Миссия той пассии

– Нет, четыре!

Так всю программу: «три – четыре, три – четыре». Спорили-спорили, потом драться начали, друг друга соком облили. Надоело мне смотреть этот бой за звание чемпиона по словоблудию и переключил канал.

А там – президент. Мягко так, доходчиво, без бумажки рассказывает, слушать приятно.

– Я склоняю – говорит, – голову перед нашими ветеранами, многоуважаемыми стариками и старушками. И на волне этих моих чувств решил указ подписать, чтобы поднять им пенсию сразу на семь процентов.

Меня аж слеза прошибла. Вот радость так радость! Вот спасибо. И не мог я дома усидеть, чтобы не поделиться с кем-нибудь этой радостью. На улицу выбежал. Думаю, сейчас тысячи таких же сияющих лиц увижу, как раньше на первомайских демонстрациях.

Походил-походил, присмотрелся, что-то большой радости не обнаружил. Мало того, лица у многих печальные, даже угрюмые. Понятно! Газет не читают, телевизор не смотрят. Не знают, какая радость свалилась на их головы. Это ведь не какие-нибудь отходы с космической станции – а дополнительные деньги. Отстали, однако, от жизни. Вот как бывает, если игнорируешь СМИ.

Решил я народу глаза открыть – сообщить им последнюю новость.

Возле магазина встретил знакомого старика.

– Фидай-бабай, пляши давай! Пенсию повысили! С тебя бутылка. можно и пива. Вместе порадуемся.

– Радость тебе… – недовольно пробурчал бабай. – Не пиво я пью, а молоко. А на молоко опять цена поднялась.

– Зато пенсию вам на сколько увеличили! Только что сам по телеку слышал.

И хотя я сослался на президента, на свои уши, на своё ясное сознание, Фидай-бабай не пустился в пляс. Даже не шелохнулся, словно его это не касалось. Да уж, испортились старики в последнее время. Им хорошее делаешь, а они знай ворчат. Им повышают пенсию, а они и в ус не дуют, воспринимают всё, как привычное дело.

– Какой толк, что пенсию повысили? Цены-то, смотри, как взбесились. Не просто кусаются, самого того и гляди съедят! – и напоследок старик выдал такое… Ну, понятно, в чей адрес.

– Фидай-бабай, цены ведь не президент, не правительство поднимает. Это всё бизнесмены, коммерсанты… – пытался я объяснить этому ничего не понимающему ни в политике, ни в экономике старче.

Он только рукой махнул:

– Эти сказки не мне, а вон тем старушкам рассказывай.

Ну да ладно, пойду к ним. Бабушки они лучше соображают. И зашёл в магазин. Там по-боевому настроенные женщины бранились с продавщицей. Девушка за прилавком, не зная, чем возразить, визгливо оправдывалась:

– Я что ли цены устанавливаю? Чего вы на меня-то все?!.

Толпа уж заклевать её готова. Чтобы как-то успокоить покупательниц, я закричал:

– Погодите, женщины! Цены точно не она устанавливает. Что с неё взять? Давайте хозяина магазина позовём!

– Правильно, – поддержала меня бабка с кефиром в руках. – Пусть выйдет этот буржуй ненасытный!

И надо же, хозяин тотчас вышел.

– Что вы расшумелись, милые мамаши? – спокойным тоном начал он. – Мы всегда готовы выслушать и учесть ваши пожелания. Но ведь теперь рыночные отношения… Куда от них денешься? Мы-то с удовольствием… – И пока старушки не опомнились, он огорошил их следующим известием: – А вы знаете, вчера Новую Зеландию затопило? Такое вот несчастье. Многих их коров в океан унесло. Поэтому сегодня у нас в магазине цены на молоко выросли.

– При чём тут Новая Зеландия? Какое она имеет отношение к нашему молоку? – насела «кефирная» бабушка, размахивая пакетом перед носом хозяина.

– Как это какое? Самое прямое! – мило посмотрев на неё, как на свою родную бабушку, ответил тот. – Сейчас, в эпоху глобализации, все страны связаны друг с другом невидимыми, но крепкими торгово-экономическими узами. Вот в Австралии нынче засуха. Значит, скоро повысятся цены на хлеб. Так что, дорогие мои, повышение цен на продукты – это не моя прихоть, это общемировая проблема.

– Так ведь никакой пенсии не хватит покупать за такие деньги, – посетовала бабушка с макаронами.

Хозяин был начеку.

– Не беспокойтесь, мамаша! – повернулся он к ней. – Я сам только что слышал, что пенсию вам повышают. Поздравляю! – и обиженным голосом добавил: – Вам хорошо… Пенсию повышают. Кто бы и о нас подумал… Ладно, хоть вы понимаете нашу тяжкую долю. Ведь как нам приходится пахать, чтобы заполнить прилавки. Сами видите, чего только у нас нет. Всё для вас! Добро пожаловать, дорогие мои! Торопитесь купить, пока цены вновь не взлетели.

Последние слова хозяина подействовали на покупателей не меньше, чем речь президента. Мигом выстроилась очередь, в которую, подталкиваемый стадным чувством, встал и я. Надо – не надо, а кулёк соли всё-таки взял. Запас карман не трёт. Что завтра будет, один Аллах знает. Вдруг в Канаде землетрясение, в Сахаре наводнение? Или нефть в Европе подешевеет, или доллар в Америке рухнет? У нас-то, слава богу, и жизнь хороша, и жить хорошо, а вот у них может всякое произойти. Это у нас только без конца думают, как бы улучшить жизнь людей. Все государственные мужья только об этом и говорят. О предстоящем через несколько месяцев повышении пенсии или зарплаты бюджетникам трубят на весь мир. Круглые сутки.

И хозяева прилавков эту добрую весть тоже слышат. И тут же, на волне народной радости, поменяют ценники. Вроде бы никто их не заставляет, приказы не спускает, наказанием не грозят, а они только ради глобальной стабильности «радуют» население запредельными ценами. И такие скромные, никогда не кричат об этом. Ни по радио, ни, тем боже, по телеку…

Вот бы наши начальники, те, которые наверху, брали с них пример и, не шумя, повышали бы зарплаты и пенсии. Может быть, тогда торговые воротилы не знали бы о росте покупательной способности населения и не стали бы повышать цены на свои товары. Вот было бы здорово!..

С такими фантастически радужными мыслями вернулся я с кульком соли домой и включил телевизор. А там поют, танцуют, на гармошке играют. Видно, какой-то праздник. Все рады, всем хорошо. Жизнь не просто хороша, она прекрасна! Вот так бы сидел и смотрел телевизор. А не ходил по магазинам.

Кто кому должен?

Мы с женой всю жизнь прожили в деревне. Она у меня шибко умная, деловая, не зря в своё время передовой дояркой была. Так бы и была, да вот колхозы кончали, и потребность в передовиках отпала. Но она не унывает. Завела пару коров, тем и занята с утра до вечера. Я ей говорю:

– Зачем нам две коровы? Одной достаточно. Молоко только прокисает.

– Не прокисало бы, если бы ты умел торговать.

– Чтобы я, заслуженный учитель, да сидел молоко на базаре продавал? Ну уж…

– Зачем на базаре? Вон, на дорогу вышел. Чего тут постыдного? Сейчас все бизнесом занимаются.

И то правда, жену не переспоришь. Говорит, как по писанному. Ведь и в газетах и по радио, телевидению без конца талдычат про малый бизнес: «Надо поддерживать! Надо поднимать!» И я решился поднимать. Разлил молоко по банкам и вышел на трассу, что проходит рядом с нашей деревней.

Помялся немного с непривычки, встал у остановки. Но не успел выставить банки с молоком, как их городские водители тут же раскупили.

Окрылённый таким успехом, стал я, не чуя ног, бегать на трассу каждое утро. Но счастливым долго у нас человек не бывает. Стою я как-то, уже привычно нахваливаю свой товар, как вдруг возле меня тормозит чёрная иномарка. «Это что за, – думаю, – рэкетиры такие нагрянули?» Оказалось, нет, родное районное начальство. На мои банки даже не взглянули, потребовали, чтобы я показал им свидетельство – разрешение на торговлю.

– Нету, – говорю.

– Если ещё раз будешь стоять здесь без свидетельства, пеняй на себя! Не посмотрим, что ты заслуженный учитель, накажем по всей строгости.

Пригорюнился было я, а бабушка, что рядом со мной огурцами торговала, мне и говорит:

– Нашёл о чём горевать. В райцентре к Марье Ивановне зайди, немножко ей дашь, она тебе любую бумагу выпишет.

Так и сделал. Конвертик Марье Ивановне передал, и уже через пять минут нужный документ был у меня в руках.

Бизнес пошёл на законных основаниях, ещё пуще прежнего. Я даже возле остановки небольшую лавку себе сколотил. Ассортимент расширил – вместе с молоком выставил творог, катык.

Но у нас ведь как? Если дела у кого в гору идут, обязательно тут же чёрная иномарка подкатит. Опять приехали. Не успели они выйти, как я им – разрешение под нос. Но оказалось, это другое начальство. На моё свидетельство даже не взглянули, сразу на лавку набросились:

– Кто вам разрешил строить здесь торговый центр? Немедленно убрать!

А мне жалко убирать, сам же строил. Почти всю выручку от продаж потратил на неё.

– Может, как-нибудь договоримся? – и умоляюще так смотрю на них.

Тут главный, в чёрных очках, чуть смягчился и ответил:

– В таком случае подготовьте необходимые документы и приходите по этому адресу. – И протянул мне визитку.

С утра пораньше я в райцентр поехал. Нашёл того, в чёрных очках, разложил ему все бумаги, что у меня были. Просмотрел он их и сказал со вздохом:

– Всё есть, а вот главного нет.

– Какого такого документа? – спрашиваю.

А он только пальцем на соседнюю дверь:

– Там объяснят.

Пошёл я в ту дверь, оттуда – в другую, там послали в третью, ходил-ходил, ничего из их намёков не понял. Так ни с чем и воротился домой. И торговать боязно, и молоко скисает.

А у будки моей – уже пожарники. Опечатывают дверь. С ними больно-то не поспоришь. Пришлось договариваться…

Только от пожарников отбоярился, как «Потребнадзор» нагрянул. Только-только этих от стола проводил, как новые «дорогие» гости пожаловали. уж больно интересовало их качество моей продукции. Назвали себя инспекцией по надзору за прежней инспекцией. Пришлось мне тут по полной выкладываться, чтобы в грязь лицом не ударить. Очень довольные ушли. И, видимо, где-то похвалились, что хорошо посидели. Потому что к моей скромной лавочке стали слетаться все «надзоры», какие только в природе существуют: «Землянадзор», «Воздухнадзор»…

Господи! Откуда они все берутся? Вот не занялся бы бизнесом на старости лет, не знал бы, какие есть инспекции и надзоры. А ведь у всех надо пройти регистрацию, всем заплатить «взнос». Уже выручки от продажи молока не стало хватать, чтобы чиновникам взятки давать. Из пенсии пришлось отщипывать. А там и вообще вынуждены были одну корову продать.

Но не тут-то было! Как колорадского жука, которого сколько сегодня ни собирай, завтра ещё больше становится, так и проверяющих меньше не стало. Как-то раз к будке своей подхожу, а там – странные существа в космических скафандрах. Неужели даже инопланетяне пронюхали, что с меня можно что-то содрать? Только когда скафандры сняли, понял, что это наши, местные. Оказались из «Воданадзора».

– Вы-то при чём здесь? – выхожу я из себя. – Не воду же, а молоко продаю!

– Правильно, – говорят. – Знаем, что вы человек честный, воду в молоко не добавляете. Но вот будка ваша…

– А что будка? Она на земле стоит. Вот регистрация из «Землянадзора». Есть разрешение и из «Воздухнадзора», чтобы мой бизнес дышал. Но чтобы «Воданадзор»? Рядом даже лужи нет!

– Ошибаетесь, господин предприниматель. Лужи-то, может, и нет, но земля, на которой вы торгуете и получаете немалый доход, покоится на воде. Да-да, вот заключение буровиков. Под тем местом, где ваша торговая точка – огромное озеро, может быть, даже море. Если не верите, можете сами покопать, водичка-то и выйдет. Вам надо зарегистрироваться, заплатить взнос, как объекту, покоящемуся на волнах подземного океана.

От этих слов я вообще поплыл. Заплатишь «Воданадзору» – плакали наши денежки. Не заплатишь – смоют мою будку, да ещё штраф задним числом впаяют.

Продали мы последнюю корову, чтобы заплатить этот долг, да и порвал я в сердцах своё предпринимательское свидетельство. Потому что торговать стало нечем. Только будка теперь торчит на краю трассы, как память о моём бизнесе. Шофёры, которые меня знали и брали молоко, до сих пор тормозят возле неё. Некоторые выходят и забегают за неё по малой, так сказать, нужде, нисколько не боясь получить предписание какого-то «Воданадзора». А что им? Не подозревают, какой океан плещется под ними.

С долгами, слава Богу, рассчитался. Правда, перед своей благоверной я теперь в долгу, без коров её оставил. Так сама виновата, не надо было меня в этот поднадзорный бизнес втягивать.

Поверин

Как-то встретил я своего приятеля Хикмета, с которым мы учились на химфаке. Он нисколько не изменился, по-прежнему бодр, весёл.

– Можешь меня поздравить, – сказал, растянув рот до ушей. – Я придумал новое лекарство – «Поверин-форте».

К чудачествам Хикмета я давно привык. В молодости он хотел гнать бензин из морской воды. Не получилось. Ушлые ребята его обошли, добавляя в бензин речную воду. Узнав про это, Хикмет не расстроился, его окрылили новые идеи. Голова моего неутомимого друга постоянно была забита невероятными проектами, один удивительнее другого. Поэтому к его сообщению я отнёсся спокойно.

– Будет с тебя, алхимик! – подначил я его с ухмылкой.

Однако Хикмет меня поправил с серьёзным видом:

– Не алхимик, а нанохимик! Значение моего открытия трудно переоценить. Для граждан России, поверь мне, потребление поверина настолько полезно, что скоро всё взрослое население будет пить его горстями вместо аспирина.

– Ну ты скажешь!

– Не веришь? Вот для таких, как ты, особенно нужен мой поверин, – и тут Хикмет неожиданно выпалил: – А давай испытаем! На тебе.

– Что ж, я готов ради науки стать подопытным кроликом. Вперёд, алхимик… вернее, нанохимик!

Мы пошли с ним во Дворец культуры, где проходила встреча с кандидатами в депутаты. Смотрю, за трибуной – сам Никодим Посылаевич. По старой памяти заливает:

– Я живу и работаю для народа. Особенно в последнее время. По моему личному указанию расширены узкие улицы, сужены широкие тротуары. Автовладельцы нарадоваться не могут…

И вдруг сидевший впереди нас бабай с седыми усами громко закричал:

– Ещё бы! У тебя же и у жены, и у детей – у каждого по три машины.

Никодим Посылаевич на секунду замер, но тут же продолжил:

– Да, сейчас жизнь народа круто изменилась в лучшую сторону, растут пенсии, зарплаты. Всё это подталкивает нас к открытию новых супермаркетов. Скоро начнём строить недорогие квартиры улучшенного качества. Именно для этого я и хочу стать депутатом.

Ну, думаю, наворовался начальник – хочет теперь пересесть в безопасное кресло. Как можно доверять такому?!

Глядя на моё кислое лицо, Хикмет протянул мне таблетку. Проглотил я её, и тут же… Вы не поверите, я начал верить каждому услышаннному мною слову Посылаича. Сижу и верю, что лучшего кандидата в депутаты нет. Ну, есть у него ошибки. У кого их нет? Обещает же, что готов сутками работать для людей.

– Ну, как? – спрашивает Хикмет.

– Прекрасная кандидатура! – отвечаю. – Лучше не бывает!

К трибуне подошёл следующий кандидат, первый богатей города Алтынбай. В смутные времена он хорошо нажился на «чёрном золоте». Все знают, что Алтынбай сказочно богат и несказанно жаден.

– Если вы изберёте меня депутатом, – прогудел он, – я разверну широкую благотворительную деятельность. У меня большая программа помощи малоимущим. Обещаю на свои деньги построить детсад, отремонтировать школу, помогу молодёжи, ну, типа… с жильём, а старшему поколению подарю путёвки в дома отдыха.

Вот, думаю, молодец! Меценат так меценат. Хоть и вор, но готов поделиться. Однако даже такая щедрая программа не понравилась белоусому бабаю.

– Ага, жди! Держи карман! – заворчал он.

Как-то спонтанно появилось у меня чувство негодования к этому недовольному всем старику.

– А ты не жди! – гаркнул я его. – Поверь и избери!

– Если веришь, сам и голосуй! А я не верю этим пустобрёхам.

Пока мы с ним препирались, на трибуну влез очередной оратор.

– Добренькое утро, дорогие мои читатели! – начал с пафосом редактор местной газеты господин Слащавин. – Не думайте, что я чего-то перепутал. Светлый день после выборов для всех нас начнётся именно с добренького утра. Если, конечно, отдадите свои голосочки. Я, как ваш покорный слуга народа, буду рад приветствовать вас в новой счастливой, инновационно-модернизированной реальности.

Раздались жидкие аплодисменты. Я покосился на того бабая. Он матюкнулся в свои седые усы. И повернулся ко мне: