Помоги проекту - поделись книгой:
Другая причина, по которой работа порождает отчуждение, – это несправедливость и обезличенность, которые свойственны всем социальным системам и которые часто заражают саму природу нашей работы. Так, в стихе 7 пятой главы Книги Екклесиаста Когелет говорит: «Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший». Автор комментариев на ветхозаветные книги Майкл Итон говорит об этом тексте следующее: «Представьте себе, насколько разочаровывает ожидания гнет бюрократии с ее бесконечными промедлениями и оговорками… так что справедливость теряется за разными ярусами иерархии»[105]. Когда это говорил Когелет, лишь государство было достаточно большим институтом для того, чтобы стать бюрократией, но в течение последних двух сотен лет на фоне индустриального подъема появились современные корпорации. Карл Маркс первым заговорил об «отчуждении труда» в начале XIX века, когда наблюдался расцвет европейской индустрии, так что «тысячи рабочих наполняли промышленные центры… и работали по четырнадцать часов в сутки, занимаясь физически изматывающим и притупляющим ум фабричным трудом… когда в лучшем случае работа была жестокой формой отречения от себя ради чисто физического выживания»[106].
Разумеется, на протяжении многих столетий люди надрывались на тяжелой работе ради выживания, тем не менее маленькие хозяйства или лавочки позволяли, по крайней мере, видеть плоды твоего труда. Но на фабрике рабочий может вставлять по пять болтов в дырки на колесе за каждые полминуты, и это он делает час за часом, день за днем. В своей книге «Работа» Стадс Тэркел приводит интервью с разными промышленными рабочими, включая Майка, который клал стальные части на стойку, затем погружал их в чан с краской, покрывавшей их поверхность, после чего поднимал стойку и разгружал ее. Вся его работа заключалась только в этом. «“Положи, сними, положи, сними, – говорил Майк. – В промежутках я даже не пытаюсь думать”. Это типичный труд на фабрике или даже в офисе, где процесс разделяют на малые задачи и упрощают ради эффективности и повышения производительности»[107].
Великий переход от промышленной экономики к экономике знания и обслуживания для многих сделал непосредственные условия труда лучше, однако многие другие в результате оказались в сфере малооплачиваемых работ, где переживают такое же отчуждение, потому что отделены от продуктов своего труда[108]. И даже, например, в сфере финансов, где зарплата отнюдь не такая, как на «потогонных» работах, размер и сложность глобальных корпораций сегодня не позволяют даже высокопоставленным работникам, занимающимся управлением, понять, что же именно появляется на свет в результате их труда. Банкир в маленьком городке, занимающийся закладами и займами для малого бизнеса, с легкостью может увидеть цели и плоды своего труда. Работнику банка, в чьем ведении находятся тысячи субстандартных займов, которые он продает и покупает с помощью необъятного капитала, ответить на вопрос «Ради чего существует твоя работа?» гораздо труднее.
Работа может даже изолировать нас друг от друга. «Человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. “Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?” И это – суета и недоброе дело!» (Еккл 4:8). Этот человек «одинокий» – без друзей и семьи – в результате своего труда. Работа позволяет думать, что вы трудитесь изо всех сил ради семьи или друзей, хотя на самом деле соблазн амбиций порождает в вас презрительное отношение к ним. Работа включает в себя «лишения» – это отсроченное удовлетворение потребностей и жертвы. Но человек спрашивает: «Для
Опасность выбора
Екклесиаст говорит: «Не в том ли благо для человека, чтобы ел он и пил и позволял душе своей изведать счастье в трудах?»[110] (2:24). По иронии судьбы одна из причин неудовлетворенности работой состоит в том, что сегодня у нас гораздо больше возможностей выбирать направление карьеры, чем то было в прошлом. Недавно Дэвид Брукс писал в
Многие из студентов имели крайне ограниченные представления о своих возможностях. Существует такое примитивное, но весьма доходное занятие, как банковские инвестиционные услуги. Есть бедный, но достойный некоммерческий мир. И есть мир «стартапов», связанных с высокими технологиями, который как по волшебству дает и деньги, И ощущение крутизны. Но они неохотно говорили И мало знали о таких вещах, как пастырство, военная служба, академии, правительственная служба И несметное количество других. Кроме того, немногих студентов привлекала работа в компании, производящей реальную продукцию…
Общественные работы заняли место нравственности. У многих людей сегодня просто нет языка для разговоров о том, что такое добродетель, что создает характер, где находится истинное величие, и потому они просто говорят об общественных работах… В какой бы области ты ни работал, там ты найдешь жадность, разочарование и неудачи. Твоя жизнь может пройти через такие испытания, как депрессия, алкоголизм, неверность, твоя собственная глупость или чрезмерное потакание себе… Поэтому… где же та конечная цель, вокруг которой должна вращаться твоя жизнь? Способен ли ты на героическое самопожертвование или жизнь просто есть ряд достижений?.. Ты сможешь посвятить всю свою жизнь общественным работам И остаться полным глупцом. Ты можешь провести жизнь на Уолл-стрит и стать героем. Чтобы понять героизм И глупость, нам нужны скорее не таблицы Excel, но произведения Достоевского и Книга Иова[112].
Брукс прежде всего указывает на то, что многие студенты колледжа выбирают не такую работу, которая соответствует их способностям, талантам и умениям, но скорее работу из узкого набора представлений, которая лучше всего поддержит их самооценку. Существуют лишь три типа работ, связанных с высоким статусом, – те, за которые хорошо платят, те, которые непосредственно обращены на нужды общества, и те, которые окрашены «крутизной». Поскольку уже не существует дееспособного консенсуса относительно достоинства всякой работы, не говоря уже о той мысли, что в любой работе мы есть руки и пальцы Бога, служащего семье человека, в их умах есть крайне узкий спектр выбора работ. Это значит, что большинство молодых совершеннолетних людей выбирают не ту работу, что соответствует им, или попадают в слишком соревновательную среду, где большинству людей трудно хорошо обитать. И это порождает у многих разочарование или чувство бессмысленности труда.
Быть может, это связано с мобильностью нашей городской культуры и ее последствием в виде разрушения сообщества, но в Нью-Йорке многие молодые люди понимают под принятием решения о карьере скорее выбор знака идентичности, а не размышление о своих дарах и стремлениях, которые могут позитивно менять наш мир. Один молодой человек говорил так: «Я выбрал консалтинг по менеджменту, потому что там работают потрясающие люди – такие люди, с которыми мне бы хотелось быть рядом». Другой сказал: «Я понял, что, если останусь в сфере образования, мне будет стыдно на встрече выпускников через пять лет, и потому теперь я собираюсь учиться в юридической школе». В прежних поколениях идентичность определяли такие вещи, как твои родители, или что ты живешь в такой-то части города, или что принадлежишь к этой церкви или тому клубу, сегодня же молодые люди пытаются определить свою идентичность самостоятельно с помощью статусной работы.
Что же мудрого может сказать нам Библия о выборе работы? Во-первых, если перед нами раскрыт богатый веер возможностей, следует выбрать ту работу, которую мы способны выполнять хорошо. Она должна соответствовать нашим дарам и нашим способностям. Когда мы беремся за дело, которое можем выполнять хорошо, это все равно что возделывать
Другой человек в такой же ситуации мог бы остаться на этом месте, думая, как помочь клиентам сделать жилища красивыми, и счел бы оплату по комиссии достойным выражением ценности такой красоты.
В-третьих, когда это возможно, мы должны стремиться что-то дать не только нашей семье, человечеству и самим себе – нам следует стремиться обогатить и ту сферу, где мы трудимся. В двух первых главах Книги Бытия Бог не только возделывал свое творение, но и создавал других для этого дела. Подобным образом, нам надо не просто делать свою работу, но и увеличивать способность человечества возделывать сотворенный мир. Достойная цель, когда это возможно, – стремиться сделать вклад в свою дисциплину, показать, что есть лучшие, более глубокие, более справедливые, более умелые и благородные способы делать то, что вы делаете. Дороти Сейерс исследует этот вопрос в своем знаменитом эссе «Зачем работать?». Она согласна с тем, что нам следует трудиться ради «общего блага» и «для других» (о чем мы говорили в главе 4), но не хочет, чтобы мы останавливались на этом. По ее словам, работник должен также «служить работе»[114].
Сегодня все повторяют фразу о том, что долг каждого служить обществу, но… фактически работа ради служения обществу заключает в себе парадокс, и он заключается в следующем: цель непосредственного служения обществу искажает работу… И у этого есть вполне понятные причины.
В тот момент, когда вы еще только решили служить другим людям, у вас возникает мысль, что другие люди должны как-то компенсировать вашу боль, вы начинаете думать, что имеете право на что-то претендовать в обществе. Вы начнете торговаться насчет достойной награды, искать восхищения и будете обижены, если вас не оценят. Но если вы сосредоточитесь на служении своей работе, тогда поймете, что вам нечего ожидать; труд дает вам лишь одну награду – удовлетворение от того, что вы его выполнили совершенно. Работа забирает у вас все и не дает взамен ничего, кроме себя; потому служение работе есть труд чистой любви.
Единственный способ по-настоящему служить обществу – это испытывать искреннюю симпатию к людям, самому быть частью общества, а затем – служить
Сейерс прекрасно сказала о такой вещи, о которой мало говорят и которую мало понимают. Легко себе вообразить, что вы «служите обществу», потому что ваше дело пользуется популярностью, по крайней мере, на данный момент. Но вы, быть может, уже перестали служить обществу – вы используете его, потому что одобрение людей вам приятно. Но если вы делаете свое дело так хорошо, что по благодати Божьей оно помогает другим, которые вас никогда не отблагодарят, или тем, кто придет после вас и будет делать то же дело лучше, тогда вы знаете, что «служите работе» и действительно любите вашего ближнего.
Горсть покоя
Посреди мрачных замечаний Когелета о бессмысленности труда мы вдруг видим отблеск солнечных лучей. «Нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это – доля его» (Еккл 3:22). Да, работа есть наша неотъемлемая «доля», и потому удовлетворение в этой сфере необходимо для удовлетворения от жизни. Но как получать удовлетворение в работе, когда столько вещей этому препятствуют? Ответ звучит так: «И если какой человек… видит доброе во всяком труде своем, то это – дар Божий» (Еккл 3:13). Как мы можем получить такой дар? Когелет дает нам намек.
Глупый сидит, сложив свои руки, И съедает плоть свою.
Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа.
Когелет рекомендует нам, если перевести текст буквально, «одну горсть покоя» и противопоставляет ее двум альтернативным вариантам. Это «две горсти» богатства, нажитого «трудом и томлением духа» (стих 6б). Другой вариант – «пустая горсть» праздного глупца, который не трудится вообще (стих 5). Когелет признает, что удовлетворение трудом в падшем мире есть всегда поразительный дар Божий, и тем не менее нам надо стремиться получить этот дар, храня определенное равновесие. Спокойствие без трудов не принесет нам удовлетворения, как и труды без спокойствия. Нам нужны и труд, и покой.
Как нам достичь такого равновесия в жизни – одна из главных тем Писания. Во-первых, для этого надо найти в себе склонность творить идолов из денег и власти и отказаться от нее (см. Еккл 4:4 – «Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. И это – суета и томление духа!»). Во-вторых, для этого нужно поставить взаимоотношения на должное место (см.
Еккл 4:8 – «Человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него»), несмотря на то, что это может означать зарабатывать меньше («одну горсть» вместо двух).
Однако важнее всего здесь стремление к тому, что находится за горизонтом Книги Екклесиаста. Новый Завет говорит нам, что самый высший источник спокойствия, которого мы ищем, есть Иисус Христос, который, поскольку он совершил за нас тяжкий труд на кресте, может дать истинный покой душам нашим (Мф 11:28–30). Если бы не благовестие Иисуса, мы бы трудились не из радости служить другим, не для удовольствия от хорошо выполненной работы, но чтобы создать себе имя.
7. Работа становится эгоистичной
Двинувшись с востока, они нашли в земле Сенаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли.
«Сделаем себе имя»
Одна из причин, по которой работа становится и бесплодной, и бессмысленной, есть выраженная склонность сердца сделать работу и приносимые ею блага главной основой смысла жизни и идентичности человека. Когда это происходит, работа уже не позволяет создавать и показывать порядок в творении, как сказал бы Кальвин, или быть инструментом Божьего провидения и удовлетворять важнейшие потребности человека, как сказал бы Лютер. Вместо этого она просто позволяет выделиться на фоне моих ближних, показать миру и доказать самому себе, что я особенный. Тогда работа есть средство для обретения власти и безопасности и управления моей судьбой. Наблюдения Когелета так часто справедливы: «Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. И это – суета и томление духа!» (Еккл 4:4).
Резкий переход, в результате которого труд из благодарного служения нашими дарами превращается в невротическое создание нашего самоуважения, нигде так не очевиден, как в первых одиннадцати главах Книги Бытия. В двух первых главах этой книги труд есть радостная забота о творении ради него самого и ради Бога (Быт 1:28, 2:15). В главе 4 технология стала средством обретения власти. А в главе 11 мы находим знаменитую историю о строительстве вавилонской башни.
Там говорится о двух причинах того, почему ее начали строить. В стихе 3 люди, поселившиеся в Сенааре, говорят: «Наделаем кирпичей и обожжем огнем», – и повествователь комментирует: «И стали у них кирпичи вместо камней». Кто-то научился обжигать кирпичи, и это был шаг вперед по сравнению с прежними методами строительства. Это означало, что теперь они могут строить гораздо более высокие здания, чем раньше. Они хотели использовать свои новые таланты и изобретения для строительства большого города. С тех пор люди с самыми креативными новыми идеями продолжают искать города, где можно было бы поэкспериментировать со своими мечтами и попытаться воплотить их на практике. Пока здесь нет ничего плохого.
Однако там говорится и о второй, более глубокой, причине строительства: «…и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли» (стих 4). Ради чего трудились строители башни? Ради чего наиболее амбициозные работники трудятся
Похоже, строители башни получают свою идентичность двумя путями. Во-первых, претендующие на грандиозность слова о «башне высотою до небес» предполагают духовную ценность их труда, хотя Бог дал бы ее намного больше. Это ведет к материализму, когда мы хватаемся за плоды наших трудов, чтобы убедиться в том, что мы здоровы и в безопасности.
Во-вторых, желание «не рассеяться по лицу земли», похоже, говорит о следующем: они получают имя от того, что собраны в большую группу. Чувство власти и безопасности, среди прочего, им дают размеры и богатство их города. Первая часть строительства идентичности основана на создании идола из своих
В последней сцене этой краткой истории Бог приходит судить город, но стоит обратить внимание на род использованного им наказания. Если бы в Голливуде создавали соответствующий блокбастер со спецэффектами, Бог использовал бы молнии и землетрясения, чтобы разрушить построенное. Вместо этого он «смешивает язык» их, так что между ними наступает разлад и они рассеиваются. Здесь мы видим принцип всей Библии: у греха существуют естественные последствия. Желания пораженного грехом сердца создают перенапряжение в ткани реального мира, которое всегда ведет к катастрофе. Наша гордость и желание показать свою значимость неизбежно порождают соревнование, разлад и борьбу. Когда люди прославляют сами себя, единство и любовь становятся чем-то невозможным. Мы оказываемся перед ужасным выбором: сделать идола из самих себя (что приведет к разобщенности людей в обществе индивидуализма), либо сделать идола из группы (что приведет к подавлению свободы личности ради племени или коллективистского общества). Две вещи, к которым мы так отчаянно стремимся – слава и взаимоотношения, – могут сосуществовать только в Боге.
История вавилонской башни ясно показывает, что любого рода коллективное начинание – общество, организация, движение – не станет дееспособным, если не опирается на что-то вне тебя – на Бога. В любом другом случае придется создавать идолов из того, что в итоге нас разочарует. Будь это семья, собственное Я, гордость нации или накопление личного богатства – все, что не есть Бог, – в итоге они станут основой,
Жители Сенаара хотели построить самое высокое здание в мире. Похоже, к подобным странным проектам человечество возвращалось снова и снова на протяжении многих тысячелетий, так что и сейчас каждый год мы слышим о строительстве здания, которое сделает имя кому-то новому и на время станет высочайшим зданием в мире. Это яркий пример духа соревнования и гордыни, который побуждает людей трудиться в самых разных областях. Разумеется, такая мотивация в каком-то смысле ценна – она порождает ценные инновации и увеличивает продуктивность, – но в ней есть также нечто разрушительное.
Вот как об этом написал К. С. Льюис в книге «Просто христианство»:
Нам следует ясно понять, что гордости органически присущ дух соперничества, в этом сама ее природа… Гордость не довольствуется частичным обладанием. Она удовлетворяется только тогда, когда у нее больше, чем у соседа. Мы говорим, что люди гордятся богатством, или умом, или красотой. Но это не совсем так. Они гордятся тем, что они богаче, умнее или красивее других. (Пер. И.
Льюис показывает нам, что мы можем создавать наилучшую мышеловку (самое высокое здание, самый быстрый компьютер, самый дешевый перелет, самый роскошный отель) из желания достичь совершенства и служить людям либо в духе соперничества, стараясь поставить нашу организацию и себя выше других. Второе ведет к пренебрежению нравственными принципами и к борьбе против тех, кто стоит у нас на пути.
Я хотел бы здесь ясно объяснить, что ни один человек не способен жить только из чистого стремления служить интересам других людей в любой момент. Даже самые прекрасные люди, которые лучше всех умеют любить, иногда поступают на основании корысти, страха или стремления к славе. Если мы знаем, что испорчены – как и наш мир, – мы можем возвращаться к Богу, вспоминая, что не можем полагаться лишь на себя. Фактически крайне опасно считать одних людей «хорошими», потому что они своим трудом служат миру, а других «плохими», потому что они служат себе и своей славе. ДНК эгоцентризма и гордости, готовой к соревнованию с другими, есть во всех нас.
Власть оказавшихся «во дворце»
Исследование тем корысти, власти и призвания на конкретных примерах мы найдем в Ветхом Завете в Книге Есфирь. В данной книге речь идет об одном происшествии в Персидской империи, в разных местах которой обитали евреи. В первой главе говорится о персидском императоре, царе Артаксерксе, который отверг царицу Астинь, чья прямота не понравилась ему. Царь начинает искать себе другую царицу и находит Есфирь, прекрасную молодую еврейку. Он спит с ней, и она ему по нраву. Есфирь скрывает, что она еврейка, когда становится царицей во дворце властителя персов.
Почти каждого читателя чем-нибудь возмущает такое начало Книги Есфирь. Феминисток приводит в ярость раболепие юной еврейки. Других оскорбляет тот факт, что в отличие от Даниила, который мог, не скрывая своей еврейской идентичности, занимать официальную должность при языческом дворе, Есфирь хранит молчание. Людей, следующих традиционной нравственности, возмущает то, что она спит с мужчиной до брака. Благодаря всем этим моральным компромиссам она занимает место во дворце около самого центра власти. Это ставит перед нами вопрос: в такой двусмысленной с нравственной, культурной и духовной точек зрения ситуации продолжает ли Бог действовать с нами и через нас? И книга дает на это утвердительный ответ.
В начале третьей главы Книги Есфирь, где, если можно так выразиться, начинается второе действие, мы узнаем, что Аман, высокопоставленный чиновник, убедил царя в том, что евреи представляют опасность для империи, и выпросил издать царское распоряжение о том, что в определенный день в будущем соседи еврейских семей по всему царству получат право убивать чужаков и брать себе их богатство (Есф 3:1-15). Родственник Есфири и лидер евреев Мардохей связывается с Есфирью и говорит, что она должна спасти народ от опасности, используя свое положение во дворце. Это великое поручение. Здесь верующая, чья власть в публичной сфере достаточно скромна, призвана использовать свой личный и культурный капитал, чтобы восстановить социальную справедливость. «И кто знает, – говорит ей при этом Мардохей, – не для такого ли времени ты и достигла достоинства царского?» (Есф 4:14).
В Библии мы найдем две параллели к истории Есфири – в повествованиях о Данииле и Иосифе. Все эти трое персонажей веровали в Бога Израилева. Каждый из них занимал официальное положение в плюралистическом неверующем правительстве и обществе. Никто из них не был пророком, священником, старейшиной или учителем. Они получили огромную власть в рамках секулярных институтов. И Бог использует их в полной мере.
Дик Лукас, англиканский проповедник из Великобритании, однажды произносил проповедь об Иосифе. Сказанное им вполне можно отнести и к Есфири. Он сказал: если вы подойдете к книжной лавке в церкви и увидите биографию с заголовком «Человек, которого использовал Бог» или «Женщина, которую использовал Бог», вы сразу решите, что перед вами история миссионера, учителя, церковного деятеля или специалиста по какому-либо духовному деланию. А история Иосифа – это рассказ о крайне успешном светском деятеле. «По большому счету, – продолжал Лукас, – я думаю, что быть проповедником или миссионером либо вести библейскую группу во многом легче. Существует определенный шарм в подобных вещах, а в том, что мы делаем ежедневно, легче выделить больше темного и светлого, там меньше серого. Часто нелегко указать христианину на то, что Богу нужны люди не только для религиозного служения, но и для труда в области права и медицины, в бизнесе и искусстве. Этого нам сегодня крайне не хватает»[119].
Та история дает нам тому прекрасный пример. После разрушения Иерусалима Навуходоносором евреи оказались в изгнании. В тот момент они собирались вернуться. Они пытаются воссоздать свой образ жизни, свои города и свой народ. Ученый и писатель Рэй Бейкк говорит, что Бог, желая показать, каких разных людей он использует, оставил нам три библейские книги о восстановлении Израиля на его родной земле[120]. Во-первых, Книга Ездры рассказывает о служителе, об учителе Слова. Евреев нужно было заново познакомить с Библией, чтобы их жизнь формировало то, что сказал Бог. Во-вторых, в Книге Неемии мы видим градостроителя и разработчика, который использует свои управленческие умения, чтобы восстановить стены Иерусалима и воссоздать стабильность, что создало бы условия для благополучного развития экономической и гражданской жизни. И наконец, Книга Есфирь рассказывает о женщине, получившей власть в гражданском правительстве, которая борется с расовой несправедливостью. Итак, перед нами представители мужчин и женщин, мирян и духовных лидеров. Это люди, трудящиеся ради духовного взросления, экономического процветания и лучшей государственной политики, в обществах, которые понимают и оценивают эти вещи не так, как евреи. И Бог использует всех таких людей.
Не стоит думать, что ситуация Есфири почти никак не связана с нашей ситуацией. Несколько лет назад я слышал проповедь латиноамериканского пастора о Книге Есфирь. Раньше он служил в церкви, где были иммигранты, у которых было мало денег или влияния, хотя многие из их детей поступили в колледжи и стали профессионалами. Проповедник сказал им: хотя вы того не замечаете, вы оказались «во дворце». У них больше финансового и культурного капитала, чем они думают. И многие из них, прямо сказал он, используют этот капитал, чтобы украсить свое гнездо и двигаться вверх по лестнице карьеры, а не чтобы с его помощью помогать другим. Он напомнил им, что в городе есть более бедные люди, которым нужны их связи и их таланты. А внутри кругов влияния и сферы труда, где они оказались, существует коррупция, нуждающаяся в их внимании. Он признал, что, если его слушатели будут поступать так, они, быть может, будут зарабатывать меньше или продвигаться по лестнице карьеры медленнее, а могут и столкнуться с такими конфликтами, которые разрушат их карьеру. Но это неважно, сказал он. Если вы попали во дворец, это не значит, что вы должны подчиняться любому правилу, лишь бы здесь остаться. Служите. «Не для такого ли времени вы и достигли достоинства царского?»
Я знаю, что кто-то из нас чувствует себя так же, как Есфирь. Скажем, вице-президент инвестиционного банка, который что-то скрывает – быть может, лишь пассивно – от многих инвесторов. Или футбольный тренер, нарушающий многие правила Национальной ассоциации студенческого спорта относительно набора игроков. Или муниципальный служащий, который сам не берет взяток, но обычно закрывает глаза на то, что это делают его коллеги. Отчасти они получили власть именно из-за подобных компромиссов, но их совесть нечиста. Вы можете походить на них в малой или великой степени. Быть может, какие-то ваши поступки нарушали этические принципы или принадлежали к «серой зоне». Быть может, вам велят упорно говорить клиентам, что работа была произведена таким-то образом, хотя это неправда. Или вы промолчали, когда надо было высказаться. Теперь вы обрели некоторое влияние, но совесть ваша неспокойна. Думаете ли вы, что Есфирь жила с чистой совестью? И есть ли какой-нибудь человек, кто совершенно чист во всем? Здесь никогда не бывает слишком поздно. Бог хочет, чтобы вы подумали о том, где вы находитесь и для чего, чтобы вы осознали, как важно быть во дворце. Быть может, лишь после этого Бог сможет использовать вас для его работы в этом мире.
Один мой друг занимался частными капиталовложениями в крупной фирме, оказывавшей финансовые услуги. Мы предложили ему провести в нашей церкви встречу, посвященную характеру и честности. На этой встрече он поделился одной из своих недавних дилемм. Команда, работавшая на него, выявила одну прекрасную инвестиционную возможность, которая обещала большую прибыль этой команде и компании. Единственная проблема заключалась в том, что этот бизнес, как считал мой друг, не просто не приносил обществу ничего ценного, но и вредил ему. Этот бизнес не был противозаконным, и сама компания не видела никаких проблем, рассматривая вопрос об инвестировании в этот бизнес. Он раздирался между обязанностью заботиться о доходах своей компании и ее персонала и христианским стремлением трудиться для процветания человечества. Он мог бы приостановить ту сделку, но это значило бы, что инвестированием того бизнеса займется конкурирующий банк. Он мог согласиться и получить доход от того, что кажется ему дурным. Ему хотелось найти хоть какую-то позицию и затем ее отстаивать. И затем он объявил своей команде, что не будет препятствовать сделке, но он лично предпочитает отказаться от любых выгод, которые может принести это инвестирование. Это дало ему возможность объяснить свои доводы и раскрыть перед сотрудниками идею замысла Бога о процветании человечества. Сделка была заключена, и инвестиция принесла банку большие деньги. Но что можно сказать о жертве моего друга? Он использовал возможность, которая ему поистине дорого стоила, настоять на своем и указать коллегам на альтернативную возможность обитания во дворце.
Риск жизни «во дворце»
Есфирь имела полное право беспокоиться: Мардохей предложил ей совершить крайне рискованный поступок. В то время и в том месте немилость царя означала не увольнение с работы, а гораздо чаще – смерть. Есфирь отвечает Мардохею, что вошедшего к царю без приглашения ждет смертная казнь, «…только тот, к кому прострет царь свой золотой скипетр, останется жив. А я не звана к царю вот уже тридцать дней» (Есф 4:11). И конечно, Есфирь помнит, что прошлая царица была изгнана потому, что говорила слишком прямо. Мардохей не знает, о чем он ее просит; она может потерять все.
Мардохей отвечает, что он все это знает. И здесь наступает кульминация – риторическая, повествовательная и богословская – всей истории: «Не думай, что ты одна спасешься в доме царском из всех Иудеев. Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придет для Иудеев из другого места, а ты и дом отца твоего погибнете» (Есф 4:13–14). Мардохей говорит, что если Есфирь рискнет потерять дворец, она
Фактически Мардохей обращается к идее призвания. Он говорит те же слова, что и латиноамериканский пастор: если ты не используешь твое влияние, твою репутацию и твои деньги для служения людям вне дворца, дворец будет для тебя тюрьмой; он уже дал тебе твое имя. Ты можешь думать, что тебе дано мало, потому что всегда стремишься к большему, но ты получил много, и Бог призывает тебя это использовать. Видеть корень твоей идентичности в том месте, что ты занимаешь во дворце, естественно, как и видеть твою безопасность в том, что ты в какой-то мере контролируешь условия своей жизни, и видеть твое значение в том, что ты пользуешься влиянием в определенных кругах. Но если ты неспособен рискнуть своим местом во дворце ради ближних, значит, ты принадлежишь дворцу.
Как получить новое имя на основе чего-то иного, кроме дворца? Наш текст намекает на ответ, который звучит так: благодать. Мардохей говорит Есфири: «И кто знает, не для такого ли времени ты и достигла достоинства царского?» В еврейском слово, переведенное как «достигла», представляет собой глагол в пассиве. Быть может, лучше было бы перевести это так: «И кто знает, не для такого ли времени ты и
Жить с величием «во дворце»
Есфирь готова ответить. Женщина, знакомая нам по главам 1 и 2, – застенчивая красавица, которая скрывает свое происхождение, дабы сохранить свою позицию, – потихоньку исчезает. Та Есфирь, что никогда не раскачивала лодку и всегда сглаживала острые углы, начинает отдавать распоряжения. Она сообщает Мардохею: «Пойди, собери всех Иудеев, находящихся в Сузах, и поститесь ради меня, и не ешьте и не пейте три дня, ни днем, ни ночью, и я с служанками моими буду также поститься и потом пойду к царю, хотя это против закона, и если погибнуть – погибну» (Есф 4:16).
Далее идет одно из самых захватывающих повествований в Библии. В результате череды «совпадений», которые, разумеется, имеют другую природу, и благодаря смелости самой Есфири она может войти к царю и раскрыть перед ним злобный расчет Амана, так что Амана казнят, а евреи спасены.
Однако было бы ошибкой поставить точку на этом месте. Есть опасность, что вас просто вдохновит пример Есфири. Думая об Есфири, вы скажете себе, что отныне будете смотреть на свое положение и на свой интеллектуальный, социальный и денежный капитал новыми глазами. Ваше влияние уже не будет для вас средством карьерного продвижения, вместо этого вы поставите его на службу людям; вы будете рисковать ради осуществления справедливости. Или вы решите, что слишком долго молчали о своей вере, и примете решение говорить, чтобы все узнали, что вы верующий. Это добрые и правильные порывы, и вам надо решительно следовать им.
Однако этого недостаточно. Прежде всего ваше решение не будет стойким, если вас просто вдохновил чужой пример – вы хотите стать, как Есфирь или как те люди, которые, по словам латиноамериканского пастора, нам крайне нужны, – значит, возможно, ваш основной мотив есть чувство вины. Быть может, это вина из-за себялюбия, элитизма или даже вашей неблагодарности. И порой это неплохо для начала. Но если ваши мотивы измеряются виной, они скоро перестанут работать, потому что такая новая жизнь будет непростой.
Или вдохновение может вызвать чрезмерную реакцию. Я так часто встречал людей, которые до какого-то момента хранили свою веру в тайне, а потом становились несносными проповедниками. Они решили быть прямыми и принципиальными людьми, непохожими на «этих скрытных христиан». Но они на самом деле не ушли из дворца, но все еще строят свою идентичность на том, что верны «лучшему» христианству, чем прочие люди. На самом деле они не изменились, их самодовольство стало еще более откровенным.
Позвольте мне сказать, как вам более вероятно удастся жить во дворце с честностью и даже величием. Вам стоит увидеть в Есфири не просто пример, а указатель пути. Бог создал нас, он дал нам все, что у нас есть, он поддерживает нашу жизнь всякую секунду, поэтому мы обязаны ему всем. Но мы так не живем. Мы живем так, как если бы все, что у нас есть, принадлежало нам, чтобы мы этим распоряжались, как пожелаем, и делали себе имя. Даже люди, не относящие себя к христианам, если поразмыслят, поймут, что в этой картине что-то не так. По любым стандартам мы искажаем наши отношения с Богом. Мировые религии спорят о главной истории и первоосновах, но они все согласны с одним утверждением: что существует разрыв, если не пропасть, между нами и божеством. Некоторые религии говорят, что этот разрыв преодолевается жертвоприношениями, ритуалами, переменой сознания или нравственными поступками. Как бы там ни было, нам надо построить мост через пропасть между Богом и нами. Как это сделать?
Вот какой ответ мы найдем в Библии – причем именно в книге, о которой сейчас говорим. Есфирь спасла свой народ через
Подлинное величие можно обрести только на пути служения
Если вы видите в Есфири не пример, но указатель, знак, указывающий на Иисуса, и если знаете, что Иисус не пример, но Спаситель, совершивший сам все эти поступки лично для вас, вы поймете, насколько вы дороги ему. Поразмышляйте над этими вещами, и истина изменит вашу идентичность. Она убедит вас в вашей подлинной неизмеримой ценности. И по иронии судьбы, когда вы узнаете, как сильно вас любят, ваш труд станет намного менее эгоистичным. Внезапно все прочие вещи в вашей работе – ваше влияние, ваш послужной список вместе со всеми теми благами, что они вам дают, – станут просто обычными вещами. Вы сможете ими рисковать, их расходовать и даже потерять их. Вы свободны. Есфирь могла делать то, что делала, опираясь просто на смутное представление о том, что Бог есть Бог благодати. Но теперь мы знаем гораздо больше. Она не знала, что Бог сам придет на землю и совершит то, что она сделала, в куда более грандиозном масштабе, заплатив за это безмерно большую цену, что принесет безмерно большее благо человечеству. Мы гораздо больше знаем о его благодати, о том, как мы дороги для него, и о нашем будущем.
Если вы понимаете, что сделал для вас Иисус Христос, покинувший ради вас наивысший дворец, вы можете начать служить Богу и ближнему из того места во дворце, где вы находитесь. Кэрин Джобс, написавшая комментарий на Книгу Есфирь, говорит, что главная героиня книги названа
8. Работа показывает наших идолов
Не делай себе богов литых.
Присутствие и могущество идолов
Дэвид закрылся в своем прекрасном кабинете с огромными окнами, а в это время его новый совет директоров размышлял над его требованиями. «Я сделаю так, что они придут ко мне», – подумал он, намереваясь добиться своего с помощью техники переговоров, которую он освоил за время своей весьма успешной карьеры. За два десятилетия Дэвид побыл генеральным директором ряда компаний, связанных с высокими технологиями, одна успешнее другой, и на прошлой неделе настал один из великих моментов получения награды за труды. Он наслаждался успехом за ужином, после звонка аналитика, который объявил о продаже его прошлой компании предприятию, известному на всю страну, и сказал одному из коллег: «Вот как! Лучше быть не могло! Вот как это делается!»
Однако теперь настало время расстаться с прошлым и перейти к новым возможностям. Он получал достойное вознаграждение от сделки – деньги в размере его трех годовых заработков и прекрасный миллион, – но это был просто очередной шаг к более великому начинанию. Он сделал то, что научился делать, – продал компанию прежде, чем ее технологию вытеснила другая, и обеспечил инвесторам хороший доход от вложенных ими денег.
Дэвид думал о полученном миллионе. Его жена мечтала о доме на берегу океана, он хотел дом на озере; в их изящном жилище только что сделали ремонт, с детьми все было в порядке. Они также могли бы купить два дома для своих родителей неподалеку от себя и в хорошем квартале. Дэвид с удовольствием думал о том, что ему прекрасно удается содержать свою семью. Это было для него важно.
Много лет назад, когда его отец выбивался из сил, зарабатывая деньги, которых семье всегда не хватало, Дэвид обещал себе, что будет жить иначе. Он должен использовать возможности, хотя и не блестящие, предоставленные ему родителями, чтобы чего-то достичь. Это означало для него почтить память отца, ныне уже покойного. И его дети ни в чем не будут нуждаться. Хотя его мама всегда говорила: «Дэвид, у тебя уже все есть. Тебе действительно нужна новая компания побольше и получше? Что стоит за этой неугомонной деятельностью?»
Вдруг открылась дверь и вошел один из членов совета, с которым Дэвид много работал над сделкой. Присев, он сказал: «Дэвид, нам очень важно, чтобы ты с уважением отнесся к своему контракту и остался на полный год. Мы решили, что покупка компании будет выгодной сделкой, главным образом из-за тебя – ты умен, ты прекрасный руководитель, умеешь говорить с партнерами и заключать сделки, дающие компании преимущества. Мы не можем согласиться на то, чтобы ты ушел».
Перспектива остаться еще на год вызывала у Дэвида отвращение, и он был полон решимости бороться за полное вознаграждение, несмотря на статьи контракта. У него на руках была одна козырная карта: они, разумеется, не захотят его оставить, если он ясно даст понять, что оставаться не хочет. Никто не может быть хорошим руководителем, если его сердце к этому не лежит, не правда ли?
Неделю спустя, не отступив от своих позиций ни на пядь, он ушел с полным вознаграждением и очень скоро занял директорский кабинет в компании Fortune 500.
Современные люди, услышав слово «идол», вероятнее всего представляют себе индустрию развлечений, где знаменитостей называют идолами подростков или где претенденты соревнуются за звание очередного «американского идола». Или, быть может, это вызывает в уме представления о примитивных народах, поклоняющихся статуэткам и изображениям. Если это слово как-то и связано с миром работы, то скорее как риторический прием, позволяющий сказать, что кто-то стал трудоголиком или одержим невероятной жадностью, так что успех или деньги стали для него объектом горячего поклонения. Все это законное использование термина, однако это лишь крайние случаи применения мощной и широкой концепции, очень важной для веры Библии. Самый знаменитый и самый существенный для всего мира моральный кодекс, Десять заповедей, начинается с великого распоряжения Бога об идолопоклонстве: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх 20:3).
Что означают слова о других богах? Заповедь говорит: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им…» (Исх 20:4–5). У нас появится альтернативный или ложный бог, если мы возьмем какую-то часть творения и начнем «поклоняться» ей, то есть ее любить, служить ей и искать смысл скорее в ней, нежели в истинном Боге. Поскольку мы способны воздвигать идолов в своих сердцах (Исх 14:3–7), мы понимаем, что «сделать изображение» чего-то не обязательно предполагает физический процесс, но всегда есть духовный и психологический феномен. Это означает нечто себе воображать и полагаться на нечто, видеть в этом нечто источник контроля, безопасности, смысла, удовлетворения и красоты – тех вещей, которые может дать лишь подлинный Бог. Это означает превратить хорошую вещь в вещь наивысшую.
Многие понимают значение библейского запрета поклоняться идолам, который стоит в самом начале указания Бога о том, как жить. Никто не понял всей его силы лучше, чем Мартин Лютер. Согласно его определению, идолопоклонство – это когда ты смотришь на сотворенную вещь и ожидаешь от нее того, что может дать только Бог. Потому, говорил он, нерелигиозные люди также служат «богам» – идеологиям или способностям, которые, как они считают, могут оправдать их существование. Французский философ Люк Ферри, который не верит в Бога, также утверждает, что каждый стремится «каким-то образом жить с уверенностью и встретить смерть без страха и сожаления». Все мы ищем какой-то вещи, которая убедила бы нас в том, что мы прожили жизнь не напрасно. Дэвид, о котором мы говорили выше, быть может, видел в финансовой обеспеченности и успехе «спасение» от трудностей своего детства, хотя сам он никогда не использовал такого слова. Чего бы мы ни искали, говорит Ферри, это всегда какая-то форма спасения[122]. Это соответствует тем выводам, которые можно сделать из первой заповеди Декалога. Бог говорит: «Я Господь, Бог твой, да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». Обратите внимание: Бог говорит, что либо
Первая заповедь повелевает: «Да не будет у тебя других богов», – что значит: «Поскольку только Я есть Бог, тебе надлежит отдать свое крепкое доверие и свою веру Мне одному И никому другому»… Все те, кто не всегда верит Богу и… Его милости, благодати И благоволению, но стремится угодить Ему через иные вещи или самих себя, те не хранят эту заповедь и на деле поклоняются идолам… Если мы не верим в то, что Бог милостив к нам И благоволит к нам, или если заранее думаем угодить Ему только через наши труды и их исполнение, все это чистый обман, значит, мы внешне воздаем честь Богу, но внутренне делаем самих себя ложным богом…[123]
Когда мы не верим, утверждает Лютер, в то, что Бог во всей полноте принимает нас во Христе, и ищем иные пути, чтобы оправдать или утвердить себя, мы совершаем идолопоклонство. Светские люди могут искать «милость, благодать и благоволение» в усилении власти или в наслаждениях, тогда как религиозные люди могут верить в свою нравственную добродетель или в дела благочестия либо служения. Но по сути внутренний смысл этих вещей один и тот же. В каждом случае сердце отдается ложному богу.
Когда Павел ходил по Афинам, его возмущал вид «города, полного идолов» (Деян 17:16). Он говорил о реальных физических предметах, но если мы поймем библейское определение идолопоклонства, то осознаем, что каждый город и даже каждое сердце человека полны идолов. Они буквально повсюду.
Идолы не только широко распространены, но и могущественны. Почему Десять заповедей начинаются с запрета идолопоклонства? Потому, как считал Лютер, что мы никогда не нарушаем ни одну из прочих заповедей, не нарушив эту. Допустим, вы знаете, что полная прозрачность при деловых переговорах заметно снижает ваше влияние по сравнению с незначительным обманом. В такой ситуации вы лжете или скрываете неудобные факты потому, что успех для вас важнее послушания Богу или блага ваших «ближних», с кем вы ведете переговоры. Так что за грехом лжи стоит более глубокий грех идолопоклонства, который все определяет. Мы вправе думать, что все наши дурные поступки – акты жестокости, нечестность в словах, эгоцентризм – проистекают из глубоко укорененного в наших душах убеждения в том, что есть вещи более важные для нашего счастья и осмысленной жизни, чем любовь Божья.
Идолопоклонство влияет на наши действия потому, что имеет власть над нашими сердцами.
Двадцатидвухлетний Эндрю остался без работы и без гроша, потому что его пугает мысль зарабатывать разгрузкой коробок на складе: стоит один раз за это взяться, думает он, и он всю жизнь будет зарабатывать минимум денег, выполняя работу, которую делают люди, стоящие ниже его, потеряет статус крутого парня среди своих друзей и, быть может, даже потеряет свою девушку. Он мечтал играть в бейсбол и продолжает вынашивать эту мечту, думая, что если сможет вернуться в колледж, играя в бейсбол, его жизнь сразу наладится. Когда наша жизнь зависит от подобных идолов, мы говорим себе: «Если бы у меня было это, все было бы исправлено: тогда я чувствовал бы, что моя жизнь действительно имеет цену». Если мы в чем-то видим наше «спасение», нам
Идолы общества и культуры
Выше мы говорили только о личных идолах, которые разрушают жизнь отдельных людей. Мы знаем, что некоторые люди «фатально привязаны» к статусу и власти, к признанию со стороны окружающих и достижениям, к романтическим похождениям и сексуальному удовольствию или к роскоши и комфорту. Личные идолы мощно управляют нашим поведением и формируют его, включая поведение в сфере работы. Идолы комфорта и удовольствия, с одной стороны, могут помешать усердно трудиться, хотя это необходимо для добросовестной и плодотворной карьеры. Идолы власти и признания, с другой стороны, могут заставить нас перерабатывать или вести себя безжалостно на работе, где мы рискуем потерять равновесие. Идолы контроля принимают разные формы, включая интенсивное беспокойство, потерю способности доверять и мелочность в менеджменте. Обычно мы слепы к собственным идолам, но нам несложно заметить их у других и увидеть, как ложные боги людей наполняют их тревогой, злостью и отчаянием. Так что нам нетрудно понять концепцию личных идолов.
Однако идолы лежат в основе не только личных грехов и проблем, но и коллективных. Когда один человек создает идола и служит ему, это искажает его психику и порождает проблемы; когда же семья, группа или страна создают идола и служат ему, возникают проблемы социального и культурного характера[124]. Чтобы понять концепцию культурных или «корпоративных» (в смысле групповых, а не в смысле организаций в бизнесе) идолов, нам надо дать более четкое определение культуре, чем то, что мы давали в главе 3. Профессор Колумбийского университета Эндрю Дельбанко пишет:
Под термином «культура» я буду понимать те истории И символы, которые позволяют нам бороться с меланхолическим подозрением о том, что мы живем в бессмысленном мире… Таким образом, любая история надежды в Америке должна дать в себе место этому вечному спутнику надежды – тайной мысли о том, что, получая и отдавая, мы только лишь делаем беспокойные движения в ожидании смерти.
В любой культуре есть потребность контакта с тем, что Уильям Джемс называл «идеальная сила», с помощью которой можно достичь «ощущения участия в более широкой жизни, чем жизнь этого мира с его мелкими интересами»[125].
В каждой культуре есть набор ответов на те вопросы, что ставит Книга Екклесиаста, например на такие вопросы, как: «Что мы должны совершить в этой жизни? Для чего мы получаем, отдаем и живем?» Без каких-то ответов на эти большие вопросы невозможно жить и принимать решения, так что любая культура на каком-то уровне основывается на ряде общих представлений о том, как отвечать на подобные вопросы. Таким образом, не только отдельным людям необходимо жить ради чего-то, но и каждому обществу. Или, если сказать другими словами, каждое общество предлагает своим членам определенные идеи или ценности, которые должны придавать смысл жизни.
Фридрих Ницше также утверждал, что каждое общество предлагает «идеи» своим членам[126]. Древние культуры содержали призывы жить ради Бога (или богов), семьи, племени или нации. Современные общества отказались от авторитета религии и традиции, заменив его авторитетом разума и личной свободы. Ницше преимущественно рассматривал современные культуры, но отмечал, что все культуры, даже заявляющие о своей «секулярности», предлагают нравственные абсолютные принципы и трансцендентные ценности, которым (настаивают они) все люди должны соответствовать, если они претендуют на достоинство или смысл. Такие идеалы культуры есть самые настоящие идолы в библейском смысле, их преподносят людям не просто как хорошие идеи. Скорее к ним относятся как к священным и неоспоримым вещам, и о них говорят с религиозным пылом и страстью. Они призваны, как считают, нести людям счастье и полноту жизни (земные формы спасения). Все люди обязаны служить этим идеалам, а те, кто относится к ним пренебрежительно, сами достойны презрения. Так, если древние культуры подвергали остракизму того, кто не верил в богов, современные культуры осуждают того, кто считается виновным в фанатизме или кажется врагом равенства и свободы личности[127].
Если каждой культуре присущи свои идолы, как они влияют на стиль нашей работы? Поскольку любой идол есть хорошая вещь, превращенная в нечто высшее, то корпоративный идол есть чрезмерное выпячивание или абсолютизация достойного аспекта культуры. Поэтому нам стоит предполагать, что такие преувеличения в каждой культуре, оказывая благоприятное влияние на работу, одновременно ее искажают и разрушают. Христианин, стремящийся работать верно и хорошо, должен различать, какие идолы действуют в его профессии и сфере производства, чтобы одновременно утверждать ценные их аспекты и отказываться от излишеств и искажений.
Какие же корпоративные и культурные идолы здесь действуют? Помня о том, что при таких кратких формулировках неизбежны упрощения, я хотел бы дать обзор основных идолов, разделив их по трем важнейшим культурам западной истории: традиционной, современной и постмодернистской. Почти в каждой сфере работы вы столкнетесь со смесью из этих категорий идолов культуры, поскольку на протяжении жизни разных поколений они различными способами повлияли на основателей, героев, вождей и новаторов важнейших институтов.
Идолы традиционной культуры
Как уже упоминалось, традиционные культуры в прошлом и настоящем предполагали, что мир содержит абсолютные нравственные принципы, которые нам известны в основном через традицию и религию. Мудрость от одного поколения другому здесь передают авторитетные фигуры, такие как родители, священники и правители. Такие культуры учат членов общества тому, что их жизнь имеет смысл, если они принимают на себя и верно исполняют свои социальные обязанности и роли – как сыновья и дочери, как отцы и матери и как члены своего племени и своего народа. В подобных культурах семья, раса и нация приобретают великое значение, что порой опасно.
Это основа убийств во имя чести, когда члены семьи убивают какого-то ее члена, навлекшего, как им кажется, бесчестие на клан. Поскольку в традиционных культурах семья ценится очень высоко, часто жертва жестокого обращения в доме – женщина или ребенок – получают крайне мало поддержки. Это также позволяет нам понять, почему японские солдаты во время Второй мировой войны с презрением относились к военнопленным из противников. Ведь эти пленные, думали они, поставили свою личную жизнь выше интересов нации и не дрались до смерти. Все эти вещи почти невозможно понять членам современных западных обществ.
Тем не менее и на Западе не окончилось сражение с могущественными идолами расы и расизма. Американский богослов Рейнгольд Нибур считал, что тенденция ставить интересы своего племени и своей нации выше интересов других объясняется «космической неуверенностью» наших грешных сердец[128]. Эта неуверенность заставляет концентрировать внимание на расе, чтобы люди могли обрести чувство своей ценности. Тогда мы начинаем судить о превосходстве нашей культуры над другими, используя язык нравственности, мы смотрим сверху вниз на иные расы, что позволяет нам считать себя наилучшими. Такой идол может с легкостью породить крайнюю жестокость. В результате можно превратить национальную безопасность или культурную и расовую чистоту в самостоятельную высшую ценность, оправдывая милитаризм и угнетение каких-то групп или хотя бы безразличие к положению меньшинств.
Идолопоклонство более традиционных мест и культур влияет и на работу. Влияние идола расы может закрыть многие сферы деятельности для людей иной культуры и расы с их идеями, что в целом снижает конкурентоспособность компании и ухудшает здоровье общества. Идол национализма, разумеется, заставлял промышленников поддерживать милитаристские программы, которые в какой-то момент казались патриотическими, но в итоге повлекли за собой полный крах репутации их сторонников.
Поделиться книгой: