Помоги проекту - поделись книгой:
Поскольку надпись гласила «Не входить!», моим первым порывом было немедленно нарушить запрет. Однако я сдержался и постучал. Изнутри донесся мужской голос, поинтересовавшийся, кто именно пришел, и в ответ я крикнул, что мне хотелось бы повидать мисс Амори. Дверь тут же распахнулась настежь.
Похоже, дом 316 населяли жильцы, которые чрезвычайно поспешно делали выводы, не удосуживаясь предоставить собеседнику хотя бы малейший шанс открыть рот. Молодой человек, пропустивший меня в голубятню и прикрывший за мной дверь, не дав мне возможности даже представиться, тут же затараторил: дескать, в ближайшие месяца четыре мне рассчитывать совершенно не на что. Он, мол, готов и даже рад помочь родной стране одержать победу в войне, однако уже отослал целых сорок голубей, так что теперь нужно оставить хотя бы некоторое количество птиц на развод, – и почему, спрашивается, в армии не понимают таких элементарных вещей.
Пока молодой человек говорил, я осматривался по сторонам. Кругом громоздились коробки и мешки. Полки были битком забиты какими-то непонятными предметами. На противоположном конце помещения я увидел дверь с табличкой «Не открывать». На столе стояла проволочная клетка с голубем, а на стуле возле стола сидела девушка. Она смотрела на меня широко раскрытыми карими глазами. Что касается молодого человека, то телосложением он, безусловно, уступал Леону Фюрею. Да и подбородок у него был не такой волевой, но в целом паренек тоже был вполне ничего. Я оборвал его на полуслове:
– Зря тратишь силы, братец. Я сюда пришел не за голубями. Меня зовут Арчи Гудвин, и у меня дело к мисс Амори. – Я протянул ему руку. – Так вы и есть Рой Дуглас? – Мы скрепили знакомство рукопожатием. – А тут у вас миленько. Только прохладно. А вы, значит, мисс Амори?
– Я вас впервые вижу, – отозвалась девушка голосом, который мне сразу понравился. – Мы вроде как не знакомы.
– Еще как знакомы, правда заочно, – заверил я ее. – Впрочем, это не так уж и важно, поскольку в данном случае я лишь играю роль мальчика на посылках. Лили Роуэн хочет, чтобы вы с ней сегодня вечером встретились и поужинали. Именно за этим она меня к вам и прислала.
– Лили Роуэн? – Карие глаза девушки озадаченно уставились на меня. – Но зачем… почему она отправила ко мне именно вас?
– Хороший вопрос, – небрежно произнес я. – Поскольку вы знаете Лили, мне понятно ваше удивление. Вполне вероятно, вы ожидали, что она пришлет за вами бригадного генерала. Увы, в тот момент поблизости были одни только майоры.
Энн рассмеялась, и звук ее смеха мне тоже пришелся по вкусу. Затем она посмотрела на голубя в клетке, на Роя, а потом – снова на меня.
– Я даже не знаю, – неуверенно протянула девушка, – я вообще-то уже поужинала. Но если Лили хочет меня видеть… – Энн встала. – Пожалуй, мне лучше… – Похоже, она приняла решение. – Но я вполне могу добраться сама, к чему вам лишние хлопоты… Вам совершенно необязательно меня…
Надо было во что бы то ни стало увести ее из голубятни. Было совершенно очевидно, что наша беседа совершенно не воодушевляет ни Роя, ни голубя в клетке. После недолгих уговоров Энн все-таки согласилась поехать со мной. Рой проводил нас с фонариком до четвертого этажа, после чего отправился обратно к своим птицам. Затем мне пришлось подождать в холле на первом этаже, пока Энн разговаривала со своей бабушкой и надевала пальто. На все про все у нее ушло меньше пяти минут, и это мне тоже очень понравилось. Когда мы оказались на улице, девушка не взяла меня под руку и не пыталась идти со мной нога в ногу. Благодаря этому она еще больше выросла в моих глазах. На углу мы поймали такси.
Следующее испытание, ожидавшее Энн, было чуть труднее. Когда мы свернули на Пятую авеню, я сказал:
– Теперь я могу говорить начистоту. Суть дела в следующем. Мне хотелось кое-что обсудить с вами с глазу на глаз. Беседа в присутствии Роя и голубя была совершенно исключена. Разговор в вашей квартире также представлялся мне невозможным, поскольку я уже успел познакомиться с вашей бабушкой. Если бы я предложил вам поехать куда-нибудь со мной, вы бы непременно отказались. Вот мне и пришлось выдумать, что Лили Роуэн якобы приглашает вас на ужин. Итак, чем же мы с вами займемся?
– Хотите сказать… Но откуда вы узнали… – Девушка уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
– Секундочку. Вопрос был риторическим. Полагаю, вам доводилось слышать о частном детективе Ниро Вульфе. Я некогда работал у него, но два месяца назад уволился и ушел в армию. Сегодня Лили Роуэн сказала мне, что вы просили ее порекомендовать вам адвоката и она пыталась устроить вам встречу с Ниро Вульфом, но тот был занят. Думаю, я могу вам помочь. Сразу хочу предупредить: у мистера Вульфа масса дел и совершенно нет свободного времени, поэтому, если бы вы могли изложить суть дела мне…
– Вот оно что, – промолвила Энн и посмотрела на меня. Немного помолчала, а потом покачала головой. – Я вам ничего не скажу… я не могу…
– Это еще почему? Вы же, я так понимаю, в беде. Так?
– Да, это так.
– Мало того, вы собирались выложить все адвокату, которого хотели найти через Лили?
– Да.
– Ну что ж, Ниро Вульф один стоит десяти адвокатов. Причем десяти самых лучших адвокатов.
– Но вы же не Ниро Вульф. Вы всего-навсего привлекательный молодой человек в военной форме. – Она снова покачала головой. – Нет, я ничего не смогу вам рассказать.
– Ты малость заблуждаешься, сестренка. – Я решил отбросить церемонное «вы» и перешел на «ты». – Да, я и впрямь очень привлекательный мужчина, но этим дело не ограничивается. Впрочем, ладно. В нашем распоряжении весь вечер. Знаешь, что я тебе предложу? Поскольку мы оба уже поужинали, давай поедем куда-нибудь потанцевать. Между танцами я докажу тебе, насколько умен, попытаюсь заслужить твое доверие, а заодно попробую напоить, чтобы у тебя развязался язык. Соглашайся, ты в любом случае ничего не теряешь!
– И куда же мы поедем танцевать? – рассмеявшись, спросила она.
– Да куда угодно. Давай хоть в клуб «Фламинго».
И я отдал водителю соответствующие распоряжения.
Оказалось, что Энн весьма неплохо танцует. Тем не менее мне так и не удалось добиться от нее желаемого. В зале было достаточно много желающих поужинать, однако я внаглую занял столик в углу, зарезервированный для какого-то дебютанта, собравшегося сегодня выступать. Когда появился владелец столика в сопровождении своей спутницы, я так на него посмотрел, что он счел за лучшее побыстрее раствориться в толпе. Мы с Энн отлично поладили. Врать не буду: вечер мы провели очень душевно, но не будем забывать – я отправился с девушкой в клуб не развлекаться, а по делу, и с этой точки зрения я напрасно потратил время.
Нельзя сказать, что я совершенно ничего не узнал. Например, я выяснил, что голубь в клетке на самом деле был голубкой по имени Диана, обладательницей девяти дипломов и матерью четырех победителей гонки на пятьсот миль. Я узнал также, что Рой Дуглас выложил за эту голубку девяносто долларов и что три дня назад во время тренировочного полета порыв ветра швырнул бедную птичку о печную трубу и теперь она нуждается в покое и уходе. Кроме того, девушка поведала мне о застарелой вражде между матерью мисс Лидс и ее собственной бабушкой, небезызвестной мне миссис Чак. Корни конфликта уходили еще в XIX век. Свара началась вот из-за чего: миссис Чак постоянно подкармливала белок, а миссис Лидс – голубей, причем занимались они этим в парке Вашингтон-сквер. Обе отправлялись туда вскоре после рассвета, проводили там несколько часов, после чего шли по своим делам и возвращались обратно в парк ближе к вечеру. Миссис Чак проводила там больше времени, чем миссис Лидс, нередко задерживаясь до наступления темноты, поскольку белки отправляются спать позже голубей. Таким образом, каждый вечер мисс Чак торжествовала победу, наслаждаясь тем, что ее соперница вынуждена отправляться домой раньше нее. Настоящая война между женщинами вспыхнула 9 декабря 1905 года, когда миссис Чак обвинила мать мисс Лидс в том, что она отравила белок, и требовала, чтобы полиция приняла меры. Эта дата не была и не будет забыта.
Кроме того, я также узнал, что мать мисс Лидс умерла три месяца назад – 9 декабря. Миссис Чак поспешила рассказать всем соседям, что дата смерти не случайна: это Божья кара, расплата за старое преступление. Сплетни дошли до полиции, и стражи закона, не поднимая лишнего шума, провели расследование, но так ничего толком и не выяснили. Судя по поведению Энн, мне показалось, что за этой историей что-то кроется, и постепенно это ощущение переросло в уверенность, однако дальше мне продвинуться не удалось. Более того, она ни словом не обмолвилась о своем женихе, даже не упомянула, что таковой вообще существует. Похоже, моя спутница по-прежнему считала, что я просто хорош собой и этим дело ограничивается.
Вдруг, совершенно неожиданно, ближе к полуночи я себя кое на чем поймал: когда мы танцевали, мое внимание привлек запах ее волос. Более того, я вдыхал его специально, наслаждаясь им. Меня это так потрясло, что я налетел на парочку, танцевавшую справа от нас, чуть не сбив обоих с ног. Подумать только! Я нахожусь при исполнении, работаю, негодую из-за того, что девушка ничего не хочет мне рассказывать, и одновременно с этим ловлю запах ее волос, пытаясь вдохнуть их аромат! Да что, черт возьми, происходит? Я увел Энн с танцплощадки, усадил за столик и попросил счет.
– Что, нам уже пора? – спросила она.
– Слушай, – ответил я, глядя ей прямо в широко распахнутые глаза, – кажется, ты морочишь мне голову. Вполне допускаю, что ты тот же самый трюк проделала с Лили Роуэн, или же все дело в ней, и это она мне зубы заговаривала. Давай определимся: у тебя неприятности или нет? Отвечай честно.
– Честно? Да, Арчи, у меня неприятности.
– И в чем конкретно они заключаются? В зацепке на колготках?
– Да нет же. Я и правда попала в беду. По-настоящему.
– Но при этом ты ничего не хочешь мне рассказать.
– Я не могу, – покачала она головой. – Честно, не могу. То есть, вернее, не хочу. Пойми меня правильно: ты очень хороший, но то, что я узнала, просто ужасно. Это касается другого человека.
– А то, что ты узнала, имеет какое-то отношение к смерти матери мисс Лидс?
– Это… – Она запнулась. – Да, имеет. Но больше я тебе ничего не скажу. Если ты и дальше будешь проявлять настойчивость…
Официант принес сдачу, и я сгреб ее, оставив кое-что на чай. А затем вновь обратился к Энн:
– Знаешь, что я тебе скажу? Я, как ты выразилась, проявляю настойчивость, потому что поймал себя на том, что ловлю запах твоих волос. Дело этим не ограничивается. Последние полчаса я воспринимал наш танец совсем иначе, чем вначале. Наверное, ты это заметила?
– Да… давно уже.
– Прекрасно. А вот я это заметил только что. Не буду отрицать: возможно, в будущем нас ждет роман. Не исключено, что ты разобьешь мне сердце и погубишь меня. Случиться может все что угодно. Но пока все в порядке, я хочу спросить: во сколько ты заканчиваешь работу?
– Я ухожу из офиса в пять, – улыбнулась она.
– И куда ты направляешься? Домой?
– Обычно я прихожу домой чуть раньше половины шестого. Затем я принимаю ванну и начинаю готовить ужин. Бабушка в это время года, как правило, возвращается из парка около семи, и к этому моменту еда уже готова. Иногда с нами ужинают Рой или Леон.
– Слушай, а ты можешь завтра поужинать пораньше и в семь часов приехать домой к Ниро Вульфу? Тогда ты расскажешь все ему. Подчеркиваю: ему – не мне. Ну, что скажешь?
Она нахмурилась и задумчиво уставилась на меня. Рука Энн лежала на застеленном скатертью столе, и я накрыл ее своей ладонью.
– Слушай, сестренка, вполне возможно, что тебе угрожает нечто ужасное. Я не хочу, чтобы у тебя создалось впечатление…
Я замолчал, потому что понял по выражению лица Энн, что к нашему столику кто-то подошел. Я поднял взгляд и увидел миловидный носик Лили Роуэн и ее глаза, устремленные на меня.
– Ух ты, привет… – Я попытался ей улыбнуться.
– Так вот на какой ты службе! При исполнении он, – проговорила она таким тоном, словно собиралась полоснуть меня ножом по горлу. – Ах ты, поганец!
Думаю, Лили собиралась отвесить мне пощечину. В любом случае мне было ясно – вне зависимости от того, что она сейчас сделает, ей наплевать на последствия, и потому вопрос сейчас стоял так: кто из нас двоих окажется быстрее. Буквально в полсекунды я вскочил, одновременно жестом дав Энн понять, чтобы она следовала моему примеру. Энн прекрасно справилась: она была быстра, как молния. Прежде чем Лили Роуэн успела закатить скандал, мы уже забрали из гардероба мою фуражку и выскочили на улицу.
Оказавшись в такси, уносившем нас прочь от клуба «Фламинго», я погладил Энн по руке.
– Молодчина. Похоже, Лили была чем-то расстроена.
– Она приревновала, – усмехнулась Энн. – Господи боже, она приревновала тебя ко мне!
К тому моменту, когда я высадил ее перед домом 316 на Барнум-стрит, мы уже успели договориться, что на следующий день в семь часов она приедет к Ниро Вульфу. Несмотря на это, когда я поехал обратно на Западную Тридцать пятую улицу, мое настроение никак нельзя было назвать приподнятым. Само собой разумеется, оно не стало лучше, когда я в своей комнате обнаружил записку, пришпиленную к подушке булавкой. Вот что там говорилось.
Глава шестая
Я спал, как всегда, крепко, однако, похоже, нервы мои были ни к черту, поскольку стоило мне открыть глаза и увидеть, что часы показывают без десяти семь утра, как дрему тут же как рукой сняло. Я бы согласился дважды отказаться от повышения и еще долго просидеть в майорах ради возможности спуститься на первый этаж и насладиться незабываемым зрелищем. Мне до смерти хотелось увидеть, как Вульф с Фрицем отправляются на тренировку, но я понимал, что это лишь помешает осуществить задуманный мною план, и потому остался в своей комнате. Я ограничился тем, что приоткрыл свою дверь. В семь утра шум внизу стих и хлопнула уличная дверь. Услышав это, я кинулся к окну, высунулся наружу и увидел сладкую парочку. Они направлялись к реке. Вульф с непокрытой головой, одетый в старые синие штаны из саржи, мой темно-бордовый свитер и армейские ботинки, переставлял ноги шагом, который, по всей вероятности, считал быстрым, при этом изо всех сил размахивая руками. Черт подери, ну и жалкое это было зрелище!
Не буду врать, тем пасмурным мартовским утром начатая накануне операция под кодовым названием «Энн Амори» представлялась мне совершенно безнадежным предприятием. Однако никаких других вариантов у меня не было, так что я приступил к претворению имеющегося плана в жизнь. В ресторанчике «У Сэма» я съел на завтрак оладьи и яичницу с ветчиной, запил все это стаканом апельсинового сока и двумя кружками кофе, после чего вернулся домой и провел около часа, вооружившись печатной машинкой и телефоном, разгребая дела личного характера, которые накопились за время моего отсутствия. Я как раз заканчивал, когда в самом начале десятого вернулись мои коммандос. Изначально я собирался не обращать на них никакого внимания и потому, когда из прихожей донеслись звуки шагов, даже не стал оборачиваться. Однако обернуться все-таки пришлось. Вульф остановился у открытой двери в кабинет и прогудел:
– Доброе утро, Арчи. Дни я теперь провожу наверху. Надеюсь, тебе хорошо спалось?
Хорошо ли мне спалось? Это был дежурный вопрос, который Вульф задавал мне тысячи раз. Слыша этот вопрос, я всегда начинал тосковать по дому. Врать не буду, я смягчился, сменил гнев на милость и повернулся в кресле лицом к Вульфу. Увидев его, я сразу снова посуровел.
– Хорошо, спасибо, – холодно ответил я. – Вы устроили у меня в ящиках комода жуткий кавардак. Наверное, это случилось, когда вы искали там мой свитер, который сейчас на вас. А теперь, пожалуйста, выслушайте меня внимательно. В данный момент я обращаюсь к вам от лица армии США. В одном деле вам нет равных, и это дело связано с борьбой против вражеской шпионской сети, развернутой в нашей стране. Военной разведке требуются мозги, которые у вас когда-то были и которыми вы порой пользовались. В связи с вышеизложенным верховный главнокомандующий, министр обороны и весь генеральный штаб нижайше просят вас перестать ломать комедию и снова задействовать свое серое вещество. Вы ошибаетесь, если полагаете, что своим неожиданным появлением на передовой укокошите кучу немцев, которые умрут со смеху, глядя на вас. У бошей нет чувства юмора.
Я думал, что от моих слов Вульф взбеленится настолько, что переступит порог кабинета, что уже будет определенным прогрессом, однако он продолжал стоять на пороге и хмуро смотреть на меня.
– Ты же сказал, что сейчас в отпуске, – прорычал он.
– Да ничего подобного! Стыдитесь и судите сами, в сколь скорбном положении сейчас находятся ваши умственные способности. Я тысячи раз слышал, как вы в этой самой комнате устраивали людям выволочку за неточные формулировки. Я сказал, что мне действительно дали отпуск на две недели. Но я вовсе не говорил, что я сейчас нахожусь в отпуске. Кроме того, я не упоминал…
Вульф возмущенно фыркнул, развернулся и направился к лестнице. Я никогда прежде не видел, чтобы босс поднимался по лестнице пешком, и вот теперь стал свидетелем этого незабываемого зрелища. Между прочим, установка лифта обошлась Вульфу в семь тысяч долларов.
Я взял фуражку, вышел из дома и принялся за работу.
Я пытался пробудить в себе энтузиазм и сделал все от меня зависящее, однако, несмотря на это, так и не сумел добыть ничего интересного, такого, что было бы способно привести Вульфа в чувство. Никогда прежде мне не доводилось сталкиваться с такой проблемой. Сейчас бедняга помешался на войне и мечтал о подвигах на фронте, поэтому было бесполезно пытаться сыграть на его скаредности. В том состоянии, в которое мой бывший босс себя сам загнал, у него оставалось лишь одно уязвимое место, по которому можно было нанести удар: я говорю о его тщеславии.
От знакомых в Главном полицейском управлении я узнал, что расследование смерти миссис Лидс проводилось силами местных копов, а потому и направился в участок. Сержант, которого я начал расспрашивать, даже за делом поленился сходить. А чего время зря тратить? Врач поставил диагноз: тромбоз коронарных артерий, вполне естественная причина смерти, учитывая, что умершей шел восемьдесят восьмой год, – чего вы хотите. Ну а слухи, циркулировавшие среди соседей, – дескать, миссис Чак, призывавшей Господа покарать миссис Лидс, надоело ждать и потому она взяла дело в свои руки – чистейший вздор.
Около полудня я заехал в дом 316 по Барнум-стрит, где столкнулся с Леоном Фюреем, который, судя по всему, только что встал, поскольку еще был в пижаме. Он пояснил, что спит допоздна, поскольку, как правило, на ястребов охотится по ночам. Кроме того, я выяснил, что охота на этих хищных птиц является его единственным источником дохода, что в армию Леона не взяли из-за хлипкого здоровья, а также что Рой Дуглас живет аккурат над ним этажом выше, как раз под самой крышей. Он сообщил мне и некоторые другие детали, но, увы, ни одна из них не могла помочь в моем деле.
Роя мне удалось отыскать на крыше, в голубятне. Он не захотел меня впускать и вообще к разговорам явно склонен не был. Объяснил, что занят разработкой новой тактики голубиных гонок. Суть вкратце заключалась в следующем: самца следовало разлучить с самочкой и некоторое время держать отдельно. Предполагалось, что в результате в день состязаний истосковавшийся в разлуке голубь будет изо всех сил спешить к своей возлюбленной, развивая небывалую скорость. Я раскритиковал подобную тактику, назвав ее аморальной, однако моя точка зрения Роя не заинтересовала. Оставив его наедине с голубями, я спустился вниз и начал обход соседей.
На протяжении последующих трех часов я собирал местные сплетни. Всем им была грош цена в базарный день. Мало того что полезной информации в этих сплетнях не оказалось ни капли, так вдобавок я еще не услышал ровным счетом ничего действительно интересного. Я спросил о причине смерти миссис Лидс у четырнадцати человек. Результаты оказались следующими.
Четверо сказали, что ее убила миссис Чак.
Один сказал, что старушку прикончила родная дочь, мисс Лидс.
Шестеро сказали, что она скончалась от старости.
Трое сказали, что она померла от собственной скаредности.
Итак, мнения разделились, абсолютного большинства не наблюдалось. Результат моих усилий был нулевым. Я отправился домой и добрался туда около пяти. Мне требовалось все хорошенько обдумать и решить, стоит ли вообще устраивать встречу Энн и Вульфа. В тот самый момент, когда я стоял посреди кабинета, погрузившись в мрачные мысли, и с хмурым видом разглядывал пыль на столе Вульфа, раздался звонок в дверь. Я подошел к ней, отдернул занавеску и кинул взгляд сквозь одностороннюю стеклянную панель. На крыльце стоял Рой Дуглас. Сердце мое екнуло. Неужели дело сдвинется с мертвой точки? Я открыл дверь и предложил ему зайти.
Рой выглядел смущенным, словно хотел что-то сказать, но никак не мог сформулировать. Я отвел его в кабинет и предложил гостю кресло, предварительно стерев с него пыль. Рой сел, несколько раз открыл и закрыл рот, словно рыба, и наконец произнес:
– Мне кажется, что сегодня, когда вы заходили ко мне в голубятню, я повел себя некрасиво. Я часто бываю невежливым, когда работаю с птицами. Понимаете, если рядом чужак, они это чувствуют и нервничают.
– Я тоже не люблю, когда меня отрывают от работы, – понимающе кивнул я. – Кстати, совсем забыл спросить, как поживает Диана.
– Ах, Диана… Ей гораздо лучше. Она скоро поправится. – Рой, прищурившись, посмотрел на меня. – Насколько я понимаю, о Диане вы узнали от мисс Амори?
– Да, она рассказала мне немало интересного.
Рой поерзал в кресле и прочистил горло:
– Вы ведь весь вечер провели с ней, так?
– Да, я от нее ни на шаг не отходил.
– Я видел вас, когда вы вернулись. Когда привезли Энн домой, я видел вас из окна.
– Неужели? Интересно. Было уже достаточно поздно.
– Да, поздно. Но я… Поймите меня правильно, я беспокоился за Энн. Я и сейчас за нее беспокоюсь. Мне кажется, она угодила в какую-то беду. Я подумал, быть может, именно из-за этого она и поехала на встречу с Лили Роуэн.
– Так спросите ее сами.
– Энн отказывается со мной об этом разговаривать. Однако, судя по ее поведению, я практически уверен, что она попала в какую-то переделку. Я не знаком с мисс Роуэн и потому не могу обратиться с расспросами к ней, но зато я знаком с вами, мы же с вами вчера общались… Я подумал, что если вчера вечером вы были с Энн и мисс Роуэн, а сегодня днем приехали ко мне… я подумал, что вы хотите мне что-то рассказать. Поймите, у меня есть право это знать, потому что мы с Энн помолвлены…
– Вы помолвлены? – Мои брови от удивления поползли вверх. – Вы помолвлены с мисс Амори?
– Да.
– Поздравляю.
– Благодарю вас. – Он снова, прищурившись, посмотрел на меня. – Так вот, мистер Гудвин, мне стало интересно, зачем вы ко мне приезжали. Может, вы хотели что-то рассказать мне об Энн, спросить что-то, и поэтому я подумал… Одним словом, если вам известно, что именно стряслось, пожалуйста, расскажите мне все начистоту.
Поделиться книгой: