Помоги проекту - поделись книгой:
– Слушай меня внимательно, Рой. Ты, разумеется, не обязан мне доверять. Но ты знаешь, кто я такой, и ты знаешь, кто такой Ниро Вульф. Этого вполне достаточно. Мы обязательно выясним, кто убил Энн, и ты нам в этом поможешь. Ты ведь хочешь нам помочь, да?
Рой нахмурился. Его щеки начали розоветь: сказывалось действие алкоголя.
– Но полиция… – начал он.
– Да, разумеется, полиция. Как только миссис Чак вернется домой, полиция приступит к официальному расследованию. Я сам позвоню полицейским и буду работать с ними рука об руку. Но у меня есть кое-какая зацепка, о которой я им сказать пока не рискну. Ты знаешь Лили Роуэн? Я имею в виду, в лицо?
– Нет. Никогда ее не видел.
– Думаю, она постарается улизнуть. Я практически в этом уверен. Лили живет в «Рице». Туда мы сейчас и направимся. Если она выйдет с багажом, я тебе ее покажу, и ты сядешь ей на хвост. Не выпускай эту женщину из виду, куда бы она ни отправилась. Ты готов на такое пойти?
У Роя горели щеки. По всей видимости, пить этот парень не умел.
– Но я никогда не занимался слежкой, – пробормотал он, – и не знаю, как это делается.
– Для слежки нужны только мозги, а они у тебя есть. – Я достал бумажник, извлек оттуда пять двадцатидолларовых купюр и протянул деньги ему. – Я бы и сам за ней проследил, но у меня есть и другие дела. Кстати, хочу тебе сказать еще одну важную вещь: на связь со мной выйдешь в четверг, после девяти утра, раньше – ни в коем случае. Позвонишь по телефону, вне зависимости от того, где будешь находиться. О деле говори либо с Ниро Вульфом, либо со мной, но больше ни с кем. – Я допил виски. – Ты справишься, Рой. Сейчас я еще кое-кому позвоню, а потом мы пойдем. Ну что, ты готов выполнить мое задание?
– Я сделаю все, что в моих силах, – кивнул он.
– Вот и молодец. Я вернусь через минуту.
Я снова сходил к телефону и набрал все тот же номер.
– Лили, солнышко, это снова я. Слушай внимательно. Минут через двадцать, а то и раньше я буду на Мэдисон-авеню у входа в «Риц». Вместе с Роем Дугласом: это тот самый парень, который был сегодня со мной в доме Ниро Вульфа, когда ты туда приехала. Я тебя ему покажу, и он сядет тебе на хвост. Дуглас станет за тобой следить. Я хочу, чтобы он как минимум на сутки убрался из города, а другого способа у меня нет. Когда возьмешь такси до вокзала…
– Но я не собираюсь на вокзал. Я поеду в Гринвич на машине, остановлюсь там в «Уортингтоне»…
– Нет, тебе надо непременно поехать на поезде. Только так наш договор насчет выходных остается в силе. Когда будешь покупать билет на Центральном вокзале, позаботься о том, чтобы Рой услышал, куда именно ты едешь, и убедись в том, что соглядатай сел в поезд. Ни в коем случае не бери купе. Дуглас тоже поедет в Гринвич и поселится в «Уортингтоне». Следи за ним, но очень осторожно. Помни: он не должен догадаться, что ты его вычислила. Веди себя прилично, не расстраивай парня. Никаких прогулок верхом. Мы будем возле «Рица» через двадцать минут. Постарайся выйти побыстрее: я очень занят…
– Погоди минуточку! Арчи, ты спятил! Скажи, ты был в квартире у Энн?
– Естественно, нет. Слушай, мне и правда некогда…
– В таком случае откуда взялся Рой Дуглас?
– Я перехватил его еще до того, как он зашел в дом. Нет времени объяснять. До встречи в субботу. Если получится, увидимся раньше.
Вернувшись к столику, я обнаружил, что этот кретин заказал себе еще выпивку. Я подозвал официанта и попросил счет.
– Ничего не выйдет, – вдруг изрек Рой. – Я совсем забыл о своих птицах. Мне надо о них заботиться.
Еще одна проблема, словно мне их и без того мало. Я затолкал Роя в такси и по дороге до «Рица» каким-то чудом убедил его, что в самое ближайшее время свяжусь с мисс Лидс и попрошу ее позаботиться о голубях. Теперь главная беда заключалась в том, что Рой был изрядно пьян, а прибавьте сюда еще и пережитый им шок – словом, я начинал испытывать сильные сомнения в способности Дугласа соображать. По этой причине я несколько раз, очень медленно повторил все инструкции и убедился в том, что парень помнит, в каком именно кармане у него лежат сто баксов.
К тому моменту, когда мы добрались до «Рица», Рой более или менее пришел в себя. Все прошло как по маслу. Лили мы прождали минут десять, и вышла она всего-навсего с тремя чемоданами. Для нее это фактически означало путешествовать налегке. Пока Лили ждала, когда шофер откроет ей дверцу такси, я увидел, что она краешком глаза заметила меня. Я усадил Роя в другое такси и пожал ему руку, сказав, что очень на него надеюсь, а шоферу велел сесть на хвост впереди идущего такси и ни в коем случае не упускать его из виду. Затем я выпрямился и некоторое время смотрел им вслед.
Я глянул на часы: без четверти восемь. Я зашел в «Риц» и от имени Роя Дугласа отправил мисс Лидс телеграмму с просьбой позаботиться о голубях. Теперь по-хорошему следовало как можно быстрее вернуться домой на Тридцать пятую улицу, поскольку я не знал, когда именно полиция найдет на теле Энн мою записку: сразу же или же несколько часов спустя, когда патологоанатомы приступят к вскрытию. Более того, мне в любом случае нужно было быть дома: вдруг кто-нибудь придет или позвонит. Однако прежде всего мне требовалось покончить с одним срочным делом. Рой Дуглас как-никак был женихом Энн, и, несмотря на то, что, с моей точки зрения, он проявил невероятное хладнокровие, беспокоясь о голубях, в то время как тело его удавленной возлюбленной еще толком не успело остыть, мне очень хотелось кое-что проверить, чтобы не остаться в дураках. В связи с этим я отправился на поиски телефонного справочника и телефона.
На все про все у меня ушло почти сорок пять минут. Сперва я набрал номер Национальной лиги по разведению птиц в надежде, что кто-нибудь из сотрудников задержался на работе, но, увы, там никого не оказалось. Пришлось попотеть. Я позвонил в «Таймс» и в «Газетт», и наконец какая-то добрая душа в «Геральд трибьюн» дала мне телефонный номер и адрес президента Национальной лиги по разведению птиц. Когда я позвонил ему, выяснилось, что он уехал в командировку в Цинциннати, но его жена сообщила мне телефон и адрес его секретарши, проживавшей в Бруклине. Мне удалось до нее дозвониться, однако, черт побери, что за невезение: как оказалось, именно сегодня всю вторую половину дня секретарши не было на рабочем месте. С меня семь потов сошло, пока я уговорил ее дать мне телефон еще одной женщины из Национальной лиги, которая сегодня с утра до вечера торчала в офисе. Когда я позвонил ей, мне наконец-то улыбнулась удача: женщина явно скучала, и потому мне не пришлось, словно клещами, вытягивать из нее информацию. Моя собеседница достаточно охотно все рассказала сама: Энн Амори сидит за соседним столом, и они сегодня ушли с работы вместе, это было в самом начале шестого. Ну что ж, мои усилия не пропали даром – игра стоила свеч. Рой приехал к Вульфу без пяти пять, то есть в то время, когда Энн еще сидела на работе. Я вздохнул с облегчением. Крайне неприятно было бы узнать, что я собственноручно спровадил из города убийцу, дав ему в придачу сотню баксов на дорогу.
