Черные орхидеи (сборник)

Глава одиннадцатая

Сегодня Леон Фюрей был не похож на себя. Вернее, если быть точным, он не был похож на того Леона, с которым я виделся прежде. Он вошел в кабинет, осмотрелся и, когда ему предложили сесть, плюхнулся на стул. Я не заметил ни малейшего следа былой веселости и самодовольства. На этот раз ничто не говорило о том, что он сегодня до полудня ходил в пижаме. Лично я вообще сомневался в том, что он сегодня надевал пижаму. Одежда мистера Фюрея выглядела так, словно он спал прямо в ней, не раздеваясь. Картину довершали мешки под налитыми кровью глазами и двухдневная щетина. На мой взгляд, он вполне вписывался в образ убийцы, задушившего Энн Амори. Загвоздка заключалась в том, что у него было железное алиби.

– Хотите что-то сказать? – спросил Кремер.

– Да, хочу. – Леон говорил слишком громко для человека, бывшего вне подозрений. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Я желаю знать, зачем вы посылаете своих людей следить за мной. Я подробно, буквально по минутам, расписал вам, что делал в тот вечер, а потом вы еще и проверили мои слова. Так по какому праву вы обращаетесь со мной, как с уголовником? Следите за мной, проверяете мою карточку призывника, выясняете, где я давным-давно бывал и чем в то время занимался. Зачем все это?

– Стандартная процедура при расследовании убийства, – коротко ответил Кремер. – Да, на это уходит много времени. Если вы чем-то недовольны или считаете себя пострадавшим, обратитесь к адвокату. Но я не пойму, чем конкретно вам мешают наши действия?

– Не в этом дело. – Леон не собирался сбавлять тон. – Я уже доказал, что не имею к убийству никакого отношения, и вам это чертовски хорошо известно. У вас нет ни малейшего права копать под меня, словно я замешан в этом преступлении. Каждый человек имеет право зарабатывать на жизнь, как он считает нужным. Может, вы и не одобряете того, что я убиваю ястребов, но мисс Лидс платит мне за это деньги. Это наши с ней дела, и они вас совершенно не касаются!

– Так вот вы о чем, – проворчал Кремер.

– Да, именно об этом. Вы тратите попусту время, обзванивая всех подряд в штате Нью-Йорк, и тем самым швыряете на ветер деньги налогоплательщиков. Ну да, вы выяснили, что фермеры снабжают меня ястребами, которых им удалось подстрелить, а я им плачу по пять баксов за птицу – и что теперь? Неужели это преступление? Если мисс Лидс готова выкладывать по двадцатке за каждого дохлого ястреба, я имею право на этом немного подзаработать, или это сейчас уголовно наказуемое деяние? Она счастлива, так? От ястребов один вред. Они охотятся на голубей и на кур. Кому я делаю плохо? И государство довольно, и фермеры, и мисс Лидс, и я тоже. Все довольны и рады!

– Так чего же вы возмущаетесь?

– Я возмущаюсь, потому что боюсь! Боюсь, что вы расскажете об этом мисс Лидс, и тогда – конец всему, на деле смело можно ставить крест. Сейчас она считает, что ястребов убиваю я сам, причем убиваю их в городе; если это делает ее счастливой, так и на здоровье – вам-то до нее какое дело? Или, скажем, до меня? Может, вы думаете, что я перегибаю палку и выжимаю из нее все соки? Так ничего подобного! В среднем я приношу мисс Лидс по три-четыре птицы в неделю, а мог бы в два-три раза больше, если бы…

– Довольно, – с отвращением произнес Кремер. – Убирайтесь прочь отсюда. Я не желаю… Погодите… Вы придумали этот бизнес с дохлыми ястребами достаточно давно, так?

– Ну… как давно… Я бы не сказал, что…

– Сколько времени вы уже морочите ей голову?

– Честно говоря, затрудняюсь ответить, – замялся Леон.

– Где-то, наверное, с год?

– Ну да, конечно, год – это уж точно. По меньшей мере.

– А сколько вам платила ее мать, покойная миссис Лидс? Столько же, сколько и дочь? Двадцать долларов за ястреба?

– Да, именно столько. Это она установила сумму вознаграждения, а не я.

– А что случилось после того, как миссис Лидс повредила ногу и слегла? Она отказалась вам платить? И сама вам не платила, и дочери запретила это делать, так? А еще она велела вам съехать с квартиры, верно?

– Ах, вот вы о чем. – Леон презрительно поморщился.

– Может быть, все это случилось потому, что миссис Лидс узнала правду? Она узнала, что ястребов убиваете не вы, а фермеры, которые и продают вам дохлых птиц?

– Нет, все было не так. После того как миссис Лидс слегла, она сама уже не могла наслаждаться жизнью, а потому решила превратить в ад жизнь всех тех, кого знала. Каким образом она могла проведать о моей маленькой хитрости, если была прикована к постели?

– Именно об этом я вас и спрашиваю.

– А я вам уже ответил. – Леон подался вперед. – Я хочу знать, что вы собираетесь делать. Вы будете молчать или погубите меня, рассказав все мисс Лидс? У вас нет ни малейшего права…

– Увести, – устало бросил Кремер. – Стеббинс, выведи его вон!

Сержант Стеббинс кинулся выполнять приказ.

Оставшись в кабинете втроем, мы переглянулись. Я зевнул. Вульф ссутулился. Он уже начал забывать о необходимой солдату выправке. Кремер извлек сигару, придирчиво осмотрел ее и сунул обратно в карман.

– Как мило с их стороны, – деловым тоном заметил Вульф. – Являются к вам сами и выкладывают такое…

– Это точно, – Кремер принялся массировать затылок, – они нам очень помогли. У нас есть отчет о смерти миссис Лидс, составленный местным полицейским, но толку от него никакого, разве что подтереться. Допустим, у каждого из жильцов имелся мотив от нее избавиться. Ну и что это нам дает? Каким образом эта информация сможет помочь нам установить и поймать убийцу Энн Амори? У каждого из фигурантов этого дела есть алиби. А что прикажете делать с показаниями миссис Чак? Ее внучка говорила, что Рой Дуглас – убийца, а откуда той это стало известно, она, видите ли, не помнит. Превосходно, просто превосходно. Кроме того, передо мной сидит Гудвин, который утверждает, что Дуглас в момент убийства находился вместе с ним. – Инспектор мрачно на меня посмотрел. – Слушай, сынок, я знаю, тебе и раньше доводилось водить меня за нос, и ты в курсе, что мне это известно. Клянусь богом, если ты сейчас покрываешь Дугласа, я тебе не завидую! Я не посмотрю, кто ты там, майор или даже бригадный генерал, я…

– Я вас не обманываю, инспектор, – твердо сказал я. – И нечего перекладывать с больной головы на здоровую. Подумать только, начальник убойного отдела полиции Нью-Йорка и великий, непревзойденный Ниро Вульф вместо того, чтобы расследовать преступление, только и могут, что сидеть и гадать, правду я говорю или вру. Так вот, господа, официально заявляю: я говорю чистую правду. Запомнили? Теперь займитесь делом. Дугласа можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Прошлым вечером я засел за телефон и сам все проверил, сделав вашу работу. О Дугласе можно забыть. У Леона Фюрея железное алиби? Тогда вычеркиваем и его. С моей точки зрения, из списка подозреваемых также можно исключить мисс Лидс и миссис Чак. Я не верю, что кто-то из них причастен к убийству. Таким образом, в числе подозреваемых у нас остается все остальное население Нью-Йорка, численность которого, по разным оценкам, колеблется от семи до восьми миллионов человек…

– И среди них, – прорычал Кремер, – Лили Роуэн.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Не буду врать, если ее поджарят на электрическом стуле, я не стану открывать бутылку молока, чтобы это праздновать. С другой стороны, никаких скидок убийце Энн с моей стороны не будет. Если вы подозреваете Лили Роуэн, то вам не о чем беспокоиться. Возможность совершить убийство у нее была, время тоже совпадает. Лили сама призналась, что была на месте преступления, она же упомянула об орудии убийства – шарфе. Думаю, вы знаете, что он принадлежал Энн. Установите мотив преступления, и дело в шляпе.

– А с мотивом и вовсе нет никаких проблем, – не сводя с меня взгляда, отозвался Кремер. – Вспомним, что произошло в понедельник вечером в клубе «Фламинго». От толпы тамошних посетителей добиться внятных показаний достаточно сложно, однако у меня создается впечатление, что Лили Роуэн была готова разорвать тебя на мелкие кусочки. Именно поэтому ты и сбежал и утащил с собой Энн Амори. Отчего мисс Роуэн взбеленилась? Может, оттого что приревновала тебя к Энн Амори? Может, она приревновала тебя настолько, что на следующий день поехала к сопернице выяснять отношения и, потеряв голову, задушила ее? Ну же, отвечай.

– Вы мне льстите, инспектор, – покачал я головой. – Я не в состоянии распалить столь жаркое пламя страсти. Женщинам нравится мой ум, да. Пожалуй, я могу вдохновить их на чтение хороших книг, однако, думаю, мне не под силу вдохновить на убийство даже заправскую злодейку. О клубе «Фламинго» можете забыть. То, что случилось там между мной и Лили, даже размолвкой назвать нельзя. Вы утверждаете, будто знаете Лили Роуэн. Я же вам говорил: это она рассказала мне про то, что Энн Амори попала в беду. А рассердилась Лили на меня потому, что я занялся расследованием самостоятельно, без ее участия. Так что ищите другой мотив. Я не хочу сказать, что…

Зазвонил телефон. Кремер снял трубку, минуту слушал доклад подчиненного, отдал распоряжения, после чего повесил трубку и встал.

– Они на месте, – объявил он. – Оба. Поехали. – Инспектор посмотрел на нас довольно мрачно. – Займитесь ею, Вульф. Я не желаю видеть Лили Роуэн, пока в том не будет нужды.

Глава двенадцатая

Проблема заключалась в том, что все это было мне очень и очень не по душе.

Дом благодаря моим стараниям вновь приобрел первозданный вид. Фриц прибрал в кабинете и вытер пыль. Вульф снова восседал за своим столом, устроившись в кресле, сделанном специально для него на заказ. Перед ним стояла бутылка пива. Из кухни доносился едва слышный шум: там трудился Фриц. Меньше чем за двое суток я вернул все на круги своя. Однако насладиться победой я не мог. Во-первых, из-за Энн Амори. Я ведь отправился к ней, мечтая, что вытащу ее из передряги, а заодно и привлеку к этому делу Вульфа. Ну вот, вытащил. Больше бедняжка уже точно никогда ни в какую передрягу не попадет.

Во-вторых, мне не давали покоя мысли о Лили Роуэн. Какие бы чувства я к ней на сегодняшний день ни испытывал, в любом случае не было ничего веселого в том, что благодаря мне Лили светит смертный приговор и прогулка летним вечером по коридору, ведущему в комнату со стулом, на который люди садятся в первый и последний раз в своей жизни. С другой стороны, если Лили действительно совершила это убийство – и неважно, потому ли, что у нее что-то перемкнуло в голове, или же по какой-либо другой причине, – она вполне заслужила смертный приговор. Разумеется, я хотел, чтобы справедливость восторжествовала, но… Одним словом, чувства меня одолевали самые противоречивые, в силу чего я не мог до конца насладиться своей победой при виде прибранного кабинета и Вульфа, вновь восседающего на своем рабочем месте.

Я ошибся, предположив, что мой бывший босс станет допрашивать посетителей по отдельности. Он пригласил в кабинет сразу их обоих. Я, вооружившись блокнотом, сел за свой стол. Рой Дуглас устроился справа от меня, лицом к Вульфу, тогда как Лили обосновалась в красном кожаном кресле рядом со столом знаменитого сыщика. Дверь в гостиную была открыта. Там, так чтобы их было нельзя увидеть из кабинета, расположились Кремер со Стеббинсом. Ни Лили, ни Рой не знали, что в гостиной у нас сидят полицейские. Честно говоря, поведение Лили и выражение ее лица внушали мне подозрения. Меня настораживало то, как она разговаривала со мной и с Вульфом. Уголок ее рта слегка кривился. Совсем чуть-чуть, едва заметно – у меня ушел год на то, чтобы понять: подобное происходит с Лили, когда она крупно блефует, играя против четырех пик с шестеркой треф на руках. Даже впоследствии, когда я уже знал об этой ее особенности, мне приходилось проявлять крайнюю осторожность, чтобы не остаться с носом.

Вульф был чрезвычайно сердит: ни разу в жизни его таким не видел. Однако я его хорошо понимал: шла война нервов, война с Лили, которая кого угодно из себя выведет. Сначала Вульф беседовал с Дугласом: он расспрашивал Роя о голубятне и птицах, о том, как он познакомился с мисс Лидс и ее матерью, об отношениях с миссис Чак, Энн и Леоном Фюреем; о том, как часто наш гость бывал у мисс Амори и ее бабушки, сколько времени арендовал квартиру в доме 316 по Барнум-стрит, где проживал до этого, насколько хорошо был знаком с Лили Роуэн – ну и так далее, водил его вокруг да около. Шло время, и я аккуратно записывал в блокнот тонны ненужной информации. Выяснилось, что ни Леон, ни Рой не платили за квартиру. В день смерти миссис Лидс Рой был на крыше, возился с голубями и узнал о случившемся от Леона, когда спустился вниз после захода солнца. Ежегодное содержание голубятни обходилось примерно в четыре тысячи долларов, сюда входили также расходы на приобретение новых птиц. Половину этой суммы покрывали призовые деньги, выигранные на различных соревнованиях, остальное вносила мисс Лидс, а ранее – ее мать. Рой признал, что миссис Лидс хотела снести голубятню, но она постоянно запугивала всех, включая родную дочь, и никто не воспринимал ее угрозы всерьез. Рой заявил, что не был знаком с Лили Роуэн, хотя и помнит, как Энн упоминала о ней. Нет, ничего такого особенного Энн о Лили не говорила.

Нет, мисс Амори не рассказывала ему о переделке, в которую она попала, однако Рой догадывался, что ее что-то сильно беспокоит. Его любопытство подстегнуло мое появление в понедельник, когда я заявил, что Лили приглашает Энн поужинать вместе. Когда я на следующий день пришел поговорить с ним, Рой заинтересовался еще больше, – поскольку они с Энн были помолвлены, он считал себя вправе узнать, что именно происходит, – и потому приехал ко мне, чтобы поговорить по душам. Рой настаивал, что это было единственной причиной его визита. Он понятия не имел о том, что Энн угрожает непосредственная опасность. Он и представить не мог, что кто-то желал ей смерти, и не имеет ни малейшего представления о том, кто убийца и что именно заставило его пойти на преступление. При этом Рой выразил уверенность в том, что ни один из жильцов дома 316 убийцей быть не может: все они души не чаяли в Энн, даже прожженный циник Леон Фюрей.

В двадцать минут шестого Лили Роуэн посоветовала Рою:

– Говорите потише, а лучше вообще перейдите на шепот. А то еще, не дай бог, разбудите мистера Вульфа.

Я был склонен с ней согласиться. Скрестив руки, Вульф уютно устроился в кресле, откинувшись на спинку и закрыв глаза. В душу мне закралось подозрение, что он уснул. Бедняга целый месяц не брал в рот ни капли спиртного, а тут прикончил целых две бутылки пива, да еще сидя при этом в единственном во всем мире кресле, которое считал по-настоящему удобным. Безумие минувших недель, когда ему регулярно дважды в день приходилось выходить из дома и отправляться на тренировку, осталось в прошлом.

Однако, услышав замечание Лили, мой бывший босс глубоко вздохнул и приоткрыл глаза.

– Шутить изволите, мисс Роуэн? Напрасно. Сейчас не время и не место, – проговорил он, едва шевеля губами. – Особенно это касается вас. Вы, между прочим, подозреваетесь в убийстве. Так что держите свое остроумие при себе.

– Ха! – сказала Лили. Нет, она не рассмеялась, а просто сказала «Ха!».

– Уверяю вас, мадам, сейчас не самое подходящее время для ваших «ха». Вы у полиции на подозрении. А всем известно, как копы умеют трепать людям нервы. Вам будут задавать вопросы о ваших друзьях и врагах. Следователи примутся копаться в вашем прошлом. Делать эту работу они станут плохо, не особо вдаваясь в детали, и потому от этого вам будет только хуже. А копать они будут очень глубоко, ведь давным-давно отец мисс Амори работал на вашего отца, и в полиции наверняка выдвинут версию о том, что причина, в силу которой вы убили мисс Амори, кроется в далеком прошлом. – Вульф едва заметно, всего на четверть дюйма, приподнял плечи, после чего снова ссутулился. – Все это будет для вас крайне неприятно. И потому я настоятельно рекомендую: давайте проясним все, что только можно, прямо сейчас.

Лили снова чуть скривила уголки губ.

– Я считаю, что вам с Арчи должно быть стыдно, – заявила она. – Я-то думала, что вы мои друзья, а вы тут пытаетесь доказать, что я убийца. А я никого не убивала. – Она повернулась ко мне. – Арчи, посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Арчи, я правда никого не убивала.

Вульф погрозил ей пальцем.

– Вчера вечером вы были дома у мисс Амори. Вы пришли к ней где-то между семнадцатью сорока и семнадцатью сорока пятью и увидели, что дверь в квартиру открыта. Вы зашли и обнаружили, что она лежит мертвая на полу. Я все правильно изложил?

Лили смерила его изучающим взглядом. На ее лбу проступили морщинки.

– Пожалуй, – медленно произнесла она, – я не стану об этом говорить. Разумеется, я готова обсудить с вами случившееся, обсудить как с другом, но сейчас вы ведете себя совсем иначе.

– Я лишь повторил то, что вы рассказали мистеру Гудвину.

– Тогда зачем заново к этому возвращаться?

Глаза Вульфа широко распахнулись. Он явно терял терпение.

– Я исхожу из предположения, что вы либо убили мисс Амори, либо этого не делали. На мой взгляд, это вполне логично, – раздраженно произнес он. – Если вы ее убили, ведите себя как хотите – дело ваше. Но если вы ни при чем, то сейчас ведете себя глупо, поскольку таким образом лишь усиливаете подозрения. Вы что, не хотите помочь нам найти преступника?

– Хочу, и еще как, просто горю желанием. Но позвольте заметить, мистер Вульф, что вы и сами странно себя ведете. Заставляете меня сидеть здесь часами и слушать, как вы терзаете этого Роя Дугласа, – возмутилась Лили. – Рядом с домом наверняка дежурят полицейские. Я не удивлюсь, если они спрятались где-нибудь внутри особняка. Когда вы наконец-то соизволили начать со мной разговор, первым делом огорошили меня новостью: оказывается, я теперь подозреваемая в убийстве. А Арчи сидит и как ни в чем не бывало все записывает. – Она повернулась ко мне: – Слышишь, дрянь? Вот как ты решил меня отблагодарить за то, что я тебя послушалась. Я сделала все, как ты приказал, и что получила в результате?! До этого я никогда в жизни не слушалась чужих приказов, и ты это прекрасно знаешь! – Лили повернулась обратно к Вульфу: – Теперь, что касается Энн Амори… Если Арчи рассказал вам то, что я ему, значит, вы знаете то же, что и я. Долгие годы я ее не видела и ничего о ней не слышала, и вот пару недель назад Энн явилась ко мне, сказала, что попала в беду, и попросила порекомендовать хорошего адвоката. Я могу лишь еще раз повторить то, что уже рассказала Арчи.

– Ну так сделайте это, – пробормотал Вульф.

– Не стану! Пусть он сам вам все расскажет. – Лили закипала на глазах. Она снова повернулась ко мне. – Эй, ты, секретарша-стенографистка! Совесть тебя не мучает, нет? Ну надо же, велел мне приехать сюда, обещал все объяснить и вот какую пакость на самом деле устроил! А ведь раньше, до того как мы с тобой познакомились, я была вполне разумной здравомыслящей девушкой! Вот что ты со мной сотворил. Я сломя голову несусь в Вашингтон, чтобы выяснить, где мой дорогой Арчи, потому что он не считает нужным отвечать на мои телеграммы. Ставлю всех на уши, добиваясь того, чтобы мою фотографию разместили на обложке журнала «Лайф», и все ради чего?! Ради того, чтобы узнать, что ты летишь в Нью-Йорк! Ради того, чтобы достать билет на тот же рейс! Мало того, я тебе все рассказываю, абсолютно все, только потому, что надеюсь смягчить твое сердце. Как бы не так: ты занят, тебе не до меня, я телефон оборвала – раз пятьдесят тебе звонила и с горя пошла в клуб выпить, а там опаньки – ты! Танцуешь, веселишься! И ведь после всего, что я от тебя натерпелась, я по первому твоему свистку пакую вещи, сажусь на поезд…

– Мисс Роуэн! – властно произнес Вульф. – Довольно уже! Остановитесь!

Она откинулась в кресле и удовлетворенно произнесла:

– Ну вот, теперь мне гораздо легче. Хотелось выговориться при свидетелях. Как гора с плеч свалилась. А теперь, если вы велите Арчи сводить меня куда-нибудь и угостить коктейлем…

– Прошу вас, – резко сказал Вульф, – давайте не будем начинать заново. Я понимаю ваше недовольство присутствием полицейских, однако в этом нет моей вины. И не только в этом. Я вообще не виноват в произошедшем. Мисс Роуэн, я отказываюсь от своего изначального намерения расспросить вас о мисс Амори. Вместо этого мне бы хотелось задать вам парочку вопросов о мистере Гудвине. Насколько я понимаю, он раздражает вас столь же сильно, сколь и меня. Вы сказали, что в поисках Гудвина отправились в Вашингтон, с превеликим трудом достали билет на тот же рейс, которым он должен был лететь, и поставили его обо всем этом в известность. Я вас правильно понял?

– Да.

– И это случилось в понедельник? Позавчера?

– Да.

– Вот как, – поджал губы Вульф. – А он мне сказал, что встретил вас случайно. Я и не думал, что наш Арчи подвержен приступам скромности.

– Вам совершенно не о чем беспокоиться, – с ехидством в голосе отозвалась Лили. – Само слово «скромность» ему в принципе незнакомо. Он просто не счел нужным об этом упомянуть. Чего тут хвастаться? Вот если бы за ним бегали китайские принцессы…

– Дело в том, что это натолкнуло меня на одну мысль, – кивнул Вульф. – Вы сказали, что мистер Гудвин не отвечал на ваши телеграммы… Так вот, позвольте спросить, мисс Роуэн, по какой причине вы недавно столь упорно пытались связаться со мной? Правильно ли я понимаю, что ваша настойчивость объяснялась вовсе не жаждой помочь мисс Амори, но желанием выяснить, где находится мистер Гудвин? Если вы соизволите ответить…

– Отвечаю: да, вы совершенно правы.

– Ясно. В этот понедельник вечером без конца трезвонил телефон. Значит, это были вы. А вчера, во вторник? Это опять вы звонили?

– Да. Вы также можете….

– Прошу вас, помолчите. Принимая во внимание ваш темперамент, я и так достаточно хорошо представляю, сколь сильное разочарование вы пережили. Сейчас меня посетила одна догадка… Всего лишь догадка, но ее следует проверить. Мистер Кремер! – повысил голос Вульф. – Будьте любезны, зайдите к нам!

К тому моменту, когда мы все повернули головы, инспектор уже стоял в дверях.

– Так я и знала, – протянула Лили. – Черт подери, я так и знала, что в доме полиция. Но я и думать не могла, что здесь затаился именно ты, – обратилась она к инспектору. – Как считаешь, что бы подумал сейчас папа?

– Насколько мне известно, вы знакомы с мисс Роуэн, – произнес Вульф. – У меня есть работенка для сержанта Стеббинса и патрульных, которые дежурят у крыльца. – Он помолчал. – Нет, пожалуй, будет лучше, если сержант останется здесь. Патрульные у дверей – ребята толковые?

– Так себе, – громыхнул Кремер, – середнячки. А что…

– Ничего, для моего задания должны сгодиться. Отправьте их в «Риц». Пусть допросят служанку мисс Роуэн, лифтера, коридорных, швейцара, телефонисток – одним словом, всех. Нам нужно выяснить, по возможности с точностью до минуты, в какое время во вторник вечером мисс Роуэн вышла из отеля. Пусть ваши люди особенно тщательно расспросят, не видел ли кто ее около шести вечера… Вы что-то хотите сказать, мисс Роуэн?

– Нет, – отозвалась Лили, недоверчиво таращась на Вульфа.

– Вот и славно. Разумеется, я прекрасно понимаю, что вы могли выйти из отеля в любое время. Однако нам нужно выяснить и кое-что другое. Нам надо узнать, звонил ли кто-нибудь мисс Амори на работу во вторник днем или ближе к вечеру. Мы узнаем, пытался ли кто-нибудь проникнуть в дом триста шестнадцать по Барнум-стрит, позвонив в квартиру одного из жильцов между половиной шестого и без четверти шесть. Мы выясним…

– Господи боже, – ахнула Лили. – Значит, вы все-таки догадались!

– Догадался, – тихим эхом ответил ей Вульф, сверкнув глазами. – Ну, коли так, может быть, вы все-таки избавите нас от лишних хлопот? В котором часу вы вышли из дома во вторник?

– Ближе к шести. Где-то без четверти шесть. Знаете, если бы я была такой же умной, как вы…

– Благодарю за комплимент. И вы направились прямо сюда?

– Да.

Хмыкнув, Вульф повернул голову:

– Сержант? Подойдите сюда. Вот он, ваш клиент. Рой Дуглас. Можете его арестовать за убийство Энн Амори.

Все присутствующие разом обернулись в сторону Роя. Сам Дуглас не сдвинулся с места. Он словно окоченел. Застыв, он разинул рот и изумленно уставился на Вульфа.

– Погоди, Стеббинс, – прорычал Кремер.

Инспектор подошел к Рою и, не сводя с него глаз, обратился к моему бывшему боссу:

– Мистер Вульф, мы не можем предъявить человеку обвинение в убийстве без всяких на то оснований, исключительно потому, что вам так хочется. Надеюсь, вы объяснитесь?

– Любезный сэр, – раздраженно промолвил Вульф, – а что вам, собственно, непонятно? Дело-то ясное. Мисс Роуэн только что сказала, что вышла из дома во вторник без четверти шесть и направилась прямиком сюда. Таким образом, ее вообще не было на Барнум-стрит. Она придумала историю о том, что обнаружила мисс Амори мертвой – задушенной шарфом, – чтобы повидаться с Арчи. Разумеется, с ее стороны это было совершенно безответственно, но у женщин своя логика…

– Да пошли вы к черту, – немедленно среагировала Лили. – Я соврала только для того, чтобы Арчи меня впустил в дом. Я понятия не имела, что там есть кто-то еще. Я хотела, чтобы он меня сводил куда-нибудь выпить, а он воспринял все это так близко к сердцу, сделал из мухи слона…

– Это как же мисс Роуэн не было на Барнум-стрит? – заупрямился не желавший сдаваться инспектор. – Она подробно описала Гудвину положение тела, шарф на шее убитой…

– Я никого не убивал! – проскулил Рой. Он попытался встать, но Кремер ему не позволил, положив руку на плечо. – Говорят же вам, я не убивал Энн! Я не…

– Я не собираюсь терпеть этот балаган, – мрачно заметил Вульф.