Помоги проекту - поделись книгой:
При решении вопроса о том, имеется ли в действиях лица состав преступления, ответственность за которое предусмотрена статьей 165 УК, суду необходимо установить, причинен ли собственнику или иному владельцу имущества реальный материальный ущерб либо ущерб в виде упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено путем обмана или злоупотребления доверием[105].
§ 3. Отношения по поводу недвижимости в жилищной сфере как особый объект уголовно-правовой охраны
В данном параграфе мы рассмотрим более подробно особенности объекта и предмета преступления, которое в работе именуется как мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере.
Общественные отношения по поводу недвижимости в жилищной сфере всегда носили исключительный характер. Причиной этого феномена надлежит считать специфику лежащей в основе понятия «недвижимости» предмета собственности. «…Она, применительно к жилой недвижимости, является средством выражения экономических накоплений граждан, наиболее крупным предметом собственности, а, равно, предметом первой физиолого-социальной потребности человека…»[106], как биосоциального существа. Закон не может игнорировать все эти тенденции общественного уклада жизни, в связи с чем общественные отношения по поводу недвижимости в жилищной сфере выступают, в его трактовке, как особый объект уголовно-правовой охраны.
Собственность как социально-экономическая категория охватывает отношения присвоения материальных благ в производственной или потребительской сфере (в зависимости от того, идет ли речь о средствах производства или предметах потребления) и вместе с тем в распределительной сфере (соответственно реализации людьми своих способностей к труду на основе выбора рода деятельности или профессии). Обладание и распоряжение материальными благами, получившими в законе наименование «имущество» (в настоящей работе — недвижимое жилое имущество), выступает гарантией экономической свободы и благосостояния граждан.
Как уже ранее отмечалось в работе, особый статус недвижимости в жилищной сфере покоится на положениях Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., Конституции РФ, Гражданского и Жилищного кодексов РФ. Но распространенность подобных мошеннических действий, их повышенная степень общественной опасности требуют более пристального внимания со стороны законодателя. По данным ГИАЦ МВД России, в 2002 г. совершено 79 296 мошенничеств (4,6 % от всех зарегистрированных преступлений), 2003 г. — 69 346 (5,0 %), 2004 г. — 87 471 (5,3 %), 2005 г. — 126 047 (6,7 %), 2006 г. — 179 553 (7,6 %), 2007 г. — 223 590 (5,8 %), 2008 г. — 192 490 (6 %), 2009 г. — 188 723 (6,3 %), 2010 г. — 160 081 (6 %), 2011 г. — 147 468 (6,01 %), 2012 г. — 161 969 (9,8 %). Необходимо учитывать, что рассматриваемый вид преступлений отличается высокой латентностью. Как показали проведенные расследования, в отдельных регионах России вне поля зрения правоохранительных органов остается до 55 % совершенных мошеннических действий.
Отдельные авторы отмечают, что наиболее криминогенными являются сделки, связанные с приобретением, долевым участием в строительстве или продажей жилья, где совершено 70 % от общего количества изученных преступлений[107]. По различным оценкам до 10 % совершаемых на рынке недвижимости сделок носят преступный характер (в основном в сфере купли-продажи и аренды жилья)[108]. Как утверждают специалисты, в период с 2003 г. по 2008 г. количество зарегистрированных мошенничеств в сфере жилищного строительства возросло более чем в 2,5 раза[109]. По данным правоохранительных органов, ежегодно в столице регистрируется от 200 до 250 случаев мошенничества с квартирами[110]. Ущерб, который причиняется собственникам жилых помещений при их утрате, весьма высокий, требующий тщательной оценки.
Следует помнить, что ущерб причиняется не только конкретному собственнику, но и в целом обществу, государственным институтам. Как отмечают специалисты, цена преступности, продуцируемой на рынке недвижимости, не может измеряться только материальным ущербом, который в настоящее время близок к размеру 10 млрд рублей в год. Последствия данной преступности затрагивают все сферы жизнедеятельности современного общества и в первую очередь отрицательно сказываются на его криминологической безопасности[111].
Если еще раз вернуться к объекту преступного посягательства и его предмету, можно выделить несколько особенностей. По общему мнению многих специалистов, видовым объектом мошенничества с недвижимым имуществом в жилищной сфере являются общественные отношения, обеспечивающие права собственника по владению, пользованию и распоряжению жилой недвижимостью. Непосредственным объектом в данном случае являются отношения, обеспечивающие права собственника или иного лица на жилое помещение. Данные особенности, по нашему мнению, должны быть отражены в предмете и методе уголовно-правового регулирования, которое в этом случае неразрывно связано с основными положениями гражданско-правового регулирования и с жилищными отношениями.
Вызывает интерес само понятие «жилищная сфера», которая характеризует особую область существования человека, т. е. там, где он находится значительную часть своего времени, где реализует различные потребности и т. п. В специальной литературе нет большого расхождения между позициями ученых и практиков по поводу содержания данного понятия, но за несколькими моментами. Так, многие авторы отмечают, что если раньше жилищная сфера включала исключительно нормы использования жилищного фонда, то современным законодательством понятие жилищной сферы явно расширено. Жилищная сфера, как часть экономической и хозяйственной сфер, является одной из наиболее важных сторон рыночной жизни страны. Она включает строительство и реконструкцию жилища, сооружения и элементы инженерной и социальной инфраструктуры, управление жилищным фондом, его содержание и ремонт[112]. Однако, как отмечает С. И. Круглик, приведенное определение жилищной сферы достаточно полно отражает суть процессов создания и потребления жилья и по своему содержанию близко понятию «жилищный сектор», широко используемого за рубежом[113]. Но как совершенно справедливо отмечает этот автор, единое представление о жилищной сфере как об объекте исследования в области управления в научных и специальных источниках в настоящее время отсутствует, а жилищная сфера зачастую отождествляется с жилищно-коммунальным хозяйством (жилищно-коммунальным комплексом, жилищно-коммунальной сферой), ее исследуют как элемент социальной сферы. Понимание жилищной сферы только как области народного хозяйства, по его мнению, подчеркивает ее экономическую составляющую, однако не вполне отражает ее социально-правовую сущность.
На наш взгляд, заслуживает внимания и поддержки следующее определение жилищной сферы: «жилищная сфера — это многогранная, сложная система, область концентрации не только особых экономических, но и особых социальных интересов, обусловленных первейшей значимостью жилья в жизни людей»[114]. Более того, автор данного определения полагает, что жилищная сфера мегаполисов предстает как система социально-экономических отношений, складывающихся в городском сообществе по поводу приобретения, владения и пользования жильем.
Но не следует забывать о том, что в жилищной сфере при сделках с недвижимостью действуют не только нормы Жилищного кодекса РФ, но и нормы ГК РФ, определяющие порядок перехода права собственности на жилую недвижимость. Таким образом, в данной сфере действует смешанный правовой режим, что является еще одной важной особенностью. В предмет нашего исследования вошли мошенничества, совершаемые в жилищной сфере, но не связанные с земельными отношениями, обслуживанием жилых помещений и их ремонтом.
Можно также согласиться и с тем, что жилищная сфера — это особого рода жилищные отношения, которые под воздействием норм права становятся правоотношениями. По нашему мнению, — это тождественные понятия, которые характеризуются особым предметом и методом правового регулирования.
В пособии недвижимость в жилищной сфере рассматривается применительно к жилым помещениям, хотя в жилищном праве под ней понимаются и иные объекты[115], которые, однако, не входили в предмет исследования. При этом следует сказать, что отдельные специалисты полагают, что Жилищный кодекс РФ к решению вопросов недвижимости характеризуется непоследовательностью. Имеющиеся определения конкретных объектов недвижимости нечетки и сформулированы без учета правил формальной логики и сложившихся доктринальных подходов. Часто используются термины, никак не определенные и противоречащие ранее введенным понятиям. Классификация объектов недвижимости не обеспечивает их четкого разграничения, некоторые объекты накладываются друг на друга. Одним словом, вопросы недвижимости в новом Жилищном кодексе РФ решены неудовлетворительно[116]. Но автор является тем не менее сторонником того, что жилищная сфера — это определенная сфера общественных отношений, которая имеет самостоятельный статус и должна охраняться уголовным законом, как и все иные сферы общественных отношений на уровне видового объекта.
Вместе с тем некоторые ученые полагают, что объектом подобных преступлений являются вещные права человека, закрепленные в Конституции РФ и иных нормативных актах. Но все-таки право собственности не появляется у человека с его рождением и не дано ему от Бога. Оно, это право должно опираться на юридические и материальные основания (оно приобретается в соответствии с установленными процедурами и должно касаться конкретных объектов недвижимости). Поэтому вряд ли могут быть признаны объектом преступления естественные права человека, уголовно-правовая норма как таковая, норма права в ее реальном бытии, защищенный правом интерес, нравственные чувства народа в средней мере их развития и т. д. В то же время «…все, что касается общественной жизни людей, так или иначе заключается в специфике общественных отношений между ними, посягая на которые преступник подрывает основу человеческого и общественного бытия…»[117] Но нельзя согласиться и с позицией А. Безверхова, который полагает, что «…если нельзя в качестве объекта признать естественные права человека в их непосредственном виде, то жилая недвижимая собственность, как опосредованное выражение естественного права на кров, дом, жилье и есть объект преступного посягательства…»[118] Объект и предмет преступного посягательства, как отмечается в науке уголовного права, — не одно и то же.
Жилищная сфера, как объект уголовно-правового регулирования предполагает и наличие специфического предмета преступления. В данном случае речь идет о сочетании юридических и физических свойств объекта недвижимости, что законодателем трансформировано в понятие предмета мошенничества, именуемого «правом на чужое имущество». Речь идет о жилых помещениях, правами на которые и самими этими помещениями фактически незаконно завладевает мошенник.
По мнению С. В. Гриненко, жилая недвижимость как товар обладает следующими свойствами, отличающими его от других товаров: она неоднородна, т. к. жилье отличается по размеру, местоположению, времени постройки, внутренней планировке, отделке и коммунальным удобствам; она недвижима, т. к. прочно связана с землей, жилище переместить из одного места в другое практически невозможно; она долговечна, длительное время находится на рынке, требует вложений для поддержания; она дорогая, требуются большие средства для приобретения[119]. Такой подход нам интересен, действительно, жилая недвижимость прежде всего товар на рынке жилья, и мы рассматриваем мошенничество именно с позиций недвижимости в жилищной сфере, как специфического товара.
С экономических позиций жилая недвижимость представляет собой вещественный предмет материального мира, который извлечен трудом человека из природной среды, приобрел в результате этого стоимость, выраженную в цене, и свойство удовлетворять потребности людей (потребительная стоимость). Вместе с тем в уголовно-правовой теории и судебной практике воспринимается мысль криминалистов имперского периода, которые выделяли кроме экономической стороны имущества его физические признаки (имущество обладает местом в пространстве, что позволяет воздействовать на него) и юридические свойства, в силу которых имущество, как правило, является для субъекта чужим[120].
Отметим, что жилое недвижимое имущество граждан, как предмет материального мира, применительно к различным общественным отношениям, будучи включенными в их структуру, может выполнять различные функции. Мы считаем, что в одних случаях оно служит своеобразным внешним материальным свидетельством наличия конкретных общественных отношений. А вот в других ситуациях «…указанные предметы являют собой свидетельство объективных условий надлежащего функционирования тех или иных социальных организмов, играют роль необходимых материальных предпосылок осуществления (реализации) общественных отношений. Собственность в ряде случаев играет роль необходимого повода для возникновения и поддержания определенных социальных взаимосвязей между людьми и государством (жилой фонд, земля, лес, полезные ископаемые, природные богатства и т. д.)…»[121]
Правоотношения по поводу недвижимости в жилищной сфере представляют собой общественные отношения, урегулированные нормами права, возникающие: 1) в связи с созданием объектов жилой недвижимости:
— строительством новых объектов жилой недвижимости;
— переводом зданий, строений сооружений из категории нежилой недвижимости в категорию жилой недвижимости;
2) в связи с использованием объектов жилой недвижимости по их целевому назначению;
3) в связи с реализацией всех видов вещных прав в отношении объектов жилой недвижимости: куплей-продажей жилой недвижимости; меной жилой недвижимости; дарением жилой недвижимости; рентой жилой недвижимости; наймом жилой недвижимости; безвозмездным пользованием жилой недвижимостью; реализацией иных прав владения, пользования и распоряжения жилой недвижимостью, предусмотренных действующим законодательством, а также не противоречащих действующему законодательству.
В связи с особой значимостью жилищной сферы, как самостоятельного объекта уголовно-правовой охраны, отмеченной повышенной степенью общественной опасности, распространенностью и учитывая объективные данные, полученные в ходе анализа социологических опросов и материалов уголовных дел, можно сделать вывод о криминологической обусловленности уголовной ответственности за мошенничество в целом и в жилищной сфере в частности. Подобные преступления причиняют существенный вред, учитывая стоимость и социальную ценность объектов жилой недвижимости. Деяниям такого рода нельзя противодействовать с помощью норм иных отраслей права, они процессуально доказуемы. Нормы УК РФ в этой части не противоречат Конституции РФ и другим нормативным актам в данной сфере.
Возникает вопрос с качественными признаками объектов жилой недвижимости, которые можно признать предметом преступления.
Можно сказать о различных подходах в понятиях. Например, согласно п. 2 ст. 288 ГК, к жилым относятся помещения, предназначенные для проживания граждан. Но такое общее понятие не может, по нашему мнению, использоваться в качестве предмета преступления. По мнению А. В. Борисенко, жилое помещение — это помещение, предназначенное для проживания, законченное строительством и принятое в установленном законом порядке в эксплуатацию, подлежащее кадастровому и техническому учету (инвентаризации)[122]. Однако в этом определении сделан крен в сторону технических параметров в ущерб социально-юридическим. Но другая позиция этого автора очень близка нашему пониманию предмета преступления. Он отмечает, что следует признать равнозначными понятия «жилая недвижимость» и «недвижимость в жилищной сфере»[123]. По мнению И. В. Жеребчикова, который выделяет недвижимость в целом, недвижимое имущество — это ценные объекты природного и искусственного происхождения, имеющие прочную связь с землей, закрепленную правовым актом, состоящие из совокупности разнородных вещей, образующих единое целое и использующиеся по одному жизненно необходимому, социально значимому и полезному назначению, составляющие имущественный интерес граждан и юридических лиц[124]. Как представляется, в этом определении много оценочных понятий, и нет конкретики о праве собственности на объекты недвижимости.
Наряду с понятием жилое помещение, новое жилищное законодательство закрепляет виды жилых помещений (ст. 16 ЖК РФ) и их понятия. К жилым помещениям относятся: жилой дом, часть жилого дома; квартира, часть квартиры; комната.
Жилым домом признается индивидуально-определенное здание, которое состоит из комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком здании (п. 2 ст. 16 ЖК РФ).
Квартирой признается структурно обособленное помещение в многоквартирном доме, обеспечивающее возможность прямого доступа к помещениям общего пользования в таком доме и состоящее из одной или нескольких комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком обособленном помещении (п. 3 ст. 16 ЖК РФ).
Комнатой признается часть жилого дома или квартиры, предназначенная для использования в качестве места непосредственного проживания граждан в жилом доме или квартире (п. 4 ст. 16 ЖК РФ).
Жилые помещения — объекты не только жилищных прав, но и гражданских прав. Жилые помещения могут выступать объектом различных гражданско-правовых сделок. Собственник жилого помещения, реализуя свое право по владению, пользованию и распоряжению жилым помещением, может отчуждать жилое помещение (например, путем совершения дарения, купли-продажи, мены) сдавать помещение в аренду, закладывать жилое помещения во исполнение определенного обязательства.
По данной проблеме было принято немало решений и определений Конституционного Суда РФ[125]. Однако вопрос с признанием помещения жилым не решен окончательно до настоящего времени.
По нашему мнению, к недвижимости в жилищной сфере следует относить все помещения, пригодные для постоянного или временного проживания человека, принадлежащие на праве собственности или аренды физическим или юридическим лицам и зарегистрированные в установленном порядке.
Следует поддержать замечание Ю. Я. Великомыслова о том, что жилые помещения — объекты не только жилищных прав, но и гражданских прав. Жилые помещения могут выступать объектом различных гражданско-правовых сделок. Собственник жилого помещения, реализуя свое право по владению, пользованию и распоряжению жилым помещением, может отчуждать жилое помещение (например, путем совершения дарения, купли-продажи, мены) сдавать помещение в аренду, закладывать жилое помещение во исполнение определенного обязательства[126]. Более того, существуют нормативно-правовые акты, которыми регламентируется порядок признания объекта недвижимости жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания, и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу, в котором названы признаки жилого помещения[127]. Правы те специалисты, которые утверждают, что сложившаяся правоприменительная практика, официальные разъяснения, изложенные Конституционным Судом РФ, не позволяют считать понятия «жилище», «жилое строение» и «жилое помещение» идентичными, так как жилище может быть пригодным и для временного проживания в отличие от жилого помещения, которое рассчитано на постоянное проживание[128].
По мнению Д. В. Карпухина, необходимо отметить, что,
Подробный анализ отношений, которые будучи урегулированными нормами права, именуются правоотношениями в жилищной сфере и входят в предмет уголовно-правового регулирования, позволил разработать и предложить их классификацию по основанию возникновения:
1) правоотношения, возникающие в связи с созданием объектов жилой недвижимости, в связи со строительством новых объектов жилой недвижимости; в связи с переводом зданий, строений сооружений из категории нежилой недвижимости в категорию жилой недвижимости;
2) правоотношения, возникающие в связи с использованием объектов жилой недвижимости по их целевому назначению;
3) правоотношения, возникающие в связи с реализацией всех видов вещных прав в отношении объектов жилой недвижимости, в связи с куплей-продажей и совершением иных сделок; безвозмездным пользованием жилой недвижимостью; при реализации иных прав владения, пользования и распоряжения жилой недвижимостью, предусмотренных действующим законодательством. Не менее важно подчеркнуть специфические признаки правоотношений, складывающихся по поводу создания, оборота и использования недвижимости в жилищной сфере, как объекта уголовно-правовой охраны от противоправных и общественно опасных посягательств:
— особое положение правоотношений по поводу собственности на жилую недвижимость, что обуславливает важность механизма их уголовно-правового регулирования;
— волевой характер подобных правоотношений, который проявляется, во-первых, в том, что пределы возможного правомерного поведения субъектов правоотношений в данной области зависят от их психофизических качеств, но устанавливаются волей законодателя;
— комплексность правоотношений в области создания, оборота и использования объектов жилой недвижимости. Идеальная модель правоотношения состоит из субъекта правоотношения, объекта правоотношения, субъективных юридических прав и субъективных юридических обязанностей по поводу правоотношения. Так как анализируемый вид общественных отношений урегулирован различными отраслями права (в том числе конституционным, гражданским, жилищным), мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере нарушает целый ряд норм права различной отраслевой принадлежности.
Определяя стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, в том числе и в жилищной сфере, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене похищенного имущества его стоимость может быть установлена на основании заключения экспертов[130].
В практике часто возникает проблема с тем, считать ли жилым помещением комнату в общежитии, садовый домик. Это также может повлиять на квалификацию преступлений в сфере недвижимости.
Следует отметить, что закрепивший общие начала правового регулирования жилищных отношений при становлении различных форм собственности в жилищной сфере Закон Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. № 4218-1 «Об основах федеральной жилищной политики» определил жилищный фонд как совокупность всех жилых помещений независимо от форм собственности (статья 1) и предоставил гражданам, имеющим в собственности жилые строения, расположенные на садовых и дачных земельных участках и отвечающие требованиям нормативов, предъявляемым к жилым помещениям, право переоформить их в качестве жилых домов с приусадебными участками на праве частной собственности в порядке, установленном законодательством (ч. 3 ст. 9). Тем самым, как отмечает И. С. Иксанов, кандидат юридических наук, консультант «Юридического центра», в жилищное законодательство была введена норма, характеризовавшая расположенные на садовых земельных участках строения — с учетом изменившегося потребительского назначения этих строений — в качестве жилых, а следовательно, не исключавшая возможность постоянного проживания в них и допускавшая их правовую трансформацию в жилые дома, в которых граждане могут быть зарегистрированы по месту жительства[131].