Я взял такси до дому, купив по пути пару бутербродов и бутылку молока. Выйдя из машины, я убедился, что мне все еще сопутствует удача. Дома было тихо: все уже улеглись спать. Комнаты были погружены во тьму. Я бы предпочел расправиться с бутербродами и молоком на кухне, однако мне бы не хотелось, чтобы звонок в дверь нежданного посетителя перебудил домочадцев, и потому я, не включая свет, пробрался на кухню, взял стакан и вышел на крыльцо. Затворив дверь, я присел на верхнюю ступеньку и приступил к ужину. Пока все шло как по маслу.
Бутерброды оказались превосходными. Шло время, я начал мерзнуть. Мне не хотелось ни топтаться на крыльце, ни ходить по тротуару: Фриц спал в подвале, а насколько крепким был его сон после тренировок, я не знал. Я встал со ступеньки и принялся махать руками, чтобы кровь быстрее побежала по жилам. Затем я снова сел и глянул на часы: без двадцати одиннадцать. Сколько же можно ждать. Казалось, прошла целая вечность. Я снова глянул на часы. Без пяти одиннадцать. Раньше я боялся, что полицейские, обнаружив мою записку на теле Энн, доберутся до дома Вульфа раньше меня, а теперь, напротив, начал опасаться, что чертовы патологоанатомы отложат вскрытие до утра и потому мне придется проторчать на крыльце всю ночь. Я снова встал, поскольку замерз.
Наконец ближе к полуночи на улице показалась полицейская машина. Притормозив, она остановилась прямо напротив крыльца, и из нее вылез человек. Я сразу узнал его, узнал прежде, чем подошвы его ботинок коснулись тротуара. Это был сержант Стеббинс из убойного отдела. Он прошелся по тротуару, поднялся по ступенькам крыльца и замер, увидев меня.
– Привет, Пэрли! Время позднее, а ты, я смотрю, еще не спишь?
– Ты кто? – резко спросил он, но, присмотревшись, сменил тон. – Черт меня подери, Арчи! Не узнал тебя в форме. Ты когда вернулся?
– Вчера днем. Как борьба с преступным миром?
– Движется помаленьку. Давай зайдем в дом, присядем и немного потолкуем.
– Извини, но никак не получится. И говори потише. Все уже спят. Я просто вышел подышать свежим воздухом. Слушай, я очень рад тебя видеть.
– Ага, я тоже. Мне надо задать тебе пару вопросов.
– Валяй, задавай.
– Ладно. Вопрос первый: когда ты в последний раз видел Энн Амори?
– Черт, – с сожалением вздохнул я, – ну зачем ты так? Взял и задал именно тот вопрос, на который я не собираюсь сегодня отвечать. Сегодня я принципиально отказываюсь отвечать на вопросы о девушках по имени Энн.
– Что за вздор, – прорычал сержант.
Знакомый рык, который мне время от времени приходилось от него слышать на протяжении вот уже десяти лет.
– Думаешь, я приехал шутки с тобой шутить? – угрожающим тоном продолжил Стеббинс. – Ты вообще в курсе, что ее нет в живых? Что она была убита?
– Я-то тут при чем, Пэрли?
– И он еще спрашивает! Ее убили, понимаешь? Ты прекрасно понимаешь, что тебе придется нам все рассказать.
– С какой это стати? – осклабился я.
– А с такой, что ты у нас проходишь по делу как главный свидетель. Пока как свидетель. Так что давай отвечай, а не то продолжим разговор в участке. Кстати, не исключено, что мне все равно придется доставить тебя туда.
– Хочешь сказать, что собираешься арестовать меня как ключевого свидетеля?
– Именно это я и хочу сказать.
– Валяй. Надо же, меня никогда раньше не арестовывали в Нью-Йорке, и вдруг такое! И главное, кто меня арестует? Сам Пэрли Стеббинс! Давай, арестовывай.
Сержант зарычал. Он явно терял терпение.
– Черт тебя подери, Арчи, хватит валять дурака. Ну чего ты так себя ведешь? Из-за того, что на тебе форма? Ты ведь теперь у нас офицер, так?
– Ага. Майор Гудвин. Кстати, ты мне не откозырял.
– Слушай, ради бога…
– Нет, так не пойдет. Нет, и точка! Я ни слова не скажу об Энн Амори.
– Ладно, – кивнул Стеббинс, – я всегда подозревал, что ты псих. Ты арестован. Иди в машину.
Я подчинился.
Прежде чем я мог позволить себе расслабиться и позволить событиям идти своим чередом, мне осталось обстряпать одно маленькое дельце. Когда меня доставили на Сентер-стрит, я напомнил о своем праве на один телефонный звонок. Я выдернул из постели знакомого адвоката и попросил его кое-что передать Биллу Пратту, работавшему в «Курьере». Без четверти четыре утра, после трех часов, проведенных в обществе инспектора Кремера, двух лейтенантов, нескольких сержантов и прочей шелупони, после трех часов, на протяжении которых я так и не сказал ни слова, ни полслова о жизни и смерти Энн Амори, меня заперли в камере новой городской тюрьмы, чье внутреннее убранство значительно уступало убранству внешнему.
Глава восьмая
В ту среду мне пришлось потратить два доллара на то, чтобы уговорить охранников тайком принести мне в камеру газету, но оно того стоило. Я сидел на краю койки и с восхищением взирал на заголовок, украшавший первую страницу утреннего выпуска «Курьера»:
Дела складывались не просто хорошо: нет, черт возьми, они шли превосходно! «Майор сухопутных войск», да еще «бывший помощник Ниро Вульфа» – это вам не хухры-мухры. На следующей странице, чтобы добавить масла в огонь, были размещены наши с Вульфом фотографии. Статья тоже оказалась хороша, Билл Пратт не подвел. Отличные новости пробудили во мне зверский аппетит, и я потратил еще два доллара, чтобы уговорить охранников принести мне праздничный завтрак: успех следовало должным образом отметить. Покончив с едой, я растянулся на койке, решив вздремнуть: две последние ночи я толком не спал и хотел наверстать упущенное.
Меня разбудил лязг дверного замка. Заморгав, я уставился на охранника, который жестом велел мне выйти из камеры. Я встал, встряхнулся, с наслаждением зевнул и отправился вслед за ним. Мы подошли к лифту, спустились вниз, покинули тюремную секцию и, пройдя по лабиринту коридоров, оказались в кабинете. Здесь мне уже доводилось бывать. Тут все было знакомо: все та же обстановка, те же привычные лица, и лишь один элемент поражал своей новизной. Инспектор Кремер сидел за столом, сержант Стеббинс стоял рядом (на случай, если понадобится помощь, не требующая умственных усилий), а еще за одним столиком, поменьше, сидел мужчина с блокнотом. Хотите знать, что был за новый элемент в обстановке, который меня так потряс? Мужчина, разместившийся рядом с Кремером, был не кто иной, как Ниро Вульф собственной персоной. Когда я увидел, что на нем больше нет тренировочного костюма, мне пришлось поджать губы, чтобы сдержать довольную улыбку. Ниро Вульф был одет в полосатый темно-синий пиджак и брюки и желтую рубаху с темно-синим галстуком. Поскольку мой бывший босс похудел, костюм сидел на нем неважно, но это меня в данный момент не волновало.
Вульф посмотрел на меня и не сказал ни слова. Но он все же посмотрел! Уже добрый знак.
– Сядь, – велел мне Кремер.
Я сел, положил ногу на ногу и напустил на себя угрюмый вид.
Вульф оторвал от меня взгляд и резко произнес:
– Мистер Кремер, извольте вкратце повторить то, что вы мне сказали.
– Он все и так прекрасно знает, – прорычал Кремер и стиснул лежавшие на столе руки в кулаки. – Вчера, приблизительно в девятнадцать десять, миссис Чак, вернувшись в свою квартиру, расположенную в доме триста шестнадцать по Барнум-стрит, обнаружила труп своей внучки, Энн Амори. Мисс Амори лежала на полу. Жертва преступления была удавлена шарфом, который все еще находился у нее на шее. Патрульная машина приехала в девятнадцать двадцать одну, следственная группа прибыла в девятнадцать двадцать семь, судмедэксперт – в девятнадцать сорок две. Было установлено, что смерть девушки наступила не ранее трех и не позднее одного часа до момента обнаружения трупа. Тело было доставлено…
Вульф поднял руку.
– Давайте пройдемся только по основным фактам. Тем, что касаются непосредственно мистера Гудвина.
– Все эти факты ему тоже прекрасно известны. На теле девушки, под платьем, была обнаружена записка, которую я вам показал. Почерк мистера Гудвина, подписана именем Арчи. Листок бумаги был вырван из записной книжки, которую мы обнаружили у Гудвина. Мы ее изъяли. В квартире потерпевшей были также обнаружены три группы свежих отпечатков пальцев, принадлежащих Гудвину. Кроме того, под шарфом, опутывавшим шею задушенной девушки, найден клок волос. Мы сравнили их с образцами волос Гудвина – совпадение полное. Установлено, что в понедельник вечером мистер Гудвин приезжал по этому адресу и устроил там миссис Чак скандал. Затем он повез Энн Амори в клуб «Фламинго», откуда поспешно с нею ушел, после того как некая женщина, чью фамилию я пока называть не буду, поскольку это не имеет отношения к делу, устроила ему сцену. Вчера Гудвин снова побывал в доме триста шестнадцать по Барнум-стрит, где пытался навести справки о человеке по имени Леон Фюрей. Насколько нам известно, Гудвин провел там почти весь день, расспрашивая соседей. Мы сейчас разбираемся, что именно его интересовало. Соседи его опознали. Более того, у нас имеются два свидетеля, утверждающие, что вчера, приблизительно от восемнадцати тридцати до девятнадцати ноль-ноль, они видели Гудвина на Барнум-стрит, неподалеку от дома триста шестнадцать. Он был в компании Роя Дугласа, проживающего…
– Достаточно, – оборвал инспектора Вульф и перевел на меня взгляд. – Арчи, немедленно объяснись.
– После того как мы ознакомили Гудвина с имеющимися показаниями и уликами, он отказался с нами разговаривать, – прогремел Кремер. – Он охотно дал себя обыскать, зная, что у него в кармане лежит записная книжка. Он также позволил нам взять образцы волос для анализа. Однако при этом он наотрез отказывается говорить. Мало того, – Кремер грохнул кулаком по столу, – теперь сюда еще приехали вы, мистер Вульф! Вы впервые за все эти годы удосужились почтить нас визитом, и ради чего? Вы явились сюда и начали угрожать, что разгоните все полицейское управление!
– Я всего лишь… – начал Вульф.
– Секундочку! – проревел Кремер. – Вы уже целых пятнадцать лет треплете мне нервы и вешаете лапшу на уши. Гудвин – не пятнадцать, поменьше, но тоже, по меньшей мере, лет десять. И вот теперь он сидит передо мной: полюбуйтесь на него. Обратите внимание, его еще никто не обвиняет в убийстве. Он пока задержан как ключевой свидетель. Мистер Гудвин любит пошутить, но хорошо смеется тот, кто смеется последним! А у нас, между прочим, имеется против него вещественное доказательство! Именно такие мелочи преступники всегда упускают из виду. Убийца просто не обратил внимания на то, что девушка в пылу борьбы вырвала у него клок волос, а потом, когда он стал ее душить, попыталась ослабить шарф, стягивавшийся на ее горле. В результате его волосы и оказались под шарфом убитой. Мистер Вульф, вот вы человек умный, умнее вас я вообще никого не встречал. Вы сможете предложить какую-нибудь другую, столь же убедительную версию, объясняющую, каким образом волосы Гудвина оказались под шарфом жертвы? Нет? Вот именно поэтому мы и не удовлетворим просьбу выпустить Гудвина под залог.
Кремер извлек из кармана сигару, поднес ее ко рту и впился в нее зубами.
– Все в порядке, босс, – сказал я Вульфу и попытался изобразить мужественную улыбку. – Не думаю, что у них получится меня посадить. Нет, куда им. Я уже связался с адвокатом, сегодня мы с ним встретимся, и он меня отсюда вытащит. А вы езжайте себе домой и не переживайте за меня. Я не хочу, чтобы вы прерывали свои тренировки.
Вульф безмолвно шевелил губами. От гнева он потерял дар речи. Наконец он глубоко вздохнул и заговорил:
– Арчи, ты меня перехитрил. У меня нет никаких рычагов воздействия на тебя. Я не могу тебя уволить, поскольку ты у меня уже не работаешь. – Он перевел взгляд на инспектора. – Мистер Кремер, вы осел. Оставьте меня с мистером Гудвином наедине. Дайте нам час, и вы получите все нужные вам сведения.
– С вами? Наедине? – насмешливо проворчал Кремер. – Может быть, я и осел, но не до такой степени.
Вульф поморщился. Он сдерживал себя из последних сил.
– Ничего не поделаешь, – мужественно заявил я. – Не буду отрицать: я попал в переделку, и дела мои плохи. Ничего, с толковым адвокатом я, возможно, и выкручусь. Когда за мной приехали вчера ночью, мне очень хотелось пойти наверх и разбудить вас. Но я сжал зубы и сдержался. Я знал, что вы не пожелаете…
– По всей видимости, Арчи, – с мрачным видом заявил Вульф, – ты успел позабыть о том, насколько хорошо я тебя знаю. Довольно уже попусту болтать. Я готов выслушать твои условия.
На мгновение Вульфу удалось меня смутить.
– Что? – запнулся я. – Мои условия?
– Да. Я желаю знать, на каких условиях ты предоставишь мне сведения, необходимые для того, чтобы расхлебать кашу, которую ты заварил. Неужели ты не понимаешь? Когда Фриц принес газету и я увидел заголовок…
– Да, сэр, я все понимаю. Что же касается условий, то их выдвигаю не я, а наша доблестная армия. Я в ней служу и в данный момент лишь исполняю свой долг. Мы просим вашей помощи…
– Вы ее получите. Я потому и готовлюсь…
– Да, готовитесь. Я разве спорю? Готовитесь окончательно исхудать, поехать на фронт и там погибнуть. Мы же, в свою очередь, просим вас дозволить полковнику Райдеру встретиться с вами, причем сделать это как можно раньше. Мы просим вас вновь включить мозги, вернуться к работе и отдать мне обратно свитер, который вы уже безнадежно растянули.
– Будь ты неладен…
– Что, черт возьми, происходит? – рявкнул Кремер.
– Тише, – оборвал его Вульф.
Он скрестил руки, закрыл глаза, после чего безмолвно задвигал губами. Мы с Кремером уже неоднократно при различных обстоятельствах видели Вульфа, погруженного в подобное состояние. На этот раз он находился в нем достаточно долго. Наконец он глубоко вздохнул, открыл глаза и тихо сказал мне:
– Хорошо, Арчи, а теперь выкладывай все начистоту.
– То есть я могу позвонить полковнику Райдеру и сказать, чтобы он зашел к вам завтра в одиннадцать? – осклабился я.
– Откуда мне знать, когда я теперь освобожусь? Задал ты мне работенку.
– Но вы готовы встретиться с полковником после того, как закончите с этим делом?
– Да.
– Ладно, – повернулся я к Кремеру. – Велите Стеббинсу позвонить Фрицу и передать, чтобы он проветрил кабинет и протер там пыль, а затем приготовил ужин к восьми. Пусть все будет как обычно, а по средам у нас… жареная индейка, ну и несколько видов гарнира к ней. И пусть купит пива, три ящика.
Пэрли возмущенно заворчал, но Кремер кивком приказал ему выполнить мое распоряжение, и сержант вышел из кабинета.
– Кроме того, – довольным голосом сказал я Кремеру, – прежде чем я раскрою рот, верните мне документы. У меня…
– Притормози, – проскрежетал инспектор. – Теперь твой черед идти на уступки. Если твой рассказ придется мне по душе…
Поделиться книгой: