Лестница во мрак

— Иди в гостиницу, чужак, там тебя и встретят, и накормят и обогреют… А здесь люди грубые, еще чего доброго по шее схлопочешь.

— Во — во! А будешь умничать, так и пулю поймаешь.

— Уже испаряюсь, — смысла обострять ситуацию не было. — А не жонглер, чтобы пули ловить и обратно выбрасывать. Только скажите, чей же это такой роскошный домик?

— Нашего… — автоматчик чуть было не произнес какое‑то слово, но осекся и вместо этого заявил. — А ты оставайся, со временем и сам узнаешь. Проведут с тобой сеанс политпросвещения, вдруг да поумнеешь.

— Хорошая идея, — оценил я предложение, пусть и сделанное с весьма саркастичным оттенком. — Такая в вашем городке милая и дружелюбная атмосфера, даже уезжать не хочется. До скорого, церберы.

Автоматчики лишь ухмыльнулись, показывая тем самым свое знакомство с древней мифологией, что свидетельствовало об их достаточно высоком уровне развития. Вот уже второй за сегодня случай, когда местные представители частных силовых структур оказываются далеко не так просты, как о них принято думать. Стоило также принять во внимание сарказм одного из них, того самого, который предлагал остаться и со временем узнать, кто же поселился в роскошном домике. Верю, охотно верю, но вероятный визит почему‑то представляется в виде притаскивания визитера в качестве допрашиваемого. Да и сеансы «просвещения» в лучшем случае обернуться «фонарями» под оба глаза, а в худшем и более вероятном… окажутся серьезными действиями за гранью обычного в общем мордобоя и допросов третьей степени.

Обострять отношения, как я уже упоминал, не стоило. Тут пришлось бы стрелять на поражение, причем ситуация была не совсем в мою пользу — та парочка, судя по всему, сроду не страдала доверчивостью как к ближнему своему, так и к дальнему. Но не только в этом причина… Всегда стоит обходиться без стрельбы, пока она не становится жизненно необходимой, тем более что бросок ножа гораздо бесшумнее и незаметнее со стороны. И наконец последний, но самый главный довод — их ликвидация, при всем риске, не дала бы никаких преимуществ, а только взбудоражила бы окружающих. Бессмысленные же ликвидации — в данном случае не есть преступление (они и сами всем видом показывают готовность пристрелить любого), а вовсе даже ошибка.

Вот, исходя из всего вышеперечисленного, я и оправился оттуда. Разумеется, чтобы вернуться после, при более благоприятствующих обстоятельствах. Иногда бывает очень приятно возвращаться туда, где тебя очень сильно не хотят видеть… А почему? Нет, сей вопрос относится вовсе не к причинам нежелания охраны лицезреть мое там присутствие, это как раз вполне понятно и объяснимо. Почему меня занесло именно туда, вот в чем интерес!

Интерес, интерес, вышел там же, где залез… А ведь ничего не делается просто так, особенно если это касается мыслей человека. Сразу перед этим я размышлял о судьбе девушки Дианы и пытался определить ее положение при помощи кристалла. Вот и ответ на вопрос, лежит себе на поверхности, нужно только догадаться поднять его, да рассмотреть повнимательней. Она явно где‑то там, на той территории, куда мне пока что не удалось проникнуть.

Значит что? Правильно, мое страстное желание проникнуть туда усилилось на порядок, но ровно на такую же величину усилилась и осторожность, вечно предостерегающая меня от неоправданного риска. Прошу заметить, от неоправданного риска, но вовсе не вынуждающая отказываться от самой идеи. Так что не буду пороть горячку, а завершу сначала экскурсию по местным достопримечательностям. Всему свое время и нет ничего хуже, нежели делать необдуманный шаг в условиях, когда жуткий недостаток времени даже не думает проявляться на горизонте.

Внезапно мое внимание привлек тихий свист, и я заметил парнишку лет эдак семнадцати, который на миг высунулся из щели между домами, сделал приглашающий жест рукой и вновь скрылся. Приглашение на разговор? По всем признакам именно так. Стоит ли его принимать? Стоит, но лишь при том условии, что нужно держаться наготове и быть готовым к любой гадости. Нет, это даже не паранойя, а всего лишь привычка не доверять кому попало. Причем такая привычка уже не раз спасала жизнь как мне, так и некоторым моим знакомым. Ну что ж, пистолет снят с предохранителя, револьвер в кармане, да и небольшие сюрпризы в виде метательных ножей всегда готовы ошарашить вероятного врага. Или болезненно — калечащим образом или… окончательно и бесповоротно в зависимости от расклада. Посмотрим, что даст встреча с первым из местных жителей, кто сам вызвался со мной побеседовать.

Глава 8

Промежуток между двумя домами, где исчез парнишка, был и вправду очень узок. Зато для целей быстрого перехода с одной улицы на другую он был просто идеален. Только местный житель, причем обитающий конкретно в этом районе, мог знать о том, что в эту щель вполне реально протиснуться не обремененному лишними килограммами человеку. Однако, с трудом протиснуться, что уж тут греха таить. Я ведь не щуплого сложения подросток.

Так, все вроде бы спокойно, признаков ловушки на первый взгляд не имеется, поскольку паренек находится в гордом одиночестве, расположившись на пустом ящике поблизости от груды всякого хлама. Что ж, раз он расположился с относительным комфортом, значит и мне ничего не мешает это сделать. Я передвинул еще один ящик так, чтобы он оказался на месте, с которого очень удобно просматривались и простреливались все окрестности, и лишь после этого присел.

— Если куришь, угощайся, — протянул я парню портсигар.

— Ага, спасиб… — тот не стал отказываться и утащил сразу две сигареты… Одну в рот, другую за ухо по вечной привычке стрелков курева. — Я вот чего тебе скажу, сматывайся отсюда пока не поздно.

— Поздно? Поздно для чего? Будь уж так любезен, поясни более подробно, — я протянул ему зажигалку, чтобы тот подкурил сигарету, а потом закурил и сам. Совместный перекур способствует установлению более спокойного и содержательного разговора, таковы уж жизненные наблюдения. — И вообще, почему вдруг ты решил со мной заговорить? Остальные шарахаются, как от чумного или там от прокаженного. Да и нервные какие‑то становятся.

— Да мне… с кем именно говорить, лишь бы не с местными козлами, — довольно грубо выразился собеседник. — Они тут совсем с ума посходили со своими порядками — встали одновременно и поперек горла и поперек задницы. Ни тебе пожрать, ни сам понимаешь что…

Мда, серьезная реакция на окружающий мир, заставляющая отнестись к его словам с максимальным вниманием. Классический конфликт поколений и идеологий, если выражаться научным манером. А вместе с тем все это может быть лишь хитрым ходом местных заправил, пытающихся таким не столь уж экзотическим способом, донести до меня нужную им информацию или дезинформацию. А выслушать все равно надо, причем так, чтобы он поверил мне, остался в убеждении, что все выданное им принято за чистую монету. Коли так оно и есть, так вообще отлично. Но даже из дезинформации реально выудить много полезного при должной обработке и анализе.

— Чем же тебе тут так насолили, приятель? Насколько я понял, люди тут тихие какие‑то, неразговорчивые. Провинциальный городок одним словом, а плюс к тому — довольно обычная нелюбовь к приезжим.

— Ха! Уж мне лапшу на уши не вешайте. Ни за что не поверю, чтобы такой человек приехал сюда просто так, без всякой цели.

— Какой человек? — прикинулся этаким простачком. — Приехал, никого не трогаю, по городу вашему прогуливаюсь.

— А то я не слышал, как вы Герста в баре уработали! Он это обожал, к чужим лезть… Ну да теперь на пару месяцев точно угомонится, со сломанными ребрами не до склок, — фыркнул парень. — У нас новости быстро расходятся, городок маленький, на одном конце чихнут, а на другом услышат. Да и не вы первый к нам приезжаете, были тут и до вас. Были, да сплыли, даже следов не осталось.

— Ладно, хватит ходить вокруг да около. Имеешь что сказать — говори конкретно, а если хочешь путать невнятными угрозами и туманными обещаниями разнообразных бед… Так я не из пугливых, всякого наслушался, да и видел тоже немало. Жду твоего ответа.

Легкое давление на подобных людей оказывает неплохое стимулирующее действие, они сразу сокращают количество пустых слов и переходят прямо к делу. Ну а иначе вы окажетесь буквально погребены под ворохом ничего не значащего мусора и когда дело наконец дойдет до действительно важного этапа, ваш мозг уже с трудом будет воспринимать и анализировать полученную информацию. А оно мне надо?

— Ну это, у нас всем заправляет тайный орден, очень древний и опасный. Все под своим контролем держат. И всех… В каждую бочку затычкой, в каждую почку заточкой. Без их разрешения тут даже мухи не летают, — перешел наконец‑то паренек к действительно интересным сведениям. — А всех приезжих они убивают, но не просто, а как‑то по — особенному.

— Ну ка давай с этого момента поподробнее.

— А я что? Мне не докладывают, я тут так, нет никто, — сразу стушевался тот. — Знаю, что их еще живыми утаскивали куда‑то на рудники. Вот и все, больше я о них ничего не знаю.

— Ладно, верю. Что еще полезного расскажешь?

— В городе всего одна гостиница, там и останавливаются все приезжие. Не оставайтесь там… — парнишку вдруг заколотило в ознобе. — Хозяин, он же портье, у меня от него мурашки по коже. Бывало глянет на тебя и такое чувство, что своими зыркалками мысли читает. Страшно! Уезжайте отсюда, до последнего автобуса еще есть время. Если уедете, то может и не тронут. Я и сам смыться хочу. Только боюсь, что найдут и тогда плохо придется. Вот и не знаю, что лучше.

Все время разговора паренек озирался по сторонам, то и дело передергиваясь при каждом шорохе. Нервы… Я лично не чувствовал никого поблизости, и это с моим серьезным опытом, ну а парнишка точно весь как на иголках. Опыта‑то нет, вот и мандражирует почем зря. Ничего, со временем приходит и опыт, если только сам человек остается тогда на этой земле. Но все равно, нервничать столь явно…

— Это, бежать мне пора, а то еще узнают. Тут же все всем доносят…

— Последний вопрос и можешь гулять на все четыре стороны одновременно, — придержал я аборигена. — Я знаю, что сода порой привозят, так сказать, гостей. Не знаю уж, зачем, но это дело десятое. Так вот, сегодня сюда должны были привезти девушку. Она небольшого роста, стрижка короткая, телосложение… скажем так, изящное. Видел?

— Ну было что‑то такое, — пробурчал парень, пытаясь как можно скорее от меня отвязаться, дабы смыться подальше от грозящих опасностей. — Привозят иногда таких, держат денек другой в том доме, возле которого я вас нашел, а потом…

— Давай, не стесняйся, излагай кратко и четко.

— …а потом туда же, на рудники, — неохотно закончил фразу он. — Но этих иногда видел и после того, живые остаются. Только не совсем… Странные какие‑то, на людей совсем не похожи и взгляд словно стеклянный. Эти же, заправилы, говорят, что на них какая‑то благодать сошла. Нет уж, если там что и сошло, то на голову с большой высоты и рухнуло. Все, я бегу!

И смылся, оставив меня с очередным ворохом загадок, которые тоже, чтоб их, нужно было решать. Подставной информатор? Не исключено, уж больно гладко и ко времени все произошло. Но нельзя исключать и улыбку фортуны, выпадающую довольно редко, но тем более приятную. Или же действительно говорил искренне, но его ко мне деликатно так подвели. Зачем? Напугать?… Не слишком и страшно. Напротив, заставить заинтересоваться и остаться тут на ночь? Реально. Такой ход довольно умен, хоть и рискован.

А, тут остается следовать давнему правилу — считать, что весь мир идет на тебя войной, ты же должен постараться не только выжить, но еще и заставить противников плакать горькими кровавыми слезами. Вполне приличная теория, по крайней мере, ничем не хуже многих. Я лично живу по этим принципам далеко не первый год и нисколько в том не разочарован. Как ни крути с и какой стороны ни рассматривай, я еще жив, в отличие от многих своих противников, отдыхающих в тесных деревянных домиках на подземном уровне.

И куда теперь? Уж однозначно, что не на остановку автобусов, поскольку бежать, смазав пятки салом, я ни при каком условии не собираюсь. По городку я более или менее прогулялся, теперь могу найти дорогу, не особенно при том и заплутав. Пригодится ли мне это упражнение по ориентированию на незнакомой местности? Сдается, что да, особенно если я и дальше буду усердно подкапываться под тайны Серой Горы. Как говорится, наглость — второе счастье, плавно перетекающее в первое достоинство. Вот исходя из этого и будем действовать. Иными словами, внаглую направимся в гостиницу, да и закажем там номер, причем на неделю вперед. Забросим очередной крючок, на сей раз по адресу хозяина местного отеля, у которого, по словам попавшегося мне разговорчивого и вроде бы доброжелательного парнишки, глаза страшные. Да еще и обмолвка о том, что он словно бы и мысли читает…

Чтение мыслей в последнее время переместилось у меня из раздела фантастики в нечто похожее на реальность. Да и как могло быть иначе, коли близкое знакомство с творениями Ушедших способно убедить любого, кто способен мыслить вне узких рамок общепринятых стандартов. Получается, что неведомый владелец отеля также имеет нечто вроде доставшегося мне непонятным образом кристалла? Исключать подобного никак нельзя, тем более учитывая узнанное мною о городе и населяющих его жителях. Лучший способ сделать что‑либо — просто начать дело. А это значит что? Правильно, пора в гостиницу, проверить качество обслуживание и вообще проверить… Особенно владельца, уж больно он мне подозрителен даже в своем заочном варианте.

* * *

Когда я добрался до гостиницы, на часах было уже почти одиннадцать. На улицах давно зажглись фонари, но их не слишком яркий свет не вызывал никаких приятных ассоциаций. А ведь я люблю ночные города, не слишком ярко к тому же освещенные… Здесь же сам воздух был словно наполнен какой‑то промозглостью, отчужденностью, инаковостью. Возможно, виновато лишь мое разыгравшееся воображение, но раньше оно не позволяло себе таких выходок и подавало подобные сигналы лишь в самых гиблых местах.

Верно! Я понял, что меня тревожило больше всего. Не сама атмосфера, хотя иона была очень неприятной, а люди, встречающиеся в этом городе. Маски… Но не те, которые одевают опытные лицедеи вроде местного псевдоохранника Ланса, а совсем другие. Те, которые одевают на души людей с их согласия. Чужое воздействие, чужие мысли — и все это принимается с благодарностью, эти гаврики с радостью отказываются от части своей индивидуальности, заменяя шаблонной маской. Одной маской на всех… Поняв это, можно было двигаться и дальше в осознании работающей тут психомеханики. Пока отставим, но не забудем.

Отельчик был неплох, это я понял сразу же, как только вошел внутрь, отворив украшенную медной ковкой дверь. Стиль прошлого века, под ногами ковер весьма приличного уровня, да и общий интерьер заставлял отнестись с уважением к тем, кто проектировал и обставлял сие заведение. Зато в вестибюле не было вообще никого, обслуживающий персонал, складывалось такое впечатление, вымер, словно динозавры в период заморозков. Громко кричать, привлекая к себе внимание, было не совсем в моем, а точнее совсем не в моем стиле, поэтому пришлось поступить несколько иначе. Гораздо более меня устроило просто постучать рукоятью извлеченного из кармана револьвера по стойке, причем стук был такой силы, что должен был привлечь внимание даже очень крепко спящих индивидов. Ага, чьи‑то шаги, значит операция по привлечению внимания прошла успешно. Теперь нужно убрать револьвер обратно, на свое законное место, после чего провести вдумчивую беседу с не слишком обходительным с клиентами хозяином отеля или кто там еще откликнулся на шум.

Открывшаяся дверь и показавшийся оттуда человек несколько прояснил мое доселе очень смутное представление о хозяине отеля. Несомненно, это был именно он, и первое впечатление от его облика было весьма двойственным. Невысокий рост, широкие плечи и в то же время довольно сильная сутулость. В нем чувствовалась какая‑то первобытная сила, сила дикого зверя, лишь слегка отлакированная внешним лоском. И вдобавок несвойственная для людей подобной комплекции мягкая, скользящая походка.

Честно признаться, я с большим трудом уловил звук его шагов, да и то всего за несколько секунд до появления. Боевой стиль, сразу чувствуется, но уловить его происхождение я не мог, хотя неплохо в этом разбирался. Конкретную школу назвать, конечно, во многих случаях сложно, особенно если имеются определенного рода наслоения. Но здесь… Опять нечто чужое. Мне показалось, что чужеродную основу попытались адаптировать для применения в несколько иных вариациях, причем довольно успешно. Сама логика движений была неоднородной, чувствовалось изъятие некоторых элементов. Каких? Увольте, это я и сам хотел бы выяснить. Зато столкнуться в бою с ним было бы очень даже интересно. Я это относительно рукопашного боя.

— Чего шумим? — недовольно проворчал коренастый тип. — Я шума не люблю…

— А я не люблю, когда приходишь в единственный приличный отель в вашем городке, а никого и в помине нет. Несоответствие получается. Изысканный интерьер и вдруг…

— Допускаю, что тут есть моя оплошность. Так что же вы желаете от старого Марка?

— Комнату, лучшую из имеющихся. Сроком на неделю.

Вот тут он изволил удивиться. Глаза на мгновение загорелись, в них промелькнула тщательно до сей поры скрываемая жестокость… Но он тут же вернул маску обычного провинциального обывателя, стоящего во главе небольшого бизнеса. Кого другого, менее искушенного в умении на лету определять психотипы людей, мог и обмануть, но со мной такой номер в принципе не пройдет. Иногда от умения с ходу прокачивать психологический портрет человека зависит ни много, ни мало твоя жизнь — а я в этой школе оказался не самым плохим учеником. Хотя бы потому, что до сих пор жив…

Нет, это не простой человек, хотя носимая им маска давно стала привычной и совершенно естественной. Но так же естественно он отбрасывал ее в сторону. принимая свой истинный облик. Значит, ему удалось избежать основной опасности маски — врастания ее собственно в суть человека. Уважаю. Однако, от этого лично для меня только добавляется хлопот. Этот человек убивать не просто умет, а любит. Взгляд наслаждающегося убийцы уникален, его нельзя спутать ни с каким иным. Все прочие радости для него вторичны, такой типаж живет лишь во имя тех коротких моментов, когда обрывает другие жизни. Неприятный субъект, спору нет. Интересно, а он смог прокачать мою истинную суть? Надеюсь, что не или, на крайний случай, не полностью.

Тем не менее, Марк с могущим показаться естественным безразличием выложил передо мной ключи и добавил:

— Номер двенадцать, второй этаж. Плата за номер вперед, такие у меня правила. Постояльцев почти нет, можете спокойно отдыхать. Спокойной вам ночи.

— И вам не хворать, — усмехнулся я, забирая ключи и выкладывая необходимую сумму.

Я направился к лестнице, но спиной чувствовал взгляд, который не сводил с меня хозяин отеля. Смотри на здоровье, дырку на спине все равно взглядом не протрешь. Забавное, кстати, совпадение — его тоже зовут Марком, как и предпоследнего убитого мной человека. Не слишком хорошее для него предзнаменование, с какой стороны ни подойти.

Второй этаж по убранству не уступал первому, разве только освещение было более тусклым. Вот и двенадцатый номер, осталось только открыть дверь и зайти внутрь. Все просто, не правда ли? Только простота, она зачастую похуже воровства будет. Если есть несколько вариантов. далеко не всегда простой окажется наиболее правильным. С другой стороны, излишне усложнять также вредно для здоровья. Зато оценить все варианты, после чего и выбрать один из них — как раз то самое верное решение.

Зайти‑то в выделенный мне номер я зайду, но прежде не помешает пройтись по коридору, оценить обстановку. Так, на этаже, за вычетом моего, еще девять номеров и в них никто не обитает, по крайней мере, сейчас. За закрытыми дверями не слышно ни малейшего шума, потому я и сделал такой вывод. Возможно, постояльцы еще подтянутся, хотя я сильно в этом сомневаюсь. Да и вообще, есть ли они тут в принципе? В коридоре стоял неуловимый аромат запустения, свойственного лишь тем местам, где уже давно не живут люди. Создавалось ощущение декорации, пусть и очень хорошо сделанной, но все же декорации. Или ловушки для не слишком внимательного человека.

Одно радует — замки на дверях не слишком сложные… Даже с моим скромным умением работать с отмычками, открыть их вполне по силам. Сначала только осмотрю свой номер, а потом и над запертыми дверями поработаем тщательно и вдумчиво. Поворот ключа, ручку вниз и дверь в номер открывается, тем самым позволяя увидеть его внутреннее убранство. Кровать, пара кресел с кожаной обивкой, шкаф, телевизор на столике… Все довольно новое, в номере чисто, только легкий налет пыли свидетельствует о том, что сегодня его явно не убирали. Так, а как тут у нас с возможностью быстрого и незаметного ухода? А никак, поскольку открыв окно, я убедился, что снизу даже не голый асфальт, а груда стальных обрезков, спрыгнуть на которые опасно для здоровья. Невесело. После такого зрелища мои подозрения только окрепли, перейдя в уверенность, что номер не номер, а западня дли доверчивых гостей. Непростой этот номер — ловушка, ой какой непростой! Тем больше причин обследовать его еще раз, теперь уже обращая внимание на любую мелочь, которая в такой ситуации вполне может перерасти в крупную неприятность.

Простукивание стен не дало никаких результатов, потайных дверей обнаружить не удалось, зато сдвинув в сторону небольшой коврик, лежащий на полу, я обнаружил не слишком приятную вещь. Люк. Самый обычный люк, ведущий на первый этаж, но самое его наличие свидетельствовало о неординарности конкретного гостиничного номера. Кому и зачем он мог понадобиться, если не принимать в расчет теорию о давно подготовленной и неоднократно использующейся ловушке? То‑то и оно… Зато до чего же удобно с его помощью проникнуть в закрытый изнутри номер, застав находящегося там спящего человека полностью неготовым к отпору. Учтем и примем адекватные меры, но сначала, как и планировалось, прогуляемся по соседним номерам.

Замки поддавались отмычкам один за другим, и я убеждался, что только мой номер был таким исключительным, остальные же не представляли из себя ничего особенного. В них не было ни замаскированных люков, ни окон, под которыми обнаружилась бы свалка металлических отходов. На всякий случай я привел пару замков в полную негодность, чтобы двери в эти номера открывались без помощи ключей, легким пинком. Все? Не совсем. Что‑то соседний от моего номер не слишком понравился. Надо бы еще раз осмотреть.

Ну, и что мы имеем? Потайных дверей нет, проникнуть из этого номера в мой нереально. Тогда в чем дело, неужто чутье изволит фортеля выкидывать? Нет уж, сомневаюсь. Но если тут что и есть, то только в стене, разделяющей номера. Простучать ее что ли? А другого варианта я и не наблюдаю. Пусто, пусто… Так, а эта картина на стене что делает? Снимем ее и посмотрим.

Есть… Нет, не окно в соседний (то есть мой) номер, но какой‑то рычаг. Естественно, мы его и проверим на предмет того, зачем он тут и что из себя представляет… Так и есть — небольшая часть стены сместилась, заменившись чем‑то вроде стекла, через которое было видно все происходящее в комнате. Видно как днем, осмелюсь заметить, что указывало на очередную странную вещь. Не обычное это секло, а какой‑то иной, пусть и похожий, материал. Приобрети такие очки и никаких приборов ночного видения не потребуется. Что ж, буду знать, что тут еще и пункт наблюдения присутствует. Возвращаю все на исходные места во избежание всяческого рода неприятностей…

Вот теперь точно все, осталось только вернуться в свой номер и завершить приготовления к возможной встрече нежелательных ночных визитеров. Вероятность их появления приближалась если и не к ста, то уж точно к девяноста процентам. Я, в принципе, не возражаю против гостей, даже незваных, но в таком случае встреча должна происходить при максимально благоприятных для меня условиях. К сожалению, эти самые условия приходится сотворять самому, без чьей‑либо посторонней помощи.

Возникшую было идею перебазироваться в один из пустующих номеров я, хоть и после некоторых колебаний, отверг. Были определенные преимущества для внезапного нападения, но в том то все и дело! Дл нападения. Как ни крути, но в этом городе мне пока еще не сделали ничего такого, после чего я имел бы полное право разнести тут все и всех на запчасти. Я ЗНАЛ, что они собираются это сделать, но подтверждение знания могло быть получено только после нападения. Вот и создадим им для этого все условия. Пусть думают, что все у них идет по плану, пусть.

Итак, я вернулся в свой номер. Время? Без четверти двенадцать… Теперь уже ясно на все сто процентов, что я остался в городе, несмотря на все угрозы и предупреждения. Следовательно, мою персону надо нейтрализовать. Место они знают, хозяин отеля однозначно уведомил их о моем местонахождении в номере — ловушке. Войти сюда чисто теоретически можно тремя путями. Первый из них — окно, но подобное извращение отметем как практически невероятное. При малейшей попытке пробраться через гору железного хлама поднимется такой шум и лязг, что пробудит любого, как бы крепко он не спал. Минус один, осталось два.

Входная дверь. Самый очевидный путь, но на этом пути группу вторжения ждет небольшое препятствие в виде засова, который можно задвинуть и изнутри. Разумеется, там была старая шуточка, на которую ловятся лишь фраера ушастые — крепежные винты заранее подпилили и достаточно было сильного пинка для того, чтобы засов просто снесло к самой похабной матери. Теперь такой фокус не пройдет, поскольку я исправил положение с помощью других винтов, извлеченных из безжалостно раскуроченного шкафа. Может быть получилось грубовато и не совсем так крепко, как хотелось, но уж всяко лучше бывшего ранее. Но восстановления статус — кво было явно недостаточно для моей мстительной натуры. Хотели подстроить дяде Герцогу пакость? Ну тогда и не обижайтесь, если вам ответят чем‑то в том же духе. Из‑за благоприобретенной по жизни мизантропии я постоянно таскаю в своей походной сумке малый джентльменский набор для осложнения жизни тех, кто попробует покуситься на мое спокойствие. А эту вещь я всегда очень ценю и болезненно реагирую на попытку лишить меня душевного комфорта… Болезненно — это в том смысле, что больно от этого не мне, а другим. Правда, чаще всего недолго.

Задайте себе один полуфилософский вопрос… Что сделают люди, выбив, наконец, закрытую дверь? Ворвутся внутрь номера и вряд ли они будут уж очень осторожны. Впрочем, максимум, что ожидают в подобных ситуациях, так это наспех установленную растяжку, да и то вряд ли какой идиот установит гранату в номере. Маленький он, сложно от разлета осколков защититься, да и контузящее действие тоже не есть приятное ощущение. Но даже если они поостерегутся растяжки, то посмотрят ли себе под ноги, когда сделают следующий шаг? А там, на полу, будут разбросаны с десяток шипов, основательно смазанных ядом, в кратчайшие сроки вызывающим паралич нервной системы. Понимаю, подобный способ уничтожения в настоящее время является большой экзотикой. Так ведь тем и хорош, что мало кто ожидает его применения. Все новое в наши дни всего лишь хорошо забытое и несколько модернизированное старое… Я же. как ценитель ренессанса, обожаю извлекать из глубин прошлого то, что незаслуженно забыто.

Отлично, решен вопрос с проникновением с парадного хода, осталось позаботиться от любителей проникать с черного. Проще всего было бы заблокировать люк. Не совсем легкая задача, поскольку он открывается вниз, но все же реальная. К примеру, можно передвинуть туда шкаф и пусть мучаются энное количество времени, продираясь сквозь массивную деревяшку. Но тогда я заблокирую этот выход для себя, а это не есть хорошо, потому как пробиваться напролом может оказаться не вполне разумно, особенно если полезут через дверь. Грешен, всегда привык держать дорогу для возможного отступления. Никакого нет желания биться в неравном бою, если есть возможность временно отступить и потом уничтожить противников, находясь в более выгодном положении.

При таком раскладе тоньше надо работать, хитрее, и ни в коем случае не ограничиваться одним вариантом дальнейших действий. Люк — штука двунаправленная, через которую можно как пробраться в номер, так и выйти оттуда. А чтобы при выходе через него не было неприятных неожиданностей, установим туда небольшой взрывающийся подарочек. Хитрая, кстати, вещица, творение Эстета, штатного взрывника «антикваров». После активации срабатывает от падения, но в то же время при подрыве с помощью пульта взрыв получится строго направленным. Какие это дает преимущества? Если будут ломиться в дверь, то я просто проведу подрыв, и сила взрыва окажется направленной строго вниз, пробив спуск на первый этаж и вместе с тем не подвергая риску мое здоровье. Ну а если местные красавцы решат проникнуть в номер именно через люк, то им на головы свалится вышеупомянутая бомбочка, но сработает она уже в другом варианте, а именно как обычная граната.

Ну вот и готово все для приема гостей. Посмотришь на устроенные сюрпризы, и душа радуется при одной мысли о том, что в самом скором времени на свете станет меньше тех, кто хочет получить мой скальп в качестве очередного почетного трофея. А я ведь человек добрый, местами даже гуманный… Увы, это как‑то не замечают. И что так? Первым и без причины не нападаю, всегда дожидаюсь какого‑либо враждебного действия, направленного на меня или же в сторону симпатичных мне личностей. В таких же случаях меня как‑то ничего и не удерживает.

Ах да, чуть было не забыл еще одной важной детали! Очевидно, что они постараются сначала взять меня в живом, хоть и в несколько подраненном состоянии для дальнейшего допроса, но нельзя исключать и то, что их планы поменяются. Следовательно, придется поддеть под куртку легкий, «дипломатический» бронежилет. Да, пулю он выдержит далеко не всякую, все движения будут несколько скованы, но даже такая защита может сильно облегчить жизнь. Бронежилет… Откровенно говоря, то нечто, что появилось на свет из моей сумки, имело с классическим образцом очень мало общего. Спецзаказ, сделанный специально под мою фигуру и являющийся не единым целым, а совокупностью отдельных частей из кевлара, в отдельных местах усиленного титановыми пластинами.

Я пару раз присел, подвигал корпусом, проверяя, нормально ли сидит броник… Ничего, сойдет, ну а некоторые неудобства являются неотъемлемой частью использования защиты. Пара шагов вперед и рука ложится на выключатель. Горящий в окне свет — явное свидетельство того, что человек бодрствует, а мне нужно создать абсолютно противоположное впечатление. Свет гаснет, ну а я занимаю такую позицию, чтобы одновременно находиться не совсем близко от заминированного люка на первый этаж и в то же время держать под прицелом как можно больший сектор пространства.

Конечно же, не стоило забывать о наблюдательном пункте в соседнем номере, но это не столь серьезно. Достаточно было создать некоторое подобие спящего на кровати человека, укрывшегося одеялом почти что с головой. Просто, известно с давних времен, но все так же эффективно. Ну а мое нынешнее положение в номере было вне области обзора.

Глава 9

Ожидание… Подобное времяпровождение одно из самых поганых, особенно если в крови бушуют потоки адреналина, не находящие себе выхода. Смертельная опасность, за годы и годы уже успевшая превратиться в нечто до боли знакомое, тем не менее неимоверно растягивает время. Секунды кажутся минутами, а минуты невообразимо разбухают, становясь часами. Теория относительности в действии, вот только немногим доводилось ощущать на себе ТАКОЕ ее проявление.

Как всегда в такие мгновения очень сильно обостряются все пять человеческих чувств, и к ним подключается новое, шестое, которое никогда не будет признано официальной наукой. Для ориентирования почти в полной темноте становится достаточно тех крох света луны и тусклых фонарей перед отелем, что проникают сквозь не очень плотно задернутые шторы. Поневоле вспоминаются рассказы тех, кто провел в темных казематах долгие месяцы… Они говорили, что им было достаточно самого тусклого отсвета, дабы разглядеть все уголки своей камеры. Верю им, полностью верю, в отличие от добропорядочных обывателей, недоверчиво качавших головами. Возможности человеческого организма очень далеко простираются, нужно лишь найти отмычку к этой надежно закрытой от случайного проникновения двери.

Слух. Это вообще особый разговор, зато крайне интересный. Днем, когда светит яркое солнце, зрение берет на себя роль основного чувства, отодвигая все остальное на второй план. Привычка воспринимать большую часть окружающего мира через зрение испокон века была неотъемлемой частью человеческого сознания. Но когда на смену дню приходит ночь, то глаза, привыкшие к ярким цветам, просто отказываются воспринимать тончайшие мазки красок на полотне звездного неба… Отсюда и растут корни той боязни, что многие люди испытывают перед темным временем суток. Зато как обостряется слух ночной порой! Уходит в сторону навязчивый шум, что издается днем тысячами людей, и на передний план выходят совсем другие звуки, те, что раньше были скрыты от нас. Шуршание листвы под легкими дуновениями ветра, стрекот оживившихся с приходом ночи насекомых. Даже тихие, приглушенные шаги прохаживающегося туда и обратно по вестибюлю Марка, этого подозрительного хозяина отеля, и те стали гораздо более отчетливы.

Кстати, а чего это он ходит взад — вперед? Обычно так поступают люди, которые находятся в несколько взвинченном состоянии. Сам имею такую склонность, поэтому утверждаю со всей уверенностью. Ожидает кого‑то? Наверняка так оно и есть… Еле слышно хлопнула входная дверь, запуская внутрь отеля неизвестных пока людей. Хорошо бы определить сколько их, но сделать это по звукам шагов чрезвычайно сложно. Могу лишь предположить с относительно высокой долей вероятности, что их там поболее, нежели двое — трое. Ожидаемо, вполне ожидаемо. Стараются максимально снизить риск при планируемой операции. К тому же она у них наверняка уже отработана до автоматизма — не я первый. Приглушенные голоса звучали не более минуты, а потом вновь послышались шаги, но их источники явно разделились. Плохо… Значит будут лезть одновременно с двух сторон — как через люк, так и напролом, выламывая дверь в номер. Ну, видеть гостей рад, хотя не видеть рад еще больше.

Я передернул затвор «Бура», дослав патрон, ну а в другой руке у меня был пульт, при помощи которого можно было взорвать бомбочку, уютно расположившуюся на крышке люка. Обратный отсчет пошел на секунды, еще немного и весь копившийся адреналин высвободится в действии. Шаги приближаются, вот они уже близко, местные красавцы уже поднялись на второй этаж. Внизу тоже наблюдалось подозрительное шевеление… Ну а что у нас в соседнем номере творится, там, где столь оригинальный наблюдательный пункт устроить изволили? Вряд ли они забудут про него.

Точно, не забыли. Еле слышно скрипнула открывающаяся дверь, пропуская внутрь наблюдателя. Ну — ну, родное сердце, смотри, пока зенки не лопнут, все равно ничего больше позволенного тебе не увидишь. Ага, уже через минуту он вымелся обратно, видимо, полностью удовлетворившись увиденным. Старая шуточка оправдала себя на все сто с лишним процентов.

А вот они и совсем рядом, теперь я могу услышать даже их голоса:

— Все спокойно?

— Да, я посмотрел. Лежит на кровати, дрыхнет как сурок. Не знаю, как быстро он просыпается, но вряд ли успеет что‑нибудь сделать…

— Как обычно входим?

— Да, винты еле держатся, достаточно толкнуть дверь и засов, если его задвинули, на пол упадет… Открывай.

В замочную скважину вошел ключ, практически без шума отпирая хорошо смазанный механизм. А вот и толчок, от которого, по их задумке, подпиленные винты должны были сломаться, тем самым давая возможность беспрепятственного входа в номер… Хорошая задумка, когда вроде бы запертая изнутри дверь оказывается на поверку иллюзией защиты. Но пусть на такие фокусы фраеров ловят. Теперь‑то дверь действительно заперта, срывая к такой‑то матери вроде бы прекрасно продуманный и многократно проверенный на практике план действий.

Я догадывался, как в это мгновение на их лицах выражение уверенности в себе сменяется сначала на недоумение, ну а потом оно должно будет перейти в осознание провала столь грамотно задуманной и неоднократно использованной ловушки. Пару мгновений ожидания, а больше и не нужно… Не стоило затягивать, поэтому я предпочел воспользоваться кратким мигом растерянности, три раза выстрелив через дверь в надежде как следует зацепить одного из стоящих за ней. Тем более и шансы на это неплохие, вряд ли они ожидали подобного расклада. Точно, крик раздался, но в нем было больше удивления, чем настоящей боли. Хм, зацепил, но не сильно! Ну тогда еще парочку пуль, уже по более сложным вариантам, у самых краев двери… Есть! Хрип и характерный звук оседающего тела свидетельствовали о том, что один из троицы либо пал смертью храбрых, либо, на худой конец, получил серьезное ранение. Великолепно. Мало того, что число противников поубавилось, так еще и моральный настрой основательно подпортился.

— Не брать живым! — взревел за дверью незнакомый мне, но очень озверелый голос. — Марк, я тебе говорю!

Снизу, со стороны люка, раздалось торжествующее рычание, потом люк открылся и… взрывное устройство скатилось вниз, прямо к совершенно не ожидавшему подобного поворота событий Марку. Вот такой неожиданный и неприятный сюрприз. Просто так, без особого повода. Ну не нравятся мне подобные агрессивные намерения со стороны всяких разных типусов и все тут.

— Скажи БУМ… — тихо говорю я, и внизу не так уж и сильно рванула извращенная поделка Эстета.

Дикий вопль послужил свидетельством того, что моя затея явно не пришлась кому‑то по душе. Впрочем, этот кто‑то очень даже известен — Марк собственной персоной, он же хозяин отеля. Быть может, там были и другие, но какая разница… Пусть пораскинут мозгами, потрохами и прочими органическими запчастями на радость местному патологоанатому.

Прыгаю вниз, не дожидаясь пока уцелевшие либо выломают дверь, либо очухаются и побегут вниз перекрывать отход. Вот так картина маслом. пусть и ожидаемая! Внизу действительно были другие участники событий в количестве вроде бы двух штук, то есть экземпляров. Скорее всего двух, поскольку разобраться в мешанине из кусков мяса у меня не было ни времени, ни тем более желания. Но кое‑что совсем не порадовало, а весьма даже огорчило. Марк, скотина нецензурная, оказался вполне жив, хотя и очумело тряс головой, не в силах подняться на ноги из‑за тяжелой контузии.

Это как же ты выжить ухитрился, абориген хренов? Элегантный пиджак разорвало в лоскуты, а на теле нет ни единой царапины… Впрочем, чего только на свете не случается, в том числе и подобные феномены. Знал я случай, когда наступивший на шпринг — мину человек остался лишь самую малость поцарапанным, хотя подобное даже теоретически слабопредставимо. Ну а поделка Эстета по мощности примерно ей идентична будет.

Ничего, дело поправимое, мы сейчас исправим досадное недоразумение. В смысле. отправим избежавшего верной смерти на вечную экскурсию по царству теней. Я два раза нажал на спуск, но результат оказался для меня полной неожиданностью. Пули просто огибали Марка, упорно отказываясь идти по намеченной траектории. Да уж, это получается пустой перевод ценного боеприпаса и не более того. Я человек местами экономный, к бесполезному расточительству не склонный, потому и не стал заниматься пустым переводом боеприпасов. А меж тем Марк уже отходил от последствий ударной волны, еще несколько секунд и вовсе очухается, став гораздо более опасным противником. Вот зараза живучая на мою голову навязалась! Ну ничего, если не действует пистолет, то дело можно поправить и ножом. Будет не решето, а разделанная туша, вот и вся разница… Сжимаю руку определенным образом, и в ладонь из скрытых под рукавом куртки ножен падает нож, заточенный до остроты хирургического скальпеля. Тот самый, кстати, которым я чуть было не воспользовался в местном баре.

А оклемавшийся Марк как раз успевает извлечь из кармана револьвер солидного калибра для непосредственного воздействия на мою скромную персону. Ни малейшего энтузиазма с моей стороны сей поступок не встречает, поэтому ногой ему, да по косточке… Съел?! Револьвер улетает в угол, ну а я успеваю еще и полоснуть его кончиком клинка по шее. Лезвие идет туго, словно вспарываю не воздух, а какую‑то тугую, вязкую среду. Лиловая вспышка и вдруг все становится на свои места — нож пошел так, как ему и следовало, то есть мягко и быстро, вспарывая глотку от уха до уха. Finis! Ну а проще говоря, Марку под номером два пришел полный и окончательный каюк. Несчастливое имя какое‑то, право слово. Для обладателей имени, само собой… Лично меня все устраивает, ну а на их мнение плевать. Да и кому они его выскажут и в каком месте? Разве что в приемной небесно или еще какой‑то канцелярии. Извините, то поданные там жалобы тут особого веса сроду не имели.

Вверху, в районе оставленного мной номера, раздался вой ужаса, быстро перешедший в жалобное поскуливание, а потом и вовсе затихший. Под ноги смотреть надо, судари мои, тогда и жизнь ваша драгоценная останется в безопасности, не подверженная смертельному воздействию со стороны мощного растительного алкалоида, нанесенного на острия шипов. Невнимательность, судари мои, она порой очень даже наказуема весьма череповатыми последствиями.

Впрочем, меня сейчас очень сильно интересовал иной аспект произошедшего. Лиловая вспышка… Что послужило причиной ее возникновения, и почему сразу же после этого загадочная неуязвимость исчезла без следа? Скорее всего, еще одна вещица Ушедших, только с несколько иными свойствами. Да, я постепенно начинаю привыкать к тому, что необычное и непредставимое воплощается в реальность. Есть любопытство, но уже почти отсутствует изумление. И уж точно ни малейшего неприятия всего происходящего. Попробуем восстановить в памяти то недавнее мгновение, «пережить» его еще раз, теперь уже обращая внимание на то, что тогда было несущественными мелочами… Вспышка, нож пошел так, как ему и следовало, то есть мягко и быстро, вспарывая глотку от уха до уха. Где‑то в районе грудной клетки, однозначно. А, чтоб покойничку земля была иголками, все залито кровью из рассеченных артерий! Стопроцентно уделаюсь в кровище так, что прости прощай приличный вид моей одежды. Но деваться было некуда, пришлось до поры до времени смириться с некоторыми недостатками своего внешнего вида. Пусто, никаких медальоном или просто цепочек…

Так, а это еще что? Левая сторона грудной клетки, немного повыше сердца. Там к коже словно бы прилепился многолапый паук, но не живой, а изготовленный из металла лилового цвета. Оно? Вполне вероятно, что да. Пытаюсь сорвать его с трупа, но «ноги» слишком крепко впились в мертвое мясо… Ничего, сейчас мы его ножиком, поспособствуем, так сказать, научному прогрессу и исследованиям неизвестных науке артефактов. Вот и ладушки — раскинувшая металлические, оказавшиеся очень пластичными, «ноги» во все стороны вещица оказалась в моем полном распоряжении. Едва я успел спрятать паука в карман куртки, как‑то самое загадочное шестое чувство, особенно обостряющееся во время особо опасных операций, взвыло во весь свой нецензурный голос. Что мне оставалось? Только резко броситься в сторону, одновременно пытаясь развернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть неопознанную пока что опасность…

Поздно! Клокочущая очередь уже разорвала пространство, а стая конических раскаленных смертей рванулась в моем направлении. В бок словно пару раз врезали кованым медным кастетом, прямо как во времена буйной молодости… Пустое. Все же не зря я поддел под куртку свой сделанный по спецзаказу бронежилет, он то и принял на себя основной удар, оставив на мою долю лишь хорошие такие синяки, да еще дикую боль в ребрах.