Призрачный бал

Он даже посмотрел на попутчика, собираясь спросить о наличии водоема, но почему-то произнес другое.

– Где тут кладбище?

– А… – нотариус отвлекся от раздумий, посмотрел в окно и пояснил: – Езжайте все время прямо. Оно за городом. Как увидите высокий памятник, сразу за ним начнется кладбище.

Так и оказалось. Едва они проехали последние домишки, как вскоре неподалеку от трассы Макс разглядел высоченную белую статую коленопреклоненного ангела, за которой шла изгородь и далее виднелись потемневшие от времени кресты.

– Сворачивай сразу за статуей. Увидишь аллею, езжай по ней до конца. Думаю, приглашенные уже здесь. Возможно, придется подождать гроб с телом. Но, поверьте мне, недолго.

По мере того как Макс подъезжал, становилось ясно, что статуя ангела просто исполинская. Распахнутые крылья, печальный наклон головы, сложенные в замок кисти рук. Просто шедевр, а не статуя, она действительно настраивала всех входящих на вселенскую скорбь и говорила о бренности бытия.

– Какие только эксклюзивы не увидишь, – буркнул Макс, сосредотачиваясь на открывшейся сразу за статуей широкой аллее, с обеих сторон которой высились памятники и кресты. – И вроде деревня – деревней!

– Этот ангел, мой друг, был заказан мастеру из самой Италии сыном первого хозяина Лисьего Яра, – охотно пояснил нотариус, с восхищением разглядывая статую. – Сколько раз ее видел, а все равно оторопь берет. Такая красота!

– А чего это мой предок семейными деньгами вздумал раскидываться? Видно же, что эта статуя не пять копеек стоила… – Макс заметил стоявших в отдалении собравшихся на похороны гостей, но больше всего его заинтересовала фраза нотариуса: «сколько раз ее видел». Видать, проныра частый гость в этой дыре… Тем более подозрительно в связи со сложившимися обстоятельствами.

– Сколько граф Воронцов за нее отдал, мне неизвестно, но местная легенда говорит, что возведением этой статуи он стремился искупить какой-то тяжкий грех. – Игорь Эдуардович бросил на Макса всезнающий взгляд и принялся пояснять. – Если быть точным, граф заказал эту статую в память о своей любимой. Он как-то причастен к ее смерти. Ходят слухи, что в доме графа не раз видели призрак.

– То есть вы хотите сказать, что мне в наследство достался дом с привидениями? – Макс только покачал головой. Вот жук! Еще и жути нагнал, чтобы уж наверняка торги не сорвались… А чего? Напуганный городской житель должен теперь бежать отсюда, роняя тапки. Только милый Игорь Эдуардович не знает, что Макса так просто не испугать.

– Да не верьте всем байкам, – отмахнулся толстяк и перевел разговор. – Ой, а вон и ваши гости. Интересно только, почему их так много?

– А сколько их должно быть? – Максим остановил машину метрах в десяти от траурной процессии.

– Я, Инна, – принялся перечислять тот, – вы, домоправительница Зоя Павловна и ее муж – садовник Тимофей. А здесь человек пятьдесят!

– Ну… на дармовщинку-то… – Макс вышел из машины, дождался, когда то же самое сделает пассажир, и пискнул сигнализацией. – Пойдем, поздороваемся… Стоп! – Не доходя до скорбно молчащей толпы, следящей за погружением домовины в жадно распахнутый зев могилы, Макс оглянулся на пыхтящего позади нотариуса. – А чего это деда без нас хоронят?

– Я же предупреждал, что сегодня должны состояться еще одни похороны. – Игорь Эдуардович ловко обогнал Максима и, обрадованно тыча пальцем куда-то перед собой, прибавил скорости. – О! А вот и наша процессия. Во‑он! Дальше! За той березкой!

Хорошо иметь такую комплекцию! Макс даже позавидовал, глядя, как гости первой похоронной процессии, увидев центнер чистого веса, летящий на них с крейсерской скоростью, сами в страхе разбежались, уступая дорогу. Вот только, пропустив толстяка, люди снова столпились у могилы, преграждая путь Максу. Интересно, он что, невидимка?

Ладно! Не хотите по-хорошему, придется поработать локтями!

И первые же его усилия были вознаграждены, но несколько не так, как он хотел.

– Молодой человек, что вы пихаетесь? – На него уставились безумно знакомые бирюзовые глазища, в которых тоже мелькнула тень узнавания, и звонкий голосок пропел, меняя интонацию с гневной на насмешливую. – Ах, это вы? Неужели проделали такой путь, чтобы извиниться? Или вас мой папочка нанял за мной следить? Вы только скажите! У меня ведь тоже есть сбережения, и я даже готова заплатить, чтобы больше никогда вас не увидеть снова.

Рыжая! А ведь нотариус говорил, что она с папашей будут здесь.

– По поводу извинений – это не ко мне. А что касается денег, я сам отдам вам последний рубль, чтобы только не видеть ваше самодовольное личико.

Ну, вырвалось! А что поделать? Если дочка миллионера, так все можно? Все, что он репетировал вчера, вновь и вновь представляя встречу с одной из богатейших невест столицы, улетучилось, оставив вместо себя растерянность и раздражение.

– Так вы еще и нищий? – Ее губ коснулась задорная улыбка. – Ну, так тем более вам понадобятся финансы… Только, когда я вам их отдам, постарайтесь исчезнуть из моего поля зрения как можно быстрее.

Вот сс… стервочка!

Пока Макс придумывал достойный ответ, его руку стиснули пальцы нотариуса, вернувшегося за потерянным наследником Лисьего Яра.

– Максим, что же вы отстаете… О! Госпожа Аристахова! Рад вас видеть! Знаю о гибели вашего лечащего врача… Очень жаль! Светило науки… был!

Девчонка как-то сразу смутилась, а ей на выручку пришел крепкий, кряжистый мужчина: шатен с пробивающейся сединой и набрякшими веками из-за бессонной ночи или от большого количества выпитого накануне алкоголя.

– Мы знакомы?

Даже в молодости его нельзя было назвать красивым из-за грубого, точно выточенного из камня лица. И откуда у такого варвара красавица-дочь?

– В какой-то степени. Сигизмунд Маркович должен был сообщить вам о продаже особняка, так вот – это, – нотариус сделал многозначительную паузу, указывая на Макса, – наследник Лисьего Яра.

В глазах Аристахова загорелся интерес. Он смерил оценивающим взглядом Максима и протянул руку.

– Сергей Иванович Аристахов. Возможно, вы слышали обо мне. К несчастью, я ничего не слышал о вас, но заинтересован в покупке принадлежащего вам дома.

– Интересно, а зачем он вам? – Макс проигнорировал протянутую руку и посмотрел олигарху в глаза. – Возомнили себя дворянином или решили устроить там личную психбольницу?

– А разве тебя это как-то касается? – тон Аристахова остался надменно вежливым, только панибратское «тебя» придало легкий оттенок угрозы.

– Нет, конечно. – Макс посмотрел на Лизу. Она сейчас выглядела куклой, глядела пустыми глазами вдаль, всем видом показывая, как ей все это неинтересно. – Добро пожаловать на аукцион. Его дата будет объявлена на днях моим нотариусом, Игорем Эдуардовичем. Приятно было познакомиться.

Макс двинулся вперед, и теперь ему никто не преграждал путь. А вот и та парочка калек, пришедших проститься с его дедом. Замерли отрешенно у края разверзнувшейся могилы, а рядом на двух табуретах стоит закрытый гроб.

– Максим Александрович? – первой заметила его полная невысокая женщина лет сорока с ни чем не примечательной внешностью, но удивительно звонким голоском.

– Как добрались? – к ней подошел худощавый мужчина. Из-под седых бровей на Макса тепло смотрели светлые, по-юношески задорные глаза.

И Макс вдруг понял. Не нужно заготовленных фраз и неискренней скорби. Они здесь не по принуждению и не ради корысти. Им действительно грустно, что тот, кто сейчас лежит в этом деревянном ящике, больше никогда не заговорит с ними, не перекинется в карты и не выпьет крепкой самогонки, настоянной на меду и целебных травах.

– Спасибо. Все хорошо, – Макс скривился. Первые слова и первый промах. Какое там хорошо? Это слово не может прозвучать на кладбище.

– Вот и ладненько! – словно не заметил его промаха мужчина. Садовник? Как же его зовут? Ведь толстяк говорил… – Александр Петрович ждал вас. И отца вашего ждал… Не дождался.

– Тимофей, ну чего ты тоску наводишь! – легонько толкнула того в бок женщина. – Зато сейчас хозяин наш на небесах. Свободный от бренного тела и душевной боли. Ему там лучше, чем нам здесь. Он теперь счастливый!

– Ну, ты ж ежик, сама-то поняла, что сказанула, жена? Чего, теперь всем лечь и умереть, чтобы стать счастливыми? – подбоченился Тимофей. Выяснение вопросов бытия, и не только, грозило затянуться, если бы не подоспевший нотариус.

– А я вижу, вы уже познакомились? Зоя Павловна, Тимофей Николаевич… а где Инна?

– Здесь была! – принялись оглядываться оба.

– Да и не важно! – отмахнулся Игорь Эдуардович. Посмотрел на Макса. – Гроб открывать для прощания будем?

Тот пожал плечами.

– Почему бы и нет.

– Как скажешь. – Крышка, точно на шарнирах, откинулась вверх, и Макс жадно уставился в… распахнутые мутные глаза покойника.

– Что… Что это?! – Максим отшатнулся, он даже не особо разглядел лицо старика, пытаясь спастись от его взгляда.

– Да вы не бойтесь, Максим Александрович. Я прежде в районном морге работал, так еще и не такое видел, – утешающе забормотал оказавшийся рядом садовник. – Тело человеческое – это ж бездна загадок! А наука и трети их не объясняет. Вы возьмите покойного за руку. Попрощайтесь с ним.

За руку… Да Максу после такого и на метр к гробу-то подходить не хотелось. Не то чтобы он боялся. Нет, в реальной жизни он не боялся ничего и никого, но тут…

– Да! Попрощайтесь! – Еще и тетка под руку зудеть начала… Ладно. Дед ему такое наследство оставил, а он что ж, и за руку его, что ли, не подержит?

Глядя в мутные глаза покойного, Макс подошел.

– Ну, здравствуй, дедушка, и прощай. Пусть земля тебе будет пухом! – преодолев отвращение, Макс легонько коснулся холодных пальцев, и вдруг они с противным хрустом сжались, стискивая руку Максима.

Тимофей потом говорил, что это всего лишь рефлекс, остаточное явление расслабляющихся после отвердевания тела мышц, и что прощальное рукопожатие деда длилось всего пару секунд… а испуг, вызвавший обморок, мог сопровождаться слуховыми галлюцинациями.

Может быть. Но последнее, что услышал Макс, до того как постыдно навалиться без сознания на гроб, были слова Зои Павловны:

– Неужели граф отпустил Сашеньку?

* * *

Лиза украдкой наблюдала за хамоватым верзилой. Она уже со слов этого пухлого дядьки знала, что «верзилу» зовут Макс Воронцов, но из-за какой-то детской вредности по-прежнему предпочитала мысленно называть его Верзилой.

Новость, что именно у него они с отцом купят особняк, отчего-то злила. Возможно, потому, что он никак не может простить ей их памятную встречу в торговом центре, а возможно, потому что знает о ее общении с психиатром, иначе зачем так нагло намекнул о личном «дурдоме»? Да и вообще! Как он посмел? Какое его дело?!

На какое-то время она отвлеклась от прожигания взглядом широких плеч и прямой спины Макса Воронцова, затянутых в черную ткань далеко не дешевого пиджака. На гроб Сигизмунда Марковича уже посыпались первые комья земли. Наверное, хорошо, что его не открыли для прощания. Какая-то девица еще в Москве, на панихиде, объяснила всем присутствующим эту вынужденную меру тем, что смерть наступила от инсульта, который спровоцировал инфаркт, из-за чего произошел паралич лицевой мускулатуры. К тому же после похорон мамы Лиза не хотела видеть мертвые лица.

Отец сегодня на удивление был мил, разговорчив и особенно нежен с ней. Например, сейчас он стоял рядом, а его рука непривычно лежала у нее на плече. Казалось, прошла тысяча лет с тех пор, как он обнимал и целовал дочь. И он ни разу не обмолвился о таблетках! Может, и не вспомнит? Диск и баночка с пилюлями, что передал ей Сигизмунд Маркович накануне своей необъяснимой кончины, до сих пор покоились в Лизиной сумочке.

Даже несмотря на встречу с Верзилой (ее взгляд вновь нашел Макса Воронцова), этот день был особенным!

Вдруг он, точно не выдержав силы гнева, идущего от ее взгляда, как-то странно покачнулся и принялся заваливаться. Лиза охнула и, расталкивая любопытных, тут же вытянувших шеи, бросилась к соседней могиле.

Макс лежал, навалившись на открытый гроб, а возле него суетились две женщины, пытаясь привести в чувство. Одна – пухлая дама в возрасте, а вторая – белобрысая девица лет двадцати пяти. Причем девица отчего-то показалась Лизе знакомой. Где же она ее видела? Причем на днях!

Ладно, не важно.

Подбежав ближе, Лиза на миг замерла, увидев невероятный капкан, поймавший пальцы Максима, и бросилась разжимать пальцы покойного. Оказавшись на свободе, парень безжизненно рухнул на землю, а то, что произошло дальше, Лиза списала на свои способности видеть невидимое: сморщенное в гримасе боли лицо мертвеца вдруг разгладилось, а белесые, мертвые глаза взглянули в небеса и закрылись.

– Что здесь произошло? – Она в нерешительности оглядела замерших у гроба людей.

– Лиза, зачем ты сюда пришла? – Отец, пусть с опозданием, но, конечно же, оказался рядом. Словно оберегая, он задвинул дочь за спину и грозно спросил. – Так что здесь произошло?

– Видимо, жара так подействовала на Максима Александровича! Да еще похороны… – Невысокий толстяк, отдуваясь, наклонился и старательно похлопал Верзилу по щекам.

Верзила тоскливо замычал, но мгновение спустя действительно приоткрыл глаза и с силой потер лоб.

– А чего это со мной было, а?

– Жара, наверное, подействовала, – снова завел толстяк. – В обморок вы упали, Максим. Но раз уж так быстро очнулись, предлагаю завершить начатое.

– Похороны… – Максим огляделся и, увидев гроб, стремительно поднялся. – Черт! Меня же покойник за руку схватил!

– Гм… – Толстяк соболезнующе похлопал его по плечу. – Ничего… Все наладится, Максим! Не хочет ли кто-нибудь что-либо сказать, перед тем как тело Александра Петровича навсегда упокоится на этом кладбище?

Ловко он перевел разговор! Лиза шагнула вперед и, глядя на Верзилу, мило поинтересовалась:

– Может, вам чем-нибудь помочь? Вижу, у нас с вами похожие диагнозы: ко мне призраки приходят, вас мертвые за руку хватают. – Сказать, что в тот момент на нее нашло, она бы затруднилась. Все-таки похороны, а тут она с подколами. Но растерянность, а затем изумление и гнев, промелькнувшие на лице Макса, компенсировали ей все его издевки сполна.

Он словно прочитал ее мысли и, криво ухмыльнувшись, кивнул.

– В расчете.

– Лиза, нам кажется, пора возвращаться… – Отец, заметив неладное, тут же поспешил вмешаться.

Возвращаться в душный город, в дом, ставший ей тюрьмой, совершенно не хотелось. Здесь было интересно. Здесь были… люди? Свобода? Елизавета не понимала, что ее держит в этом богом забытом месте, но была невероятно рада услышать слова толстячка:

– Господин Аристахов, раз уж мы все тут оказались… Может, все вместе наведаемся в поместье Максима Александровича? Вы как покупатель, думаю, заинтересованы увидеть эту роскошь собственными глазами одним из первых? Не думаю, что такому большому человеку необходимо сию секунду мчаться в столицу. Или я не прав?

В глазах Аристахова мелькнуло сомнение, точно он разрывался между тем, чтобы принять предложение толстяка, и тем, чтобы увезти дочь в столицу и вновь запереть ее в доме.

– Да, пап, – Лиза улыбнулась отцу, – и я бы посмотрела на нашу будущую гостиницу. Но если ты сегодня очень занят…

– Я бы с удовольствием взглянул на дом любезного Максима Александровича… – Он помедлил, бросил на Макса холодный взгляд и продолжил, – … только если бы он лично нас пригласил.

– Приглашаю, – буркнул тот и с опаской покосился на покойного. Только крышку гроба уже опустили, и теперь четверо работников кладбища ставили домовину на длинные полосы ткани, готовясь опускать в могилу. – А может, уже сейчас поедем? А? Игорь Эдуардович? И Инночку с собой прихватите. Поможет с поминками.

– Извини, Максим, – жеманно протянула вышеупомянутая Инночка, – но через час я должна быть в городе.

– Жаль, – произнес Макс таким тоном, что Лизе стало ясно, что ему ни капельки не жаль. – А вы, Зоя Павловна, Тимофей Николаевич, надеюсь, с нами?

– Но как же хозяин… – Толстуха развела руками, поглядывая на гроб, но Верзила ее перебил.

– А ему мы уже не нужны. Ребятки все сделают, а номер могилы, чтобы вы, уважаемая Зоя Павловна, не оставили ее в забвении, я думаю, мой нотариус уже знает. Верно, Игорь Эдуардович?

Толстяк расцвел в улыбке.

– Совершенно верно! А вас, Максим, точно подменили! Прям чувствуется, что у Лисьего Яра появился новый хозяин!

– Ненадолго! Встречаемся на выезде, – буркнул Аристахов и, взяв Лизу под локоток, повел ее к стоявшим в отдалении машинам.

Ждать попутчиков пришлось недолго. Вскоре у джипа притормозила серебристая «Ауди» и, звонко бибикнув, лихо выехала на трассу.

– Не отставай от них, Вов! – приказал отец водителю и недобро прищурился. – Ой, не нравится мне этот выскочка!

– Ты сейчас о нотариусе или о хозяине дома? – невинно поинтересовалась Лиза, не отрывая взгляда от мчащейся впереди машины.

– Лиз, а ты-то чего на него взъелась? – Отец прекрасно знал, о ком его спрашивает дочь, и, верный себе, просто не хотел тратить время на ненужные ответы.

– Самоуверенный хам! Я всего лишь разговаривала с ним в его же манере. – Лиза посмотрела на отца и удивленно приподняла бровь – отец улыбался! Совсем как тогда, когда еще была жива мама. Улыбался с нежностью и гордостью.