Помоги проекту - поделись книгой:
К середине марта 1915 г., в силу ряда причин карьера «Кронпринца Вильгельма» в качестве рейдера оказалась под угрозой. Во-первых, машины лайнера нуждались в капитальном ремонте — они просто не были рассчитаны на столь длительную эксплуатацию без должной профилактики. Корпусные конструкции также нуждались в ремонте, особенно пострадала обшивка левого борта, к которому швартовались суда- призы. Экипаж лайнера, состоявший в основном из гражданских моряков, был измотан тяжким трудом, связанным с непрекращающимися угольными погрузками, и постоянным ощущением страха перед погоней. Сказалась и практически постоянная нехватка свежей пищи и пресной воды, поскольку опреснительные установки лайнера имели небольшую мощность и были сильно засолены. К концу марта около 40 человек из команды рейдера лежали в лазарете с диагнозом «берибери» (разновидность цинги — болезнь, развивающаяся при однообразном питании). Этим людям оказывался должный уход, но лечить их было некому и нечем — на борту «Кронпринца» не было ни врача-терапевта, ни соответствующих лекарств, ни съестных припасов, которыми можно было бы разнообразить меню больных.
Наконец, начиная с января 1915 г., наученное горьким опытом первых месяцев войны британское Адмиралтейство начало собирать свои военные транспорты в конвои и придавать им мощный эскорт из боевых кораблей. Противопоставить такому конвою было нечего. Усилилась также охота за судами-снабженцами, в результате чего их сеть в Атлантике сильно поредела.
Однако 11 марта настал черед приятных новостей: по радио был получен приказ из Берлина, согласно которому членам экипажа рейдера заочно вручалось 100 Железных крестов.
В последующие дни океан был пуст… В конце марта рейдер встретил лишь несколько нейтралов: 23-го числа — итальянский лайнер «Италия», 25-го — итальянский же грузовой пароход «Аскара», 26-го — норвежский «Грация». 24 марта был остановлен и потоплен огнем артиллерии английский сухогруз «Тамар» с 69 тыс. упаковок кофе «Сантос» на борту.
За пять месяцев, прошедших после потопления «Ла Коррентины», список жертв «Кронпринца» пополнился тринадцатью судами общим тоннажем 49000 т. Эффект был не только экономический, но и стратегический: британское Адмиралтейство было вынуждено постоянно держать в центральной и южной Атлантике 4–5 мобильных групп, чьей основной задачей был отлов германских рейдеров и судов-снабженцев. Активность «Кронпринца Вильгельма» значительно усложнила доставку пищевых продуктов и сырья из Южной Африки и Южной Америки в Англию и Францию, что, в свою очередь, не замедлило отразиться на моральном духе союзников и, прежде всего, гражданского населения (эпизод с «Ла Коррентиной» подтвердил это). Благодаря своей высокой скорости, прекрасным мореходным свойствам, а также стойкости экипажа, таланту и чутью своего командира, «Кронпринц Вильгельм» успешно избегал перехвата, продолжая свою пиратскую карьеру.
28 марта 1915 г. «Кронпринц Вильгельм» остановил свою последнюю жертву — британский 3800-тонный пароход «Колби», груженый консервированным мясом и рисом. После разорения и потопления приза рейдер двинулся к месту рандеву с судном-снабженцем «Македония», ожидавшим «Кронпринца» в 200 милях севернее устья Амазонки. Когда лайнер был забункерован и снабжен продуктами, а часть пленных передана на «Македонию», Тирфельдер принял решение прорываться в Норвегию, или, если повезет — через Северное море в Германию.
Но этим планам не суждено было сбыться. Британская морская разведка вычислила местоположение «Македонии», и когда «Кронпринц Вильгельм» еще находился в прямой видимости, снабженец был захвачен двумя британскими легкими крейсерами. Тирфельдеру удалось уйти неопознанным. Этому поспособствовало следующее обстоятельство: когда впередсмотрящие заметили на горизонте неприятельские военные корабли, рейдер был ориентирован к ним носом, не «светясь» своим характерным четырехтрубным силуэтом. Тирфельдер приказал дать «полный назад» и, таким образом, смог неопознанным скрыться за горизонтом. Еще в течение нескольких дней рейдер оставался вблизи точки рандеву в надежде встретиться с еще одним снабженцем и закончить бункеровку. В ночь с 31 марта на 1 апреля экипаж произвел частичную зачистку днища от обрастаний, для чего Тирфельдер поочередно приказал накренить лайнер на 10 град. на оба борта. Снабженец тем временем так и не появился, запасов угля для броска через Атлантику было недостаточно, а среди экипажа вовсю свирепствовала болезнь берибери. В этих условиях Тирфельдер принял решение идти в ближайший нейтральный порт для интернирования.
Пунктом назначения был выбран американский Ньюпорт-Ньюс. В первых числах апреля в море повстречалась американская китобойная шхуна «Берта Никкер- сон», на которую передали часть пленных. В ночь на 10 апреля лайнер находился в 60 милях от входа в Чесапикский залив. В нейтральных водах патрулировало несколько английских боевых кораблей, но у германского командира уже имелся богатый опыт, как уклониться от встреч с ними — благо, режим радиомолчания британцы не соблюдали.
Команда немецкого рейдера заняла места по боевому расписанию, и лайнер на полном ходу устремился на прорыв. Пользуясь ночной темнотой, Тирфельдер провел свой корабль между двумя крейсерами, патрулировавшими акваторию у мыса Генри, и в 10 утра 11 апреля побитый, с облезшей с бортов краской «Кронпринц Вильгельм» вошел в Чесапикский залив, где был встречен салютом с американских боевых кораблей. Экипаж рейдера по торжественному случаю надел парадные голубые фуражки с новоизготовленными ленточками, на которых значилось: «Боевой корабль «Кронпринц Вильгельм».
Так закончилась рейдерская карьера одного из наиболее удачливых германских вспомогательных крейсеров, прошедшего за 254 дня (с августа 1914 г. по апрель 1915 г.) более 37,5 тыс. морских миль, встретившего или перехватившего 31 вражеское судно и уничтожившего 15 из них — общим тоннажем 60522 т. Ориентировочная стоимость потопленных призов и грузов оценивалась Тирфельдером в 30 млн. золотых марок. Было захвачено более 900 пленных, из которых ни один не погиб, а подавляющее большинство смогли вернуться на родину еще в течение войны.
Через несколько часов после прибытия лайнера в Ньюпорт-Ньюс, германское имперское посольство обратилось к американской стороне с просьбой отремонтировать лайнер на верфи в Норфолке и вернуть его Германии. Естественно, просьба была отклонена, а лайнер 27 апреля официально интернирован в Норфолке. «Кронпринца» направили на верфь в Фив Норфолке. «Кронпринца» направили на верфь в Филадельфию и поставили на прикол рядом с другим пароходом «Северогерманского Ллойда» — «Принцем Эйтель Фридрихом». На судах продолжали развеваться германские флаги, но экипажи были переведены в лагерь для интернированных лиц, а единственными обитателями германских пароходов стали несколько десятков рабочих верфи.
В октябре 1917 г. находчивый и смелый командир «Кронпринца Вильгельма» Пауль Тирфельдер получил возможность вернуться на родину через Голландию.
…В США экипажу «Кронпринца» стали известны подробности карьеры и гибели самого старшего из лайнеров «венценосной семейки» — «Большого Вилли».
В преддверии войны очередной рейс «Кайзера Вильгельма дер Гроссе» в США был отменен, и прославленный лайнер встал на переоборудование во вспомогательный крейсер. Работы были проведены в условиях верфи, со всей педантичностью и обстоятельностью, присущими германцам. Лайнер получил вооружение из шести 105-мм пушек и двух митральез Гатлинга. Ливрея мирного времени уступила место камуфляжной раскраске, состоявшей из ромбов двух оттенков серого цвета. Командовать «Большим Вилли» назначили опытного военного моряка, фрегаттен-капитана Рейманна.
Покинув 4 августа 1914 г. устье р. Везер, рейдер ушел к берегам Норвегии, а затем повернул на запад и в обход Шетландских островов вырвался в Атлантику. 7 августа северо-восточнее Исландии был встречен и потоплен британский траулер, который мог сообщить союзникам о факте прорыва.
Для крейсерства «Большого Вилли» был выбран район Азорских островов — один из оживленных перекрестков океанских торговых путей в Атлантике. Тем не менее район патрулировали всего лишь два тихоходных британских крейсера, от преследования которых эксчемпион Атлантики со своей 22-узловой скоростью при необходимости мог легко уйти.
15 августа, на рассвете, радиоофицер «Большого Вилли» доложил Рейманну о перехвате радиограммы с британского судна «Галишиэн», запрашивавшего Санта Крус де Тенерифе о возможности безопасного подхода к острову. Рейманн распорядился отправить ответную радиограмму, из которой следовало, что он встретит «Галишиэн» и отконвоирует его до порта. Это был один из самых первых прецедентов использования радио в целях дезинформации противника, или, другими словами, радиовойны. Встретив «Галишиэн», «Большой Вилли» немедленно приказал тому застопорить ход и под угрозой потопления соблюдать радиомолчание. Когда призовая партия поднялась на борт британца, на нем обнаружили 250 гражданских пассажиров — в основном, женщин и детей. «Галишиэн» пришлось отпустить…
Вскоре был встречен и остановлен другой британский пароход, «Кайпара», с грузом новозеландского мороженого мяса. Приз был потоплен артиллерийским огнем, а его команда взята в плен.
Ближе к вечеру следующего дня с борта «Большого Вилли» на юго-западе был обнаружен дым. Вскоре стало ясно, что германский рейдер встретил очередное британское пассажирское судно. Призовая партия обнаружила на борту остановленного лайнера «Арлан- за» более 350 женщин и около сотни детей. Рейманн, верный рыцарским принципам ведения морской войны, отпустил лайнер. Правда, чуть позже охотничья удача все же улыбнулась «Большому Вилли»: вечером 16 августа рейдер остановил грузовое судно «Ньянга», следовавшее под британским флагом в метрополию из Кейптауна. После досмотра и разорения приз был потоплен подрывными зарядами.
Запасы угля на борту рейдера подходили к концу, требовалась бункеровка. Ближайшая от района крейсерства точка рандеву со снабженцами находилась в устье реки Рио-де-Оро в испанской Западной Сахаре. На 21 августа была назначена встреча с угольщиками «Арукас» и «Дуала». Рандеву должно было произойти в испанских территориальных водах, что являлось прямым нарушением испанского нейтралитета.
Встреча судов-снабженцев с рейдером прошла строго по плану. Вскоре к группе германских судов присоединился пароход «Магдебург». «Большой Вилли» начал принимать на борт топливо и припасы. Пленники же были переданы на корабли-угольщики. В это время с берега прибыла депутация от местных властей, вежливо поинтересовавшаяся, сколько времени суда воюющей страны пробудут в испанских водах. Воспользовавшись тем, что члены экипажа рейдера носили форму компании «Северогерманский Ллойд», Рейманн объяснил, что его судну (насквозь гражданскому, ни в коем случае не комбатанту!) требуется ремонт и переборка машин, и что «Арукас» и «Дуала» оказывают лайнеру помощь. Испанцев вполне удовлетворили подобные объяснения, а камуфляжная окраска «Большого Вилли» вызвала лишь косые взгляды.
Не имевший опыта скоростных угольных погрузок экипаж «Кайзера Вильгельма дер Гроссе» все еще продолжал наполнять бункера рейдера, когда утром 26 августа в море был замечен силуэт трехтрубного британского крейсера, направлявшегося к германским кораблям. Обрубившие швартовы угольщики немедленно отошли от борта рейдера, а сам «Большой Вилли» начал срочно разводить пары, чтобы как можно скорее дать ход.
Тем временем единственный фарватер отхода в устье реки уже был надежно блокирован старым британским бронепалубным крейсером «Хайфлайер». Незадолго до войны его переквалифицировали в учебное судно и передали Канаде, но с началом боевых действий корабль был оправлен в океанский патруль.
Вооружение крейсера состояло из одиннадцати 152-мм орудий, имевших небольшой радиус действия. Но в сложившейся ситуации основное значение играла не дальность орудий, а скорострельность и вес залпа. В этом преимущество безоговорочно было на стороне «Хайфлайера». К тому же, не имевший хода «Большой Вилли» не мог воспользоваться своим основным преимуществом — скоростью. Канадский капитан предложил Рейманну сдаться, но, естественно, получил отказ. После этого оба корабля практически одновременно открыли огонь. Германские артиллеристы добились нескольких попаданий в «Хайфлайер», однако потери на канадском крейсере составили: один убитый и шестеро раненных. Огонь же старого крейсера оказался губительным для небронированного лайнера. В 16.20 «Большой Вилли» накренился на левый борт и затонул на мелководье. Десять офицеров судна во главе с Рейманном и 72 матроса сумели добраться до берега в шлюпках, еще около 400 человек команды подобрал спешивший к месту рандеву германский угольщик «Бетания». «Хайфлайер» не препятствовал этому процессу. Из команды «Кайзера Вильгельма дер Гроссе» (584 чел.) погибли около сотни человек, хотя, согласно некоторым германским источникам, экипаж рейдера вообще не понес потерь. Другим очевидным мифом следует считать утверждение германской стороны о том, что «Большой Вилли» пошел ко дну не от боевых повреждений, а был затоплен собственной командой.
Германцы, достигшие берега на шлюпках, сдались испанским властям и позже были интернированы в Лас-Пальмасе на борту стоявшего там германского судна. «Бетания» же предприняла попытку уйти через океан в США, чтобы интернироваться там, но по пути была перехвачена английским крейсером «Эссекс» и уведена на Ямайку.
Период бездействия для «Кронпринца Вильгельма» окончился 6 апреля 1917 г., со вступлением США в мировую войну. «Кронпринц Вильгельм» и двое его экс-партнеров по трансатлантическим трассам — «Кайзер Вильгельм II» и «Кронпринцессин Сесилие», — а также еще несколько десятков ранее интернированных германских гражданских судов, остававшихся после начала войны в США, были в этот день официально конфискованы американским правительством. 9 июня «Кронпринц Вильгельм» получил новое имя — «Фон Штойбен» — в честь Фридриха Вильгельма Августуса, барона фон Штойбен, прусского офицера, вступившего волонтером в армию Дж. Вашингтона — и официально включен в списки ВМС США в качестве войскового транспорта. На лайнере в филадельфийском сухом доке был произведен четырехмесячный ремонт. После изъятия предметов обстановки и ценностей, хранившихся до поры в трюмах судна, рабочие занялись корпусными работами и внутренним убранством «Штойбена». Помятый левый борт, надстройка, засоленные котлы, машины, валы, винты, рулевое управление — все это, а также многое другое было исправлено в соответствии с требованиями ВМС США.
Первоначально «Фон Штойбена» хотели использовать в качестве рейдера. Для этого на верхушках мачт судна оборудовали новые «вороньи гнезда», а также установили восемь 127-мм и четыре 76-мм орудия, две 76-мм зенитки, четыре орудия меньшего калибра и рельсы на юте — для сбрасывания глубинных бомб. Это вооружение осталось на своих местах даже после того, как 21 сентября 1917 г. ВМС США приняли решение об использовании всех крупных лайнеров немецкого происхождения в качестве войсковых транспортов. Последовали очередные работы по модернизации, в ходе которых на суда установили многочисленные трехъярусные койки, развернули лазареты и смонтировали большие емкости для пресной воды. Эта работа была завершена в течение всего восьми дней, и 29 сентября 1917 г. «Фон Штойбен» и его коллеги — «Агамемнон» (бывший «Кайзер Вильгельм II») и «Маунт Вернон» (бывшая «Кронпринцессин Сесилие») были готовы к службе в новой роли, в составе Нью-Йоркского дивизиона Крейсерско-Транспортного командования под началом контр-адмирала Альберта Гливза.
31 октября «Фон Штойбен» вместе со своими коллегами германского происхождения, «Агамемноном» и «Маунт Верноном», а также бывшим лайнером компании «Гамбург — Америка Линие» — «Америка», отправился в первый трансатлантический вояж в новом качестве. На борту «Штойбена» разместились 1223 военнослужащих.
Первый же рейс принес неприятные неожиданности: 9 ноября у берегов Франции, выполняя противолодочный маневр, «Фон Штойбен» столкнулся с «Агамемноном». Форпик лайнера оказался затопленным, вода промяла первую водонепроницаемую переборку. Однако после того, как на пробоину был заведен пластырь, «Штойбен» продолжил рейс. «Агамемнон» отделался вмятиной в борту. Жертв на обоих судах не было, и 12 ноября конвой в полном составе прибыл во французский порт Брест. Корабли с американскими солдатами на борту здесь встречали салютом и с музыкой.
В Бресте невозможно было исправить повреждения, которые получил «Фон Штойбен». После «косметического» ремонта, заключавшегося в выправлении загнувшихся краев пробоины и заполнении разрушенного форпика бетоном, «Фон Штойбен» через неделю был готов к возвращению в Штаты, и 28 ноября судно отбыло в Филадельфию.
6 декабря корабль находился в 40 милях к востоку от канадского города Галифакс. В начале десятого утра впередсмотрящий заметил столб черного дыма, поднимающийся из-за горизонта. Буквально через секунды после этого «Фон Штойбена» накрыла ударная волна от мощнейшего взрыва. На полной скорости судно направилось в Галифакс, но никто на борту не предполагал, какую ужасную картину им предстоит увидеть после полудня. В тот день в Галифаксе взорвался французский транспорт «Монблан», груженый боеприпасами. Это произошло в результате столкновения с норвежским рудовозом «Имо» в проливе Узкость. От удара «Монблан» загорелся и взорвался, что вызвало в городе сильнейшие пожары и разрушения. Погибло более тысячи человек. Порт Галифакс оказался практически полностью разрушенным.
После того как «Фон Штойбен» вошел в Галифакс, его командир срочно отрядил на берег несколько спасательных партий. В течение четырех суток моряки «Штойбена» помогали местным пожарникам и спасателям: вызволяли из развалин засыпанных, хоронили погибших, тушили пожары, патрулировали районы разрушений… 10 декабря «Фон Штойбен» вышел в Филадельфию. Здесь решено было поставить судно в сухой док — для исправления повреждений. Но по прибытии лайнера на место выяснилось, что судоремонтные мощности филадельфийского порта и всего восточного побережья США полностью загружены. «Фон Штойбен» перешел в Ньюпорт-Ньюс, где его ожидал приказ адмирала Гливза, согласно которому для прохождения ремонта судну предписывалось отбыть в Бальбоа — базу, находящуюся неподалеку от тихоокеанского входа в Панамский канал. Попутно транспорт должен был доставить 2000 солдат морской пехоты на Кубу.
20 декабря «Фон Штойбен» вышел из Ньюпорт-Ньюс и спустя пять дней высадил морпехов в Гуантанамо. 29 числа, успешно пройдя шлюзы Панамского канала, транспорт был поставлен в сухой док в Бальбоа. Ремонт продолжался до 20 января, «Фон Штойбен» вышел из дока с полностью замененной носовой оконечностью. Судно было выкрашено в «разрушающий» камуфляж, причем на его правом борту был нарисован силуэт четырехтрубного эсминца в натуральную величину. Вместе с носовым буруном эти меры призваны были вводить в заблуждение вражеских подводников.
1 февраля, сделав краткую остановку в Ньюпорт-Ньюс, транспорт пришел в Филадельфию. Через девять дней «Фон Штойбен» с 1500 солдатами на борту отправился в очередной трансатлантический рейс. В течение трех месяцев судно трижды побывало во Франции, переправляя из Америки в Европу по полторы тысячи человек за рейс. В конце мая судно встало на очередную модернизацию, в результате которой вместимость транспорта планировалось поднять на 20 %.
Для этого в коридорах и проходах по переборкам было установлено несколько сотен складных коек, прозванных «скатками». На борт были также погружены дополнительные спальные гамаки. В результате, пассажировместимость «Фон Штойбена» выросла гораздо больше, чем ожидалось. Теперь судно могло принять на борт более 3000 человек. 27 мая транспорт вышел в порт Брест, имея на борту 3112 человек.
Возвращаясь из своего пятого трансатлантического рейса, «Фон Штойбен» едва не попал в беду. 18 июня, через два дня после выхода из Бреста, впередсмотрящие заметили на горизонте странный объект, идентифицированный как обломки кораблекрушения. Вскоре стало ясно, что «обломки» представляют собой маленькую флотилию из связанных между собой шлюпок. В семи лодках находились люди с торпедированного корабля союзников. Перед командиром транспорта Йейтсом Стерлингом встала дилемма: спасать терпящих бедствие или продолжать двигаться своим курсом на полной скорости, опасаясь подводной лодки, которая недавно отправила незадачливое судно ко дну и еще вполне могла находиться где-то поблизости. Взвесив все «за» и «против», Стерлинг, снизив скорость, начал сближение с флотилией шлюпок. Вскоре бдительность командира и впередсмотрящих была вознаграждена: вахтенный впередсмотрящий на фок-мачте Луис Зельцер заметил след торпеды, шедшей на пароход с левого борта. Торпеда должна была поразить «Фон Штойбена» в носовую часть, но Стерлинг вовремя скомандовал «полный назад» и «лево на борт». Комендоры открыли огонь по торпеде и по буруну от перископа, замеченному в отдалении. Благодаря маневру судно удалось спасти — торпеда прошла в нескольких метрах от форштевня «Штойбена». Решив не рисковать судном, Стерлинг сбросил в месте предполагаемого нахождения подводной лодки две серии глубинных бомб и не стал принимать на борт людей, находившихся в шлюпках. «Фон Штойбен» направился далее в Филадельфию. Терпящих же бедствие людей (это были спасшиеся с русского парохода «Двинск») в тот же день подобрал проходивший мимо британский грузовой пароход. А германская подводная лодка U-151, потопившая «Двинск» и пытавшаяся атаковать «Штойбена», получила повреждения от его глубинных бомб и отправилась на базу в Киль.
В следующем рейсе из Нью-Йорка в Брест загорелся один из кораблей конвоя, в котором шел «Фон Штойбен». Пожар возник в носовом трюме «Хендерсона». Солдаты, перевозимые на этом судне, столпились на палубе, в то время как транспорт застопорил ход и его команда начала бороться с огнем. Командир конвоя приказал «Фон Штойбену» подойти к «Хендерсону» и оказать помощь терпящему бедствие судну, если таковая потребуется. Эсминцы эскорта организовали вокруг своих подопечных транспортов противолодочное патрулирование. В течение всей ночи «Фон Штойбен» находился рядом с «Хендерсоном», готовый в любой момент прийти на помощь. К утру 2200 солдат с борта горящего транспорта были переведены на «Штойбен». Пожар в конце концов был погашен, и конвой медленно двинулся в Европу. 9 июля «Штойбен» пришел в Брест, имея на борту более 5000 человек. Три дня спустя судно было забункеровано, на борт погрузили около 1100 раненных и «Фон Штойбен» двинулся в обратный путь, в Нью-Йорк.
Следующие два рейса прошли без особых приключений: транспорт доставлял в Европу войска, на обратном пути — раненных в США. В начале сентября 1918 г., по пути в Нью-Йорк, «Фон Штойбен» попал в сильнейший шторм. Многие пассажиры и члены экипажа получили тогда ранения. Троих членов экипажа волной смыло за борт. А следующий рейс был отмечен черной печатью эпидемии гриппа-«испанки», которая буквально опустошила бывший лайнер. Как известно, в 1918–1919 гг. пандемия «испанки» унесла втрое больше человеческих жизней, чем мировая война. Когда 13 сентября раненных начали грузить на судно в Бресте, среди них уже было несколько десятков зараженных. Судовой врач «Фон Штойбена» не удивился, когда в рейсе появились первые больные гриппом. Болезнь распространялась с чудовищной скоростью, причиняя своим жертвам жуткие страдания. Когда через два дня после начала эпидемии «Фон Штойбен» пришел в Нью-Йорк, 40 человек были уже мертвы, а число заболевших пассажиров и членов команды перевалило за четыре сотни.
8 ноября 1918 г. «Фон Штойбен» возвратился в США из своего девятого вояжа в Европу и через два дня был поставлен в сухой док в Бруклине. Судно заслужило отдых: за 12 месяцев службы в качестве войскового транспорта пароход перевез в Европу 14347 военнослужащих и несколько тысяч тонн военных грузов. 11 ноября, с подписанием перемирия в Компьеннском лесу, служба «Фон Штойбена» отнюдь не закончилась: экс-чемпиона Атлантики привлекли для репатриации американских военных. После того как 2 марта 1919 г. ремонт судна был завершен, «Фон Штойбен» совершил еще восемь трансатлантических рейсов в Европу, переправив на родину более 22000 американских солдат и офицеров. По завершении этой работы, в октябре 1919 г. судно было поставлено на прикол. Флотские эксперты проверили техническое состояние «Фон Штойбена» и пришли к однозначному выводу: ни о каком возврате лайнера к мирной жизни не может быть и речи. Внутренние помещения судна, его корпус и машины за годы службы в качестве рейдера и войскового транспорта были настолько изношены, что реставрация «Фон Штойбена» в качестве лайнера обошлась бы слишком дорого. ВМС США некоторое время хотели сохранить судно в строю и использовать для перевозок военнослужащих на Дальний Восток. Однако эти планы не удалось осуществить из-за сокращения военного бюджета, последовавшего после окончания войны. 13 октября «Фон Штойбен» был исключен из списков ВМС США и тихо ржавел в Филадельфии вплоть до марта 1923 г., когда лайнер-ветеран был продан компании «Бостон Метал Кампани» — для разделки на металлолом.
СКРОМНЫЕ ДОЛГОЖИТЕЛИ
В 1904 г. германская компания «Гамбург — Америка Линие» приняла решение о строительстве самого большого в мире судна — грузопассажирского парохода с достаточно скромной скоростью, но при этом обладающего солидной пассажировместимостью и большой емкостью трюмов. Последние два фактора делали новое судно абсолютно рентабельным. В связи с перегруженностью отечественных верфей заказами, новый пароход заказали у признанных корифеев пассажирского судостроения — белфастской верфи «Харлэнд энд Волфф».
Пароход, получивший имя «Америка», был спущен на воду 20 апреля 1905 г. Архитектура «Америки» выдавала двойное назначение лайнера: судно имело удлиненные полубак и полуют, у четырех мачт было сгруппировано по несколько мощных грузовых стрел. Надстройка, увенчанная двумя трубами, занимала чуть больше трети длины корпуса. Валовая вместимость лайнера составила 22225 брт, водоизмещение — 21000 т, длина — 213,4 м, ширина -22,7 м. При численности экипажа в 577 человек судно способно было перевозить 420 человек в первом классе, 255 — во втором, 223 — в третьем и 1765 — в бескаютном. В движение судно приводили две машины четырехкратного расширения общей мощностью всего 15000 л. с, работавшие на два винта и обеспечивавшие скорость полного хода в 17,5 уз.
В связи с тем, что машины, котлы и большинство систем были установлены на судне еще в ходе стапельного периода, достройка «Америки» на плаву заняла всего пять месяцев. В первых числах октября прошедшее приемо-сдаточные испытания судно прибыло в порт приписки — Гамбург, где на борт были приняты пассажиры и припасы. 11 октября 1905 г. «Америка» — на тот момент самое большое судно в мире — вышла в свой первый рейс в Нью-Йорк. Так началась карьера одного из пассажирских судов-долгожителей XX столетия.
Несмотря на малопрезентабельный внешний вид, «Америка» представляла собой весьма роскошное судно: на борту имелись просторный обеденный салон высотой в две палубы, а также гриль с зимним садом, которые обслуживались гостиничной корпорацией «Карлтон», предлагавшей довольно изысканное меню. Кстати, входная плата в гриль была выше, чем стоимость проезда в третьем классе. Впервые на трансатлантическом пароходе для сообщения между палубами была применена новинка — электрический лифт. Имелись и лечебные ванны — прототип современных джакузи.
Правда, «Америка» совсем недолго оставалась рекордсменом по размерам и водоизмещению. Уже в апреле 1906 г. на воду был спущен почти однотипный с ней пароход — «Кайзерин Августа Виктория», превзошедший свою старшую сестру и по длине, и по тоннажу. Лайнер исправно служил на линии Гамбург — Нью-Йорк, принося своим владельцам хорошую прибыль, как бы «отдуваясь» за своих более быстроходных коллег, завоевавших «Голубую Ленту», но при этом имевших чересчур прожорливые машины, чтобы быть более или менее прибыльными. (Кстати, любопытный факт: в 1907 г. на лайнере «Америка» парикмахером работал немецкий коммунист Эрнст Тельман.)
Поделиться книгой: