Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты стала такой же красивой и такой же умной, какой была твоя мать. – И вдруг нахмурился. – Прости меня…
– За что? – Нет, сегодня определенно день чудес!
– Мне нужно было… больше уделять тебе внимания, – как-то неуверенно ответил он и заговорил с водителем. – Вова, видишь, куда они свернули? Давай за ними. Кстати, даже странно… такая глушь, а дорога – как новенькая! В городе таких не встретишь…
Вскоре Лиза уже и думать забыла о разговоре, во все глаза разглядывая поднимавшиеся в небо остроконечные башенки. Самого дома было не разглядеть из-за аллеи низкорослых берез, но вот машины свернули на широкую подъездную дорогу, и вскоре она привела их к высоким металлическим воротам, на которых издалека был виден рисунок.
Знакомый какой-то рисунок… Лиза даже потерла виски, пытаясь вспомнить, откуда она помнит эту лисью морду.
Ворота открылись сами собой, и машины одна за другой въехали во двор. Не дожидаясь помощи водителя или отца, Лиза открыла дверцу, выбралась из автомобиля и ахнула, разглядывая дом. Даже не дом – дворец! Два крыла украшены башнями. В центральном здании два этажа, а третий – мансарда с колоннами, увитыми плющом и диким виноградом. Перед домом асфальтированная площадка для как минимум десяти автомобилей. Все остальное пространство покрыто короткой ярко-зеленой травой, точно поле для гольфа, а вдоль забора цвели, охмеляя невероятным ароматом, ровненькие кусты сирени. Одинокий высоченный тополь, росший у входа в особняк, тянулся роскошной кроной к лазурному небу, раскрашенному белоснежными облаками.
Неужели скоро все это будет ее?!
Гостиница? Да она сделает из этого элитный клуб! И скоро вся Москва будет знать о том, что Лиза – не просто сумасшедшая дочь Сергея Аристахова. Она – хозяйка «Лисьего Яра» Елизавета Сергеевна Аристахова!
– А еще позади дома сад, пруд и два фонтана, – тоном змея-искусителя заявил подкатившийся к ней нотариус.
– С ума сойти! – не удержалась Лиза, за что и поплатилась.
– Куда уж дальше! – бросив снисходительный взгляд, мимо нее царственно прошагал Верзила. Нет, определенно это прозвище ему идет больше его аристократического имени! Мало того что хамло, каких поискать, так еще и злопамятный!
Одно радует, отец и тут был начеку. Вроде вот только что стоял у серебристой «Ауди», о чем-то беседуя с домоправительницей и садовником, как тут же оказался рядом.
– А вы, Максим Батькович, так и будете гостей на улице держать? А то тучи собираются. Или… все же пригласите нас с Елизаветой Сергеевной в наше будущее родовое поместье?
– Конечно, приглашу! – Тут же приветливо улыбнулся Максим и, помрачнев, процедил: – Только пока как гостей и будущих участников аукциона.
– С паршивой овцы… – не остался в долгу Аристахов и, взяв дочь под руку, направился к входу в дом.
Максим проводил их взглядом. Вот и за что ему эти двое?
– Прошу, гости дорогие! – возле здоровенной и вполне себе современной двери уже суетилась домоправительница Зоя Павловна. Щелкнув замком, она легко, словно эта громадина ничего не весила, распахнула дверь и первой юркнула в темноту холла, продолжая что-то гостеприимно щебетать.
На пороге Лиза остановилась. Она безумно хотела так же легко, как отец, шагнуть под высокие своды дома, но будто наткнулась на невидимую стену. Сердце отчего-то забилось так, словно хотело сломать ребра, а то, что она увидела после, оказалось и вовсе необъяснимым: темнота дома, оживая, сгустилась в непонятную фигуру, на мгновение замерла, разглядывая гостью, и густым черным дымом поползла к ней. Не в силах пошевелиться от сковавшего ее первобытного ужаса, Лиза с силой зажмурилась, и…
Кто это сказал?
Боже, где она?
– Где я? – тяжело дыша, Лиза распахнула глаза, пытаясь узнать хоть кого-нибудь среди столпившихся рядом людей.
– Доча, все хорошо! – Из серого сумрака выплыло лицо отца. Глаза лихорадочно глядят на нее, губы пытаются разъехаться в ободряющую улыбку, но у него не получается.
Что-то случилось… Он был таким же, когда говорил о смерти матери.
– Кто-то умер? – Почему у нее такой слабый и тихий голос?
– Да типун тебе на язык больше твоей головы, красавица! – рядом с отцом появилось лицо Зои Павловны. – Все живы-здоровы! Просто ты, Лизонька, видимо, переутомилась. Хорошо, что новый хозяин рядом был. Подхватил тебя да в два счета на диванчик пристроил в моей комнате. Удобно?
Лиза поморщилась, пытаясь в уме выстроить цепь событий. Макс! Значит, он видел, как она упала в обморок. Один – один! Теперь придиркам и насмешкам не будет конца! Вот повезло…
Не нужно было сюда ехать! Есть в этом особняке что-то такое, что пугает до дрожи в коленах, а вместе с тем зовет. Точно домой приехала. Да еще Максим этот…
– А! Проснулась, болезная? – Макс словно почувствовал ее мысли. Подвинув домоправительницу, он подмигнул Лизе и уселся рядом. – Как голова? Не болит? Хряснулась ты будь здоров. Надо проверить, не осталась ли вмятина на паркете.
Лиза невольно застонала и закрыла глаза, чтобы не видеть его улыбающееся лицо. Помяни черта…
– Максим Александрович, будьте так любезны, обращайтесь с моей дочерью, как до́лжно. Удивляюсь, как вы, потомок графского рода, можете вести себя точно шавка, гавкая на всех без разбору! – Отец тут же пришел на выручку, только от его помощи стало еще хуже. Лиза попыталась собраться с силами и сесть. Не без помощи отца, но ей это удалось.
– Знаете, хоть вы и Аристахов, но за «шавку» я бы вам врезал! – не остался в долгу Макс, резко встал и припечатал: – Если вам так неприятно мое общество, что ж, не смею задерживать. Дверь там!
– Все, с нас довольно! – загромыхал отец. – Сделка отменяется! Любезная Зоя Павловна, позовите нотариуса и скажите, что мы уезжаем!
Вселенная вдруг перестала кружиться и вся уместилась в небольшую светленькую комнатку с одним старинным диваном с высокой спинкой и подлокотниками-валиками. Светлое закругленное аркой окно было уютно украшено прозрачной шторкой с вышитыми вишенками, у стены стоял комод, а на полу лежал пушистый, местами тронутый проплешинами бежевый ковер. Боль поворочалась в затылке и внезапно улетучилась, даря Лизе воспоминания и возможность рассуждать.
Уехать? Да, пожалуй, это самый лучший способ прекратить не заладившееся с самого начала знакомство с господином Воронцовым. Лиза посмотрела на Макса. Он стоял у окна, демонстративно разглядывая внезапно затянувшееся черными тучами небо. Уехать и больше никогда не увидеть этого нахала и выскочку? Что ж, идеальный выход из сложившейся ситуации…
– Лиза, мы уходим! – пальцы отца сомкнулись на предплечье и с силой потянули вверх, заставляя подняться. Не разжимая руки, он повел дочь к распахнутой двери, куда секунду назад выкатилась домоправительница.
Лиза покорно шла за ним, наблюдая за происходящим точно со стороны и пытаясь ответить на один-единственный вопрос: если уехать – единственно правильное решение, почему она ищет повод остаться? Мама всегда советовала перед принятием какого-либо решения прислушаться к тому, что творилось на сердце. А там сейчас бушевала буря. И похоже, не только на сердце! Лиза даже вздрогнула от оглушительного раската грома. На миг показалось, что рушится дом. Где-то завыла сигнализация, перекрикивая ветер, и по окнам лупанул железной картечью дождь.
На лестнице они едва не столкнулись с запыхавшимся нотариусом.
– Игорь Эдуардович… – начал было Аристахов, но тот перебил отца.
– Сергей Иваныч, да куда же вы! Там такое творится! И вроде бы еще совсем недавно не было ни облачка!
– Во‑первых – я не собираюсь идти пешком до города, а во‑вторых, хотел сообщить, что наша сделка не состоится! Я и секунды не пробуду в обществе хозяина этого клоповника! – цепко держа Лизу за руку, он спустился по лестнице, в несколько шагов пересек богато украшенный холл, больше похожий на зал для приемов, распахнул входную дверь и замер на пороге, разглядывая внезапно начавшееся светопреставление.
Свинцовая туча затянула все небо. В черном брюхе то и дело вспыхивали сетки молний, ворчал гром, а ураганный ветер рвал и ломал вековые деревья, будто былинки на лугу.
– Да куда же вы, Сергей Иваныч! Не жалеете себя – пожалейте ребенка! Гляньте, буря какая поднялась! – тут же закудахтала-запричитала Зоя Павловна. – Не доедете! Оставайтесь. Переждите!
– Я не доеду – джип доедет! И моя дочь – не ребенок! – обернулся Аристахов, наконец-то выпуская руку Лизы из тисков, и приказал нерешительно маячившему позади водителю. – А ты чего стоишь? Иди заводи и подгоняй сюда. Или тебе по-китайски объяснить?
– Так это… – Володя с тоской посмотрел на густую пелену внезапно начавшегося дождя, но спорить не решился, и прежде чем выйти в непогоду, обреченно буркнул: – Слушаюсь.
Лиза отступила подальше от двери и вдруг увидела Максима. Он был мрачнее тучи, но извиняться и уж тем паче останавливать кого-либо не собирался. Просто стоял у лестницы и смотрел на гостей тяжелым взглядом.
Да… глупо как-то все получилось. Ее обморок, явно наигранная ссора с отцом. И тут до Лизы дошло. А может, отец искал повод, чтобы поссориться с Максимом и уехать?
Как же глупо и бездарно! А ее кто-нибудь спросил? Хочет ли она возвращаться в дом, ставший её персональной тюрьмой? Расстаться с мечтой о свободе и новой жизни?
Лиза почувствовала, как невероятная боль сдавила ей сердце, лишая способности думать, дышать, и крепко зажмурилась. Почти сразу же раздался оглушительный треск и грохот, а вслед за ним испуганные вопли и вой сигнализации.
– Твою ж мать… – крепко ругнулся садовник Тимофей. Лиза с опаской приоткрыла глаза и ахнула. Крепкий, шириной в три обхвата тополь теперь не смотрел роскошной кроной в обезумевшее небо, а лежал на груде металла, которая еще совсем недавно являла собой роскошный джип отца.
– Вовка, жив? – отец бросился под дождь, но почти сразу же вернулся, пропуская вперед мокрого до нитки водителя.
– Я‑то жив, Сергей Иваныч, а вот машине хана!
– Да что же это делается? А может, полицию вызвать? – внесла свои пять копеек Зоя Павловна.
– Толку с вашей полиции! Разве что позвать, чтобы поржали! – не оценил совета отец, тихо выругался, не отводя взгляда от скрывшей все пелены дождя, но выходить в ненастье уже больше не спешил.
– Я позвоню в офис, Сергей Иваныч! Попрошу, чтобы машину прислали, – не дожидаясь позволения, Володя прилежно потыкал в кнопки телефона, замер, прислушиваясь, и бессильно опустил руки. – Сети нет.
– Да куда торопиться? Теперь-то уж… – ввернул садовник. – А распогодится, и видно будет, что делать-то. Пойдемте лучше чай пить. Я сам пирожки стряпал.
Макс во всеобщем чаепитии не участвовал, стоял у окна.
Да уж… Приехал на родину предков!
Одно радует. Почти сразу же, как он отнес Лизу в комнату, в ворота позвонили, и вскоре шустрый курьер вручил ему синий конверт, на котором было написано имя Максима и указание «открыть тридцатого мая».
Не обманул нотариус. Действительно, еще что-то от дедка перепало. Жаль только, нельзя открыть сейчас. С другой стороны, конечно, можно было на все наплевать, но Макс привык уважать последние просьбы. Да и то, что произошло на кладбище, заставляло проникаться невольным уважением или опасением. К просьбе ЭТОГО покойного прислушаться стоит. После рукопожатия на кладбище Макс готов был поверить во все! И в то, что буря не успокаивается именно по его вине. Ну… вдруг новоупокоенный дед остался недовольным и таким образом вымещает злость?
Максим оглядел помалкивающих гостей. Точнее, помалкивали Аристахов с дочкой. Его водила о чем-то спорил с садовником, который оказался по совместительству и знатной кухаркой, а его жена, как ее прозвал Макс, – Пална, умудрялась спорить с ними обоими, с азартом шулера отстаивая правоту.
Вскоре разговор коснулся грозы. Милейшая Зоя Павловна принялась яро отстаивать мнение, что никакой мистики в этой буре нет и переменчивая погода у них будет стоять аккурат до конца мая, пока не пройдет пора, так сказать, «лисьих гроз».
– А что за «лисьи грозы»? – Аристахов отставил опустевшую чашку и, будто нехотя, взглянул на раскрасневшуюся от чая и споров домоправительницу. Все-таки любопытство оказалось сильнее.
Вместо жены ответил садовник Тимофей.
– Да просто пора майских гроз, и все! – он успокаивающе махнул рукой. – У нас, видимо, уголок такой. Аномальный. Каждый год, с тридцатого апреля, ровно месяц грохочет, а потом идеальная погода до следующей весны. Ради такого прогноза грех не потерпеть.
– Так значит, такая погода будет стоять еще дня три? – теперь Макс думал только о том, как бы привести в порядок двор и убрать до аукциона поваленное непогодой дерево. Если вызвать из города бригаду чистильщиков, все успеется. Правда, и влетит ему эта уборка в копеечку… Зато после торгов он свободен как ветер. – А когда же аукцион? Надо бы прибрать…
А может, плюнуть на принципы да отдать дом Аристахову? Синица в руке всяко лучше, чем утка под кроватью.
– До торгов точно вся непогода закончится, – успокаивающе улыбнулся Игорь Эдуардович, словно прочитав мысли клиента. – Я как раз на тридцатое их запланировал.
– А дерево завтра уберем, – успокоил садовник. – Позову парней из деревни, за день управятся.
– К слову, как нам сегодня отсюда выбираться? – Аристахов бросил на Макса презрительный взгляд, мол, устроил истерику из-за какого-то аукциона, а был бы умнее, лучше бы подумал, как его величество домчать до Москвы, и желательно сегодня. Нет, ну может, ничего такого Аристахов и не думал, но взгляд у него был такой презрительный, что идея о передаче ему особняка без аукциона улетучилась из головы Воронцова безвозвратно.
– У вас есть два варианта. – Макс состроил сочувствующую мину. – Первый – переночевать здесь, а уж утром попытаться кому-нибудь дозвониться, второй – отправляться в Москву пешком. Глядишь, к утру доберетесь. Ну а повезет, поймаете попутку. Но на мою машину даже не рассчитывайте!
– А вам не кажется, что вы занимаете несколько не то положение, чтобы так нагло себя вести? – Аристахов уставился на него холодным взглядом и, немного помолчав, нехотя улыбнулся. – У нас с вами, Максим Александрович, как-то не заладились отношения. Раз уж мы попали в столь печальные обстоятельства, давайте на время забудем все наши недомолвки. Предлагаю попросить любезную Зою Павловну проводить нас в наши временные апартаменты. Отдохнем, а после, вечерком, нам хотелось бы посмотреть усадьбу. Признаюсь честно, я человек суеверный, и в связи с произошедшим я пересмотрел свое мнение о покупке этого особняка. Не зря нас сюда занесло!
– Ну вот! Совсем другое дело! – одобрил Макс и поднялся. – Топор войны зарыли. Сейчас… – он взглянул на стоявшие у входа в гостиную старинные высоченные и, что немаловажно, бесшумные часы и подытожил: – Сейчас полпятого. Два часа даю на мыльно-рыльные мероприятия. В семь собираемся здесь, в гостиной, только не за кружкой чая и пирожками, а за ужином и чем-нибудь покрепче. Зоя Пална?
Поделиться книгой: