Черные орхидеи (сборник)

– Это вряд ли. – Я с сомнением покачал головой. – Боюсь, мой рассказ вам совершенно не понравится. Кроме убийства, вам нечего на меня повесить. Итак, у вас есть выбор. Вариант первый: вы можете отправить меня за решетку на десять лет… Ну, может, не на десять, но на пять уж точно, и получить от этого моральное удовлетворение. Вариант второй: вы можете выслушать мой рассказ. И то и другое вместе невозможно. А теперь представим, что произойдет, если вы отправите меня обратно в камеру, а Вульф поедет домой без меня. Как вы думаете, сколько времени вам потребуется, чтобы выяснить, каким образом мои волосы оказались под шарфом? Ну и так далее. Если же вы хотите услышать мой рассказ, я желаю для начала получить назад свои документы. Да и еще убедительно прошу вас держать себя в руках, поскольку, должен признать, что я в порыве энтузиазма…

– В порыве чего?

– Энтузиазма. Рвения.

– Ага. Ясно.

– Да, так вот, я признаю, что в порыве энтузиазма позволил себе определенные вольности, которые вы можете счесть весьма оскорбительными.

– Да хватит уже болтать. Чего конкретно ты хочешь?

– Вдохнуть воздух свободы. Не вздумайте вешать на меня убийство. И я не стану давать вам никаких письменных показаний. Только устные.

– Пошел к черту.

– Как хотите. – Я пожал плечами. – В конечном итоге вам все равно не удастся меня посадить за убийство. Я знаю кое-что такое, что неизвестно полиции. Вам потребуется три тысячи лет, чтобы узнать, откуда взялся клок моих волос за шарфом, не говоря уже о…

– Заткнись.

Я послушно замолчал. Кремер вперился в меня полыхающим взглядом, который я спокойно выдержал. Я был непреклонен. Тем временем Вульф сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула.

– Ладно, – проговорил инспектор, – убийство на тебя я вешать не буду. Начинай.

Я встал:

– Вы позволите мне позвонить?

Кремер резким движением придвинул ко мне телефон, и я набрал номер Лили Роуэн в Гринвиче. Поскольку она сразу сняла трубку, я пришел к заключению, что красотка сидела в номере гостиницы, а не водила Роя за собой по округе. Она была в дурном расположении духа и начала ко мне цепляться, но я тут же оборвал ее, заверив, что мы обстоятельно поговорим при встрече, которая состоится прямо сегодня, если она сядет на ближайший поезд до Нью-Йорка и прямо с вокзала приедет к Вульфу. Затем я соединился с Роем Дугласом и услышал в трубке его дрожащий голос. Рой тут же принялся взахлеб рассказывать мне, что пишут про него в газетах: дескать, жених убитой пустился в бега и полиция объявила его в розыск. Однако я быстро его успокоил и велел сделать то же самое, что и Лили: немедленно вернуться в Нью-Йорк и сразу приехать к Вульфу. Повесив трубку, я поймал на себе подозрительный взгляд Кремера. Потянувшись к телефону, инспектор сорвал трубку и прорычал в нее:

– Отправьте четырех человек к дому Ниро Вульфа на Западной Тридцать пятой улице. Через пару часов, а может, и раньше там объявятся Лили Роуэн и Рой Дуглас. Если они захотят зайти внутрь, пусть заходят. За особняком следить в оба глаза. Если они не пойдут в дом, сядете им на хвост. – Повесив трубку, инспектор повернулся ко мне и, ткнув в меня сигарой, поинтересовался: – Что, держал их наготове? Обоих? Но кое в чем ты ошибся, дружок. Ни с какой Лили Роуэн ты сегодня у Вульфа не встретишься, потому что тебя там не будет. А теперь слушаем.

– Рассказывай, Арчи, – чуть слышно произнес Вульф.

Глава девятая

Ну, я им все и рассказал. Уж чего-чего, а излагать события, свидетелем которых мне довелось стать, я умею. И Вульф, и Кремер прекрасно знали об этом моем таланте и потому слушали не перебивая. По сути дела, задача передо мной стояла не слишком сложная – взять и выложить все, что знаю, словно сумку раскрыть и вывалить наружу ее содержимое. Я не видел причин что-либо утаивать от Кремера и потому говорил так, словно был с Вульфом наедине. Я выложил все, за исключением одной детали. Скромность не позволила признаться, что Лили Роуэн преследует меня, поскольку мечтает читать мне вслух, что она не представляет себе в жизни иного счастья и все такое. Я просто сказал, что мы чисто случайно столкнулись с ней в самолете, когда я летел в Нью-Йорк. Узнав от Лили, что ее подруга Энн Амори попала в какую-то беду, я решил воспользоваться этой оказией, чтобы привести Ниро Вульфа в чувство. Естественно, мне пришлось рассказать и о цели своей командировки в Нью-Йорк, иначе я просто не смог бы объяснить, зачем подкинул записку, оставил в квартире отпечатки пальцев и сунул клок волос под шарф. Впрочем, Вульф и так уже обо всем догадался, раз спросил меня об условиях.

– И вот, – закончил я, глядя прямо на Вульфа, – я перед вами. Я опозорил военную форму. Миллионы людей по всей Америке сейчас, прочитав газетный заголовок «Бывший помощник Ниро Вульфа за решеткой», просто давятся от смеха. Даже если Кремер поверит в эту историю, у него все равно останется клок моих волос. Если он мне не поверит, возможно, я закончу свою жизнь на электрическом стуле. И все это, между прочим, из-за вас! Если бы вы…

Кремер с кислым видом смотрел на меня, жуя уже третью по счету сигару и потирая затылок.

– У меня и так уже болела голова, – перебил он меня, – а сейчас она просто раскалывается. Мой сын сейчас в Австралии. Он служит в ВВС, на бомбардировщике.

– Я в курсе, – вежливо отозвался я. – И как, вы получали от него в последнее время весточки?

– Пошел к черту. Дьявол тебя забери, Гудвин, я столько лет мечтал тебя проучить! И вот мне наконец подвернулся такой роскошный шанс. Пять лет меня вполне устроят. Однако я обещал не вешать на тебя убийство, а мое слово железное. Если бы я его тебе не дал, будь уверен, ты бы мигом загремел за решетку. Но ты носишь военную форму, совсем как мой сын, а я придаю таким вещам большое значение, куда большее, чем, по всей видимости, ты. Кстати, скорее всего тебя будет судить военный трибунал. Примерно час назад сюда наведывался полковник Райдер. Он желал тебя видеть, но я отправил его восвояси.

– Ничего страшного, – успокаивающим голосом отозвался я. – Как только мистер Вульф отыщет убийцу, все опять будет прекрасно.

– Да что ты говоришь! Мистер Вульф отыщет убийцу? Как мило с его стороны.

– Арчи, – к Вульфу наконец вернулся дар речи, – ты признаешь, что устроил весь этот цирк только ради того, чтобы на меня надавить? Чтобы вынудить меня дать согласие сотрудничать с военной разведкой?

– Не вынудить, а побудить. Но в целом вы совершенно правы, сэр.

Вульф с мрачным видом кивнул:

– Что ж, об этом мы с тобой поговорим позже. Всему свое время. Такие вещи я предпочитаю обсуждать с глазу на глаз. Сперва разберемся с этим убийством. Что из того, что ты рассказал мистеру Кремеру, правда?

– Все.

– Сейчас ты говоришь со мной.

– Я в курсе.

– Ты много утаил?

– Ничего. В этом вся суть.

– Я тебе не верю. Ты два раза запнулся.

– Да ладно, босс, вы просто слегка сдали, вот вам всякое и чудится. – Я покачал головой и осклабился. – Вот к чему приводят длительные перерывы в работе. Впрочем, кое-что я и впрямь утаил. Я действительно хотел, чтобы вы снова занялись делом, потому что армия нуждается в вашей помощи. Однако мною руководил и еще один мотив. Он появился, когда я увидел на полу тело Энн Амори. Она была славной девушкой. Порядочной. Я танцевал с ней. Она пришлась мне по душе. Если бы вы знали, какой она была в понедельник вечером… а потом я увидел ее там на полу. И мне захотелось, чтобы человек, который сотворил с ней такое, поскорее бы отправился на тот свет по приговору суда. Это и было второй причиной, в силу которой я решил заставить вас вернуться к работе. Меня не оставляет мысль, что смерть Энн отчасти на моей совести. Возможно, именно мое появление в этом доме на Барнум-стрит разворошило осиное гнездо. Быть может, если бы я туда не совался, она бы осталась жива.

– Чепуха, – раздраженно проговорил Вульф. – Это гриб может вырасти за ночь, а убийство планируется куда как дольше. Ну, что скажете, мистер Кремер? Хотите еще что-нибудь спросить?

– Ладно, допустим, я верю Гудвину, – проворчал Кремер. – Но в этом случае он угробил мою рабочую версию. Теперь мне придется вычеркнуть из списка подозреваемых фаворита.

– Вы о Рое Дугласе? – Я изумленно поднял брови. – Неужели вы думали, что убийца он?

– Представь себе. – Кремер швырнул в мусорное ведро изжеванную сигару, которую так и не закурил. – А что я должен был подумать, узнав, что этот парень пустился в бега? Однако, если ты говоришь правду, Дуглас не имеет отношения к убийству. Три свидетеля показали, что девушка ушла с работы в начале шестого. Раньше семнадцати двадцати, а то и семнадцати двадцати пяти она просто не могла вернуться домой. Мисс Роуэн обнаружила ее мертвой примерно без четверти шесть. Таким образом, мисс Амори убили именно в этот двадцатиминутный промежуток. Даже если допустить, что ее убили где-то в другом месте, после того как она ушла с работы, а в квартиру занесли уже труп, это ничего не изменит. Дуглас вне подозрений. По твоим словам, он добрался до дома Вульфа без пяти пять и все время, вплоть до прибытия мисс Роуэн, находился вместе с тобой.

– Я же говорил, что специально узнавал, во сколько Энн ушла с работы, – кивнул я. – Думаете, я настолько глуп, что могу посадить убийцу на поезд и дать ему сто баксов на дорогу? Это уже слишком! Ну и кто у нас остался в списке подозреваемых? Как насчет Леона Фюрея?

– С четырех часов резался в бильярд в кабачке «У Мартина» и ел бутерброды. Играл и ел. Вернулся домой едва ли не в полночь.

– Алиби железное?

– На первый взгляд да. Но теперь придется перепроверять. Мы-то думали, что убийца – Дуглас, за ним и охотились. Теперь вся работа насмарку, все надо переделывать заново. Думаю, даже родную бабку жертвы нельзя скидывать со счетов. Два свидетеля показали, что видели, как она заходила в дом в десять минут восьмого, но ведь старуха могла вернуться и раньше, а потом снова уйти. Есть еще и мисс Лидс. С половины седьмого и до семи она была на встрече с агентом по недвижимости: они обсуждали текущие дела, счета, стоимость ренты. Теперь все это тоже придется проверить. Мы исключили из списка подозреваемых еще четырех человек, которые в момент убийства находились в доме, поскольку они вроде бы не имеют и никогда не имели к Энн Амори никакого отношения. Однако надо будет заняться и ими тоже. Вот черт. – Кремер, сверкнув глазами, посмотрел на меня. – Каждый раз, когда я с тобой сталкиваюсь, у меня начинаются неприятности и прибавляется хлопот.

Он снял телефонную трубку и принялся раздавать указания. Поднялась суета. За весьма короткий промежуток времени в кабинете успело побывать несколько десятков полицейских. Каждому из них Кремер дал задание. Я не особо следил за происходящим. Несмотря на то что Вульф дал согласие встретиться с полковником Райдером и не стал возражать против моего распоряжения Фрицу приготовить сегодня на ужин жареную индейку, я все еще не был уверен в том, что босс окончательно и бесповоротно решил вернуться к прежней жизни. Он был непредсказуем, словно Лили Роуэн, и я лихорадочно соображал, что же мне еще сделать такого, чтобы он точно с головой ушел в работу. Внешний вид Вульфа вызывал у меня беспокойство. Он держал голову прямо, а глаза его были широко раскрыты. Я понятия не имел, что это означает, потому что он раньше никогда так не выглядел. Ясное дело, требовалось немедленно вернуть Вульфа домой, усадить за стол в кабинете, поставить перед ним пиво и дать почувствовать ароматы, тянущиеся с кухни.

Я как раз размышлял над тем, как бы все это изложить Кремеру, когда инспектор вдруг избавил меня от лишних хлопот. Он отодвинул телефон в сторону и резко сказал, обращаясь к Вульфу:

– Думаю, вы уже догадались, к чему клонится дело?

– Насколько я понимаю, – сухо отозвался тот, – оно клонится к задержанию мисс Роуэн.

Кремер без всякого энтузиазма кивнул.

– Верно. Чтобы это понять, не нужно быть семи пядей во лбу. Нам необходимо проверить всех и каждого, но пока главной подозреваемой становится именно она. А ведь отец Лили Роуэн был одним из моих лучших друзей. Это благодаря ему я попал в полицию. Это он когда-то давно, когда еще работал в мэрии, несколько раз вытаскивал меня из неприятных ситуаций. Я помню Лили с младенчества, она еще говорить тогда толком не умела. Я не буду ее покрывать, но и отдавать ее на съедение нашим волкодавам тоже не намерен. Я желаю, чтобы вы поговорили с ней там, у себя дома. А сам я при этом хочу сидеть в гостиной, там, где она меня не сможет увидеть.

– Я тоже знаю мисс Роуэн, – нахмурился Вульф, – я дарил ей орхидеи. В последнее время она меня изрядно донимала. Да, дело нам предстоит малоприятное. – Он кинул на меня взгляд, от которого, по идее, мне полагалось съежиться. А затем с отвращением посмотрел на Кремера и тяжело вздохнул. – Ладно, договорились. При условии, что Арчи поедет со мной и останется дома. Этот идиотский фарс…

В кабинет вошел незнакомый мне полицейский, дождавшись кивка Кремера, приблизился к инспектору и доложил:

– Пришла миссис Чак. Она хочет с вами поговорить. С ней мисс Лидс. Куда мне их направить? К лейтенанту Роуклиффу?

– Нет, – ответил Кремер, глянув на часы, – веди обеих сюда.

Глава десятая

Миссис Чак и мисс Лидс еще в момент нашего знакомства показались мне дамами весьма необычными, и это притом, что я общался с каждой из них по отдельности. Вместе же они представляли собой потрясающее зрелище. Когда эта парочка вошла в кабинет, я едва сумел удержаться от смеха. Мисс Лидс при ее габаритах запросто могла нести свою спутницу под мышкой. Однако при виде черных глаз миссис Чак сразу становилось ясно, что если кто-нибудь попробует с ней проделать нечто подобное, то разница в возрасте, росте и весе ее совершенно не остановит и она сметет все на своем пути. Там, где мисс Лидс делала один шаг, миссис Чак приходилось делать два, но, несмотря на это, именно миссис Чак возглавляла маленькую процессию. Одеты посетительницы были так, словно только что вылезли из двуколки, сидя в которой наблюдали за парадом солдат, возвращающихся с Американо-испанской войны 1898 года. После того как Пэрли их усадил, Кремер вежливо поинтересовался:

– Итак, дамы, вы что-то хотите сказать?

– Еще как хотим, – каркнула миссис Чак. – Я желаю знать, когда вы схватите Роя Дугласа. Хочу посмотреть ему в глаза. Это он убил мою внучку.

– Да вы рехнулись, уважаемая, – хриплым, но твердым голосом произнесла мисс Лидс. – Как сошли с ума полвека назад, так в себя и не пришли. Я дозволила вам жить в моем доме…

– Я не потерплю…

Тут они обе заговорили хором.

– Дамочки! – рявкнул Кремер. Они тут же замолчали, словно инспектор выключил звук. – Давайте сделаем так, – продолжил он, – вы, мисс Лидс, подождете за дверью, а я сначала выслушаю миссис Чак…

– Ни за что, – отрезала мисс Лидс, – я тоже желаю послушать, что она вам скажет.

– Тогда, сделайте одолжение, не перебивайте ее. Я вам еще предоставлю возможность…

– Она меня боится, – заявила миссис Чак, – давно уже боится, с того самого дня, когда девятого декабря тысяча девятьсот пятого года я узнала, что ее мать отравила белок в парке Вашингтон-сквер. За такое в тюрьму сажают. Теперь моя внучка мертва, а все потому, что я сама согрешила и мне нечего ждать милости от Бога. Я с радостью готова понести кару. Я уже старая, зажилась, пора и умирать. Я заслуживаю смерти. Когда в прошлом году девятого декабря померла Кора Лидс, я сказала себе в гордыне: «Вот она, десница Божья». Я была рада ее смерти. Потом, когда я узнала, что Кору Лидс убил Рой Дуглас, я не пожелала в это поверить. Как можно отринуть десницу Божью…

– Кто такая Кора Лидс? – настойчиво спросил Кремер.

– Ее мать. – Миссис Чак ткнула прямым, как стрела, костлявым пальчиком в мисс Лидс. – Я отказалась…

– Откуда вы узнали, что ее убил Рой Дуглас?

– Энн рассказала. Моя внучка. Она говорила мне, откуда ей это стало известно, только я уже успела позабыть. Вот теперь со вчерашнего вечера пытаюсь это вспомнить. Ничего, со временем обязательно вспомню. Кора Лидс была прикована к постели. Она слегла еще в сентябре, после того как неудачно сломала ногу. Рой положил подушку ей на лицо и стал душить… Кора пыталась сопротивляться, начала отбиваться, вот сердце у нее и не выдержало. Думаю, Энн видела, как он ее душит… Это я сейчас догадки строю, а нет бы тогда внимательно послушать. Понимаете, я не хотела держать рассказ внучки в памяти, поскольку мне было куда приятнее думать, что девятого декабря Кору покарала десница Божья. Вот я и забыла, что мне Энн рассказала. У стариков вечно такое с памятью творится. Вот прошлой ночью я и пыталась все вспомнить. Решила, как только вспомню – так тут же приду к вам. А потом подумала, чего напрасно ждать, лучше поторопиться.

– Она сумасшедшая, – низким, почти мужским голосом пробасила мисс Лидс. – Говорю вам, она рехнулась еще в…

Кремер жестом оборвал ее, не отрывая при этом взгляда от миссис Чак.

– Однако, – пророкотал он, – вы сказали, что вашу внучку убил Рой Дуглас. Вы помните, откуда вам это стало известно?

– Ну конечно, – возмущенно отозвалась старуха. – Рой убил мою внученьку, потому что ее боялся. Она же знала, что он прикончил Кору Лидс. Вот злодей и опасался, что она кому-нибудь это расскажет. Чем вам не повод?

– Спорить не буду, повод весьма серьезный, – кивнул Кремер, – но я вас спрашивал о другом. У вас есть доказательства вины Дугласа? Какие-нибудь улики? Может быть, вы его видели на месте преступления?

– Видела? Его? Да как же я могла его видеть, если меня дома не было? Когда я вернулась домой, Энни уже была мертва. Мне восемьдесят девять лет! – вдруг пронзительно закричала миссис Чак. – Я прихожу домой и вижу, что моя внучка убита! Я все тщательно обдумала. Когда я отправилась спать, то уже знала, что это он убил ее! Я хочу, чтобы вы немедленно его схватили! Я хочу посмотреть ему в глаза!

– Посмотрите, – заверил ее Кремер. – Успокойтесь, миссис Чак. Вы помните, почему Рой Дуглас убил Кору Лидс?

– Разумеется. Он не хотел расставаться со своей голубятней. Она собиралась ее снести.

– А мне казалось, что покойная миссис Лидс построила голубятню специально для него. – Я не смог удержаться от комментария.

– Так оно и было. Вбухала в голубятню не одну тысячу долларов. Но потом, после того как Кора повредила ногу и не могла больше ходить в парк, она возненавидела Дугласа. Она вообще возненавидела весь свет. Передала мне, чтобы я собирала вещи и выметалась из дома, в котором прожила больше сорока лет. И Леону тоже велела убираться вон, а еще заявила, что больше не будет ему платить за убитых ястребов. Раньше она выкладывала парню по двадцать долларов за каждого убитого ястреба. А еще Кора вдруг заявила Рою Дугласу, что голуби принадлежат не ему, а ей; дескать, она снесет голубятню, а сам Рой может отправляться на все четыре стороны. Затем она запретила родной дочери ходить в парк кормить голубей, а потом, когда узнала, что та тайком продолжает платить Леону за убитых ястребов, и вообще оставила ее без гроша. Вот как она себя стала вести после того, как повредила ногу и лишилась возможности ходить в парк. Нет ничего удивительного в том, что, когда Коры не стало, я решила, что это десница Божья: не забывайте, что померла она не когда-нибудь, а аккурат девятого декабря. Боже, прости меня, как же я заблуждалась. И ведь я знала, знала, что это Рой Дуглас ее убил, мне же Энн все рассказала… Боже, прости меня….

– Мисс Лидс, насколько я понимаю из того, что вы успели сказать, вы не согласны с миссис Чак. Это так? – прочистив горло, поинтересовался Кремер.

– Да, это так. Не согласна, – решительно произнесла мисс Лидс. – Миссис Чак сумасшедшая. Это все ее рук дело.

– Что вы имеете в виду? Хотите сказать, что миссис Чак все придумала?

– Нет, я хочу сказать, что это она сама во всем виновата. Это она убила мою мать и свою родную внучку. Впрочем, сомневаюсь, что старуха отдает себе в этом отчет. Ни один человек в здравом уме даже пальцем бы Энн не тронул. Такая славная была девчушка. Ее все очень любили.

– Прошу прощения, – снова вмешался я, – но в понедельник вы сказали мне, что вашу мать никто не убивал и что она умерла от старости.

– А вы сказали, – парировала мисс Лидс, бросив на меня уничтожающий взгляд, – что пришли просто повидаться с Энн, и вот теперь сидите здесь. А я ведь говорила: что армия, что полиция – все едино, одна холера. Сидите здесь вместе и ничего не делаете. За последние шестьдесят лет вы и пальцем не пошевелили, чтобы прогнать из города ястребов. Ну, допустим, сказала бы я вам, что мою мать убила сумасшедшая старуха. Толку-то! Вы бы все равно с места не сдвинулись. Откуда мне было знать, что она собирается убить Энн. Я пришла сюда с ней только потому, что…

– Мадам! – произнес Вульф таким тоном, что мисс Лидс тут же замолчала. – Если вы сами в здравом уме, ответьте на несколько простых вопросов. Ваша мать действительно собиралась выселить миссис Чак из квартиры?

– Да, но она имела на это полное право! Дом принадлежал ей и…

– Она действительно перестала платить Леону Фюрею за убитых ястребов и велела ему убираться вон из дома?

– Да, после того как мама повредила ногу…

– Она говорила Рою Дугласу о своих планах снести голубятню?

– Да, ей было невыносимо…

– Она действительно оставила вас без денег и запретила ходить в парк?

– Да, но я не…

– В таком случае, сударыня, вы ставите миссис Чак неверный диагноз. Эта дама, несмотря на свой весьма почтенный возраст, прекрасно, во всех подробностях, изложила нам события, что свидетельствует о ее ясном уме. Я бы вам не советовал…

На столе у инспектора зазвенел телефон, и Кремер снял трубку. Он выслушал собеседника, велел тому подождать и, повернувшись к Вульфу, произнес:

– Я с ними закончил. А вы?

Вульф кивнул, и Кремер скомандовал в трубку:

– Зайди, проводи дам и затем доставь его ко мне.

Выставить посетительниц из кабинета оказалось не такой простой задачей. Кремеру даже пришлось встать из-за стола, чтобы спровадить их за дверь. К тому моменту, когда он снова сел, дежурный уже доставил в кабинет следующего фигуранта.