Помоги проекту - поделись книгой:
Откровенно говоря, мне показалось, что, за исключением того обстоятельства, что теперь я раскрыл тайну личности жениха Энн (или, если уж быть точным, эта тайна раскрылась сама собой), толку от визита Роя не будет никакого. Однако, коль скоро он все равно уже сидел передо мной, я решил попытаться выяснить, не скрывает ли этот парень что-нибудь, а потому продолжил с ним дружеский разговор. Я ответил, что, к величайшему сожалению, не только не могу сказать, что за беда приключилась с Энн, но даже не в курсе, приключилась ли с ней какая-либо беда вообще. Затем я тихой сапой перевел разговор на обитателей дома 316 и тут же огреб по полной программе. Рой немедленно завел речь о голубях, и заткнуть его было совершенно невозможно.
Я узнал много интересного. Рой, по его же собственному выражению, пристрастился к голубям еще мальчишкой. Покойная миссис Лидс построила специально для него голубятню и всячески его поддерживала, а теперь ее сменила мисс Лидс. Голуби Роя завоевали в общей сложности сто шестнадцать дипломов в гонках молодых птиц и шестьдесят три диплома в старшей возрастной категории. Однажды его голубка по кличке Селянка Сьюзи выиграла в Дейтоне национальные гонки, в которых принимали участие три тысячи восемьсот шестьдесят четыре птицы из пятисот двенадцати голубятен. В результате катастрофы в Трентоне, приключившейся в прошлом году во время гонок на триста миль, Дуглас потерял четырнадцать птиц. Лучшие почтовые голуби в мире, с его точки зрения, были те, что принадлежали к дикинсоновской ветви породы сион-стассартс, например Диана.
Я никак не мог заставить собеседника свернуть с голубиной темы. Когда стрелки часов на стене стали неумолимо приближаться к шести, я начал подумывать, что мне придется взять Роя на руки и вынести вон: в начале седьмого должен был вернуться с тренировки Вульф, а я не хотел, чтобы он застал у нас Роя. Однако проблема разрешилась сама собой. Без пяти шесть раздался звонок в дверь. Рой тут же встал, сказал, что ему пора, и двинулся за мной в сторону прихожей. Я отодвинул шторку и выглянул на улицу. На крыльце я увидел Лили Роуэн, и, что самое главное, она увидела меня.
Я вставил в гнездо цепочку, позволявшую открыть дверь всего на четыре дюйма, щелкнул замком и проговорил сквозь образовавшуюся щель:
– Ты что, не слышала: был сигнал воздушной тревоги! Немедленно возвращайся домой и спрячься под кроватью. А я в это время…
Лили почти до локтя просунула руку в щель и прошипела:
– Да заткнись ты уже, наконец, и впусти меня поскорей.
– Нет уж, красавица, я…
– Впусти, тебе говорят! Или предпочитаешь, чтобы я заорала? Вот славно будет, когда все соседи узнают!
– Узнают о чем?
– Об убийстве!
– Хочешь сказать, что намечается убийство? Когда-нибудь…
– Арчи! Да ты дурак набитый! Говорю же тебе: Энн Амори убили! Если ты не…
Стоявший рядом со мной Рой ахнул. Я оттолкнул его в сторону, снял цепочку, впустил Лили, закрыл дверь и, вцепившись мертвой хваткой ей в плечи, хорошенько тряхнул.
– Выкладывай, – велел я. – Если ты тут комедию ломать вздумала…
– Перестань! Мне больно! – дернулась она и вдруг замолчала. – Впрочем… если тебе нравится причинять мне боль, валяй. Тряси меня дальше. Не стесняйся.
– Родная, успокойся и выкладывай, что случилось.
– А я, по-твоему, что делаю? В общем, так. Я поехала в гости к Энн. Звоню-звоню в домофон – она не открывает; тогда я позвонила соседке, и та впустила меня в подъезд. Дверь в квартиру Энн была слегка приоткрыта, я разок постучала, а потом зашла. Я решила, что она дома, потому что, когда разговаривала с ней по телефону, она сказала, что к половине шестого всяко доберется домой с работы, а я к ней пришла уже без четверти шесть. Да, Энн действительно была дома. Сидела на полу, прислонившись к креслу, вокруг шеи шарф… глаза навыкате, язык вывалился… Она была мертва. Когда я увидела, что Энн мертва, я…
Рой Дуглас, не дослушав ее, кинулся прочь. Он распахнул дверь и сбежал вниз по ступенькам так быстро, что у меня не было ни малейшего шанса его остановить.
– Черт подери! – Я отпустил Лили и посмотрел на свои наручные часы: 18.02. Даже если я немедленно выставлю ее вон, весьма вероятно, что Вульф все равно успеет меня застать дома. Везет как утопленнику.
– Знаешь, Арчи, скажу тебе как на духу, ничего более ужасного я… – тараторила Лили.
– Заткнись. – Я втолкнул ее в гостиную, зашел туда сам и закрыл за собой дверь. – Слушай меня внимательно, крошка. Будешь делать, что велю, а не то я с тебя шкуру спущу. Сядь и сиди тихо, как мышка. Сейчас придет Ниро Вульф, а я не хочу, чтобы он узнал, что ты здесь. Нет, сядь куда-нибудь подальше от окна. А теперь я хочу задать тебе один вопрос. Это ты ее убила?
– Нет.
– Смотри мне в глаза. Еще раз спрашиваю: это ты ее убила?
– Нет, тебе говорят.
– Ладно.
– Слушай, Арчи…
– Заткнись!
Я сел на краешек кресла, положил сжатые в кулаки руки на колени и уставился на стену. В отличие от Вульфа, я не могу думать с закрытыми глазами. Где-то за три минуты я набросал в голове схему дальнейших действий. План вполне мог сработать, если бы не этот чертов Дуглас. Все зависело от него. Я посмотрел на Лили.
– Говори потише, так чтобы я услышал, как открывается дверь. Лучше всего перейди на шепот. Ты часто бывала у Энн дома?
– Всего-навсего один раз, да и то очень давно. Ты мне сейчас жутко нравишься, Арчи. Ты такой…
– Прибереги комплименты до Рождества. В чью квартиру ты позвонила?
– Не знаю. В одну из тех, что наверху…
– Кто-нибудь видел, как ты заходила в дом или выходила из него?
– Когда я заходила… Не знаю. Думаю, меня никто не видел. Нет, точно никто не видел. Я еще осмотрелась по сторонам и глянула на лестницу.
– Кто-нибудь из жильцов тебя знает? Ну, кроме Энн.
– Только миссис Чак. Это бабушка Энн.
– А кто-нибудь?.. Погоди.
Я услышал, как дверь на улицу открылась. Затем она закрылась, и до меня донесся голос Вульфа, а потом и голос Фрица, что-то ему отвечавшего. Звуки шагов в прихожей, хлопок двери, ведущей на кухню, – и все стихло. Я жестом поманил Лили к себе и прошептал ей на ухо:
– Уходим быстро и без лишнего шума. Поняла?
Мы на цыпочках пробрались к входной двери. Я беззвучно открыл ее. Лили выскользнула на крыльцо первой. Я проследовал за ней и запер дверь, едва слышно щелкнув замком. Мы спустились по ступенькам на тротуар и двинулись на восток. Лили приходилось бежать, чтобы поспевать за мной. Когда мы дошли до проспекта и свернули за угол, я затащил ее в первый же подъезд и строго спросил:
– Значит, так, еще раз спрашиваю: когда ты зашла в квартиру Энн, тебя кто-нибудь видел? Кто-нибудь был рядом?
– Рядом? Нет. Но, Арчи…
– Помолчи. Я думаю. Ты девушка приметная. Итак, кто-нибудь видел, как ты заходила в дом или выходила из него?
– Вряд ли. По крайней мере, сама я уж точно никого не заметила.
– Ладно. На этом мы пока расстанемся. План действий такой. Тебе надо уехать из города. Остановишься где-нибудь поблизости, например на Лонг-Айленде или в Уэстчестере. В «Рице» оставишь мне записку с адресом, но больше никому ни слова! Я…
– Как уехать? Что, прямо сейчас?
– Прямо сейчас. Нельзя медлить ни секунды. Соберешь вещи и уедешь. У тебя есть час.
– Да пошел ты к черту! – Она вцепилась в меня обеими руками. – Ты окончательно рехнулся! Ты мне сейчас позарез нужен! Я ведь кинулась за помощью к тебе! Значит, так. Я сейчас собираюсь выпить – пропущу пару бокальчиков, а ты пойдешь со мной. Чего ты, интересно, о себе возомнил? Думаешь, я…
Я попытался надавить на Лили – без толку. Она уперлась и ни в какую не желала играть по моим правилам, причем именно в тот момент, когда счет шел на минуты.
– Слушай, ангелочек, – промолвил я, – я должен заняться делом, а тебе придется мне в этом помочь. На объяснения времени нет. Делай, что тебе говорю, и тогда, обещаю, выходные мы проведем вместе. Будем делать все, что захочешь, за исключением катания на лодке в Центральном парке.
– Какие выходные? Эти?
– Да.
– Честное слово? Ты обещаешь?
– Да, черт побери!
– Тогда пойдем на мюзикл «Джентльмены предпочитают блондинок». Поцелуй меня на прощанье.
Я чмокнул ее и рванул к припаркованному рядом такси. Забравшись в машину, я велел шоферу отвезти меня на перекресток Барнум-стрит и Кристофер-стрит. Часы показывали четверть седьмого. У Роя была фора в тринадцать минут.
Глава седьмая
Рой Дуглас вызывал у меня серьезное беспокойство, поскольку из-за него весь мой план мог полететь коту под хвост. Однако когда я, выпрыгнув из такси на перекрестке, примчался к дому 316, то обнаружил, что там все выглядит как обычно. Я воспрянул духом, авось дело и выгорит: шансы на это маленько выросли и теперь составляли двадцать к одному. Однако, если меня кто-то обошел (не обязательно Рой) и уже вызвал полицию, врача или просто поднял на уши соседей, а также если бабушка Энн вернулась домой раньше или же случилось еще что-нибудь непредвиденное, на моем плане можно было поставить крест.
Я надеялся, что входная дверь будет открыта, хотя и понимал, что вероятность этого крайне мала. Как я и предполагал, она оказалась заперта. Решив не испытывать судьбу, я нажал на кнопку квартиры миссис Чак, и секунд через пять щелкнул замок входной двери. Я не знал, хорошо это или плохо, а времени на размышления у меня совсем не было. Я ринулся в квартиру и на пороге обнаружил Роя с перекошенным лицом. Парень был бледным, словно мертвец, и весь дрожал. Не дав Дугласу произнести ни слова, я затолкал его в квартиру и закрыл дверь, не дотрагиваясь до нее подушечками пальцев. Судя по виду Роя, он был на грани истерики. Я выволок его из маленькой прихожей, затащил в комнату и рывком усадил на стул.
– Энн мертва, – сиплым голосом произнес он. – Не могу… не могу на нее смотреть.
– Тихо, – скомандовал я. – Ты меня понял? Тихо, тебе говорят. Я в таких делах разбираюсь куда лучше тебя.
Я приступил к осмотру. Явного беспорядка и следов борьбы в квартире вроде как не наблюдалось. Не стану винить Роя за то, что он не мог смотреть на Энн. Смерть до неузнаваемости обезобразила ее. Глаза выпучены, язык вывалился изо рта – все, как и говорила Лили. Энн сидела на полу, прислонившись к обитому креслу, а ее шея была перехвачена синим шерстяным шарфом, завязанным узлом под левым ухом. Я подошел поближе и склонился над ней. Еще десять секунд у меня ушло на то, чтобы удостовериться в смерти Энн. Передо мной действительно был труп, но тепло жизни еще не успело оставить тело.
Я вернулся к Рою. Он сидел на стуле, понурившись, низко опустив голову. Я сильно сомневался в том, что сейчас у него хватит сил и воли вздернуть подбородок и посмотреть на меня, а потому присел сам, чтобы наши лица были на одном уровне.
– Слушай, Рой, – мягко проговорил я, – мне нужно задать тебе несколько вопросов. Ты давно сюда пришел?
– Не знаю, – пробормотал он, не глядя на меня. – Честно, не знаю. Я сразу бросился сюда.
– Как ты попал внутрь?
– В дом? У меня же ключи…
– Не в дом. В квартиру.
– Дверь была открыта.
– Нараспашку?
– Не помню… Нет, не нараспашку. Так, слегка приоткрыта…
– Ты кого-нибудь видел? Тебя кто-нибудь видел?
– Нет, я никого не видел.
– Ты никому не звонил по телефону? Врача не вызывал? Или полицию?
– Врача? – Рой искоса на меня посмотрел. – Зачем? Она же мертва, так?
– Так. Ты вызвал полицию?
– Я? Нет… я… – Он неуверенно покачал головой.
– Ладно. Сиди здесь и никуда не уходи. – Я встал и огляделся. Сквозь приоткрытую дверь увидел угол кровати. Я прошел в спальню, присел на стульчик у туалетного столика и, достав из внутреннего кармана записную книжку и карандаш, написал:
Вырвав листок, я сложил его и слегка смял. Затем, наклонившись к зеркалу, чтобы лучше видеть, выдернул из своей шевелюры небольшой клок, обмотал волосы вокруг пальца и бросил их на туалетный столик. Вернувшись в гостиную, я присел на корточки возле тела, сунул записку Энн за пазуху, а волосы – под шарф, обмотанный вокруг ее горла, с правой стороны, под челюсть. Шарф столь туго опутывал ее шею, что для воплощения задуманного мне потребовалось приложить определенные усилия. Погладив девушку по плечу, я прошептал ей на ухо: «Не волнуйся, Энн, мы отыщем того мерзавца или ту мерзавку, кто сотворил это с тобой». Затем я выпрямился и начал оставлять в комнате отпечатки пальцев, решив, что в трех местах будет вполне достаточно: на подлокотнике кресла, на краю стола и на обложке лежавшего на столе журнала. Часы показывали 18.37. Если миссис Чак сегодня взбредет в голову уйти из парка пораньше, то она может объявиться здесь в любую минуту. Пока все шло гладко, и потому было бы настоящим преступлением загубить столь хитроумный план на завершающем этапе.
– Ты как? Идти можешь? – подошел я к Рою.
– Идти? – Он уже перестал дрожать. – А куда мне идти? Нам надо…
– Послушай, – сказал я, – Энн больше нет. Ее кто-то убил. И мы хотим узнать, кто это сделал. Правильно?
– Да. – Он осклабился, словно собака, скалящая зубы во сне. – Мне очень хочется это узнать.
– Тогда пошли со мной. – Я взял его за руку. – Надо идти.
– Но мы же не можем… оставить ее так…
– Ей уже все равно не помочь. Мы позвоним в полицию, но из другого места. Говорю же, я в таких делах разбираюсь. Давай, пошли отсюда.
Я потянул Дугласа за руку, он встал, и я повел его к двери. Здесь я решил отпечатков не оставлять и потому, достав платок, тщательно протер им дверные ручки с обеих сторон. В холле никого не было. Стояла гробовая тишина. Подталкивая Роя, я заставил его выйти наружу. Мы дошли до перекрестка и свернули на Кристофер-стрит. Надо признаться, мое сердце билось как ненормальное. Все говорило о том, что задуманный мною план должен сработать. Осталось решить только одну задачу: на сутки избавиться от Роя.
Я отвез его в бар на Седьмой авеню, усадил за стол, заказал две двойные порции виски, сказал, что вернусь через минуту, после чего кинулся к телефону и набрал номер:
– Лили? Это я. Вещи собрала?
– Да, черт тебя побери. Но…
– Говорить буду я. Нет времени объяснять. Значит, так, пока я снова тебе не позвоню, никуда не уезжай. Поняла?
– Подожди, Арчи, а ты был у Энн?
– Извини, я занят. Жди моего звонка, а пока сиди дома.
Я вернулся за столик. Рой некоторое время крутил в руках стакан. Увидев, как он опорожнил его залпом, чтобы унять вновь начавшуюся дрожь, я подался вперед и проговорил:
Поделиться книгой: