаков агрессии не проявляли, что также наводило на некоторые интересные размышления. Скорее уж их взгляды были оценивающе — изучающими, словно я выглядел экзотическим экспонатом неведомого музея. Ну — ну! Взглядами меня смутить сложновато, а заставить занервничать и вовсе нереально. Единственное, на что способен подобный метод психологического воздействия — до предела обострить мою параноидальную подозрительность, но с ней сейчас и без того все обстояло наилучшим образом. Для меня наилучшим, а вот попавшим под ее (подозрительности) пристальное наблюдение при малейшем отклонении ситуации в неблагоприятную сторону я бы не советовал находиться рядом. Мало ли что…

Я преспокойно повернулся спиной к кучке любопытных и двинулся по направлению к нужному мне автобусу. За моей спиной звучали едва слышные перешептывания однозначно минорного оттенка:

— Еще один…

— …не из них, лицо другое. Неужто случайный человек?

— Ну тогда точно не вернется. Они никогда не возвращаются.

— Или возвращаются другими, такими же, как те, местные. Может предупредить? — этот голос был не столь сильно наполнен страхом.

— Молчать, главное молчать… Я еще помню, что случилось с теми, кто попробовал… пропали, умерли… Молчать…

Страх, страх и панический ужас — их липкая и обволакивающая паутина повисла над этим местом, не оставляя ни малейших сомнений в том, что все эти люди что‑то знают, но крупицы ценной информации слишком мизерны и наверняка перемешаны с тоннами домыслов и зловещих мифов. А тут еще и кристалл, столь уютно устроившийся у основания черепа и нимало не напоминавший о своем существовании, вдруг стал посылать импульсы, более всего схожие с электроразрядами небольшой мощности. Не то что неприятно, скорее непривычно. Интересно, с чего бы это?

На всякий случай я опустил руку в карман, готовый при необходимости выделить кому‑то пару свинцовых подарков, что вылетят из револьвера, стоит лишь аккуратно нажать на спуск. Не особо и спеша, я развернулся в сторону тех, с чьей стороны слышались голоса, и тут до меня дошло… Голосов как таковых не было, люди стояли молча. Молча. они не издавали ни звука! Только шелест листьев, шорохи, обычные для ночной поры, да еле слышное завывание легкого ветерка. Я слышал мысли людей, как бы ни парадоксально это звучало. Не все, но обращенные в мою сторону, связанные со мной прямо или косвенно. Кристалл выдал еще один разряд, словно бы соглашаясь с моим мнением, а потом вновь затих, как будто его и не было. Тишина… Молчание, ни слов, ни тем более мыслей. Ну и кристалл, чтоб ему сквозь землю провалиться! Стоп. Этого точно не надо. Наоборот, пусть остается на своем месте и почаще радует подобными сюрпризами.

Эх, знать бы еще как его активировать, а то включился неожиданно и столь же неожиданно прекратил работу. Ну, по крайней мере становится понятным хотя бы одно из его назначений — подключение к чужим мыслям. Полезная способность, с какой стороны ни посмотри… Если прогресс и дальше пойдет такими же семимильными шагами, то в скором времени откроются многие тайны, присущие предметам из эпохи Ушедших. Вот только предметов этих вряд ли осталось сколь‑либо значительное количество. Или значительное? И тут не никакой ясности, только загадки.

Под аккомпанемент сих разноплановых мыслей я и добрел до автобуса, в котором и в самом деле оказался единственным пассажиром. Водитель, сморщенный, словно бы мумифицированный человечек лет пятидесяти с хвостиком, посмотрел на меня как на пустое место. Сквозь посмотрел, будто я так, сгустившийся из воздуха мираж. Мотив? Возможно, всего лишь донельзя флегматичный склад характера и полное безразличие к не касающимся напрямую делам, но в то же время это далеко не единственный вариант. Примерно так же смотрят на тех, кто лишь по чистой случайности задержался на этом свете, причем задержка вот — вот подойдет к концу. Дескать, я то тут дома, а вот ты так, проезжий страдалец. Вместе с тем прямой опасности от него не исходило — слишком уж мелкий человечек, не способный к решительным действиям, когда находится в единственном числе и не уверен в полном своем превосходстве. Зато есть некая причастность к тайнам, она проступает как невидимое, но ощутимое клеймо. Скрыть его, конечно, можно, но для этого надо знать и уметь это делать. Скрываю я, прочие «антиквары», мафиози, разведчики, да и множество разнообразного народа. Однако, все вышеперечисленные относятся к разряду профи, а не любителей. Это же тип и на любителя не тянул. Не оскорбления ради сказано, а всего лишь точности восприятия для.

— Вроде бы по расписанию пора и отправляться, — заметил я, бросив беглый взгляд на часы. — Совсем скоро стемнеет, а дороги тут наверняка не слишком хорошие.

— Нормальные дороги, — ответил тот голосом, который почти идеально подходил к его внешности. Такой же блеклый, немного скрипящий и слабо запоминающийся. — Рудники работают, значит и дорога будет. Дорога, она вечная…

Логичный ответ, сложно поспорить. Пока живы люди, они всегда будут перемещаться с места на место. Сменится название, маршрут скорректируется, но все так же по извилистой нитке будут бежать машины, пыль станет в очередной раз прибиваться подошвами. Все замкнуто в мире, пусть не в кольцо, но уж точно в спираль со множеством пересекающих друг друга витков. Хаотический порядок, упорядоченный хаос… Просто жизнь.

Если честно, мне как‑то безразлична и сама дорога, и ее качество… Заданный вопрос был лишь предлогом вступить в беседу, попробовать выяснить у собеседника жизнь городка, получить ворох мелких, но зачастую столь полезных фактиков. Однако, пролетел я, аки воздушный змей над полем, хорошо так пролетел, со свистом и скрежетом. Не то водитель страдал вселенской мизантропией, не то его отношение к чужакам было крайне нелюбезным. Во всяком случае, результат один — узнанное мной отличалось крайней скудостью и практически полной бесполезностью. Не считать же величайшим достижением беседы то, что водитель таки да уроженец Серой Горы, в городке всего одна гостиница, и тамошние жители не слишком любят приезжих, да и сами редко выползают за пределы малой исторической родины.

Поневоле пожалеешь о том, что в автобусе никого больше нет — из разговоров посторонних людей наверняка можно было узнать много больше. Впрочем, чего нет, того и нет, бесплодные мечтания — штука абсолютно бесполезная. расслабляют, отвлекают, сбивают с толку, особенно тогда, когда наоборот нужно собраться с силами — как моральными, так и физическими. Тем временем мы уже почти приехали, за окнами показались первые дома, вполне, кстати, приличные для глухой провинции. Прокатившись по нескольким улицам, автобус остановился на центральной площади, если это так вообще можно было назвать. Я относительно того, что центральная площадь наверняка была и единственной. Но выглядело все тут вполне комильфо, что порадовало мой эстетический вкус.

— Приехали, — кратко откомментировал водитель прибытие в пункт назначения. — Выходи, незнакомец.

— Благодарю за поездку, — откланялся я, после чего покинул осточертевший салон автобуса и оказался на свежем воздухе.

Ну вот я и прибыл в то место, о котором говорилось в тетради покойного ныне владельца особняка, столь много времени уделявшего изысканиям относительно Ушедших. Надо бы для начала осмотреться, а потом уж можно будет и потрясти местных аборигенов относительно того, чем дышит их городок.

Неприятное все‑таки место. Вроде бы обычный маленький городок, ничего особенного, а присмотришься повнимательней и сразу становится немного не по себе. Вокруг витал еле ощутимый ветерок чуждости, иного восприятия мира, что ли. Нет, описать это словами чрезвычайно сложно, подобное можно лишь почувствовать самому, да и то далеко не всем под силу ощутить неуловимое нечто. Единственным желанием было развернуться и смыться отсюда на всех парах, даже не оглядываясь, но естественный душевный порыв был придавлен на корню и упрятан на самое дно. Однако, выбросить его на подобающую помойку рука не поднялась, потому как надо же было внимательно изучить причины, вызвавшие у меня столь несвойственную реакцию. В таких раскладах ничего не бывает просто так, любой мелочи должно быть найдено подобающее объяснение. Ну а потом изо всех больших и малых фрагментов и будем строить общую картину происходящего в настоящем и могущего случиться в будущем.

А реакция была именно что несвойственной, поскольку ну вот не было поблизости серьезной угрозы и все тут. По крайней мере, лично я не мог ее углядеть, как ни старался. Внезапно я понял, что же именно в этом месте с ходу вызвало у меня очень серьезное подозрение. На улицах, слабо освещенных фонарями, не было столь привычных картин, как подростки, сидящие тут и там с нехитрой выпивкой и закуской. А день‑то вовсе не будничный, вечер с субботы на воскресенье… Так и где же они, позвольте полюбопытствовать, неужто вымерли аки динозавры после ледникового периода? Так‑то. Нет, само по себе это еще ни о чем не говорило, в конце концов, городские бонзы могли специально гонять такие компании с центра куда‑нибудь на окраины, но и другие мелочи настораживали.

То один, то другой местный житель бросал на меня хмурый взгляд, в котором искать положительные оттенки было так же бесполезно, как айсберг в пустыне. Временами они собирались по двое — трое и говорили о чем‑то своем, но я сильно подозревал, что в этих разговорах то и дело всплывает упоминание о моей персоне. Бр — р-р… Не есть приятно, редко я попадал в подобные места. Гораздо чаще меня пытались или сразу убить или открыто показывали агрессию. К тому же родная страна, особых причин для такого отношения не просматривается, однако же…

Неприятно тут находиться, так и тянет убраться подобру — поздорову. Вот только придется засунуть сей порыв обратно, да еще и кованым сапогом утрамбовать, дабы обратно не вылез. Грустно и тоскливо, а что делать? Ладно, хватит отсвечивать, надо бы и начать осторожное разнюхивание, разведать местность. А откуда начать? Естественно, с того самого места, где люди не только собираются в довольно больших количествах, но и находятся в состоянии, как нельзя более располагающем к долгим и задушевным разговорам.

Другими словами, выражаясь более конкретно, лучше всего отправиться в местный бар, да и послушать пьяные откровения аборигенов в надежде на богатый улов. Осмотревшись еще разок по сторонам, я почти сразу выцепил яркую вывеску «Рачья берлога». Название говорило само за себя, вот туда‑то я и загляну. Наверняка в городке есть и другие питейные заведения, но они дальше от центра и менее популярные. К тому же я просто сильно недолюбливал вовсе уж низкопробные распивочные с валяющимися под ногами алконавтами и постоянными выяснениями отношений по поводу, а зачастую и без оного. Нет уж, лучше я загляну в более респектабельное заведение, оставив визит в остальные на самый крайний случай.

Действительно, заведеньице было, по крайней мере снаружи, вполне приличным… для маленького городка. Стекла довольно чистые, перед входом отсутствует мусор, а заодно и не катаются под ногами пустые бутылки. Зато все это с лихвой компенсировалось исполненной служебного рвения физиомордией местного цербера, который по злобе своей дал бы преогромную фору своему мифическому прототипу. Намордник бы на него, для пущей важности! Следует, однако, к чести его заметить, что подобную отрицательную гамму эмоций он проявил лишь ко мне, вполне любезно пропуская знакомых ему персон — завсегдатаев здешнего полупочтенного заведения. Фейс — контроль в действии — своих пускаем, а чужим ноги отгрызаем. Хотя… вряд ли он на ноги разменивается, однозначно предпочитает откусывать сразу голову.

— Чего надо? — прогудел он басом, более пристойным оперному певцу, нежели вышибале.

— Естественно, войти внутрь, пивка попить, — начал откровенно издеваться я. — Уж не думаете ли вы, почтенный страж входа в сие заведение, что я пришел сюда послушать музыку или, к примеру, прочитать лекцию об опасности венерических заболеваний? Или пропускают сюда исключительно по специальному приглашению? Если так, то искренне вас поздравляю — вы перещеголяли известнейшие столичные бары, поскольку там нежелательных клиентов отпугивают ценами, а вовсе не фейс — контролем.

— Проходи, комик… Но если что, то как только, так и сразу. Это я тебе точно обещаю.

— Учту. Но и вам советую вспомнить, что у любой монеты имеется целых две стороны и не стоит пребывать в свято — наивной уверенности, что всю жизнь будет выпадать одна и та же…

Хм, а вышибала‑то не столь примитивен, как могло бы показаться невнимательному человеку. Внешность внешностью, но в выражении лица не прослеживалось той тупости, что так характерна для примитивных натур. Напротив, создавалось устойчивой впечатление, будто вышибала специально притворялся более простым, чем был на самом деле. Смысл? Мало ли какие мотивы могут быть у не слишком простого человека в очень непростом месте. На всякий случай я постарался как следует запомнить этого индивидуума — первого из жителей Серой Горы, кто произвел на меня впечатление.

Ну а теперь в бар. Посмотрим, как изволят расслабляться местные обитатели после окончания рабочей недели.

Глава 7

Мрачноватое местечко этот самый бар. И дело вовсе не в интерьере помещения, тут как раз преобладали довольно веселенькие оттенки, лично у меня вызвала нешуточное уныние общая атмосфера, господствовавшая внутри. Вязкие, тягучие разговоры, слишком серьезные лица, улыбки, если они и появлялись, были мимолетны и вызваны непонятными мне шутками. А еще взгляды… Я шел к стойке бара и чувствовал, что меня будто простреливают со всех сторон излишним, неприятным вниманием. Особенно раздражали те, кто предпочитал сверлить взглядами спину, не то боясь, не то просто не желая нарваться на ответный взгляд.

Но были и те, кто явно не боялся никого и ничего, по крайней мере, на первый взгляд. Таких можно и нужно уважать, вне зависимости от того, по какую сторону баррикад они находятся. В конце концов, враги играют в нашей жизни столь же важную роль, как и друзья. «Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты», — так звучит давнее изречение. Но почему бы слово «друг» не заменить на «враг»? Смысл вовсе не будет потерян, просто мы посмотрим на жизнь несколько с иной точки зрения. Кем бы мы били без наших врагов и чего мы могли бы достичь, если отнять ненависть к ним и возможность сокрушать возникающие препятствия, поставленные чуждыми волей и разумом? Лишаясь врагов, мы остается в своеобразном одиночестве…

Здесь же ситуация пока не прояснилась. Недоброжелатели это одно, но куда они перерастут в дальнейшем? Будем посмотреть. А сейчас поговорю‑ка я с барменом, который с таким усердием протирает стаканы, что я всерьез начинаю беспокоиться за их сохранность.

— Пива, желательно безалкогольного, — ошарашил я столь редким заказом работника прилавка, после чего несколько подсластил пилюлю. — А заодно и себе налейте по вкусу, если желаете.

— Будет сделано, — несколько оживился тот.

Я только усмехнулся, увидев столь предсказуемую реакцию. Все на свете меняется, но некоторые вещи, в том числе и повадки барменов, остаются неизменными при любых катаклизмах. Особенно это относится к их постоянной готовности выпить на халяву за счет клиента. И как только не спиваются на такой работе? Наверно, особо устойчивый к алкоголю организм или просто некого рода иммунитет выработался.

И чего же он себе выберет, учитывая то, что платить будет клиент? Ага, так я и думал — пройдоха потянулся к бутылке виски десятилетней выдержки, решив по полной воспользоваться подвернувшейся возможностью. Халява, однако… Ничего, пусть резвится, мне денег не жалко, тем более что я вовсе не проявляю чуждый мне альтруизм, а просто — напросто устанавливаю контакт с возможным источником информации. Ну а чтобы у бармена не возникло сомнения в моей кредитоспособности, я заранее выложил на стойку купюру, стоимость которой значительно превышала уже заказанное и давала надежду на неплохие чаевые.

— Итак, любезный, и что же вы можете рассказать приезжему человеку о вашем замечательном городе? — спросил я у него для начала. — Уж кому другому, а вам точно известно очень многое. Должность у вас больно уж соответствующая. Люди вокруг, да к тому же часто бывают в весьма разговорчивом состоянии. Ну а я в долгу не останусь, сами должны понимать.

Сей достаточно невинный вопрос вызвал столь бурную реакцию, что смог удивить даже меня, сроду не отличавшегося излишней эмоциональностью. Он весь осунулся, захватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, да и цвет лица резко изменился. Обычно люди, если их сильно напугать, бледнеют, но случившееся с барменом трудно было назвать бледностью, скорее он посерел до оттенка придорожной пыли. Вот что страх с человеком делает, а ведь еще пару секунд назад выглядел вполне обычным и довольным жизнью.

Забавно… Ну почему люди так часто испытывают страх, да к тому же прилагают никаких усилий, чтобы если и не полностью побороть, так хотя бы придавить? Ведь страх только на то и способен, что ослабить, парализовать в своей липкой, цепкой хватке. Он лишает способности мыслить, здраво анализировать ситуацию, превращая поддавшихся ему в трясущихся, озабоченных лишь сохранностью собственной шкуры существ. Но и эту сохранность он никоим образом не гарантирует. Напротив, попавший в объятия страха с очень большой вероятностью потеряет и жизнь. Ан нет, не хотят это понять… Или могут? Или и то, и другое? Нет, для меня это слишком сложные вопросы, лучше уж я вернусь к жизненным реалиям, а точнее к бармену.

Ну и что там у нас? Оп — па! А купюру‑то к рукам прибрал, лапы у подобных типусов зачастую работают независимо от головы. Особенно когда дело касается денег, тут рефлексы над всем иным преобладают. Вот и повод, зацепившись за который, можно сыграть по — крупному, основываясь все на том же мерзостном чувстве — страхе человеческом.

— Взял купюру, сребролюбивая твоя душа? Вот и хорошо, просто прелестно… Но ты не только денежкой разжился, ты теперь мне на все вопросы ответишь, а иначе… Догадываешься?

— Вы деньги уплатили, я их взял. Только и всего, ничего больше! — надрывно, но не повышая голоса, попытался замять тему мой будущий источник информации. Напрасно, все равно не поможет, таких гавриков ломать мне не впервой, и ничего особо сложного в том нет.

— Ты взял не те деньги, наивная душа. Пятьсот монет просто так никому не дают, не та сумма. Как думаешь, что произойдет, коли я сейчас подниму вселенский хай на тему, скажем, твоего нарушенного обещания на приличное вознаграждение рассказать мне всю подноготную жизни Серой Горы? Представлюсь же… ну, тем же журналистом одного из центральных печатных изданий. Радует такая перспектива?

— Не поверят… — прошелестел бармен. — У нас не верят чужакам, а вы тут чужой, совсем чужой.

— Я заметил, да и трудно было бы этого не сделать. Создается впечатление, что тут не люди, а ледяные глыбы… Тогда, когда дело касается меня, естественно. Но есть и другая сторона подобного отношения. Понимаешь, о чем я?

Бармен всем своим видом пытался показать, что он вообще ничего не знает, ничего не понимает и вообще он тут так, мираж и фикция. Толку то в этом? Ну а я продолжил раскатывать под прессом остатки его и так невеликого сопротивления.

— Понимаешь… Я, родное сердце, был во многих местах, в том числе и тех, где любой чужак — враг по определению. Ну так вот, в подобных обществах гораздо больше чужаков не любят тех, кто сотрудничает с ними. Очень не любят, так не любят, что жизнь у них может быть яркая, насыщенная впечатлениями и крайне недолгая. И кажется, что ТЫ будешь очень подходящим кандидатом на роль сребролюбивого предателя. А если я назову кое — кому из здесь присутствующих номинал данной тебе купюры, а заодно и ее номер… Нет уж, придется тебе поиграть со мной в вопросы и ответы, в противном случае ждут тебя неприятности всех сортов и рангов, причем в самом скором времени. Ну что, будешь отвечать? По глазам вижу, что будешь. Только вот еще что, — счел должным добавить я. — Говори потише, а то еще услышат местные. Сейчас они тихо сидят себе, пьют пиво и прочие напитки, не стоит их отвлекать от сего полезного занятия. Ну а когда кто‑нибудь направится в нашу сторону, тогда будь любезен переключиться на абсолютно нейтральные темы вроде спорта или погоды. Понял? Тогда начнем помаленьку.

Хорошо потек обрабатываемый объект, словно сдавленная между пальцами гроздь спелого винограда. Рутина, для воздействия на подобный тип людей достаточно парочки стандартных угроз и главное собственная уверенность воплотить их в реальность. Обрабатываемые чувствуют это на подсознательном уровне, а потом соглашаются с приведенными доводами и идут на сотрудничество. Послушаем, что расскажет мне этот местный обитатель, вдруг да и мелькнет нечто важное…

— У нас не любят чужаков, — завел тот старую песню, но теперь его интонации были какими‑то более извиняющимися. — Не любят, когда они лезут в наши дела. Многие из них просто исчезают, и никто уже не в силах будет найти их. Подумайте, у вас еще есть возможность бросить все и уехать. Сейчас всего девять вечера, а последний автобус уйдет без четверти полночь. Уезжайте, иначе всем будет только хуже… Плохая у нас погода, то дожди зарядят, то ветер до костей продерет. Горы рядом, чего уж там.

Умный мальчик, сразу переключился на пустой разговор, так как в нашу сторону направился один из посетителей бара. Впрочем, все обошлось благополучно — новоприбывший, покачивающийся, словно моряк на палубе корабля, жаждал продолжения банкета, что и выразилось в утащенных им бутылках в сочетании с нехитрой закуской. Пусть катится, а то не дает, понимаешь, спокойно послушать интересное повествование.

— С чего это мне будет хуже?

— Убьют, — еле слышно прошептал бармен. — Здесь все не так, как кажется… И люди другие, и разговоры. Вы не поймете, к нашей жизни просто невозможно подобрать подходящие слова на человеческом языке. Мы другие, это можно только увидеть, но увидевшие или умирают, или становятся частью Серой Горы.

— Допустим. Но кто стоит во главе вашего городка?

— Хозяева рудников и обогатительного комбината, их слово — закон для всех, но и они… — тут он окончательно завял. — Больше я ничего не скажу. Так у меня есть хоть небольшой шанс выжить, а иначе меня убьют или того хуже. И не угрожайте, вы все равно не сможете напугать меня сильнее, чем они.

Страх против страха и вполне естественно, что угрозы, висящие над головой много лет, оказались не в пример более действенными, нежели свежеиспеченные. Привычка бояться и метания от одного ужаса к другому — как они, такие люди, вообще живут в подобной атмосфере? А, их проблемы, но уж никак не мои. Что ж, оставим на время это направление и перейдем к другому, также сильно интересному. Да, я о том, что может быть связано с Дианой — случайной попутчицей, волею случая ставшей чем‑то большим. Беспокоюсь я за нее, тем более что местечко гиблое, опасное и малопонятное.

— Хорошо, оставим пока хозяев здешних мест. Тогда ответь мне, действительно ли в скором времени наступит время, чем‑то очень важное для вас?

— Д — да… Но откуда вы знаете? — информатор поневоле аж передернулся при одном упоминании о том, что мне, как оказалось, уже известно нечто об их странном городе. — Это скрыто от всех, кто не живет здесь. Вы не можете, не имеете право это знать!

— Спокойнее, ведь мы не хотим привлечь к себе излишнее внимание. Точнее, ТЫ не хочешь, оно может на здоровье пагубно сказаться. Однако, лично мне очень интересно, зачем сюда едут абсолютно непричастные к местным делам люди? Угрожает ли им здесь что‑либо?

— Нет, в этом можете быть уверены, — горячо запротестовал бармен. — Им не только не причинят вреда, но даже дадут многое взамен некоторых мелочей, о которых и жалеть не стоит. Это избранные, их участи могли бы позавидовать многие из нас.

— Эй, о чем ты там так разговорился с этим чужаком? — гаркнул кто‑то из глубины заведения. — Смотри у меня!

Ну естественно, рано или поздно кто‑то просто должен был обратить внимание на нашу беседу. Увы, обратили все же скорее слишком рано… Пусть так, все равно удалось узнать нечто важное, пусть сам информатор так и не понял, насколько сильно помог мне продвинуться на пути раскрытия местных загадок. А этот крикун… Не люблю, когда прерывают продуктивную беседу, право слово. Если же я что‑то не люблю, то зачастую возникает желание малость изменить окружающие реалии. Стремления же, в свою очередь, не должны расходиться с их реализацией.

— Представься, некультурная твоя личность, — холодно процедил я. — Терпеть не могу, когда в разговор двух людей влезает какой‑то местный хам и тем самым портит мне настроение. Покажись, типичное проявление невежества человеческого.

Оскорбление, нанесенное именно таким образом, без бранных слов и нецензурной лексики, оказывает порой великолепное действие, вводя противоположную сторону в легкий ступор или же разъяряя до белого каления. Что лучше — вопрос спорный и, наверное, неразрешимый, но не о том речь. Главное, что сейчас сработал второй вариант, и из‑за стола рывком поднялась массивная фигура, а затем начала медленно, но неотвратимо надвигаться с угрожающим рыком и обещанием разорвать на множество маленьких частей. Ну пусть попробует, были уже такие попытки, причем далеко не единожды. Забавно, но почему‑то у многих людей, обладающих внушительной комплекцией, создается ложное впечатление, что она способна предоставить им существенные преимущества. А на самом деле, чем больше шкаф, тем громче он упадет. Нет никаких особенных преимуществ у горы мяса, шансы в рукопашной точно такие же, как и у других, все зависит от мастерства и скорости реакции.

Внимательно присмотритесь, если возникнет такое желание, к внешнему виду бойцов спецподразделений, универсальных воинов, приученных выживать в любой обстановке… Есть ли среди них большие и массивные личности? Естественно есть, но их процент не столь уж и велик, не больше, чем среди общего количества людей…

Казалось бы, к чему мне так настойчиво провоцировать одного из местных задир? Все просто, такое поведение больше всего похоже на провокацию вероятного противника с целью вынудить его на ответные действия. Рискованно, не спорю, но зато эффективно. Главное тут не переоценить собственные возможности и уж тем более не преуменьшить эвентуальный потенциал противника. В отношении последнего я и не думал обольщаться — он был велик, очень велик. Нет, я даже не беру во внимание местных дебоширов, они всего лишь инструмент для того, чтобы разворошить осиное гнездо, обратить на себя внимание кого‑то более важного, но и не вызвать излишние подозрения. Так, в нужной пропорции…

Меж тем приблизившийся на близкое расстояние шкаф с антресолью уже замахнулся классическим, полновесным и сокрушающим кости уларом. Э, мон шер, так только во время пьяных драк дерутся, причем с такими же слабо соображающими в боевых искусствах! Ставка на грубую силу, никакой техники, ноль изысканности. Глупость надо лечить, желательно наиболее жестко, чтобы урок запомнился на долгие годы. Уход в полуприсед и классическая подсечка, которая с легкостью обрушивает находящегося в подпитии противника на пол. Грохот соответствующий, как я и ожидал, да и пол жалобно заскрипел от такого мощного воздействия. Ну а теперь выделим упавшему поощрительный удар пяткой по ребрам, что превращает их в обширную область работы для хирурга. При удачном стечении обстоятельств ребро — другое еще и в легкое войдет для пущего эффекта. Крик, переходящий в хрип и вот наступает тишина — пациент не выдержал такого с собой обращения и лишился чувств от болевого шока. Вокруг также стояло молчание, то самое, что принято называть гробовым. Зрительская аудитория явно не ожидала подобного результата, но и показывать удаль молодецкую никто пока не стремился.

Жестоко? Да нет, с какой стороны ни посмотреть. Окажись на моей месте простой человек, далекий от боевых искусств, и ему бы наверняка пришлось очень плохо. Знаю я подобных уродов, обожающих в присутствии своих дружков избивать случайного человека. Причем делают они это напоказ, тупо и злобно. Так что он получил то, что сам планировал сделать. Да… я ведь и не опустился до его примитивно — садистских желаний, обойдясь одним — единственным ударом. Быстро, четко и без лишних движений.

Вот и славненько, теперь точно пора покинуть сие не слишком гостеприимное заведение во избежание более серьезных конфликтов, где придется уже не только ломать кости, но и… В общем, сами понимаете. Свернутые же шеи и тем более вентиляционные отверстия в организмах учинять было рановато. Пока рановато, но такую возможность я никоим образом не мог исключать. Учтиво раскланявшись со все еще безмолвствующей аудиторией, я двинулся было к выходу, но тут заметил доселе не проявлявшего свое присутствие охранника.

— Я же тебя предупреждал. Как только, так и сразу, — ухмыльнулся он, с заметным профессионализмом вертя в руках короткую резиновую дубинку. — Вот и не обижайся…

— Какие обиды, — в том же тоне ответил я, определенным образом встряхнув рукой, в результате чего из рукава в ладонь скользнул метательный нож. — Ты человек понимающий, да и я тоже к наивным людям не отношусь.

Вышибала стрельнул взглядом и сразу понял, что к чему. Профессионал, что тут еще скажешь… Оценив ситуацию, охранник понял, что его положение не слишком удачное. Метательный нож при таком раскладе эффективнее, если, конечно, его владелец умеет им грамотно пользоваться. Он качнулся было влево, прокачивая ситуацию, а я в ответ чуточку сместил вектор прицела, готовый отправить стальной лепесток по прямому назначению. Еще пару секунд подобных попыток занять более выгодное положение и вслед за этим мимолетом брошенная охранником фраза:

— Разойдемся?

— Не возражаю. Не то место, да и смысла особого нет.

— Оружие бросим?

— И так обойдемся. Да и ножик жалко, качественная работа.

— Пусть так…

Оно и верно. Что мы, не разберемся, когда противник будет готов применить оружие по назначению? Смешно, право слово, таким как мы сразу видно, когда оружие из предмета угрозы становится частью смерти. Да и делить нам пока особо нечего, а валяющийся на полу бузотер не является серьезным поводом для рискованного поединка, тем более он сам напросился на подобный исход. Это понимал я, понимал и он, а вот остальные присутствующие в баре явно были недовольны. Кое‑кто из их числа начал было подниматься, стремясь переиначить ситуацию в соответствии со своими представлениями об окружающем мире, но энтузиасты были остановлены повелительным окриком.

— На место! Сидите и пейте свое пиво, не вашего ума дело. А с тобой мы еще встретимся…

— С моей стороны возражений не имеется, — я посмотрел прямо в глаза охраннику, которого и назвать‑то таким термином было уже не совсем корректно, с учетом последних событий. — Городок у вас маленький, при желании меня найти несложно. Так что при совпадении стремлений наша встреча вопрос времени, не более того.

— Мое имя Ланс, — оскалился он во все сорок четыре зуба. — Будешь знать, кто тебя сотрет в порошок. Ночь впереди длинная.

— Герцог, — представился я в ответ. — А я никуда и не спешу. К тому же ночь — мое время.

— Зря… не спешишь. Но рад буду встрече с любящим ночь воином.

— Время покажет, кто из нас будет радоваться.

На сем диалог и закончился, мне осталось только покинуть заведение. На улице дул легкий освежающий ветерок и вообще здесь было на порядок лучше, нежели там, в баре. Отсутствие компании лучше. нежели общество определенного рода субъектов. Я стоял, подставляя лицо под мягкие касания ветра, и думал о первом человеке, которому следовало уделить самое пристальное внимание. Ланс, псевдоохранник в баре, а на самом деле некто, обладающий властью приказывать и требующий повиновения. Сомневаюсь, что он является одним из хозяев города, но по любому в незримой иерархии он стоит выше тех, в баре. Властная натура, самодостаточная личность и очень неплохой боец. Для этого не нужно долго изучать, достаточно по нескольким признакам, что проявляются в боевой ситуации, сделать четкие выводы. Одно могу сказать — при нашей следующей встрече я не буду вести с ним долгие беседы, а постараюсь пристрелить без малейших сомнений и колебаний. Да и он, несомненно, строит в отношении меня те же планы.

Взглянув на часы, я обнаружил, что все мое пребывание в баре вместе с содержательными беседами заняли всего полчаса. Половина десятого… Времени еще много как до наступления ночи, так и до отхода последнего автобуса. А потом? Потом длинная ночь, о наступлении которой столь выразительно напомнил Ланс. Что ж, я рад буду встретить ее наступление, ведь ночь — мое время.

Еще более двух часов свободного времени и стоит их потратить с пользой. Например, пройтись по окраинам Серой Горы, посмотреть их отличия от центра. Порой найти что‑то интересное можно в самых неожиданных местах. Ну а городские окраины испокон века были кладезью тех сведений, что не в пример сложнее добыть в респектабельном центре, даже если это центр небольшого городка. Там тоже есть четкое разделение между фешенебельной и окраинной частями. Погуляю, посмотрю, оценю…

Заодно удастся как следует поразмыслить на тему, куда же запропастилась девушка по имени Диана. Явных сигналов о помощи через кристалл не поступало, но что если попробовать использовать его с несколько иной точки. Это творение Ушедших однозначно связано со способностью воспринимать чужие мысли и эмоции, в том числе и на некотором расстоянии.

Беда лишь в том, что все мои изыскания будут поисками иголки в темной комнате, а может быть и еще более сложными. Вот не приходилось мне раньше сталкиваться с подобными ситуациями, близкими не то к мистике, не то к утраченным давным — давно знаниям. Я попытался сконцентрироваться на кристалле, вновь почувствовать те ощущения, которые испытал, когда дотронулся до другого, принадлежащего Диане кристалла. Пару минут ничего не получалось, но потом мне все же удалось чего‑то добиться. Появилось ощущение, что девушка где‑то рядом, в пределах города, но вот состояние ее я не мог описать с мало — мальски приличной точностью. Странное, не то, которое можно описать одним или двумя словами и от этого внушающее серьезные опасения. Она явно не испытывала страха, но в то же время была какая‑то другая, непохожая на саму себя. Перемены с людьми происходить могут, спору нет, но не одномоментно. Нет уж, налицо влияние со стороны и весьма сильное.

Психовоздействие? А что, вполне вероятно, особенно учитывая факт наличия у жителей Серой Горы подобных игрушек. Правда, я еще ни у кого их не видел, но учитывая то, что изделия Ушедших могут не слишком бросаться в глаза… Да еще и тот специалист, который должен был встретить Диану, и наверняка именно он привез ее сюда. В мощности же устройств воздействия на психику, пришедших из неведомых глубин, сомневаться не стоило — я уже успел ощутить их работу на своей шкуре. Ага, те самые психогенераторы в поместье. Век бы их не видеть!

Не особенно и выбирая направление, я незаметно добрался до тех мест, которые почти вплотную примыкали к обогатительному комбинату. Забавно, но дома здесь были даже более роскошными, чем в центре, а особенно один из них, более всего напоминающий роскошный особняк, пристойный какому‑нибудь миллионеру. Окраина? Нет, скорее уж истинный центр жизни этого города. Географический и «официальный» центр так, для отвода глаз и не более того. Впрочем, такое вполне возможно, да и видел я сие не столь уж и примитивное разделение не единожды. Но оно всегда несло какой‑то смысл, ради забавы этим не занимаются.

— Проход запрещен! — появившиеся неизвестно откуда два типа с автоматами выглядели ой как неласково.

— Что так? — стараясь оставаться вежливым, поинтересовался я.

— Частное владение, а то сам не знаешь, — ухмыльнулся один из них.

— Стой, Эрлан, — прищурился другой. — Это не из наших, а чужак. Давненько у нас не было таких гостей.