Закон Российской Федерации «Об основах федеральной жилищной политики» утратил силу с 1 марта 2005 г. в связи с введением в действие Жилищного кодекса Российской Федерации. Данный Кодекс конкретизировал конституционно-правовое понятие «жилищный фонд» (ст. 40, ч. 3, Конституции Российской Федерации) и определил в ст. 19, что жилищный фонд подлежит государственному учету в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. Во исполнение данного предписания было издано Положение о государственном учете жилищного фонда в Российской Федерации (утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 13 октября 1997 г. № 1301), согласно пункту 2 которого, государственному учету подлежат независимо от формы собственности жилые дома, специализированные дома (общежития, гостиницы-приюты, дома маневренного фонда, специальные дома для одиноких престарелых, дома-интернаты для инвалидов, ветеранов и другие), квартиры, служебные жилые помещения, иные жилые помещения в других строениях, пригодные для проживания.
В отличие от прежнего порядка государственного учета жилищного фонда, основанного на критерии функционального назначения строения, действующая в настоящее время система государственного учета жилищного фонда, исходя из нового гражданского и жилищного законодательства Российской Федерации, в качестве критерия называет фактическую пригодность жилого строения для постоянного проживания и таким образом не исключает возможность отнесения пригодных для проживания жилых строений, расположенных на садовых земельных участках, к индивидуальному жилищному фонду. Однако, как показывает практика, сделать это им будет непросто. С одной стороны, конечно, существует решение Конституционного суда, который признал отказ в регистрации на территории садоводческого товарищества противоречащим Конституции. С другой стороны, есть практика, которая показывает, что получение регистрации на дачной земле связано с большими трудностями. Для этого от собственника потребуется, во-первых, доказать, что построенный дом является единственным местом его проживания. Во-вторых, стоящий на дачной земле дом должен быть признан капитальной постройкой, пригодной для круглогодичного проживания. Для этого придется доказать соответствие постройки определенным параметрам, таким, например, как наличие адреса и существование подъездных путей, по которым к коттеджу можно добраться в любое время года[132].
Такая же ситуация сложилась и с помещениями в общежитиях. Специалисты апеллируют к решениям Конституционного и Верховного Судов РФ, согласно которым граждане, проживающие в общежитиях, имеют правовые основания к включению комнат в общежитиях в жилой фонд и последующей их приватизации[133]. Так, согласно Определению Конституционного Суда РФ от 24 января 2008 г. № 39-О-О, суды, разрешая вопрос о правомерности распространения на то или иное жилое помещение особого правового режима, не должны ограничиваться лишь формальным подтверждением целевого назначения данного помещения и обязаны проверять факты, обосновывающие в каждом конкретном случае такое распространение[134]. Из указанных положений, по мнению отдельных специалистов, можно сделать вывод, что суд, хотя и не наделен правом изменения правового статуса общежитий, но вправе и обязан проверять обоснованность распространения на жилое помещение статуса общежития, в том числе при разрешении исковых требований о приватизации общежития[135].
Неоднократно по данному вопросу высказывался Верховный Суд РФ. Например, он указал на то, что при применении ст. 7 ФЗ РФ № 189 от 29 декабря 2004 г. «О введении в действие ЖК РФ» при решении вопроса о приватизации не имеют правового значения доводы о том, что договор социального найма не оформлен, не исключен из специализированного жилищного фонда, поскольку право граждан на приватизацию не может ставиться в зависимость от бездействия органов местного самоуправления договоров социального найма, а также оформления уже изменившегося в силу закона статуса дома (Определение Верховного Суда РФ от 2 сентября 2008 г. № 5-В08-69; Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 2006 г.; Определение Верховного Суда РФ от 3 апреля 2007 г. № 57-В07-2)[136]. Самое последнее Постановление Конституционного суда РФ по данному вопросу от 11 апреля 2011 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статьи 7 Федерального закона “О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации” в связи с жалобой граждан А. С. Епанечникова и Е. Ю. Епанечниковой» вновь заставило многих вздохнуть с надеждой на возможность изменения ситуации к лучшему[137].
Тем не менее остается некая неопределенность с этим вопросом. Полагаем, что в настоящее время жилые помещения в общежитиях, интернатах, домах переселенческого фонда, дачные домики в садовых товариществах не обладают статусом жилых помещений, рассматриваемых в рамках предмета жилищного мошенничества. Поэтому мошенничество с данными объектами следует рассматривать как мошенничество — хищение, а не как приобретение права на чужое недвижимое имущество. Иное положение с комнатами в коммунальных квартирах. Здесь вопрос решен кардинально. Указанные противоречия получили оценку в решениях Верховного Суда РФ, который со ссылкой на положения ст. 19 Конституции РФ по одному из рассмотренных дел указал, что право на бесплатную приватизацию занимаемых гражданами жилых помещений должно быть предоставлено законом в равной мере всем нанимателям и членам их семей (с их согласия), независимо от того, является ли предметом договора найма отдельная квартира либо изолированное жилое помещение в коммунальной квартире.
В окончательном виде законодательный запрет на приватизацию комнат в коммунальных квартирах устранен с принятием Постановления Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1998 г. № 25-П, который подтвердил право граждан на приватизацию занимаемых ими в коммунальных квартирах жилых помещений без каких-либо предварительных условий, независимо от воли собственника коммунальной квартиры, других нанимателей, а также независимо от приватизации других жилых помещений в тех же квартирах (хотя вопрос о праве преимущественной покупки освободившейся жилплощади пока остается дискуссионным). Конституционный Суд РФ указал, что предоставляемые государственными и муниципальными жилищными органами жилые помещения в коммунальных квартирах и в отдельных квартирах, несмотря на определенные объективные отличия, по сущностным правовым признакам не различаются, поскольку в отношении их действуют единые основания предоставления жилья и они имеют общий правовой режим. Таким образом, в судебной практике утвердилась правовая позиция, согласно которой комнаты в коммунальных квартирах, занимаемые по договору найма, могут являться самостоятельным объектом приватизации и переходить в собственность граждан. Данное обстоятельство позволяет считать их предметом мошенничества в жилищной сфере.
В специальной литературе есть разные точки зрения на особенность уголовно-правового регулирования жилищной сферы и противодействия мошенническим действиям. По мнению В. Л. Волкова, под мошенничеством в сфере оборота недвижимого имущества необходимо понимать два различных преступления.
В данном случае, посыл правильный о том, что необходима специальная норма, но как представляется, она должна касаться жилой недвижимости, находящейся на правах собственности, в силу ее особого социального и юридического статуса, о чем было ранее подробно указано. Выделение дополнительной статьи, в которой не признается хищением действие, фактически связанное с завладением жилой недвижимостью (в сочетании с правом на владение, пользование и распоряжение ею), считаем не совсем верным, т. к. теряется суть мошенничества как хищения.
По мнению И. В. Жеребчикова, необходимо включить в главу 21 УК РФ ст. 1661 УК, предусматривающей ответственность за неправомерное завладение чужим недвижимым имуществом с корыстной целью при отсутствии признаков хищения[139]. Данное предложение не позволяет четко отграничивать хищения от иных преступлений против собственности. Более того, автор предполагает, что ответственность должна наступать за завладение с корыстной целью при отсутствии признаков хищения, что фактически невозможно представить, т. к. корыстная цель является важнейшим субъективным критерием, отличающим хищение от иного преступления[140].
Аналогичное предложение, но без упоминания о корыстной цели содержится у С. Ю. Арзуманова, который полагает, что подобная статья содержалась в системе норм УК РСФСР, однако УК РФ такой нормы не предусмотрел, хотя подобные деяния характеризуются значительной степенью общественной опасности, особенно при завладении объектами жилой недвижимости, с последующим воспрепятствованием проживанию в них законных владельцев, ответственных квартиросъемщиков или иных лиц, имеющих право на проживание[141]. Однако в предлагаемой статье нет акцента о значимости недвижимости в жилищной сфере.
Упомянутый нами И. В. Жеребчиков предлагает ввести в часть 2 ст. 159 УК в целях совершенствования уголовно-правовой охраны недвижимого имущества квалифицирующий признак об ответственности за преступления, посягающие на недвижимое имущество, совершаемые в сфере продажи и аренды жилья, изложив его в следующей редакции «мошенничество, совершенное в отношении недвижимого имущества и прав на него в жилищной сфере»[142].
Однако законодатель пошел по иному пути. В соответствии с Федеральным законом от 29.11.2012 г. № 207-ФЗ ч. 4 ст. 159 УК дополнена новым квалифицирующим признаком: «мошенничество, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение». Хотя автор не является сторонником такого решения, было бы лучше включить в УК РФ самостоятельную норму об ответственности за мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере[143]. Более того, возникли новые проблемы, о которых будет сказано позже.
Нельзя согласиться и с предложением других ученых о включении в УК РФ специальной нормы, предусматривающей ответственность за неправомерное завладение чужим недвижимым имуществом без признаков хищения[144]. Такая норма, во-первых, игнорирует особый статус недвижимости в жилищной сфере. Во-вторых, хищение на самом деле происходит, но с определенной спецификой, которая предполагает завладение правом собственности на чужое недвижимое имущество в жилищной сфере.
§ 4. Особенности ответственности за мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере в законодательстве Российской Федерации и зарубежных стран
Для понимания феномена мошенничества и поиска наиболее действенных способов предупреждения данного вида преступности в настоящее время недостаточно проведения только историко-правового анализа понятия мошенничества в российском уголовном праве. Россия находилась и находится вне правовой изоляции, поддерживая на протяжении веков отношения с другими государствами, в которых развивалось уголовное законодательство в части запрета мошеннических посягательств в жилищной сфере. Поэтому и другие страны имеют богатый опыт борьбы с ним.
Стоит согласиться с позицией И. А. Клепицкого, что «…в современной экономике широкое распространение получили различные виды мошенничества — кредитные, жилищные, земельные и т. д…»[145] В то же время, в практике в большинстве случаев невозможно установить обман в намерениях и соответственно признаки основного состава мошенничества, что позволяет преступникам избегать уголовной ответственности. Для предупреждения подобных деяний в ряде зарубежных государств уголовная ответственность предусмотрена за любой обман при совершении каких-либо действий в рамках экономических отношений, независимо от намерения исполнить обязательство.
Поясним, что нами уже отмечалось то, что собственность есть экономическая и правовая категория, а соответственно, мошеннические действия с жилой недвижимой собственностью подпадают под данную формулировку.
Историческое развитие и широкое распространение мошеннических обманов в настоящее время в зарубежных странах привело к многообразию законодательного закрепления норм о мошенничестве.
Нам ближе романо-германская правовая система, где закон играет роль источника права. Законодательство большинства европейских государств относится к данной системе.
Весьма подробно представлены нормы об ответственности за мошенничество в УК ФРГ[146]. Статьи о мошеннических посягательствах помещены германским законодателем в раздел 22 УК ФРГ «Мошенничество и преступное злоупотребление доверием» и включают в себя 10 составов. Наряду с «общеуголовным мошенничеством» (хищением путем обмана граждан), выделяются несколько видов мошенничества, среди которых компьютерное мошенничество (§ 263 a), получение субсидии путем мошенничества (§ 264), мошенничество при капиталовложении (§ 264 a), обман с целью получения завышенной суммы страховки (§ 265), получение выгоды путем обмана (§ 265 а), мошенничество, связанное с получением кредита (§ 265 b)[147].
Общая норма о мошенничестве предусматривает ответственность за деяние того, «кто, действуя с намерением получить для себя или третьего лица имущественную выгоду, причиняет вред имуществу другого лица путем сообщения неправильных фактов или их искажения либо сокрытия подлинных фактов и вводит в заблуждение потерпевшего или поддерживает его заблуждение». Наказание предусмотрено альтернативное: лишение свободы на срок до пяти лет или денежный штраф. Здесь можно высказать сомнение в равнозначности видов наказания. Как указал законодатель, покушение на данное преступление наказуемо.
В статье предусмотрена ответственность за квалифицированный и особо квалифицированный виды данного преступления. Повышенная ответственность наступает в особо тяжких случаях, если виновный действует в виде промысла или является членом банды, которая организовалась для постоянного совершения подделки документов или мошенничества; причиняет имущественный вред в крупном размере или действует с намерением посредством постоянного совершения мошенничества поставить большое количество людей в опасность причинения имущественного вреда; ставит другое лицо в состояние экономической нужды; злоупотребляет своими полномочиями или своими положением, являясь должностным лицом; фальсифицирует наступление страхового случая, если для этой цели он или другое лицо поджигает вещь, имеющую значительную стоимость, полностью или частично разрушает ее посредством поджога, топит корабль или сажает его на мель. При наличии одного из указанных признаков наказание составляет от 6 месяцев до десяти лет (для членов банды или тех, кто действует в виде промысла наказание более суровое — от одного года до десяти лет лишения свободы). Следует признать, что квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки весьма интересны с точки зрения их социально-правовой значимости. Они больше соответствуют нашим ситуациям, где мошенничеством занимаются банды и преступные сообщества, в стране бродят толпы обманутых дольщиков, потерпевшие от мошенничеств в жилищной сфере становятся нищими. Следует изучить опыт действия подобных статей и перенять положительный опыт (Германия не так часто сталкивается с мошенничествами, значит, предупредительное воздействие уголовно-правовых норм срабатывает). Данная норма охватывает случаи мошенничества в жилищной форме, но вот наказание, на наш взгляд, не является очень строгим.
В качестве самостоятельного уголовно наказуемого деяния УК ФРГ предусматривает преступное злоупотребление доверием (§ 266), под которым понимается «…злоупотребление предоставленными по закону или по соглашению правами по распоряжению чужим имуществом или нарушение обязанности по соблюдению чужих имущественных интересов в силу доверительных отношений, причинившие ущерб лицу, интересы которого были нарушены…»[148] Преступное злоупотребление доверием влечет наказание в виде лишения свободы на срок от трех до пяти лет или денежный штраф. Видимо, это дополнение к общей норме о мошенничестве, что доказывает необходимость выделения двух форм мошеннических действий.
В некоторых случаях обман и мошенничество употребляются как синонимичные понятия, однако злоупотребление доверием, причинившее ущерб, является самостоятельным имущественным преступлением. В сравнении с УК РФ германское уголовное право не содержит иных, неизвестных уголовному законодательству России способов совершения мошенничества. Отсутствие легального толкования понятий, используемых законодателем Германии при определении таких понятий, как «мошенничество», «обман», «злоупотребление доверием», «причинение имущественного ущерба», считаю, способно вызвать трудности при квалификации схожих деяний (например, ст. 263 и ст. 265 «а»). В этом случае закон неоднозначно определяет момент окончания мошенничества и его разновидностей. Это важно при квалификации материальных и формальных сторон мошенничества с недвижимой жилой собственностью граждан в ФРГ.
По УК Австрии ответственность за мошенничество предусмотрена в шестом разделе «Преступные деяния против чужого имущества», где размещены статьи 146–153. Выделяются следующие виды мошенничества и тождественных с ним преступлений:
мошенничество (ст. 146); тяжкое мошенничество (ст. 147); мошенничество, совершаемое в виде промысла (ст. 148); мошенническое злоупотребление с обработкой данных (ст. 148а); получение выгод путем обмана (ст. 149); мелкое мошенничество, совершенное по нужде (ст. 150); злоупотребления, связанные со страхованием (ст. 151); злоупотребления, связанные с кредитом (ст. 152); преступное злоупотребление доверием (ст. 153)[149].
Особое внимание следует обратить на мошенничество и преступное злоупотребление доверием. Согласно ст. 146, мошенничеством признается деяние лица, который с намерением незаконно обогатиться самому или обогатить третье лицо посредством поведения потерпевшего, путем фактического обмана склоняет его к совершению какого-либо действия, попустительству или к бездействию, и тем самым причиняет вред имуществу потерпевшего другого лица. Мы видим в этом понятии признаки корыстного мотива, способ совершения преступления, упоминание о причинении вреда. В целом признаки мошенничества совпадают с понятием в российском праве, но ответственность за злоупотребление доверием, как способе мошенничества, предусмотрена в самостоятельной норме. Наказание за мошенничество — лишение свободы на срок до шести месяцев или денежный штраф в размере до 360 дневных ставок. Вместо квалифицирующего признака выделен состав тяжкого мошенничества (ст. 147), которое содержит дополнительные признаки, характеризующие содержание обмана: использование фальшивых и поддельных документов, другие средства и орудия, виновный выдает себя за чиновника (наказание — до трех лет лишения свободы). Более того, дифференциация ответственности зависит от размера вреда, причиненного преступлением (наказание — лишение свободы на срок от одного года до десяти лет). Преступное злоупотребление доверием (ст. 153) означает сознательное злоупотребление полномочиями по распоряжению чужим имуществом или теми, которые обязывают к чему-либо других лиц, если эти полномочия были предоставлены на основании закона, служебного поручения или сделки, и причинение имущественного вреда другому лицу (наказание — лишение свободы на срок до шести месяцев или денежный штраф в размере до 360 дневных ставок). В статьях о мошенничестве не упоминается движимое и недвижимое имущество, что, конечно, ослабляет механизм противодействия мошенничеству в целом.
Определенный интерес, по нашему мнению, представляют нормы уголовного права Голландии, которые предусматривают ответственность за ряд преступлений, когда способом совершения является мошеннический обман. Понятие мошенничества с жилой недвижимостью граждан при этом отсутствует, вследствие чего правоприменитель вынужден подстраивать настоящую конструкцию под конструкцию «обмана»[150]. Ответственности подлежат лица, которые с целью получения незаконных доходов для себя или кого-нибудь других, присваивая ложное имя или путем искусной уловки, или с помощью паутины лжи, склоняют потерпевшего отказаться от собственности, сделать доступными данные, имеющие денежную стоимость в коммерции, принять на себя долг или отказаться от претензий (ст. 326).
В УК Дании статьи об ответственности за мошенничество расположены в главе 28 «Стяжательство». В соответствии с § 279 Уголовного кодекса Дании «любое лицо, которое в целях получения для себя или для других лиц незаконной выгоды путем незаконного осуществления, подтверждения или использования ошибки заставляет любое лицо совершить или не совершать деяние, которое заключается в потере имущества для обманутого лица или для других лиц, которых затрагивает данное действие или бездействие, признается виновным в мошенничестве»[151]. В этом случае речь идет об ответственности за мошенничество в форме обмана. В ст. 280 предусмотрена ответственность за мошенничество в форме злоупотребления «предоставленных полномочий» и злоупотребления доверием. В УК Дании не упоминается особая охрана недвижимости.
Значительный интерес представляют нормы о мошенничестве, предусмотренные в новом Уголовном кодексе Франции, принятом в 1992 г. и вступившим в действие в 1994 г. В Книге III раздела I «Об обманном завладении» содержится глава III «О мошенничестве и примыкающих к нему деяниях»[152].
УК Франции достаточно подробно определяет мошенничество как «…обман физического или юридического лица, совершенный путем использования ложного имени, должности или положения, а также злоупотребления служебным положением либо путем использования обманных действий в целях побуждения лица к передаче денежных средств, ценностей или иного имущества, оказанию услуг или предоставлению документа, содержащего обязательство или освобождение от обязательства в ущерб себе или третьим лицам…»[153] Важным отличием французской модели является наличие отдельной главы для мошенничества и преступных деяний, сходных с мошенничеством, в которой расположено девять статей[154]. Норма о мошенничестве УК Франции предусматривает концепцию ненаказуемости простого обмана, которой нет в ст. 159 УК РФ. Данная норма не предполагает ответственность за незаконное приобретение недвижимости. Это обусловлено тем, что недвижимое имущество нельзя «передать», в то время как «передача» — это один из основных признаков французской нормы о мошенничестве[155]. Как отмечает К. В. Горобец, который весьма подробно исследовал данную проблему, в УК Франции выделяются три преступных деяния, сходных с мошенничеством. Следует сказать, что французский законодатель пошел по пути выделения специальной нормы об ответственности за мошенничество в сфере недвижимости. Одно из них, предоставление недвижимости (ст. 313-6-1 УК Франции), было закреплено законом от 19 марта 2003 г. Два других изначально присутствовали в тексте УК Франции. Интересно, что во время Парламентских дебатов высказывались мнения, что деяния, описанные в ст. 313-6-1 уже охватываются ст. 313-1 УК Франции (мошенничество) и что дополнительного состава для данного вида деяний не требуется. Тем не менее законодатель посчитал нужным включить данный состав в число преступных деяний, сходных с мошенничеством[156].
Однако в специальной литературе отмечается, что немецкие и французские юристы отмечают несоответствие гражданско-правового и уголовно-правового понимания недвижимости: «Уголовное право не принимает в полном объеме подходы и фикции гражданского права, и лицо может быть признано виновным в краже недвижимости, которой являются рыбы в прудах, голуби голубятен, животные и предметы сельского хозяйства, ковер лестницы здания и т. п.»[157].
Уголовный кодекс Испании, принятый в 1995 г., определяет мошенничество как совершенное с целью наживы и с использованием обмана, достаточного для возникновения заблуждения у другого лица, побуждающего его совершить действия по распоряжению имуществом во вред ему самому или другим лицам. Указанные преступления квалифицированы как мошенничество, совершенные с обманом и объединены в отделе 1. «О мошенничестве» «главы VI «Об обманном присвоении чужого имущества»[158]. В ст. 248–250 установлены условия ответственности и наказания, назначаемые за их совершение. Статья 249 УК предусматривает ответственность за простое мошенничество (наказание — тюремное заключение от шести месяцев до 4 лет). Основная норма — ст. 250, которая предусматривает ответственность за квалифицированное мошенничество, в том числе, если предметом преступления является жилище или другое имущество, признанное социально необходимым. Такое решение вопроса с выделением особой роли жилой недвижимости следует считать правильным, но следовало бы в примечании к данной статье закрепить понятие жилища. Необходимо отметить, что есть и самостоятельная статья 251, которая предусматривает ответственность того, кто: «1) ложно присвоив себе права распоряжения движимой или недвижимой вещью, которого у него нет, независимо от того, не владел ли он ею никогда или уже имел такое право, отчуждает эту вещь, обременит ее или сдаст в аренду другому лицу, во вред ему или третьим лицам»; «2) распорядится движимой или недвижимой вещью, скрыв существование какого-либо обременения на нее, либо тот, кто, отчуждая ее как свободную, обременит ее или отчуждит заново, до передачи приобретателю, во вред ему или третьим лицам»; «3) заключит во вред другому притворную сделку» (наказание — тюремное заключение на срок от одного года до четырех лет). Содержание данной нормы также имеет положительное решение для противодействия мошенничеству в сфере жилой недвижимости, что было бы неплохо перенять и нашему законодателю. Мы видим, по сути, законодательное выделение способов обмана и злоупотребления доверием, пусть сделанное сложным юридическим языком (может быть, это трудности перевода), но с описанием многих запрещенных действий.
Ответственность за мошенничество по УК Швейцарии предусмотрена в ст. 146, в которой указано, что наказанию каторжной тюрьмой до пяти лет или тюремным заключением подлежит тот, кто с целью незаконно обогатиться самому или обогатить другого обманно вводит кого-то в заблуждение путем утверждения фактов или их сокрытия или обманно укрепляет его заблуждение и таким образом побуждает к поведению, в результате которого заблуждавшийся наносит ущерб себе или другому. Квалифицированный вид этого преступления состоит в мошенничестве, совершаемом в виде промысла (наказание — каторжная тюрьма на срок до десяти лет или тюремное заключение на срок не менее трех месяцев)[159]. Кроме этого есть и специальные нормы о мошенничестве в иных сферах за исключением жилищной.
Изучение УК других европейских стран показало, что нормы о мошенничестве в законодательстве присутствуют, но не в связи с недвижимостью в жилищной сфере[160].
В англосаксонской системе права источником правовых норм является судебный прецедент, но тем не менее имеются нормативные акты об ответственности за имущественные преступления, в том числе и мошенничество. Особенность английского уголовного права состоит в отсутствии единого Уголовного кодекса. Британское уголовное право в определении имущественных преступлений имеет мало общего с законодательствами России и других стран европейского континента[161]. В английском праве состав мошенничества как преступления определен еще в 1757 г. и заключается в приобретении движимых вещей или денег путем введения в заблуждение относительно фактов. Впоследствии этот состав был распространен и на сходные общественно опасные деяния, например на случаи, когда выманивают составление или подписание документов, дающие право на распоряжение собственностью, получают путем обмана кредит и посредством обмана побуждают к капиталовложениям. Как отмечают специалисты, в английском праве мошенничество является родовым понятием всех видов обмана, связанных с получением любой выгоды или причинением ущерба. В английской юридической доктрине отсутствует единство взглядов на уголовно-правовое понятие мошенничества. Данное явление воспринимается теоретиками и практиками как целый класс преступлений, в основе которых лежит обман, посредством которого совершаются посягательства на собственность или иные права, принадлежащие государству, частным и юридическим лицам[162]. Такая ситуация порождает серьезные трудности для практических работников при квалификации преступлений. Следует также заметить, что мошеннические деяния в английском праве криминализируются также в отдельных законах. Среди них можно привести Закон о хищении 1968 г. и Закон об уголовно наказуемом причинении вреда 1971 г.[163]
Закон о хищении 1968 г. выделяет следующие виды мошенничества: получение имущества путем обмана, получение трансфертных денег путем обмана, получение имущественной выгоды путем обмана, получение услуг путем обмана, уклонение от уплаты долга путем обмана, уклонение от оплаты. Закон прямо не говорит об уголовной ответственности за мошенничество, но он уравнял наказуемость мошенничества и кражи, расширил понятие обмана и круг наказуемых деяний[164]. Виды мошенничества представлены обманными имущественными преступлениями (fraudulent property offences). «…Они именуются в законодательстве как обман или мошенничество…»[165], в т. ч. и получение имущества путем обмана (obtaining property by deception).
Получение имущества посредством обмана — это основное обманное имущественное преступление. Его определение содержится в ст. 15 Закона о хищении 1968 г.: «…противоправное получение чужого имущества лицом путем обмана с целью безвозмездного его изъятия» наказывается «тюремным заключением на срок не свыше 10 лет…» За получение имущественной выгоды путем обмана уголовная ответственность наступает по ст. 16 Акта 1971 г.:
«противоправное получение имущественной выгоды путем обмана» наказывается «тюремным заключением на срок от 3 до 5 лет»[166].
Уголовное законодательство США состоит из федеральных законов и законов штатов, для применения которых существуют системы федеральных судов и судов штатов. Стремление к унификации привело к созданию Институтом американского права в 1962 г. Примерного (Модельного) уголовного кодекса (Model Penal Code)[167]. Несмотря на рекомендательный характер, кодекс ввиду высокого уровня правового содержания и четких формулировок привел к принятию новых УК в подавляющем большинстве американских штатов. Примерный уголовный кодекс состоит из четырех частей. Часть первая содержит общие положения. Во второй даются определения отдельных преступлений, что соответствует особенной части в нашем понимании. Третья часть называется «Воздействие и исправление» и содержит нормы о назначении и исполнении отдельных видов наказаний. Часть четвертая посвящена организации исправительных учреждений[168].
Понятие «хищение», используемое в Примерном уголовном Кодексе США, является обобщающим, включающим в себя такие посягательства, как хищение имущества, растрата имущества, мошенничество, вымогательство, шантаж, обманное обращение вверенного имущества в свою пользу, приобретение похищенного имущества. Примерный УК США, разработанный институтом американского права в качестве модельного закона для законодателей штатов, содержит описания разнообразных мошеннических действий в разделах «хищение и родственные ему посягательства» и «подлог документа и обманные приемы». Так, ст. 223.3 «Хищение путем обмана» Примерного УК США определяет:
«Лицо виновно в совершении хищения, если оно путем обмана с целью получает имущество, принадлежащее другому лицу. Лицо совершает обман, если оно с целью:
1) создает или укрепляет ошибочное представление, включая ошибочное представление о законе, ценности, намерении или ином психическом состоянии; однако вывод о наличии обмана в отношении намерения лица выполнить обещание не может быть сделан на основании одного лишь факта последующего невыполнения обещания; или
2) препятствует другому лицу в получении сведений, которые повлияли бы на его суждение о характере сделки; или
3) не исправляет ошибочного представления, которое ранее было создано или укреплено совершившим обман лицом или которое заведомо для совершившего обман лица влияет на другое лицо, с которым обманщик находится в фидуциарных или конфиденциальных отношениях;
4) не сообщает об известном ему нахождении имущества в залоге, существовании правовой претензии на него или ином правовом препятствии к пользованию имуществом, которое оно передает или обременяет обязательствами в порядке встречного удовлетворения за полученное имущество, независимо от того, является ли означенное препятствие действительным и зафиксировано ли оно в официальном документе.
Термин “совершить обман” не распространяется, однако, на ложь в отношении обстоятельств, не имеющих имущественного значения, а равно на выхваливание предмета посредством заявлений, которые не должны ввести в заблуждение людей обычного уровня развития в группе лиц, к которой адресуется деятель»[169].
В Примерном УК США не говорится специально о злоупотреблении доверием как способе преступления, но, по мнению Волженкина Б. В., к преступлениям, совершенным таким способом, можно отнести хищение путем уклонения от надлежащего распоряжения приобретенными средствами и злоупотребление вверенным имуществом или имуществом государства или финансовому учреждению[170].
В главе 63 «Мошенничество с использованием почты» раздела свода законодательств США содержится ст. 1341 «Мошенничество и мошеннические действия». В ней говорится, что лицо, которое совершило или имеет намерение совершить мошеннические операции с целью завладения деньгами или чужой собственностью, используя при этом обман или лживые факты и обещания, наказывается штрафом или тюремным заключением[171].
Как отмечают специалисты, пугающие формы приняла в США статистика мошенничества в ипотечном кредитовании. Если в 2003 г. имелись сведения о 3 тыс. случаев ипотечных махинаций, то в 2007 г. — уже свыше 46 тыс., в 2008 г. более 60 тыс. Бум на рынке жилья подогревался массовой выдачей рискованных кредитов, обслуживание которых многим заемщикам было не по карману. Последние порой предоставляли ложную информацию о доходах. По данным Минфина США, банки в 2007 г. сообщили о 53 000 подозрительных сделках в этой сфере. Как следует из отчетов правоохранительных органов США начиная с 1 марта 2008 г., арестовано уже более 400 человек, которым вменяются в вину 144 случая мошенничества, связанных с выдачей ипотечных кредитов. В одном из исследований размер убытков от ипотечного мошенничества в 2005–2007 гг. оценивается в 112 млрд долларов США[172].
Помимо США озабоченность ростом мошенничества наблюдается и в Англии. Согласно оценке британского Управления по финансовым услугам (FSA), только в 2008 г. ипотечные аферисты нанесли экономике страны ущерб в размере как минимум 700 млн фунтов стерлингов. В этом году FSA уже запретило деятельность 17 ипотечных брокеров. Кроме того, в нечистоплотной деятельности подозреваются 35 брокерских контор и оценщиков юристов. В прошлом году было отмечено 293 случая причастности юристов к ипотечным аферам. FSA считает, что ипотечное мошенничество — это серьезное и быстро распространяющееся заболевание, с которым можно справиться только при поддержке всех участников рынка[173].
В странах СНГ нормы об ответственности за мошенничество практически тождественны между собой (имеются отличие по санкциям, но незначительные). Во-первых, они в целом соответствуют статьям Модельного уголовного кодекса, разработанного в рамках СНГ[174]. Во-вторых, нормы УК других стран СНГ ориентированы на соответствующие нормы УК РФ[175].
Таким образом, можно констатировать, что в уголовном законодательстве многих зарубежных странах отражается многообразие законодательного закрепления норм о мошенничестве. Это характерно для уголовного законодательства Германии, Франции, Испании. Однако следует отметить, что в странах дальнего и ближнего зарубежья нет специальных норм об ответственности за мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере (за исключением законодательства Испании). Как представляется, такое положение вещей не совсем отвечает духу времени, когда мошенничество в жилищной сфере динамично развивается. На это указывает статистика такого рода преступлений во многих странах и появление новых схем мошеннических действий, направленных на завладение жилой недвижимостью или правом на нее. Так, можно сказать о высоком уровне мошенничества в сфере ипотечного кредитования в США, о росте мошеннических обманов с жилой недвижимостью в Болгарии, Черногории, Хорватии, Турции и других европейских странах с развивающейся экономикой, а также в странах СНГ. Законодательство стран СНГ в этой части в целом соотносится с соответствующими нормами УК РФ, что свидетельствует о необходимости модернизации уголовного законодательства на всем постсоветском пространстве[176].
Поделиться книгой: