Гнездо «дождливой ласточки»

Для любого европейца Китай предоставляет широчайший выбор неожиданных блюд и напитков. Приведу лишь наиболее яркие примеры – помидорное варенье, питьевой яблочный уксус, кукурузный и землянично-томатный консервированные соки, тушеные листья табака, свежевыжатый огуречный сок и устричные пирожки. Все это, есть и пить, разумеется, можно, но иногда, исключительно не желая обидеть радушных хозяев. А они, ведь, еще и спрашивают: «Нравится ли Вам китайская кухня?» и вариант ответа только один. Сознательно не упоминаю блюд из насекомых и пресмыкающихся, мелких домашних животных и тому подобного – это предмет специального исследования, которое мне не под силу. Возможно, кто-то и является фанатом мастерства китайских поваров, но точно не я. Жена даже обижалась, когда по возвращении из очередной дальневосточной командировки я просил ее приготовить что-то «без выкрутасов».

Любопытным подтверждением значимости питания в жизни китайцев служит еще один эпизод. Будучи на Тайване, я попытался выяснить, что из сувениров можно приобрести на память об этом острове. И что же? Был получен характерный ответ: «Что-нибудь из еды». И действительно, даже в международном аэропорту Тайбея большая часть сувенирных товаров имела прямое отношение к пищевым продуктам: зеленый чай, кексы со всевозможной начинкой, вяленая рыбья икра и тому подобное.

Глава 9. Чемодан, гуляющий сам по себе

Москва-Гонконг-Тайбей-Гонконг-Москва, май 2008 г.

В конце 2007 года, в Москве проходила очередная встреча тайваньских и российских бизнесменов и нас также пригласили в ней поучаствовать. Увы, никто из тайваньских автопроизводителей там не появился. Тем не менее, информация о проявленном интересе каким-то образом дошла до далекого острова и, начиная с февраля 2008 года, началась переписка с господином Джеймсом Ченом, представителем China Motor Corporation или сокращенно CMC. Эта компания имела опыт производства японских легковых автомобилей Mitsubishi, а также легких грузовиков. Джеймс прислал соответствующие спецификации и отпускные цены на некоторые модели, однако закупать автомобили по схеме прямого импорта было очевидно невыгодно, а организовывать в России сборку никогда не позволила бы та же Mitsubishi.

Несмотря на явную проблематичность сотрудничества, тайваньцы настойчиво приглашали нас в гости, и, в итоге, было принято решение о поездке. С визами для меня и моего коллеги никаких проблем не возникло. Мы получили пригласительные письма от CMC, и этого оказалось вполне достаточно. Тайвань в силу своей изолированности от мирового сообщества крайне дорожит любыми международными контактами и поэтому стремится максимально облегчить доступ иностранным гостям.

Ни прямого, ни «китайского» варианта перелета из Москвы в Тайбей в тот момент не существовало, и практически единственным вариантом оставался транзит через Гонконг. При этом расписание рейсов не оставляло иного выхода, кроме как провести ночь в Гонконге, точнее в его международном аэропорту, так как в то время транзитные пассажиры не имели права покидать аэропорт. Насколько мне известно, ситуация изменилась в лучшую сторону с 2009 года.

Любопытно, что, публика в салоне самолета разительно отличалась от той, которая обычно заполняет рейсы из Москвы в Китай. Ни громких разговоров, ни попыток закурить или выпить горячительного, да и аплодисментов по прилету не было. Видимо сказалось отсутствие челноков с клетчатыми сумками.

В ночном аэропорту Гонконга присутствовало не более десятка пассажиров, которые так же, как и мы, вынуждены были ожидать утренних рейсов. Я не предполагал раньше, что жизнь в аэропортах замирает ночью до такой степени. Даже кафе и рестораны дружно свернули свою деятельность, за исключением какого-то японского буфета, но в полночь закрылся и он.

Мы, к сожалению, поздно обнаружили специальные раскладные кресла, спрятанные за одним из павильонов, и коротали ночь на жестких скамьях. Единственным развлечением стало утреннее наблюдение за посадками огромных Boeing-747, которые каждые пять минут выныривали из-под низких облаков и плавно, с какой-то тяжеловесной грацией опускались на бетон взлетно-посадочной полосы.

Зрелище было столь увлекательно, что мы чуть не пропустили объявление о посадке на наш рейс, который выполняла авиакомпания Cathay Pacific. Мне хотелось хотя бы во время взлета посмотреть на небоскребы Гонконга, но утренний туман так и не позволил ничего разглядеть.

Небольшая заминка произошла уже по прилету, на паспортном контроле, когда тайваньский пограничник спросил нас об отеле, в котором мы планируем остановиться. Мы же полностью положились на встречающих нас представителей CMC и, соответственно, не поинтересовались названием отеля. Офицер пограничной службы, тем не менее, доброжелательно принял объяснения и впустил нас на остров.

Прочитав перед прилетом об экономических успехах островного государства, я был слегка разочарован морально устаревшим аэропортом Тайбея, но это разочарование вскоре отошло на второй план. Мой чемодан отсутствовал на ленте транспортера в зоне выдачи багажа! Помню, в том же Гонконге мы с товарищем еще порадовались тому, что не надо бродить по аэропорту с вещами. И вот, из двух наших чемоданов благополучно прибыл только один, тогда как мой бесследно исчез. Я подождал, пока с транспортера не исчезли все прочие коробки и чемоданы, и только после этого обратился в службу Lost & Found аэропорта. Там все были очень любезны, хотя и огорчены тем, что я не смог вспомнить названия фирмы-изготовителя. Пришлось ограничиться описанием цвета, формы и типа выдвижного механизма.

Когда стало понятно, что дожидаться багажа в аэропорту бессмысленно, я заполнил специальную форму, где указал свой контактный телефон, и мы вышли в зал прилета. Там нас встречали Саймон и Мэрфи (так они представились), которым не составило труда выделить нас из толпы прибывших пассажиров. Ребята заверили, что возьмут поиски моего пропавшего багажа под свой личный контроль, и даже предложили заехать по пути в магазин за какой-нибудь одеждой.

Джинсы и рубашка после ночи в Гонконге действительно оставляли желать лучшего. Однако сутки, проведенные в аэропортах и салонах самолетов, так вымотали, что мы мечтали поскорее добраться в отель. К тому же, хотелось надеяться на лучшее, то есть скорое прибытие потерявшегося багажа, тем более что из аэропорта периодически звонили с обнадеживающими заявлениями о том, что мой чемодан якобы видели не то в Маниле, не то в Куала-Лумпуре.

По-моему, отсутствие багажа больше всего расстроило белл-боя, который провожал меня к номеру. Чаевые, в связи с отсутствием чемоданов, просить было явно не за что, хотя он и предпринял попытку обучить меня пользованию осветительными приборами в номере.

Наш отель назывался Kuva Chateau, и был расположен не в самом Тайбее, а в городке с примечательным названием Джунгли (Jungli). На самом деле никаких джунглей там не было, да и обычных деревьев и кустарников не наблюдалось. Городок напоминал российский областной центр где-нибудь в Нечерноземье. Много серых пыльных домов в три-четыре этажа не более, а также производственные корпуса и склады.

К утру следующего дня, с помощью жены, мне удалось вспомнить название фирмы-изготовителя чемодана и сообщить его по телефону служащим аэропорта. После этого они даже прислали в отель фотографии нескольких бродячих экземпляров в надежде, что я какой-нибудь из них опознаю. Увы, все не то.

В лобби отеля нас уже поджидал Саймон для того, чтобы отвезти на завод. По пути мы обратили внимание, что подавляющее большинство легковых автомобилей на дорогах были японскими – Toyota, Nissan, Mitsubishi, Honda. Изредка попадались «европейцы», прежде всего из Германии и, как ни странно, ни одного китайского автомобиля. Любопытно было наблюдать за поведением многочисленных тайваньцев на мотороллерах и скутерах, собирающихся на перекрестках. Как только загорался «зеленый», эти моторизованные толпы бросались вперед, напоминая рой атакующих пчел. В целом же водители и пешеходы вели себя значительно более организованно и дисциплинированно, чем в Китае.

В заводском офисе нас встретил менеджер, с переписки с которым началось заочное знакомство с CMC. К этому времени Джеймс стал уже заместителем генерального менеджера, но от этого стиль его поведения, насколько я мог судить, нисколько не изменился. Характерно, что на Тайване, в отличие от материкового Китая, во время переговоров все участники имеют право слова, и Джеймс нисколько не обижался, когда Саймон или Мэрфи, то есть его подчиненные, брали на себя инициативу в разговоре.

Тайваньцы, в основной своей массе, люди открытые и непосредственные. Многие годы они испытывали культурное влияние США и, пожалуй, по характеру близки к американцам. Еще, что характерно, в отличие от китайцев, тайваньцы не только не испытывают ненависти по отношению к Японии, но и с большим уважением относятся к ее культуре и достижениям. Многие проводят в Японии отпуска, так же как и японцы на Тайване.

Экскурсия по заводу производящему лицензионные Mitsubishi Сolt и Galant началась, как обычно, со сборочной линии, где нас ждал еще один приятный тайваньский сюрприз. Оказалось, что в отличие от китайских заводов, где работают женщины и тщедушные, малорослые мужчины, на конвейере CMC работали исключительно рослые и здоровые на вид молодые парни.

После осмотра завода нам предложили попробовать на ходу легкие грузовикив Verica, которые завод готов был экспортировать, не запрашивая разрешения Mitsubishi Motors. Verica чем-то напомнила популярные в России Hyundai Porter, хотя слабосильный двигатель с трудом справлялся даже с подъемом на небольшую горку. Справедливости ради, надо признать, что такие же грузовики на горных дорогах острова встречаются очень часто и ничего, ездят… Возможно, у нашего испытуемого был просто «неудачный день» по лунному календарю.

По возвращении в гостиницу, я взял со стойки ресепшн несколько туристических буклетов, и одна из островных достопримечательностей со сложным названием Yeliou меня очень заинтересовала. Понятно, что самостоятельно мы бы туда не добрались и потому, я попросил наших новых знакомых организовать небольшую экскурсию. Сначала они замялись, так как в программе визита об этом не было сказано ни слова, но, в итоге, согласились. Как оказалось, езды до Yeliou было всего-то около часа, а впечатления остались на всю жизнь.

Тайвань остров маленький, вытянувшийся с севера на юг на триста с небольшим километров, и, тем не менее, весьма разнообразный. Так, открытое свирепым ветрам восточное побережье представляет собой высокогорную гряду, о которую разбиваются волны Тихого океана, а западное, наоборот, имеет равнинный характер. Северная оконечность острова, куда мы отправлялись, не столь сурова, как восточное побережье, но не менее живописна. Проезжая по дороге, повторяющей все изгибы берега моря, мы увидели пока еще пустынные, песчаные пляжи, заросшие буйной субтропической растительностью, невысокие горы, через которые проложены многочисленные туннели, быстрые горные реки и ручьи. Недаром прежнее название Тайваня – Формоза, что означает по-португальски «красивая».

Прибрежные скалы

После часовой поездки по приморскому шоссе мы подъехали к небольшой бухте, заполненной рыбацкими судами и лодками. Чуть в стороне, рядом с автомобильной стоянкой располагались открытые торговые ряды, где местные жители предлагали посетителям всевозможные свежие и вяленые дары моря. Саймон купил нам пакетики с чем-то непонятным, но имевшем при жизни, судя по запаху, морское происхождение. Отказываться было неудобно, поэтому пришлось попробовать изделие на вкус и только потом незаметно выплюнуть, чтобы он не обиделся. Не оценили мы тайваньские деликатесы.

Сразу за рынком обнаружился маленький офис, где продавались входные билеты и, от которого начиналась тропа, ведущая в национальный геологический парк Yeliou Beach. Заплатив за билеты, мы по тенистой аллее направились к морю, на берегу которого и располагались основные достопримечательности.

Тайвань имеет вулканическое происхождение, и его северное побережье, в основном, образовано застывшими лавовыми потоками. Так и в Yeliou, длинный язык лавы, преобразовавшийся со временем в вытянувшийся в открытое море полуостров, многие тысячелетия находился под поверхностью моря, а после того, как вода отступила, опять-таки тысячелетия подвергался воздействию ветровой эрозии. В результате образовались удивительные природные формации, напоминающие причудливые каменные фигуры: грибы на тонких ножках, медовые соты, имбирный корень, шахматную доску, канделябры и прочее. К тому же, отдельные лавовые потоки отличались друг от друга цветом и были покрыты каменными узорами. Все эти природные образования играли на солнце различными красками – от красно-коричневого до угольно-черного. Ничего подобного я раньше не встречал и очень пожалел об оставшемся в чемодане фотоаппарате.

Результат тысяч лет ветровой эрозии

Нам удалось осмотреть лишь часть полуострова, так как внезапно начался сильнейший тропический ливень. Пришлось бегом возвращаться к офису. Зонт был лишь один на четверых, да и стена дождя не оставляла иллюзий насчет его защитных функций. Добежав, мы обнаружили, что промокли до нитки, даже деньги в карманах превратились в комки мокрой бумаги. В офисе Саймону удалось раздобыть фен, и все, по очереди, слегка обсушились. Через пятнадцать минут мы уже были на пути в Тайбей, где нас ожидала встреча с одним из самых высоких, так, во всяком случае, было указано на тайваньских визах в паспортах, зданий на Земле – «Башней Тайбей 101» высотой пятьсот с лишним метров. На самом деле, «101» уже уступил первенство нескольким другим зданиям, в том числе небоскребу Бурдж Дубай (Burj Dubai), но все равно Тайвань может по праву гордиться этим своим достижением.

Небоскреб Тайбей 101, названный так по числу этажей

Город окружен горами и этим немного похож на Чунцин, хотя в отличие от последнего на весь Тайбей приходится всего два здания, превышающие отметку в пятьдесят этажей, и одно из них – это знаменитый 101. Благодаря отсутствию конкурентов, он действительно господствует над городом, превосходя любые соседние строения в разы. В небоскребе расположены элитные торговые центры и представительства известных компаний. Там же имеется и обширная смотровая площадка, куда можно было добраться на скоростном лифте секунд за двадцать.

Мы, конечно же, не упустили возможность подняться на восьмидесятый этаж и полюбоваться на город с высоты птичьего полета. Со смотровой площадки открывалась панорама не только Тайбея, но и ближайших городов-спутников. В хорошую погоду видимость, наверное, составляет не менее десяти километров, но в этот раз горизонт был укрыт дождевыми облаками. И все-таки, многое разглядеть удалось, тем более что вид открывался на все четыре стороны света, и кое-где небо уже очистилось.

Для противодействия ветровым нагрузкам от столь частых тайфунов и обеспечения сейсмической безопасности, создатели небоскреба применили оригинальное решение: на высоте примерно восемьдесят девятого этажа на толстых стальных тросах был подвешен гигантский шар-маятник весом 660 тонн, который гасит колебания верхней части небоскреба. Нам сказали, что его верхушка отклоняется от своей оси на несколько метров во время сильных порывов ветра. Наверное, интересно было бы оказаться на смотровой площадке в разгар тайфуна, но туристов в эти периоды наверх не допускают.

Впечатления от экскурсии несколько подпортили мокрые джинсы, которые почему-то высохли лишь в самом низу. Вероятно, со стороны мы смотрелись нелепо, но островитяне видимо привыкли к промокшим туристам и вежливо не замечали мокрых пятен в самых неподходящих местах нашей одежды.

Чуть позже, уже ближе к вечеру, Саймон и Мерфи отвезли нас в уютный японский ресторан, где уже находился Джеймс. Это был прощальный ужин, и прошел он в очень теплой и приятной атмосфере. Мы говорили обо всем: о бизнесе, о жизни, даже о политике, что в Китае было бы немыслимым. Так прошел мой первый визит на чудесный остров Тайвань, где я обрел новых друзей. А вот чемодан вернулся в Москву только спустя неделю после моего возвращения. Судя по вырванной «с мясом» ручке и царапинах на боку, погулял он на славу. Возможно, ему посчастливилось увидеть даже больше, чем мне.

Глава 10. Гуйлинь-лучший под небесами

Москва-Шанхай-Гуйлинь-Ючжоу-Чанша-Чунцин-Пекин-Москва, октябрь 2008 г.

Наша компания никогда не замыкалась на единственном «китайском» проекте. На протяжении нескольких лет проводились встречи и переговоры со всеми представляющими потенциальный интерес, китайскими автопроизводителями.

Так, начиная с лета 2008 года, мы неоднократно встречались с компанией Changfeng из провинции Хунань (Hunan). Вообще-то я познакомился с представителем Changfeng еще зимой 2006 года, но с тех пор утекло много воды – и менеджеры, отвечающие за российский рынок, неоднократно сменились, и продуктовая линейка завода существенно увеличилась. Собственно, именно появление в гамме производимых автомобилей компактного городского минивэна Kylin и небольшого кроссовера CS7 и привлекло наше внимание. До этого Changfeng производил только устаревшие модели внедорожников по соглашению с Mitsubishi Motors Corporation.

Судя по всему, исходя из неудачного опыта взаимодействия с Атлант-М, Changfeng убедился в невозможности продвижения своих внедорожников на российский рынок и решил вплотную заняться легковыми автомобилями. Еще в сентябре мы получили от компании приглашение и спустя месяц отправились в путь. Китайцы предложили маршрут, который нас вполне устроил: Шанхай – Гуйлинь (Guilin) – Ючжоу (Yongzhou) – Чанша (Changsha). В Гуйлине у них никаких производственных объектов не было, но зато там находился аэропорт, ежедневно принимающий несколько рейсов из Шанхая.

Говорят, что Гуйлинь – один из самых красивых городов Китая, и мне захотелось провести там хотя бы полдня. Посоветовавшись с представителями Changfeng, мы договорились о том, что переночуем в Гуйлине, а на следующий день после обеда поедем в Ючжоу.

Гуйлинь – это один из городов автономного района Гуанси (Guanxi), расположенного в карстовой области юго-западного Китая и удивительно богатого природными красотами, среди которых выделяются известняковые пики причудливых очертаний, а также многочисленные пещеры и гроты. Примерно треть населения автономного района принадлежит к крупнейшему национальному меньшинству Китая – чжуанам.

Среди китайцев бытует поговорка «Виды Гуйлиня – лучшие под небесами», и, на этот раз, она оказалась правдивой. Недаром именно в этих местах, насколько мне известно, снимались некоторые эпизоды одной из серий «Звездных Войн» и фильма про приключения Лары Крофт.

По территории города протекает река Лицзян (Lijiang), славящаяся своей красотой и гармоничностью. Сам город известен с давних времен, как преуспевающий торговый центр, благодаря своей близости к сооруженному еще во втором веке до нашей эры каналу Ling, соединяющему бассейны Янцзы и Жемчужной реки.

В местном аэропорту нас встречали представители компании, немало удивившиеся теплой одежде российских гостей. В самом деле, температура воздуха, несмотря на начало октября, была явно выше 25 градусов и наши куртки смотрелись странно. Расстояние от аэропорта до города не превышало двадцати километров и уже через полчаса мы оказались в Park Hotel Guilin, в котором было на удивление много иностранных туристов, в основном из США.

Отель располагался в очень живописном месте: с одной стороны его подпирали невысокие скалистые холмы, а с другой, вытянулась система прудов, связанных между собой изящными мостами. Во время вечерней прогулки в окрестностях отеля мы обнаружили небольшой водопад, искусно подсвеченный разноцветными прожекторами. Возможно, водопад был и искусственным, но антураж впечатлял. Заросли бамбука, скальные обломки, о которые разбивались струи воды, ажурный мостик, перекинутый через поток – все было сделано со вкусом.

На прогулке нас сопровождали двое представителей Changfeng, несмотря на то, что возможности заблудиться, практически не было. По возвращении в отель один из них попытался договориться на ресепшн о путешествии по реке Лицзян, но продолжительные переговоры положительного результата не принесли.

Речной вокзал Гуйлиня

Оказалось, что прогулочные теплоходы отправляются на четырехчасовую экскурсию не ранее десяти утра, что означало неизбежное выпадение из графика и опоздание на встречу в Ючжоу. Наши китайские спутники приуныли, так как боялись отступить от предварительно согласованного плана. Пришлось вмешаться и, используя опыт Ханчжоу, предложить элементарно простое решение – самостоятельно нанять небольшую лодку и отправиться в речной круиз пораньше. На том и остановились.

Утро встретило нас густым туманом. Было, однако, довольно тепло, что позднее оказалось как нельзя кстати. Микроавтобус отвез нашу маленькую группу на частный причал в черте города, и там уже мы расселись согласно статусу в небольшом моторном суденышке. Самый старший уселся на почетное место впереди, а Линь усадили сзади.

Капитан катерка, сообщил, что уровень воды очень низкий, и придется двигаться медленно и аккуратно. Действительно, несмотря на ширину реки порядка шестидесяти метров, глубина ее не превышала метра, а местами была еще меньше. Этим обстоятельством видимо наслаждались водяные буйволы, спрятавшиеся от надоедливых насекомых в теплой воде и периодически опускавшие голову ко дну в поисках сочных водорослей.

Водяной буйвол на пастбище

Местные жители с давних времен используют необычное плавательное средство – плотик, связанный из шести-семи бамбуковых стволов. Более богатые крестьяне устанавливают на плотик подвесной моторчик, а бедняки, как и сотни лет назад, используют бамбуковые шесты. Осадка у плотиков минимальная, что позволяет свободно проходить даже самые обмелевшие места на реке. Порой казалось, что рыбаки стоят или сидят прямо на поверхности воды.

Бамбуковое каноэ

Между тем, начался довольно сильный дождь, и тот, кто сидел впереди, стал его первой жертвой, тогда как Линь, расположившаяся сзади, оказалась в максимальной степени защищена небольшим навесом. Капитан предложил нам вернуться назад, но, понимая, что шансов побывать в Гуйлине еще раз, может и не возникнуть, мы мужественно отказались и продолжали мокнуть. К счастью, дождь был теплым, а выданные хозяином лодки пробковые спасательные жилеты не давали замерзнуть на ветру. Тем временем, по берегам реки, стали появляться знаменитые карстовые пики, напоминающие порой головы сказочных животных или хребты доисторических динозавров. Увы, дождь и низкая облачность по-прежнему сужали обзор до минимума, но общее представление об окружающем пейзаже мы получили. Более того, приобретенный накануне туристический буклет позволял додумывать то, что мы не могли разглядеть сквозь туманную морось.

Прогулочные суденышки на фоне карстовых пиков

На реке постепенно стали встречаться прогулочные катера и пароходики, битком набитые туристами, причем на корме каждого из них было выделено «священное» для каждого китайца место – кухня, где повара разделывали и жарили на открытом огне рыбу и еще какую-то живность. Все эти подробности мы успевали разглядеть во время перехода через обмелевшие участки реки, где плавательные средства всех видов вынуждены были выстраиваться в цепочку и плестись друг за другом до следующего «глубокого» участка.

Кухня на корме

Несмотря на горный рельеф местности, течения практически не было заметно. Благодаря этому и кристальной чистоте воды, на дне можно было разглядеть каждый камешек. Постепенно, мы почувствовали волшебное очарование реки и ее берегов, густо поросших бамбуком. В душе воцарилось умиротворение и спокойствие, не нарушаемое даже стуком мотора и запахом бензина. Где-то, далеко позади, осталась современная цивилизация с ее автомагистралями и небоскребами, самолетами и поездами, толпами спешащих по делам людей и локальными конфликтами разной степени серьезности. Время словно остановило свой бег, а Шанхай и Москва затерялись на другом конце галактики…

Рыбацкий плотик

Где-то в середине пути, когда дождь уже почти закончился, мы сделали остановку в удивительно красивом месте. Река там образовывала некое подобие петли, и над ее руслом возвышалась отвесная стометровая стена. Видимо, эта стоянка была популярна у туристов, о чем свидетельствовало наличие на берегу пожилого китайца с двумя ручными бакланами, устроившимися на обоих концах короткого бамбукового шеста. Бакланы используются в этих местах для рыбной ловли с незапамятных времен. На шею у них надето специальное кольцо, не позволяющее проглотить пойманную рыбу, чем и пользуется хозяин. Все это, разумеется, теория, так как увиденные птицы, вероятно, вместе с хозяином уже давно вышли на пенсию, и основной их работой была не рыбная ловля, а позирование туристам.

В ожидании туристов…

Во время прогулки по реке я все время высматривал гору «Слоновий хобот», которая является одним из символов Гуйлиня, но оказалось, что мы все это время от нее удалялись, и гора осталась далеко позади, в черте города. Между тем, то ли по причине окончания дождя, то ли из-за заметного потепления, путешествие становилось все более приятным. Туман или низкая облачность продолжали окутывать верхушки холмов, и создававшийся при этом контраст между зелеными склонами и белой пеленой придавал окружающему нас пейзажу какой-то сказочный, нереальный вид.

Обычно туристы сплавляются вниз по реке и потом тем же путем возвращаются в исходный пункт, то есть Гуйлинь, но мы спешили, и потому конечным пунктом путешествия стал городок Яншу (Yangshuo). Он так же, как и Гуйлинь, уютно устроился в кольце известковых скал, причем отдельные пики высились непосредственно среди жилых домов.

Панорама реки Лицзян с набережной Яншу

Живописный уголок города