Пуля для императора

– Но как?!

– Легко! Банальным введением войск! Потом всегда можно объявить на весь мир, что добрые британцы (немцы, французы, португальцы или кто там ещё) пришли на жалобный зов местного населения, а злобные русские пытались их поработить. И первый же ответный удар по британскому флагу послужит реальным поводом для общей блокады России и её наказания всеми военными или экономическими способами.

– Господи, что же будет? – всхлипнула Энни. – Неужели ещё одна большая война…

– Простите, кажется, я немного запутался… – В моей голове вдруг начали складываться цифры, даты и маршруты. – Сколько мне известно, завтра государь поедет в Петергоф?

– Если те двое на свободе, так я и гроша ломаного за ту поездку не поставлю, – сухо объявил Матвей. – Не доедет царь-батюшка до места.

– Но… я же говорил вам, Цепные Псы распущены, ордена больше нет, они считают, что охрана государя сама способна справиться с любой возникшей опасностью!

– В том и сомнений нет, хлопчик. Ежели что, дык они грудью Александра закроют! А ежели не будет опасности? Ну, что коли вдруг случайный выстрел из кустов придорожных, и всё? Ловить некого, и государя на ходу особо не прикроешь, не тот у него характер…

Я закусил нижнюю губу, чтобы не заорать на этого упёртого чурбана! Но в сурово сдвинутых бровях рыженькой Энни читалась тайная решимость. Они сговорились?!

– Вы хотите сказать… что мы должны сами поехать туда, всё проверить, посмотреть и удостовериться? Да кто нам позволит шерстить все кусты по маршруту следования императора… бред какой-то!

– А мы спрашивать будем?! – хмыкнул бывший конвоец, разглаживая усы, и поманил официанта. Нет, правильней – полового, их почему-то так тут называли. – Мил человек, а ну подай-ка нам две стопки водки.

– Три, – подняла указательный пальчик дочь английского посла. – Я тоже в деле, и у меня тоже нервы.

– Сей момент-с, исполним! – парень исчез с чисто танцевальной грацией, и действительно, меньше чем через минуту на столе красовались три гранёные стопки.

– А ты что там про Европу-то начал, хлопчик?

Я мысленно помахал ручкой радужным мечтам о тихой жизни в Цюрихе или Карлсбаде, первым поднял стопку и улыбнулся:

– Да так, сущая ерунда. Вернёмся к этой теме после спасения императора. За Россию!

Мы втроём церемонно чокнулись. Холодная водка обожгла горло. Мисс Челлендер вообще застыла с выпученными глазами, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, и старый казак заботливо поднёс ей ржаную корочку к носу.

– Псиба-а…

– Жива, дочка? Ну и ладушки. А теперь двигайтесь ко мне поближе, думу думать будем. Я ж ту дорогу до Петергофа как свои пять пальцев знаю. И вот что мне представляется…

Мы с Энни придвинулись к Матвею, едва не касаясь друг дружку плечами.

– Дорога идёт ровная, проверенная. Коли государь один, без семейства поедет, так бывало, верхами часа за три-четыре доскакивали. А вот ежели с кем из близких, да в карете, тогда могли и остановку устроить. В хорошую погоду в чистом поле на чай накрывали, а в плохую в трактирчик по пути заглядывали, – он значимо выгнул бровь, мы оценили. – Место известное, хозяин опытный, да и солдатики там завсегда стоят. Однако ж, если об засаде всерьёз думать, так лучшего места и не найдёшь. Рощицы там густые, и кустов вдоль речки немало. А царь Александр личную охрану не особо жалует, под Богом ходит…

Да уж, рассказы о беспечности русского императора давно стали притчей во языцех. Его убеждённость в том, что в своей стране помазаннику Божьему по определению ничего грозить не может, буквально толкала окружающих совершить хоть какой-нибудь террористический акт, лишь бы убедить его в обратном.

Как я понимаю, в более молодые годы жизнь Александра не один раз спасали те же Цепные Псы. Лучше бы они приучили государя к большей осторожности…

– Матвей, у вас всё равно больше опыта в военном деле. Если мы хотя бы примерно знаем место, откуда может исходить опасность, то каковы должны быть наши действия по её ликвидации?

– На месте разберёмся, – беспечно потянулся наш главный советчик, стратег и тактик. Честно говоря, я ожидал услышать что-либо более практическое.

– Разве нам не нужно какое-нибудь оружие? – уточнила рыжая англичанка.

Видимо, её, как и меня, также не особенно прельщала перспектива решить всё на месте. И вообще, если мы полны решимости спасать императора от, возможно, в десятки раз превосходящего противника, лучше хоть как-то подготовиться! Места на кладбище заказать заранее, например…

– Без дела волну гнать не станем, Александр такого не любит. Пистолеты купим, ежели грошей хватит. Мне бы шашку лучше. Да они в здешних офицерских лавках стоят, как чугунный мост через ту же Неву! Меня ж потом жаба задавит…

– Хорошо, значит, надо докупить ещё два револьвера с патронами, – я мысленно сделал отметку в памяти. – Транспорт? Поедем верхами или наймём кучера?

– Я верхом. Вы в коляске с кучером.

– Разумно, – согласились мы с мисс Челлендер.

– А что мы будем делать, если кого-нибудь обнаружим?

Старый казак первоначально даже изумился примитивности вопроса, открыл было рот, закрыл, снова и снова порываясь что-то сказать, но…

– Матвей, а у вас есть какие-нибудь знакомые, которые могли бы с нами прокатиться? Ну, чисто так, прогулочным шагом, на всякий случай?

– В его величества личном императорском конвое есть, конечно, да толку? – задумался он. – Трое гуляющих ни у кого особых подозрений не вызовут, а ежели я с десятком верховых поперёк всей дороги шерстить начну, так только спугнём негодяев. А они в другой раз, в другом месте исподтишка ударят.

Мы помолчали. Действительно, если попытка покушения на императора в завтрашней поездке будет иметь место, то любая массовая акция военных или казаков тут же раскроет наши карты.

– Говорю ж, неслухи, на месте разберёмся. Будет мало – сами справимся, а будет много – так главное – шуму побольше поднять, да и галопом к императорскому поезду! Справимся, делов-то раз плюнуть… Эй, парень! А ну ещё налей!

Наверное, во всём виновата водка. Иначе ничем нельзя объяснить, что мы так легко с ним согласились. Старый Матвей вообще обладает какой-то первобытной харизмой.

Он способен уговорить вас расстаться с жизнью самым самоубийственным способом, типа драки десятеро на одного или нашего сумасшедшего прыжка с железнодорожного моста носом в реку, да ещё и испытывать при этом буквально щенячий восторг!

Фактически, сейчас он подписал меня и мисс Энни Челлендер на героическую гибель во имя русского трона. Ели китайцы посмели напасть на дом графа Воронцова, генерала в отставке, в центре Санкт-Петербурга, не боясь ни полиции, ни преследования, то значит, у их командиров очень высокие покровители…

Я не сомневаюсь, что лично фон Браунфельс и тот самый князь Юсупов не будут участвовать в покушении лично. Но и одного ренегата с мобильным отрядом наёмников в десять-пятнадцать человек более чем достаточно, чтобы неожиданно ударить по царскому кортежу. А мы трое (молодой мужчина, юная девушка, грозный старик с наполеоновскими комплексами) должны будем их остановить?

Сама эта мысль после третьей рюмки вдруг показалась мне невероятно смешной. Возможно, поэтому я не обратил внимания на шатающегося пьянчужку, два или три раза слишком близко проходившего мимо нашего шумного стола…

Да что там неопытный я?! Даже бывший конвоец, ветеран многих войн, и то усом не повёл. А как оказалось, зря. Всё могло сложиться совершенно иначе…

Мы разошлись ближе к девяти часам.

Хотя, собственно, как разошлись? Матвей снял нам меблированную комнату «для свиданий» в том же трактире, на втором этаже. Сам он отправился к Зимнему, дабы, по его же выражению, «пошукать ввечеру по товарищам».

Как я понимаю, это значило, что, несмотря на позднее время, он попытается каким-то образом достать лошадей и оружие. С первым проблем нет, а вот с последним сложнее, – сколько мне известно, лавки и магазинчики подобного рода закрываются ещё часа в четыре.

Вечером господа-офицеры традиционно больше гуляют, чем желают сей минут прикупить себе боевой револьвер иностранного производства или, в десять ночи, срочно получить на руки новенькую шпагу, саблю или кортик знаменитой златоустовской фабрики.

Но деньги у бывшего конвойца были, я выдал, а с деньгами такой человек что угодно из-под земли достанет. Видимо, о чём-то подобном думала и мисс Челлендер, сидя на краешке табурета, подальше от меня и поближе к двери. Наши отношения никогда не были простыми и ясными, как строки бессмертного Китса. Скорее даже наоборот, путаными, противоречивыми и пристрастными, словно свод законов короля Георга III.

Иногда это усложняло, иногда, наоборот, облегчало жизнь. Я имею в виду то, что, если мы с ней не разговаривали по несколько часов, это удивительнейшим образом не напрягало ни одну из сторон. Согласитесь, это весьма и весьма неплохо…

Учитывая, что в комнате из всей мебели была лишь металлическая кровать, застеленная не самым свежим бельём, да один табурет, мне пришлось встать у окна, выходящего во внутренний дворик. Присесть или прилечь на кровать в присутствии дамы казалось несколько бестактным.

Впрочем, точно в той же мере, что и предложить прилечь ей. Господи, что со мной?

В дороге подобные глупости нас ни на миг не волновали. Мы частенько спали рядом, на сене, на траве или брошенной на пол овчине, спиной к спине, ни о чём не думая и ничего не стесняясь. Что же с людьми делает цивилизация, кем мы становимся в больших городах, как быстро теряем самих себя…

– Я могу вас попросить? – Энни вдруг подала голос.

– Да, конечно, всё, что угодно.

– Прикажите подать водки.

Мне показалось, что я ослышался.

– Здесь не подают джин, виски или вишнёвый ликёр. Местное пиво ужасно. Но водка хороша почти в любом, даже самом захудалом заведении.

– Но вы…

– Да, я леди. Леди хочет выпить и выговориться, а без водки у меня не хватит решимости, – угрюмо буркнула она, вскидывая подбородок. – Так что, мне спуститься вниз и попросить самой?

– О нет! Разумеется. Прошу простить меня. Сию секунду.

Я пулей метнулся вниз, поймал за рукав вытирающего столик официанта и через минуту вернулся в комнату с рюмкой водки на маленьком подносе.

– Пошли филолога за водкой, он одну и принесёт, – разочарованно протянула рыжая англичанка. – Майкл, Миша, сэр Строгофф, как вам приятнее, вы что же, всерьёз решили, что я её и пить буду в одиночку?! Я уже так похожа на какую-нибудь старую леди из деревеньки под Йоркширом?

На этот раз я обернулся даже быстрее. На широком серебряном подносе стояла бутылка лучшей водки, миска солений, горбушка чёрного хлеба и два кусочка селёдки сверху.

– А вы галантный кавалер, – удовлетворённо кивнула дочь английского посла. – Учились ухаживать за дамами в парижском Версале? Школа сразу чувствуется…

Наверное, мне не удалось сдержать эмоции и всё отразилось на лице, потому что Энни поспешила извиниться:

– Не обижайтесь, ради всего святого! Ну что вы как ребёнок?! Я больше не буду. Поставьте же уже куда-нибудь этот поднос! Вот, на табурет хотя бы. И не уроните ничего, пожалуйста!

Она тут же вскочила на ноги, я поставил поднос и перенёс его, как столик, к кровати, на которую мы, собственно, и сели. Ржавые пружины прогнулись, кровать просела посередине, и мы оказались плечом к плечу, практически в обнимку, как какие-нибудь свежеиспечённые молодожёны. Впрочем, возможно, так казалось только мне…

– Миша, вы чего?

– В каком смысле?

– В прямом. Не надо так нервничать.

– Я не нервничаю.

– Вы красный, как нос ирландского пьяницы!

– Серьёзно?

– Уж поверьте, – она указала взглядом на бутылку. – Хотите, теперь я за вами поухаживаю?

– Вы очень любезны, – прокашлявшись, подтвердил я.

Или не подтвердил, это какое-то неправильное слово, как будто бы она на что-то долго меня уговаривала, а я наконец смилостивился и подтвердил. Нет! За всё наше путешествие она мне ни разу и чашечки чая не предложила, а тут…

Мы одни в комнате, вся ночь впереди, и красивая девушка сама предлагает мне выпить с ней русской водки. Мир рухнул или я уже воспарил?!

– Не стройте себе иллюзий, – Энни наполнила две стопки и аккуратно вернула бутылку на поднос. – Мне очень, очень, очень страшно, но я выпью и всё вам скажу. Ну?

– Э… гм… хм… я слушаю.

– Это я слушаю. Водка греется, скажите уже хоть какой-нибудь тост. Только не патриотическое, умоляю, никаких «Россия, вперёд!» или «Правь, Британия!».

– За вас, – невольно вырвалось у меня.

– Хороший тост, – неожиданно согласилась она. – За меня!

Мы чокнулись и выпили. Рыжая Энни закашлялась, уткнувшись лбом мне в плечо, с трудом выровняла дыхание, резко встала и шагнула к окну.

– Прошу вас, как джентльмена, не перебивать меня. Мне надо выговориться, выкричаться, иначе я с ума сойду. Всё, что произошло с того момента, как моя нога ступила на борт этого проклятого судна…

Я молча кивнул. В конце концов, слушать – это несложно, а уж не перебивать ещё проще. На пару минут повисла тишина, она явно не знала, как начать, мне было неудобно её торопить.

– Можно, я закрою уши и встану к вам спиной?

– Чего? А-а, да, конечно, если вам так удобнее, – поспешно согласился я.

Мисс Челлендер виновато улыбнулась, пожала плечиками и уткнулась носиком в окно, ладонями зажав уши. Невольно я залюбовался её талией, стройной осанкой и тонкой, по-детски нежной шейкой.

Господи, неужели эта хрупкая дочь туманного Альбиона действительно скакала верхом по безлюдным уральским степям, стреляла во врагов, прыгала с моста в реку, дралась и боролась за свою жизнь, как самая отчаянная искательница приключений из бульварных романов какого-нибудь Луи Жаколио…

– Майкл, я хочу… хочу… поговорить о нас. О наших отношениях. О нашем настоящем и будущем. Если, конечно, оно у нас есть. Не перебивайте!

– И в мыслях не было, – тихо пробормотал я, поскольку в речь юной англичанки вплетались иные звуки.

За дверью раздавался едва уловимый скрип половиц. Кто-то очень тяжёлый, но очень осторожный решил нанести нам неожиданный визит. Походку старого конвойца я бы узнал из тысячи. Раз это не он, то кто?

– Не подумайте, что я сошла с ума. Просто, как говорят в этой стране, накипело! Думаете, я совсем глупа и не знаю жизни? О нет, сэр! Всё не так просто, сэр! Господь наделил меня любопытством, свойственным женщинам, и умом, свойственным мужчинам! К чему это? А-а, вспомнила. Так вот, я давно наблюдаю за вами и вижу…

Скрип половиц прекратился у нашего порога. Кто-то взялся за ручку двери. Не дожидаясь худшего и памятуя, что лучшая защита есть нападение, я молча рванул дверь на себя, и в комнату ввалился неизвестный мужчина в потрёпанной одёжке.

Неприятный и неопрятный тип лет сорока, с заячьей губой и бегающими глазками. Если бы мне надо было выбрать типичного представителя уличной преступности санкт-петербургских подворотен, то этот красавчик гарантированно попал бы в первую тройку!

Впрочем, пока я его рассматривал, он быстро сориентировался и вскочил на ноги, щеря редкие зубы. В пальцах левой руки негодяй сжимал медный кастет.

– О, не перебивайте, я же слышу, – скорее с обидой, чем с раздражением, простонала мисс Челлендер, ещё крепче зажимая уши. – Быть может, себе самому вы кажетесь суровым, брутальным мужчиной, невозмутимым британцем, хладнокровным учёным, графом Босуэлом или даже Кристофером Марло! Но я-то вижу вас другим, совсем другим. Ах, Майкл, Михаил, Миша-а…

Мы с незнакомцем на миг покосились на рыжую англичанку и так же молча приняли боевые стойки. Я левостороннюю, по всем правилам английского бокса, он – просто подняв руки к груди, чуть согнув колени и спину. Поза уличного бойца.

Первые два удара в голову противника я нанёс по скользящей, без особого вреда, но так, чтобы этот негодяй понял, с кем имеет дело. Он сплюнул кровь из разбитой губы мне под ноги, а когда я качнулся в сторону, резко ударил кастетом! Это было-о…

– Я же знаю, что вы меня… вы ко мне неравнодушны. И те взгляды, которые вы украдкой бросали на меня, думая, что я этого не вижу… О-о, я всё вижу, сэр Строгофф! Ваши глаза недвусмысленно говорили мне, что я вам небезразлична. Поверьте, я умею различать у мужчин настоящие чувства и пошлое желание записать себе ещё одно имя на щит любовных побед! Вы не такой, сэр…

Человек с рассечённой губой даже не пытался поразить меня в какие-нибудь жизненно важные органы. Ни в голову, ни в печень, ни в солнечное сплетение, нет…