Русские предприниматели. Двигатели прогресса

Первым заводом, построенным Яковлевым на Урале, стал Верхнесинячихинский.

В прошении о разрешении построить завод Савва Яковлев обосновывает свое стремление тем, что он только хочет принести пользу империи: «Желая, чтоб и далее мое усердие в произведении и размножении заводов по приносимой от них пользе доказано было… желание имею еще построить железоделательный об одной домне завод с пристойным числом фабрик и молотов». Савва Яковлев подчеркивает, что он собирается строить завод «собственным своим коштом», не требуя помощи от казны, указывает, что для постройки завода найдено удобное место и «хорошего качества» рудники. Эти уверения могут составить некоторые представления и о его личности, о его стремлении не только к наживе, но и к его желанию пробиться в верхи общества и о возможной карьере царедворца.

Осенью 1770 года на заводе были пущены два молота, а в 1772 году – домна и еще два молота. К этому же году был достроен бывший демидовский Верхнейвинский завод.

В 1775 году Яковлев подает в Берг-коллегию прошение о разрешении построить железоделательный завод на две домны, двенадцать молотов и пильную мельницу. 16 марта 1775 года Екатерина II своим указом разрешает Яковлеву строить завод.

Как сообщают документы тех времен, плотина была возведена длиной 143 сажени (309 метров), ширина внизу 35 саженей (75,5 метра), ширина вверху 15 саженей (32,5 метра), высота плотины 12 аршин (8,5 метра). В заводе «2 молотовые фабрики, из коих одна каменная, другая деревянная; в них 12 молотов с 12 горнами, под ними выковывается железа от 23 до 50 тысяч пудов в год. Доменных однофурменных печей для выплавки чугуна и припасов – 2, из коих одна запасная; в оных выплавляется чугуна в год от 141500 до 142000 пудов». «Строения при сем заводе: господских домов 3, мастерских и обывательских 150. Мастеровых здесь считается казенных 80, собственных 284; женского пола по последней ревизии 90 душ. Приписных крестьян при сем заводе не имеется, все заводские работы исправляются крепостными и вольнонаемными людьми. Вольнонаемных ежегодно находится по 30 человек. Лошадей при заводе находится 49».

Чугун в сутки выпускался три-четыре раза, каждый выпуск давал 100–150 пудов, а в сутки выплавлялось от 400 до 500 пудов. Руды проплавлялось от 1120 пудов и более. Из 100 пудов руды получалось до 43,5 пуда чугуна. При плавке присутствовало 2 мастера, 4 подмастерья, 6 работников, да сверх того на других работах присутствовало до 21 человека.

Два мастера на двух горнах одним молотом выковывали полосового железа от 90 до 100 пудов в неделю каждый. Была обжигательная печь, для того чтобы делать железо мягче. При работе на одном горне находилось: мастеров 4, подмастерьев 4 и работников 4. Были слесарная и меховая мастерские, лесопильная мельница с двумя рамами и одним станом, кроме того, были построены каменные склады для хранения продукции.

Постепенно Яковлеву удается создать крупнейшее на Урале заводское хозяйство и стать самым богатым и удачливым предпринимателем в России. Он владел 22 заводами, из которых он сам построил пять предприятий и достроил Верхнейвинский завод. По числу предприятий черной металлургии частновладельческий комплекс Саввы Яковлева к 1780 году уступал в стране только заводскому хозяйству Демидовых.

По производству металлургической продукции заводское хозяйство Яковлевых входило в число лидеров среди уральских заводских хозяйств. Ни один из отдельных частновладельческих комплексов страны не мог сравниться в этом вопросе с заводским хозяйством Саввы Яковлева.

Савва Яковлев непосредственно участвовал в управлении своим заводским хозяйством. Он не ограничивался решением стратегических задач, таких как строительство заводов, выполнение правительственных заказов и назначение приказчиков, он старался вникать и в нужды своего хозяйства, постоянно искал источники развития производства. В вопросах управления уральскими заводами ему активно помогали сыновья, в первую очередь Михаил. Савва Яковлев использовал своих сыновей для организации контроля над деятельностью заводской администрации.

В Петербурге Савва считался крупнейшим землевладельцем. Ему принадлежало несколько загородных имений под Петербургом. В самом городе Яковлев владел двумя большими участками земли. Один из них тянулся между рекой Фонтанкой и Садовой улицей. На нем для Яковлева по проекту архитектора Растрелли рядом с Сенной площадью в 1766 году был построен большой дворец.

На самой Сенной площади Яковлев по проекту А.В. Квасова построил один из известнейших питерских храмов, прозванный в народе «Спас на Сенной». Рядом с храмом высилась 40-метровая трехъярусная колокольня с колоколом в 542 пуда весом. При жизни Саввы Яковлева звонили в этот колокол лишь тогда, когда он это дозволял, и будто бы язык колокола к чему-то прикреплялся особой цепью, которую Яковлев запирал замком, а ключ держал у себя и выдавал его, когда хотел.

Яковлев имел 5 сыновей и 2 дочерей, которые разделили после смерти отца все огромное его состояние, но активной предпринимательской деятельностью они не занимались.

Яковлев умер в 1784 году и был похоронен в самом элитном некрополе Петербурга, на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

Орлов Алексей Григорьевич

1737–1808

Граф Алексей Орлов-Чесменский принадлежал дворянскому роду Орловых. Алексей родился 5 октября 1737 года в родовой усадьбе – селе Люткино Тверской губернии. Всего в семье было пять братьев, которые были очень дружны между собой и вместе участвовали во многих государственных делах. Старший, Иван, занимался огромным хозяйством семейства Орловых. Второй, Григорий, был фаворитом императрицы Екатерины. Алексей был выдающимся полководцем. Он получил образование в Сухопутном шляхетском корпусе. Началом военной карьеры для Алексея стала служба в качестве солдата лейб-гвардии Преображенского полка. А к началу 1762 года он уже был сержантом. Алексей Орлов принимал участие в дворцовом перевороте 28 июня 1762 года, причем был одной из центральных фигур заговора. В результате данного переворота Екатерина II стала российской императрицей.

При вступлении Екатерины на престол Орлов, как и все участники переворота, был вознагражден. Ему было пожаловано звание генерала лейб-гвардии самого почетного полка русской армии – Преображенского полка. Однако на этом милости взошедшей на престол императрицы не закончились. В день коронации Екатерина II наградила Орлова орденом Св. Александра Невского, 800 душами крестьян. Кроме того, Алексею и его братьям Григорию и Федору было пожаловано село Оболенское (Ильинское) в Серпуховском уезде Московской губернии с 2929 душами крепостных крестьян (это было очень богатое имение) и единовременно выдана крупная сумма денег. Все братья Орловы получили графский титул. С этого времени их семья играла важную роль в политических играх российского двора. Хотя Алексей не принимал личного участия в государственных делах, он часто проводил свои идеи и планы через брата Григория, на которого имел большое влияние.

В первую турецкую войну (1686–1700 годы) под командованием Алексея Орлова находилась российская эскадра в Средиземном море. За победы у городов Наварин и Чесма в 1770 году он был награжден титулом Чесменский.

Среди дел Алексея Орлова, совершенных на пользу российского государства, была особая миссия. Ему было поручено внедриться в доверие объявившейся в Италии самозванке – княжне Таракановой, выдававшей себя за дочь предшествующей императрицы Елизаветы Петровны. В 1773 году он отправился в Италию и захватил самозванку.

Однако постепенно Екатерина стала удаляться от Орловых, ее новый фаворит Григорий Потемкин оттеснил всех.

В ноябре 1775 года Алексей Григорьевич обратиться к императрице с просьбой об увольнении. В декабре его желание было исполнено, императрица уволила его «навсегда от всякой службы». После ухода на заслуженный покой от государственных дел ему была назначена пенсия.

Алексей Григорьевич уехал в Москву, там началась его жизнь опального вельможи. Удалившись от службы, Орлов полностью отдался хозяйству и сосредоточил основное внимание на ставшем вскоре известным конном заводе.

Коннозаводством граф начал заниматься еще в 60-х годах XVIII века в своём подмосковном имении Остров. Однако постоянные государственные занятия не позволяли уйти с головой в это дело. И вот теперь он имел возможность заняться любимым делом, ни на что не отвлекаясь.

«Природа дает нам жеребенка, человек делает из него рысака», – говорил граф. Историк русского коннозаводства Н. Граневский, высоко оценивая вклад графа Орлова в разведение конных пород, писал: «Граф Орлов-Чесменский доказал, что если упряжную лошадь упражнять в рысистых бегах и потом, следуя прежней системе, случать также с испытанной лошадью, и приплод снова упражнять, то через несколько удачных поколений и усиленных упражнений выйдет рысак или лошадь, от которой могут быть произведены лошади всех сортов для упряжи». Итак, граф Орлов сделал замечательное наблюдение о том, что к лошадям применим принцип воспитания: необходимое физическое качество у животного можно воспитать, и через несколько поколений оно в неизменном виде закрепится в потомстве.

Одним из самых значительных достижений Алексея Григорьевича считается выведенная им особая порода, получившая наименование от имени своего создателя – орловский рысак. История его выведения началась в 1776 году. Тогда граф Орлов ввёз в Россию ценнейшего и очень красивого внешне арабского жеребца Сметанку. Этого жеребца Орлов приобрел у турецкого султана за огромную по тем временам сумму – 60 тысяч серебром. Например, конюх получал 3 рубля в год; годовой бюджет государственного коннозаводства в 1774 году составлял всего около 25 тысяч рублей. При этом продажа лошадей, выведенных в государственных конных заводах России, которых было целых семь, пополнила казну в тот год лишь на 5609 рублей. В сопровождении конвоя, с охранной грамотой турецкого правительства Сметанку везли в Россию через три государства – Турцию, Венгрию и Польшу. Дорога заняла около двух лет, жеребца везли не по морю, что было бы быстрее, а по суше. В имение Орлова Остров жеребца доставили уже в 1776 году.

Сметанка был необычно крупным для своей породы и очень нарядным жеребцом. У него была еще одна физиологическая особенность – у него была несколько удлинённая спина, так как у него оказалось девятнадцать пар рёбер, тогда как у обычных лошадей их всего восемнадцать. Свою кличку лошадь получила за светло-серую масть: его шкура имела практически совершенный насыщенный белый цвет, такой, как сметана. Жеребец превосходно двигался на всех аллюрах, в том числе и на рыси. Однако жизнь его в России была непродолжительна: конь прожил меньше года. В 1777 году Сметанка пал, оставив довольно хорошее потомство: четырёх сыновей и одну дочь, которые все родились в 1778 году. Роль жеребца Сметанки в истории российского коноводства столь велика, что смерть его до сих пор не дает покоя наиболее дотошным исследователям. К примеру, есть несколько версий причин гибели знаменитого арабского коня. Но скорее всего он не смог оправиться после тяжёлой дороги и так и не смог привыкнуть к сырому российскому климату. К тому же ему могли не подойти корма. Один из жеребцов этого потомства по кличке Полкан дал самый ценный материал для создания рысистой породы.

После смерти Сметанки Алексей Григорьевич решил перевести свое дело и всех своих лошадей из подмосковного имения Остров в село Хреновое, которое располагалось в Воронежской губернии и было пожаловано ему Екатериной II много лет назад.

В этом имении Орлов основал свой ставший впоследствии знаменитым Хреновской конный завод. Датой основания считается 24 октября 1776 года. Здесь, в воронежском имении по желанию графа был выстроен гигантский комплекс, включавший конюшни, жилье для 10 тысяч конюхов и их семей, а кроме того школу и больницу.

Здесь Орлов начал работать над выведением новой породы. Он задумал соединить в одной лошади свойства, которые современникам трудно было представить в одной особи даже в фантазиях. Орлов ставил трудную задачу совместить красоту, сухость и грацию арабских скакунов с массивностью, мощью и рысистыми способностями западноевропейских упряжных пород: датской, голландской, норфолькской, мекленбургской. В этом графу Орлову помогали его богатство и огромные возможности, а также связи с императорским престолом. По велению Екатерины II в распоряжение Алексей Григорьевича доставили лучших жеребцов и маток из дворцовых конных заводов. Помимо этого именно ему достались трофеи победы в русско-турецкой войне 1774 года – 9 кобыл и 12 жеребцов из Аравии и Турции. 30 племенных жеребцов были вывезены из Турции, Египта и Аравии для нужд орловского конного завода.

Орлов неуклонно шел к своей цели, скрупулезно и тщательно отбирая материал для развития необходимых качеств у лошадей. Он лично следил за генеалогией жеребцов и кобыл и даже вел родословные книги. Животным обязательно давались клички, кроме того, сам граф лично присутствовал при вскрытии павших лошадей, чтобы выяснить причины погубивших их болезней. По свидетельствам историков и исследователей орловского дела, все лошади на конном заводе Орлова доживали свою жизнь в стойлах и оставались на полном довольствии, до конца жизни их кормили овсом. Даже хоронили лошадей у Орлова с почетом: на специально отведенном кладбище, с седлом и уздечкой.

Выведение новой породы заняло тридцать лет. Именно столько времени оказалось необходимо Алексею Григорьевичу Орлову, чтобы появился известный теперь всему миру орловский рысак. Для создания этой масти понадобилось восемь различных пород. В каждом жеребце-орловце есть гены далекого общего предка – турка Сметанки. Все они, как утверждают знатоки, если приглядеться, имеют сходство с далекими арабскими прародителями.

Порода вышла настолько хорошей, что тройки орловских рысаков и по сей день считаются символом России. А.И. Куприн с восторгом пишет об этих конях: «…Посмотрите на чистопородного орловца. Что и говорить, писаный красавец! Рост огромный, сам серый в темных яблоках, голова – загляденье, глаз огненный, белый хвост до земли. Словом, картина, пряник! А как он бежит: шея круто собрана, передние ноги на ходу он выбрасывает круто вверх, чуть не до морды, да еще вышвыривает их от колен в бока. Восторг!»

Однако выведение породы – это лишь первый шаг в длительном процессе становления масти. Потребовалось много трудов, чтобы закрепить в породе ее отличительные черты. «Движение этих громадных коней было таким правильным, что топот их копыт представлял слуху какой-то размеренный такт, а на крестце рысака можно было поставить стакан воды, и она не расплескалась бы: так спокойна была поза летящего рысака, и одни только ноги быстро и правильно размеренным махом уносили рысака вперед», – как писал С.П. Жихарев.

Основанный два с лишним столетия назад Хреновской конный завод сегодня является крупнейшим заводом в мире, где разводят орловского рысака. Кроме этой породы, этот конный завод славен и отличными арабскими лошадьми, так продолжаются традиции, установленные графом Орловым.

Кроме лошадей, Орлов также занимался разведением и выведением мастей других животных. Им выведена бойцовская порода гусей. По России также были известны орловские канарейки – эти маленькие птички славились удивительным напевом.

Алексей Орлов всегда поддерживал самые дружеские отношения с младшими братьями, которым в детстве практически заменил отца, и вел с ними обширную переписку. В столичный Петербург граф приезжал редко. Его появление было неприятно новому окружению императрицы, которое, зная особые отношения Екатерины к семейству Орловых, могло опасаться влияния этого человека.

Граф Орлов-Чесменский известен также тем, что первым ввёл в России «моду» на цыганское пение. Это увлечение он приобрел во время военных походов против Турции. Первая цыганская капелла была привезена им в Москву из Валахии в 1774 году. Ее выступления положили начало профессиональному цыганскому исполнительству в России.

Вступивший на престол после Екатерины II император Павел относился к Алексею Орлову очень неблагосклонно, что не удивительно, ведь новый император крайне нетерпимо относился ко всему, что было связано с правлением его матери. По приказанию Павла, граф Алексей Григорьевич при перенесении тела императора Петра III из Александро-Невской лавры в Петропавловский собор нес корону сверженного им царя. Вскоре Орлов уехал за границу. С воцарением императора Александра I Алексей Григорьевич вернулся в Москву, где поселился вместе с дочерью в Нескучном дворце около Донского монастыря.

Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский скончался 5 января 1808 года в Москве. Он оставил дочери 5 млн рублей и 30 тысяч крестьян.

Шереметев Петр Борисович

1713–1788

Петр Борисович был старшим сыном фельдмаршала петровских времен графа Бориса Петровича Шереметева. Молодой граф Петр Борисович Шереметев был товарищем детства внука Петра I императора Петра II. Молодые люди вместе росли и учились. Граф по рождению принадлежал к самой высшей знати России. Он занимал самые выгодные должности в государстве и был обласкан всеми императорами, при которых ему пришлось служить. Единственная дочь канцлера Российской империи, бывшего наместника Сибири, богатейшего по числу душ помещика России, князя Алексея Михайловича Черкасского Варвара Алексеевна была выдана за Петра Борисовича с невиданным приданым. Только крепостных крестьян было дано 70 000 душ. Благодаря этому у сына фельдмаршала и образовалось громадное так называемое «шереметевское состояние». В составе приданого в 1743 году во владение графу Шереметеву перешло село Иваново.

Иваново в 1630–1632 годах еще принадлежало князю И.И. Шуйскому, тогда там проводилась первая опись. В селе насчитывалось всего 89 населенных дворов и еще 34 двора пустовали.

Молодой граф Петр Борисович Шереметев, владея более 140 тысячами душ крестьян, жил, не обременяя себя ни службой, ни заботами. Его жизнь была сплошное удовольствие. Но на его ивановских землях происходили неодолимые перемены в хозяйственном укладе. При Екатерине II было разрешено всем сословиям создавать мануфактуры. Тогда некоторые высокопоставленные лица из числа придворной знати, владельцы поместий, за высокий денежный оброк разрешали своим крепостным крестьянам заниматься промыслом. Росла и развивалась мануфактура «капиталистых крестьян», прежде всего в легкой промышленности. От других окрестных сел и деревень шереметевское Иваново отличалось тем, что изначально развивалось на промышленной основе. Большинство населения (73 двора) занималось изготовлением на дому льняных холстов и крашением их. В Иванове издавна уже существовало набоечное мастерство по обычному крестьянскому холсту. Простая, незатейливая набойка умельцами производилась сначала масляными красками, а затем и заварными красками.

Но это производство тогда носило домашний характер. Но в 1751 году некоторые крестьяне – Ямановский, Гарелин и Грачев – основали маленькие фабрики для производства набивки. В России в пятидесятых и шестидесятых годах XVIII века были основаны иностранцами в Шлиссельбурге и в Петербурге и работали две ситценабивные фабрики. Это новое и необычайно прибыльное ситценабивное дело привлекло к себе многих предпринимателей. Особенно оно показалось заманчивым для практичных жителей Иванова. Надо было изучить новое производство, чтобы потом начать свое. Для постижения секретов ситценабивного производства некорые крестьяне из Иванова постарались даже проникнуть в качестве наемных рабочих на фабрики иностранцев. Смело повел себя О.С. Соков, постигший секрет иностранного ситценабивного дела. С него и началось в Иванове ситценабивное производство. За ним последовали Ямановский, Гарелин с сыном и другие. Иван Гарелин открыл в 1751 году свою полотняную мануфактуру, где выпускалось так называемое фламандское полотно. Оно шло на шитье обмундирования армии. Он красил также равендук, из которого шили на флоте паруса, также коломенку – для изготовления разной верхней одежды. Уже в 1781 году на этой мануфактуре использовалось до двухсот ткацких станков.

К середине XVIII века, кроме многочисленных кустарных ткацких светелок, в селе образовалось несколько полотняных мануфактур, принадлежавших предприимчивым крепостным крестьянам Г.И. Бутримову, И.И. Грачеву, И.М. Гарелину и И.М. Ямановскому. На этих мануфактурах трудились их соседи, крепостные крестьяне-бедняки. Их использовали как вольнонаемных рабочих. Такие рабочие, заработав деньги, платили помещику в качестве оброка четырехмесячный заработок умелого ткача.

К концу XVIII века в ткацком производстве стали употреблять хлопчатобумажную пряжу на льняной основе. Тогда изменилась ориентация всего текстильного производства. Постепенно основным становилось не ткацкое, а уже отделочное производство с выработкой разной набойки, выбойки и позднее – ситцев. Тут проявил себя Соков, который был зачинателем отделочного производства в ивановских владениях Шереметева. Он поработал несколько лет на шлиссельбургских иностранных мануфактурах и изучил секреты приготовления новых заварных красителей. В конце 1780-х годов он построил каменное здание мануфактуры, которое долго служило образцом другим ивановским набойным мануфактурам.

Разрасталось производство холстов, полотна и миткалей. Оно стало постепенно перемещаться из Иванова в многочисленные окрестные села и деревни. В большом селе Иванове остались только ситцеотделочные фабрики и раздаточные конторы, где получали основы и уточную пряжу комиссионеры и отдельные ткачи.

Однако село Иваново представляло собою на рубеже XIX века оригинальную картину. Самые богатые фабриканты, имевшие более тысячи человек рабочих, юридически были такими же бесправными людьми, как и последние голыши из их рабочих. Все они были крепостными Шереметьева.

Разбогатевшие ивановские предприниматели к тому времени стали тяготиться своим бесправным положением крепостных крестьян. Они все мечтали выкупиться из крепостной зависимости. Помещики были не против, но брали с предпринимателей за волю огромные деньги. Краевед Я.П. Гарелин в книге «Бывшее село Иваново» замечал, что граф Шереметев сумел получить до крепостной реформы со своих ивановских «фабрикантов»-крепостных около миллиона рублей выкупных платежей. Известно, что первым еще в конце восемнадцатого века получил «вольную» Е.И. Грачев. Он дал 135 тысяч рублей. В 1828 году братья Гарелины выкупились на волю, заплатив потомкам графа Шереметева 25 тысяч рублей. Освободившиеся от крепостной зависимости богатые владельцы мануфактур записывались в сословие купцов близлежащих городов. Многие дали начало купеческим семьям городов Шуи, Гаврилова Посада, Ростова, Юрьевца.

Затем новоявленные купцы стали подбирать свободные земли в окрестностях села Иванова. Они приобретали земельные участки, на которых строили новые предприятия и дома под жилье.

Производство не только расширялось, но и совершенствовалось. Так, в 1826 году Д.И. Спиридонов установил на мануфактуре первую цилиндренную ситцепечатную машину. Братья Н. и П. Гарелины в 1832 году на предприятии поставили первую в Иванове паровую машину мощностью в целых 12 лошадиных сил. В 1838 году Бабурин открыл прядильную фабрику, но в следующем году, к несчастью, она сгорела. В конце 1840-х годов на ряде ивановских мануфактур стали применяться «перротины» – машины, печатавшие ситцы с плоских досок, а в 1850-х годах – появились механические иностранные ткацкие станки. Их привозили из Англии.

Мануфактуры неуклонно росли и превращались в фабрики. Оборудование на них приводилось в действие уже паровыми машинами. Соответственно с этим сокращалось ручное производство тканей. Конечно, на многих предприятиях сохранялось как машинное, так и ручное.

Фабричные корпуса, в которых было оборудование по последнему слову техники, строились на берегах речки Уводи, так как новая технология текстильного производства требовала большого количества воды.

В 1853 году некоторые слободы были объединены в Вознесенский посад. Появление рабочих слобод и несколько позднее Вознесенского посада по времени совпало с началом в России промышленного переворота, который в особенных условиях Иванова совершался раньше, чем в иных местах страны. Вознесенский посад образовали выходцы из села Иванова. Это село, бывшая вотчина богатейших русских крепостников Шереметевых, постепенно превращалось в центр буржуазного уклада, первый в России.

Село Иваново и прилежащий Вознесенский посад бурно развивались, соперничая друг с другом. Однако преимущество оставалось за последним. В конце концов оба эти центра приобрели большое экономическое значение. По данным, опубликованным в «Вестнике промышленности», насчитывалось: «в селе Иваново 43 предприятия, где работали 2426 рабочих с выработкой 3465700 рублей, в Вознесенском посаде 48 предприятий, где работали 4839 рабочих с выработкой 5997800 рублей».

После крепостной реформы отношения между помещиками и обуржуазившимися крестьнами осложнились. В 1869 году ивановцам, наконец, удалось договориться с помещиком о размерах их выкупных платежей. Они перестали быть временно обязанными крестьянами.

21 июля 1871 года император Александр II утвердил переименование села Иваново и Вознесенского посада Владимирской губернии в город Иваново-Вознесенск. Первым главой города считается Яков Петрович Гарелин – выходец из семьи бывших крепостных, впоследствии фабрикантов Гарелиных.

Турчанинов Алексей Федорович

1704/05—1787

Филипп Трофимович Турчанинов, по легенде, никем не подтвержденной, был пленным турком, привезенным в городок Соликамск с русско-турецкой войны 1672–1681 годов. Он, естественно, тогда имел совсем другое имя, которое до потомков не дошло. Его выкупил подьячий местной соликамской приказной избы Аверкий Кирилов и взял его приказчиком на солеварню. Один из его сыновей – Михаил Филиппович – попал в переписную книгу Соликамска за 1710 год. В книге можно прочитать, что на дворе богатого солепромышленника Александра Васильевича Ростовщикова живет свойственник Михаил Филиппович Турчанинов (28 лет), жена его Анна Александровна (25 лет), вдовая мать Пелагея Никитична (52 года), братья Денис (25 лет) и Иван (23 года), а также сестра Авдотья (17 лет). «Свойственник» – это зять, а упомянутая в записи жена его Анна и есть дочь А.В. Ростовщикова.

Михаил Филиппович, выйдя из самых бедных слоев, женился на дочке промышленника Ростовщикова. Таким образом он в начале XVIII века оказался в числе первых людей русской промышленности.

Сначала он продолжил солеваренный промысел, также занимался сбором таможенной пошлины. Во времена Северной войны он начал добывать медную руду. Он возил ее плавить на казенный завод. В 1731 году сумел построить собственный медеплавильный завод. Это был Троицкий завод. В возрасте 53 лет Турчанинов умер, а его единственная дочь Федосья осталась наследницей.

В 1737 году богатая Федосья вышла замуж за своего двадцатилетнего приказчика Алексея Федоровича Васильева. Бывшему приказчику разрешили при венчании взять фамилию жены. Происхождение Васильева неизвестно, но именно он стал успешным продолжателем рода и промышленных дел Михаила Турчанинова.

Алексей Федорович с детских лет находился в деле турчаниновской семьи. С течением времени на расторопного приказчика хозяин возлагал все более ответственные деловые поручения, он присматривал мужа для дочери и наследника своему предприятию. Алексей Федорович стал хозяином турчаниновских богатств. Он был еще молод, но его деловую хватку на Урале знали не понаслышке.

В то время на рынок России поступила дешевая соль озер Баскунчака и Эльтона, поэтому на солевой промысел была уже плохая надежда, и новоиспеченный Турчанинов решил делать ставку на медеплавильные заводы.

В 1742 году для начала новый Турчанинов восстановил случайно сгоревшую фабрику медной посуды. Посуда была так хороша, что за выпуск ее в 1752 году Турчанинов получил от царицы Елизаветы Петровны чин титулярного советника.

Близкий к елизаветинскому трону генерал-аншеф П.И. Шувалов отвечал за уральские заводы Гороблагодатского округа. Высокий сановник назначил в 1754 году А.Ф. Турчанинова своим личным поверенным на существующих с 1732 года и вновь строящихся уральских заводах. Эти заводы Шувалов через десять лет передал в казну. Турчанинов, имеющий связи при дворе, еще в 1758 году, одержал победу в конкуренции с кланами всесильных Демидовых и Строгановых. Он получил контроль над тремя другими уральскими заводами. При этом ему было разрешено также выкупить у государства в «вечное и потомственное владение» Гумешевский рудник, Полевской, Северский и Сысертский заводы. Он заплатил 145,5 тысяч рублей. В будущем именно эти предприятия и составили основу турчаниновского Сысертского горнозаводского округа. Комплекс строений Сысертского завода включал в себя корпус доменных печей, литейный двор, эстакаду, плотину с прорезями, плотину с облицованной подпорной стенкой, водопроводное оборудование. Основа плотины была построена в 1732 году собственно во время строительства завода. Сысертская плотина уникальна по своим размерам и мастерству исполнения. Она была и остается одной из самых крупных на Урале. Длина плотины – 120 саженей, ширина – 48 и высота – 3,5. Внутренность плотины набита такой болотной глиной, которая не растворяется в воде и при этом не теряет своей вязкости. Поэтому с 1732 года плотина ни разу не давала течи. Пруд представляет собой три разнонаправленных залива, площадь зеркала всего пруда составляет около 8 кв. км.

В 1763 году умерла бездетная супруга Турчанинова Федосья Михайловна. На этом кровный род Турчаниновых прервался. По сути дела Алексей Федорович, унаследовав огромный капитал Ростовщикова и Турчанинова, остался только носителем фамилии. Турчанинов женился вторично. Его супругой стала Филацета Степановна, женщина простого происхождения, у них было восемь детей.

Управляя заводами, Алексей Федорович проявил себя неизменно способным предпринимателем. Он взялся за реорганизацию производства, делая ставку не только на выпуск самого металла, но и не менее важных изделий из него: полосовое и кровельное железо, предметы домашнего обихода. В 1766 году на Урале работала Горная комиссия. Она рассматривала состояние местных заводов и была довольна деятельностью нового владельца. Он не только заводов «не упустил, но еще и размножил столько, что меди против казенного содержания в последних пред сим годах… более 8 тысяч пудов, а и чугуна немалое число выплавлено».

В селе Красном в 1772 году А.Ф. Турчанинов поставил церковь во имя Иоанна Предтечи. Это село перешло к нему от самого Демидова. На заводе по заказу Филацеты от ее имени и имен турчаниновских детей был отлит колокол «Бурлом». Его установили на колокольне церкви. Сысертские заводы были сплошь окружены раскольниками, но в сами турчаниновские владения раскол не проник. Заводы обязаны этим именно Турчанинову, который отличался неизменной преданностью и ревностью к церкви православной.

В начале 1774 года, когда на Урале были народные волнения, вызванные отголосками крестьянской войны Емельяна Пугачева, Турчанинову пришлось на время остановить Сысертский завод. Он даже отправил семью в Соликамск. С помощью вытребованных из столицы Урала Екатеринбурга двух десятков «негодницы», то есть отслуживших, негодных солдат, и заводских людей, он дважды отражал нападение шаек. Турчанинов сам вооружил войско выкованным на своих же заводах оружием, построил вокруг своих заводов укрепления, вооружил даже мастеровых. Мастеровые были в панцирях, с саблями, а «негодница» умело отстреливалась. Обороной храбро руководил сам Алексей Федорович. Благодаря принятию этих неординарных мер и своему личному мужеству, Турчанинову удалось отбить все неистовые атаки значительно превосходивших по численности сил пугачевцев. Разбойники не были допущены на турчаниновские уральские предприятия и не прошли дальше на Екатеринбург. Эта была победа не только местного масштаба, она имела важное значение в подавлении пугачевского бунта. В 1783 году в благодарность императрица Екатерина II пожаловала «Алексея Турчанинова с рожденными и впредь рождаемыми его детьми и потомками в дворянское достоинство Российской империи».

Турчанинов был настоящим хозяином. Его запомнили не только как удачливого предпринимателя, но и как радетеля за работающих на него людей. Деятельность Турчанинова способствовала заселению русскими людьми Челябинской области. Он является основателем нескольких населенных пунктов. В Челябинской крепости в 1776 году он подписал купчую бумагу с двенадцатью местными башкирскими старостами на покупку 30 000 десятин земли. Он переселил крестьян сюда из своих земель в Пензенской, Тамбовской и Нижегородской губерниях. В 1782 году он купил земли и более двух тысяч крестьян в Пензенской губернии у светлейшего Григория Потемкина. Турчанинов спросил: «Угодно вашей светлости получить серебром или золотом?» Хотя сумма была значительная, но деньги были готовы и серебром, и золотом. Потемкин взял золотом.

Турчанинов распорядился на новом месте бесплатно отпускать приехавшим жителям лес на строительство, а также жерди, дрова. Им выделялись покосы. Турчаниновские рабочие раз в году имели отпуск на целый месяц с содержанием на всю рабочую семью. Бесплатно выдавались лекарства, бесплатными были медицинское обслуживание и обучение детей в школах. При Турчанинове в Сысерти появились такие диковины, как зоопарк, зимний ботанический сад, минералогический и археологический музеи, большая научная библиотека. В доме заводчика была собрана уникальная коллекция предметов быта искусства, оружия из стран Востока и Европы.

По указанию Алексея Федоровича на Урале началась добыча и художественная резьба по малахиту. Турчаниновский малахит пользовался огромным спросом. Изделия из этого минерала были высокохудожественными, вообще был создан целый ряд уникальных малахитовых произведений искусства. Сам предприниматель получил приличный доход.

О его деяниях сохранились в народной памяти сказы и сказания, которые записаны впоследствии собирателями фольклора, в частности П.П. Бажовым.

Последние годы жизни А.Ф. Турчанинов провел в Санкт-Петербурге, где умер в возрасте 86 лет в 1787 году. Он оставил в наследство второй жене Филацете, пяти сыновьям и трем дочерям четыре действующих горных завода.

Баташев Иван Родионович

1732–1821

Род промышленников Баташевых происходит от Ивана Тимофеевича Баташева, который умер в 1734 году. Он был кузнецом «Тульския оружейныя слободы». Его знал Петр I. По повелению императора в 1700 году Иван Баташев выехал в Липецк, где построил по приказу царя железоделательные заводы. Они положили начало всей липецкой металлургии. Иван Баташев вернулся в Тулу и стал покупать в окрестностях родного города земли, чтобы на них строить железоделательные заводы.

О Баташеве также известно, как о бывшем управителе Демидова. Он тогда пользовался покровительством сильного уже в то время царского любимца. Вплоть до 1721 года Баташев все земли покупал на имя Никиты Демидова.

Первый свой завод Баташев построил в 1716 году в Старом городище. В действие этот железоделательный завод приводился водой. Вблизи первого совсем скоро был пущен второй завод. Так, еще до 1721 года за Баташевым числилось два завода. Они работали весьма успешно. По документам, уже в 1720 году на баташевских заводах «сделано железа» 3026 пудов.

У Ивана было два сына – Александр и Родион. По завещанию старик тульские заводы отказал младшему своему сыну Родиону, а Медынский завод предназначался старшему сыну Александру. Но Александр довел завещанный отцом завод до полного упадка. После его смерти вдова продала завод Родиону, таким образом дело отца вновь соединилось в одних руках.

В 1754 году Сенат внес Медынский завод в список тех заводов, которые подлежали закрытию для сохранения окружающих лесов от истребления, что и было сделано. В том же 1754 году Родион Баташев умер. Все его имущество перешло в руки сыновей – Андрея (умер в 1799 году) и Ивана (1741–1821 годы). Все имущество, доставшееся братьям, заключалось лишь в скромном капитале да в тульских заводах. Не имея средств бороться и не надеясь на поддержку покровителей, Андрей вплоть до 1765 года не поднимал вопроса о компенсации правительством тех материальных убытков, которые, естественно, были связаны с закрытием Медынского завода. Андрей старался в эти годы вознаградить себя созданием новых предприятий. Он искал руды и места, где строить заводы.

Поле деятельности семейства Баташевых – это средняя полоса России. Покровителей у Баташевых не было. Трудность заключалась еще и в том, что места их деятельности были расположены близко к столицам, а следовательно, к управляющим и контролирующим органам. Исключена была возможность для Баташевых приобрести ту роль, какой пользовались, например, бесконтрольные Демидовы на Урале. Но попытки к приобретению такой роли не раз проявлялись у Баташевых. В памяти народа сохранилось немало почти фантастических, по своим страхам, рассказов из жизни этих хозяев-кузнецов.

Старший брат Андрей остался после смерти отца уже взрослым, поэтому сразу же стал самостятельным хозяином всех заводов. Он скреплял своей подписью все официальные акты. Он был энергичным выразителем идей своего деда и отца. Андрей Баташев к тому же выступил в 1750 году как оригинальный изобретатель. Им было усовершенствовано чугунолитейное дело. Также он ввел в металлургию опрокидывающуюся печь. Примечательно, что на всех баташевских заводах успешно применялось не только опрокидывание печей, но и прокатывание. Все работы, требующие больших физических усилий, совершались водяной силой. Признано, что на заводах Андрея Родионовича производился лучший в Европе чугун. Это приносило братьям несметные доходы. К концу XVIII века все железоделательные заводы Баташевых производили 11,6 % чугуна и железа всей России. Баташевское дело занимало третье место после Демидовых и Яковлевых.

Андрей открыл два железоделательных завода – в 1755 году Унженский, расположенный во Владимирской губернии на землях князя Долгорукого, а в 1758 году Гусевский в поселке Гусь-Железный, тоже во Владимирской губернии. В постройке последнего завода принимает уже активное участие и младший брат Иван. До сих пор он изучал заводское дело под благосклонным руководством старшего брата Андрея. Со времени Гусевского завода Иван становится полноценным надежным помощником ему. Впоследствии именно Иван стал самым выдающимся представителем семьи Баташевых.

Братья совместно приобретали земли и крестьян для строительства заводов и пополнения рабочей силы. Производство благодаря двум новым заводам в три года, с 1762 по 1764 год, выросло втрое и достигло 122 885 пудов.

В Нижегородскую губернию Баташевы пришли в 1766 году. Они построили здесь два новых завода – Выксунский и Велетменский, причем Выксунский в первый же год работы дал 4 783 пуда чугуна.

Это было время русско-турецких войн. Правительство сильно нуждалось в то время в военной продукции. К Баташевым обратились с запросом, не возьмутся ли они на своих заводах изготовлять пушки, бомбы и ядра. Встал вопрос, как правительство будет расплачиваться с заводчиками. Баташевы не брали взаймы у правительства и не имели долгов перед государством. Адмиралтейств-коллегия для расплаты за их работу предложила, кроме уплаты всех расходов по заказам, выдавать им награды: по 10 %, а за некоторые подряды и по 20 %, с затраченного капитала. Такого рода предложение устроило Баташевых, и в 1770 году они уже несколько раньше назначенного срока выполнили подряд. В Адмиралтейств-коллегию были доставлени 154 пушки, а также бомбы и ядра к ним.

Адмиралтейств-коллегия ходатайствовала, чтобы «за усердную работу» весь род Баташевых с 1770 года освободили от подушного оклада. Братьев Андрея и Ивана Баташевых наградили чином титулярного советника. В конце 1770 года братья Баташевы получили еще разрешение «построить особливую фабрику с плавильными в ней печьми» для более тщательной обработки чугуна. Затем они опять приступили к разведкам поискам мест для новых заводов. В 1772 году построили Илевский завод в 70 км от Выксунского. Тогда уже Берг-коллегия сочла возможным новый завод «от платежа десятины впредь на 10 лет уволить».

В 1773 году Баташевы просили Берг-коллегию разрешить им новую постройку завода на реке Железнице, что в 6 км от их Выксунского завода. Поскольку чугун Баташевых был отличного качества, правительство засыпало их заказами. Литье же пушек большого калибра не только на Выксунском, но и других заводах «от недостатка воды совсем невозможно». К тому же новый Железницкий завод предполагался еще и для «высверливания и точки отлитых на Выксунском заводе во флот пушек и военных орудиев».

В 1783 году в верховье реки Унжи, в 50 верстах от Выксунского завода, был построен Верхоунженский. Этот завод является последним, в устройстве которого вместе участвовали оба брата.

В 1783 году весь род Баташевых Екатериной II был возведен в дворянство.

В конце 1783 года все же между братьями произошел раздел совместного имущества. Причиной такого раздела предположительно послужило то, что Андрей Родионович должен был обеспечить материально незаконных своих детей наряду с законными. Даже после смерти Андрея долго еще проходили споры между его законными и незаконными наследниками.

Иван Родионович начал самостоятельную деятельность. В 1784 году он построил на реке Снаведи, в 23 км от Выксунского, большой Снаведский завод, еще через два года – Сынтульский, расположенный в Рязанской губернии. На протяжении следующих 12 лет Иван Родионович скупал столько земли и крестьян, сколько мог.

В 1800 году им основан на той же реке Железнице Верхнежелезницкий завод для выделки сельскохозяйственных кос, а в 1803 году здесь же он построил фабрику для производства проволоки. Отмечено, что в период с 1800 по 1821 год Иван Баташев резко меняет характер производства на заводах. Если раньше заводчик стремился непрестанно наращивать объемы производства металла и увеличивать число заводов, то теперь основное свое внимание он стал уделять расширению ассортимента. Он пошел на снижение выпуска чугуна, а его предприятия перешли к производству продукции из металла.

Ежегодно количество выплавляемого чугуна значительно уменьшается, заводы же один за другим перепрофилируются в фабрики по производству различных металлических предметов. Преимущество отдается предметам первой необходимости для народа. Так, Снаведский завод переделывается в большую фабрику для отливки разнообразной чугунной посуды. Велетменский завод выделывает косы, проволоку и гвозди. На старом Выксунском заводе тоже с 1802 года выделывают железную посуду, несколько позже там устраиваются цеха для ручной обделки кос; с 1810 года на том же заводе производятся серпы, а в 1818 году вводится производство сложных суконных машин. В 1819 году даже недалеко была построена собственная суконная фабрика.

На заводах Ивана Баташева работали талантливые механики. В 1815 году после долгих опытов они представили собсвенную паровую машину в 12 лошадиных сил. Ее использовали для приведения в движение доменных мехов.

Несомненно, лучшим Баташевым является Иван Родионович. Этот предприниматель может быть поставлен в ряд передовых людей своего времени. Он был необыкновенно умен, энергичен и трудолюбив. К тому же Иван Родионович отличался поразительной добротой, уважением к человеческой личности и довольно редким для заводчиков того века умением сочетать интересы собственника с интересами подчиненных.

В центре своих владений Выксе Баташевы занимались строительством. Кроме завода, они обустроили богатую известную усадьбу, церковь Рождества, а также плотину. Эти постройки являются памятниками архитектуры федерального значения. В Гусе-Железном также была усадьба, поражающая своей роскошью. При ней был парк и оранжерея.

Когда Ивану Родионовичу исполнилось 70 лет, он решил отойти от дел. Он к тому времени владел, кроме заводов, 148 967 десятинами земли с 12 528 душами крестьян. Наследницей он назначил свою внучку. Она была женой героя Отечественной войны генерала Шепелева. Его портрет находится в Военной галерее 1812 года в Зимнем дворце, а имя занесено на мемориальную плиту в галерее храма Христа Спасителя. Иван Баташев умер в 1821 году.

Собственным умом и энергией Баташевы сумели разбогатеть. Промышленность целого края создана их исключительным трудолюбием.