Русские предприниматели. Двигатели прогресса

Мосоловы

XVIII век

Максим Перфильевич, Алексей Перфильевич, Иван Меньшой Перфильевич и Иван Большой Перфильевич – знаменитые в свое время граждане Тулы, промышленники и купцы Мосоловы. Все они были профессиональными оружейниками, мануфактуристами, а также купцами. От каждого идет своя ветвь династии Мосоловых.

Старший из братьев Максим Перфильевич был как самым авторитетным, так и самым богатым. В тульской оружейной слободе он одним из первых не побоялся использовать право выхода в купечество. Он с самого начала принадлежал к числу «железного дела промышленников», и уже в 1720 году владел «ручными», то есть не «вододействующими» железными заводами. На них стояло пять сыродутных и два кузнечных горна. Через семь лет у Максима на заводах было восемь сыродутных и три кузнечных горна. Собрав первоначальный капитал, он уговорил братьев образовать компанию, чтобы построить и эксплуатировать чугунные и железные уже вододействующие заводы. Эта промышленная компания четверых братьев была образована в 1728 году. Ими было пущено много железоделательных заводов. Братья были совладельцами Мышегского доменного и молотового завода на реке Мышеге в Тульской губернии близ городка Алексина. Он был пущен в производство около в 1730 года. Строили братья тоже много: в 1734 году они возвели новый молотовый завод на реке Шане в Боровском уезде. Через четыре года вошел в строй Архангельский завод на реке Луже, еще через год – Гиреевский завод, расположенный на Шане. Годом позже пустили в дело предприятие в Переяславль-Рязанском уезде на реке Непложе. По разделу с братьями Максим Перфильевич получил недостроенный Златоустовский завод, возобновил строительство и пустил предприятие.

Первоначально вся продукция мосоловских заводов находила сбыт исключительно на российском рынке. Но уже предприимчивым тулякам надо выйти на заграничный уровень, это выгоднее. Они в первой половине 1730-х годов все же находят возможность отправки своего товара в «дальний отпуск». Первый путь лежал через Ригу в Европу.

Через какое-то время они начали осваивать новые земли.

В пермском крае на речке Буй, вблизи ее поймы, примерно в 1764 году было найдено несколько месторождений меди и железа. Максим Перфильевич Мосолов подал в Берг-коллегию прошение на разрешение построить здесь завод.

Было известно, что население окрестных сел уже давно не только успешно добывало руду, но и кустарно выплавляло металл. Предприимчивый Максим решает основать заводик именно здесь.

В России восемнадцатый век – эпоха дворцовых переворотов, очередной закончился воцарением Екатерины II в 1762 году. Чиновники всех ступеней под шумок тянули с промышленных людей немыслимые взятки. Два года купец оформлял права на постройку завода. В ноябре 1767 года Максим Мосолов умер, не дождавшись начала строительства Буйского завода. Дело талантливого отца продолжил Антипа Максимович Мосолов. В сельцо Буйское он привез из Тулы и других мосоловских заводов больше трехсот рабочих. Отбирал только знавших толк в заводском и горном деле. Работа была трудная, но в 1769 году завод все же поставили, и он выдал первый металл. Само здание завода и жилые слободки рабочих, привольно раскинувшиеся на берегу небольшой речки, получили название Буйский завод, дав начало новому поселению.

Завод давал хорошую прибыль. В 1770 году первый его хозяин поставил здесь и свой роскошный дом. Дом был построен капитально. Это был солидный двухэтажный особняк, вокруг него узорная чугунная ограда, которая олицетворяла барскую власть. На обоих этажах было более полусотни комнат, залы блистали роскошью, украшенные лепниной, с паркетным полом, обставленные искусной мебелью, зеркалами, на верхние этажи вели узорчатые лестницы. Ограда вокруг дома ограничивала собою большой парк с аллеями и клумбами. Владения хозяйской усадьбы спускались к речке. Прямо от дома к ней вела добротная каменная лестница. В конце лестницы над речкой был деревянный настил, это была купальня для хозяев дома и одновременно причал для лодок. Река в этом месте представляла собой широкий пруд, по которому любили кататься на лодочках господа. При доме был и подземный ход; предположительно он был выкопан во времена пугачевского восстания.

Мосоловы стали одними из первых устроителей промышленности на уржумской земле. Их заводы производили железо и изделия из него – пушки и ядра, так необходимые новой, воюющей петровской России. Руководил по поручению братьев всеми делами на уржумской земле Иван Меньшой Мосолов. Бурную деятельность свою на уржумской земле братья Мосоловы начали с того, что прежде всего арендовали на имя Ивана Меньшого Мосолова, а в 1750 году купили у купца Александра Фирсовича Прозорова его Шурминский медеплавильный завод. На заводе было две печи. Завод был старый, основанный еще в 1731 году. К тому времени Шурминский завод находился в большом разорении, поскольку после смерти компаньона бывшего хозяина Прозорова, он практически делами не занимался «за одиночеством своим» и «дальностью до оного пути». Мосоловы взялись за реконструкцию, они вдохнули в Шурминские заводы новую жизнь, стали расширять производство. Рабочими становились перевезенные сюда собственные их крепостные крестьяне. Дело это было выгодное, ведь вся медь поступала на царские монетные дворы; правительство платило 5 рублей 50 копеек за пуд. Кроме того, государство способствовало развитию медеплавильной промышленности и часто приписывало бесплатно к заводам крепостных крестьян.

В 1773 году на средства этих заводчиков в Шурме при заводе был построен первый храм в честь Рождества Христова. Он был деревянный. На торжество освящения храма Мосоловы пригласили даже епископа Казанского. Позднее в селе появилась также больница для рабочих.

Антипа Максимович выхлопотал своим детям дворянское достоинство. В 1778 году, незадолго до кончины, завещал заводы в Шурме и Буйске сыну Ивану. Антипа умер в возрасте 96 лет. Впоследствии Буйский завод постоянно расширялся. Удачно началась выплавка чугуна из местной руды. Завод всегда переходил по наследству. Завод владел 25 тысячами десятин земли, в основном с лесом. На нем трудилось 102 крепостных рабочих и им в помощь 100–140 наемных из местных людей.

В начале XIX века молотовая фабрика Мосоловых использовала 7 горнов и 5 молотов, а также кузницей, резной и плющильной, как тогда назывались цеха, кирпичным сараем.

Известен еще один Мосолов, который был двоюродным братом тульских Мосоловых. Он в 1740 году построил во Владимирской губернии Дубенский завод на реке Дубне близ села Протасово Алексинского уезда и владел им вместе со своими сыновьями. Однажды он попал в тяжелое финансовое положение и вынужден был взять в долг у Максима Перфильевича. Максим потребовал условие: поставлять чугун для переделки только ему. В 1808 году наследники продали этот завод генералу А.А. Чесменскому.

Морозов Савва Васильевич

1770–1862

Морозовы происходят из древнего старообрядческого рода из деревни Зуево Богородского уезда Московской губернии.

Савва Васильевич Морозов был крепостным крестьянином у помещика Рюмина. На фабрике местного купца Кононова он работал ткачом. Кононов одолжил Морозову крупную сумму денег, чтобы ему откупиться от армейской службы (рекрутчины).

Жалованье было мизерным, и накопить денег, чтобы возвратить долг, не удавалось. С согласия Кононова Савве Васильевичу удалось перейти на сдельную оплату, и через два года напряженного труда деньги были возвращены кредитору.

1797 году Морозов женился на дочери красильного мастера Ульяне Афанасьевне. Приданное невесты составили пять золотых рублей. Благодаря этому он в том же году открыл собственную шелкоткацкую мастерскую. Товар сбывал в Москве, ежедневно пешком добираясь до Рогожской заставы. К 1811 году в его мастерской работало уже 10 станков, которые обслуживались 20 наемными работниками. В год они выделывали до 200 кусков шелкового товара на общую сумму 1,2 тыс. рублей. После войны 1812 года Савва Морозов стал сбывать свой товар именитым помещикам и обывателям столицы. К 1821 году Савва Васильевич выкупился из крепостной зависимости вместе с сыновьями Елисеем, Захаром, Абрамом, Иваном и Тимофеем за огромную по тем временам сумму – 17 тысяч рублей ассигнациями.

В 1825 году Савве Васильевичу удалось основать московскую ручную ткацкую фабрику, которая в сороковых годах состояла из 11 строений, где помещались 3 ткацких, 1 сновальная и 3 красильных и сушильных. Машин не имелось, но было 240 ручных станков с жаккардовыми машинами для выработки цветных узорчатых тканей.

В 1830 году в подмосковном городе Богородске им была открыта фабрика. Эта фабрика со временем превратилась в Богородско-Глуховскую мануфактуру. В 1846–1847 годах при помощи Кнопа в Никольском Морозов построил крупнейшую в России бумагопрядильную фабрику, которая была запущена в действие 15 января 1848 года. В 1842 году Морозовы получили потомственное почетное гражданство.

В 1850 году С.В. Морозов для самостоятельного предпринимательства выделил капитал старшим сыновьям Елисею и Захару. Младший сын Тимофей получил все функции управления, потому что Тимофей Саввич был единственным из сыновей, кто не испытал на себе крепостного права.

В 1860 году фирму преобразовали в паевой торговый дом «Савва Морозов с сыновьями». В 1873 году он переименован в Товарищество Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и Ко». В середине XIX века Савва Васильевич стал крупнейшим производителем качественной бумажной пряжи в России.

Дожив до глубокой старости, Савва Васильевич так и не одолел грамоты, однако это не мешало ему отлично вести дела. Своим сыновьям он завещал четыре крупные фабрики, объединенные названием «Никольская мануфактура».

От Саввы Васильевича пошли четыре ответвления знаменитого морозовского дела:

– Захаровичи (Богородско-Глуховская мануфактура), – Абрамовичи (Тверская мануфактура),

– Викуловичи (Орехово-Зуевская мануфактура),

– Тимофеевичи (Никольская мануфактура). Скончался Савва Морозов в 1862 году купцом первой гильдии, оставив своим потомкам колоссальный капитал и многочисленные фабрики.

Морозов Иван Абрамович

1871–1921

В 1872 году при очередном разделе имущества Морозовых бумагопрядильные фабрики в Твери переходят к Абраму Абрамовичу и Давиду Абрамовичу. Директором основанного братьями «Товарищества Тверской мануфактуры» стал Абрам Абрамович Морозов.

Дела на фабрике шли успешно, обеспечивая ежегодную прибыль. В 1858 году при фабрике была основана больница, в 1861 году – родильный приют, в 1869 году – торговая школа для несовершеннолетних рабочих. Братья были членами Тверского губернского попечительства детских приютов.

В 1864 году Абрам Абрамович женился на Варваре Алексеевне Хлудовой, дочери богатого промышленника, благотворителя и библиофила-коллекционера. В шестилетнем возрасте девочка осталась без матери. Но выросла она в любви и радости, поскольку была любима отцом и братьями. Девочка получила хорошее воспитание и имела склонность к филологии, о чем говорят ее дневники.

Варвара была красивой, обаятельной женщиной с привлекательной улыбкой, большими темными глазами и «соболиными» бровями. Девушка была хорошо воспитана и получила должное образование. Вместе с тем она была очень деловая и практическая, умела хорошо ориентироваться в коммерческих делах. В 1871 году Варвара Морозова становится одной из пайщиц «Товарищества Тверской мануфактуры», получив 5 паев на общую сумму в 5 000 рублей серебром. В браке с А.А. Морозовым родилось трое сыновей Михаил, Иван и Арсений.

В 1882 году, на 43-м году жизни после тяжелой болезни скончался Абрам Абрамович. Наследуя состояние мужа, Варвара Морозова взяла на себя управление всеми делами, в том числе и руководство «Товариществом Тверской мануфактуры». Она исполняла обязанности управляющей вплоть до совершеннолетия своих сыновей. В этом же году Варвара Морозова познакомилась с профессором Василием Михайловичем Соболевским, который вскоре становится ее гражданским мужем. Ввиду завещательных затруднений брак не был официально признан, и дети от него – Глеб и Наталья – носили фамилию Морозовых.

В своем доме на Воздвиженке Морозова открыла литературный салон. Его посещали Александр Блок, Валерий Брюсов, Андрей Белый, Владимир Соловьев. Морозовой были созданы Пречистенские вечерние и воскресные классы для рабочих, фактически являвшиеся нелегальным представительством различных леворадикальных кружков. Морозова входила в правление курсов, делала регулярные пожертвования и построила здание для курсов. В 1887 году Варвара Алексеевна пожертвовала 150 тысяч рублей на психиатрическую клинику для душевнобольных имени Абрама Абрамовича Морозова на Девичьем поле.

Иван Абрамович Морозов родился в 1871 году в Москве. После смерти отца первые шесть лет жил в Твери, являясь директором-распорядителем Тверской мануфактуры. Затем переехал в Москву и, не переставая заниматься предпринимательством, продолжал участвовать в делах мануфактуры. Другие сыновья Абрама Морозова – Михаил и Арсений – мало интересовались семейным делом. С 1904 по 1916 год Ивану удалось умножить капитал предприятия втрое. Максимальную прибыль фабрики получили во время Первой мировой войны благодаря заказам на хлопчатобумажные ткани, полотно и сукно для русской армии.

Морозов не ограничивал свою деятельность только текстильной промышленностью. Он был избран председателем правления, образованного в 1908 году Мугреевско-Спировского лесопромышленного товарищества, входил в число учредителей Российского акционерного общества «Коксобензол», а также «Московского банка» братьев Рябушинских.

Начиная с 1898 года Иван Абрамович строит здание театра для рабочих Тверской мануфактуры, 14 января 1900 года состоялось его открытие, называлось оно «Чайная и зал для спектаклей». В 1898–1899 годы он становится председателем Московского купеческого собрания.

Здание Президиума Российской академии художеств на Пречистенке – особняк Ивана Абрамовича Морозова. В конце 1899 года – начале 1900 годов он перебирается в Москву. Покупает у вдовы своего дяди Давида Абрамовича Морозова старинную дворянскую усадьбу на Пречистенке, уцелевшую после пожара 1812 года. Ведет светскую жизнь, посещает дом брата Михаила и сам устраивает званые вечера, на которых знакомится со многими литераторами, артистами и художниками. Под влиянием новых знакомых начинает интересоваться современной живописью и коллекционированием.

В 1903 году на 33-м году жизни неожиданно заболел и умер брат Ивана Михаил Абрамович Морозов. Он завещал все свое движимое и недвижимое имущество жене – Маргарите Морозовой. В 1904 году у Морозовой родилась дочь Мария. Вдова с детьми уехала в Швейцарию, где материально поддерживала композитора Александра Скрябина. После внезапной кончины брата Иван Морозов укрепляется в решении продолжить заниматься бизнесом и общественными делами.

Иван Абрамович Морозов был женат на певице и артистке Евдокии Сергеевне Кладовщиковой, бывшей хористке ресторана «Яр». Они познакомились в 1901 году в «Яре», тайно обвенчались в 1907 году. 24 июля 1903 года у них роилась дочь Евдокия, которая была удочерена отцом в 1916 году.

Наездами приезжая в Москву из Твери, он посещал старшего брата Михаила, в доме которого, начиная с 1893–1894 годов, собирался многочисленный кружок художников, постоянными членами которого были Врубель, Серов, Коровин. Иван Морозов начал тогда коллекционировать картины русских художников, его первой покупкой стало полотно Левитана. В 1903 году приобретением пейзажа «Мороз в Лувесьене» французского художника Альфреда Сислея он положил начало коллекции современной французской живописи, ставшей одной из крупнейших в России.

Через некоторое время его коллекция насчитывала свыше 250 произведений новейшей французской живописи. Морозов был обладателем целой серии картин Ван Гога, владел лучшими произведениями Ренуара, в собрании Морозова было 17 картин Сезанна. В 1907 году Морозов во время поездки в Париж купил знаменитые впоследствии полотна Гогена. Русская художественная школа была представлена в собрании Морозова полотнами Врубеля, Головина, Гончаровой, Коровина, Кустодиева, Серова, Сомова и других художников. Этот раздел его коллекции включал более 100 полотен.

Морозов намеревался подарить свое собрание Москве.

Однако в 1918 году частная галерея Ивана Абрамовича Морозова была национализирована и послужила основой для создания «Второго музея новой западной живописи» («Первым музеем старой западной живописи» называлось национализированное собрание С.И. Щукина). Иван Абрамович был назначен на должность заместителя директора этого музея пожизненно.

В конце 1918 года Морозов вместе с женой эмигрировал. Умер он в 1921 году по дороге в Карлсбад, куда направлялся на лечение.

В 1947 году музей был расформирован. Часть полотен попала в Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, часть – в Эрмитаж. Картины русских художников – в Третьяковскую галерею.

Морозов Тимофей Саввич

1823–1889

Тимофей Саввич получил от отца, первого из купцов Морозовской династии, многопрофильный комбинат, занимавший площадь 372, 5 десятин и расположенный в Никольском, деревне Городищи и селе Ваулове. В состав комбината входили шесть главных и девять вспомогательных производств, а также собственные железнодорожные пути, соединенные со станциями Московско-Нижегородской железной дороги. Он активно занялся не только модернизацией производства, но и интеграцией. Бизнес развивался полным ходом. Трудами Тимофея Саввича на Никольской мануфактуре был создан полный производственный цикл текстильного комбината – от переработки хлопка до получения конечного продукта. В этом отношении мануфактура Морозовых была первопроходцем в России.

Отличился Тимофей Саввич и в том, что в числе первых стал завозить хивинский и бухарский хлопок сразу после присоединения этих территорий к России. На первом торгово-промышленном съезде в 1870 году Т.С. Морозов поднял вопрос о необходимости решения транспортных проблем с целью удешевления перевозок хлопка из Средней Азии в Центральную России. Он предложил создать специальную торговую компанию, которая занялась бы закупками хлопка и продажей его в России. Он определил важность создания такой компании. Чтобы не зависеть от импортных поставок, он скупал земли в Средней Азии и начал разводить там хлопок, модернизировал оборудование, заменил английских специалистов на молодых выпускников Императорского технического училища.

Тимофей Саввич стал единоличным руководителем фирмы, а родственники-партнеры остались вкладчиками. В 1869 году при перерегистрации фирмы основной капитал был повышен до 5 млн рублей, на долю Тимофея приходилось 3 млн рублей.

В 1871 году Тимофей разделился с двоюродными братьями, получил Никольскую мануфактуру в Московской губернии и возглавил новую фирму «Саввы Морозова Сын и Ко».

Тимофей Саввич совместно с другими российскими предпринимателями предложил создать Московское отделение Общества для содействия русской торговли и промышленности. В 1885 году в Политехническом музее состоялось его торжественное открытие. Отделение представляло интересы московских торгово-промышленных кругов, решая актуальные вопросы, в том числе и общероссийского значения.

Он спонсировал первый торгово-промышленный съезд в 1870 году, где выступал по вопросу развития хлопководства в Средней Азии. На втором торгово-промышленном съезде в 1882 году он уже руководил работой двух из семи отделений: торговли и почтовых телеграфных сношений.

Как спонсор Тимофей Саввич известен прежде всего своим участием в системе здравоохранения не только России, но и Сербии: его хлопотами был открыт лазарет в Белграде, он был инициатором и спонсором открытия гинекологической клиники на Девичьем поле, содействовал расширению Преображенской и строительству Алексеевской психиатрических больниц в Москве.

В своем духовном завещании Т.С. Морозов просил своих детей 5 % со стоимости всех полученных ими в наследство имений отчислить на помощь неимущим ближним.

Тимофей Саввич не только сам руководил предприятиями, он вникал во все производственные вопросы, под его особым пристальным наблюдением был технологический процесс и качество продукции.

Как руководитель Тимофей Саввич в равной степени интересовался ходом производства, качеством товара, состоянием оборудования, проблемами найма рабочей силы, заработной платой, внутренним распорядком, текущим строительством и многим другим.

Тимофей часто жертвовал довольно крупные суммы на учебные заведения и на издательские дела.

Жертвуя немалые деньги на развитие здравоохранения, промышленной торговли, расширяя заводские производства, к своим рабочим относился жестко – постоянно снижал заработную плату, изводил их бесконечными штрафами. И вообще считал строгость и жесткость в обращении с подчиненными лучшим способом управления. Порядки на мануфактуре напоминали удельное княжество. Здесь была даже своя полиция. В кабинете хозяина никто не имел права сидеть, кроме него, – как бы долго ни длились доклады и совещания. 7 января 1885 года на Никольской мануфактуре разразилась забастовка рабочих, позднее описанная во всех отечественных учебниках истории как «Морозовская стачка». После суда Тимофей Саввич месяц пролежал в горячке и встал с постели совсем другим человеком – состарившимся, озлобившимся. О фабрике и слышать не хотел: «Продать ее, а деньги – в банк». И только железная воля его жены спасла мануфактуру от продажи. Производственные дела Тимофей Морозов отказался вести напрочь: переписал имущество на жену.

Тимофей Саввич скончался в 1889 году на своей даче в Мисхоре. По духовному завещанию от 19 апреля 1888 года наследницей становилась его вдова Мария Федоровна, которая была дочерью купца 2-й гильдии Ф.И. Симонова. Это была старообрядческая семья. Ее предки владели шелко– и бумаготкацкой фабрикой в Москве. Отец – Федор Иванович Симонов владел тремя текстильными фабриками в Московской губернии. Мать – Мария Константиновна Солдатёнкова также происходила из семьи крупных предпринимателей-староверов Солдатёнковых. Мария Федоровна отличалась с детства сильным характером, прекрасно училась. Знала немецкий и французский языки, разбиралась в математике. Когда Марии Федоровне исполнилось 16 лет, умер ее отец. Будущего супруга присматривал для Марии ее дядя по матери – именитый фабрикант, банкир и меценат Козьма Солдатёнков. Жених должен был быть обязательно старообрядцем и из семьи богатых купцов-промышленников. Известный своей предпринимательской дальновидностью, Козьма Солдатёнков нашел для племянницы весьма удачную партию в лице 25-летнего Тимофея Саввича – наследника знаменитой текстильной династии Морозовых. Брак получился вполне счастливым и благополучным. С 1849 по 1862 год у них родилось девять детей. Только последними, восьмым и девятым, Мария родила сыновей – Савву и Сергея.

При этом она стала одной из самых ярких российских женщин – представителей купечества, была известна своим влиянием в обществе.

Мария Федоровна в 1872 году добавила к своему наследству имущество: после смерти родителей, сестры Надежды и после смерти в 1872 году своего единственного брата Алексея, купца 2-й гильдии, она получила в наследство все состояние семьи. Таким образом, при утверждении Устава фирмы Морозовых в 1873 году Мария на равных была включена мужем в число учредителей. При акционировании основной капитал в 5 млн рублей был разделен на 5000 паев по 1000 рублей. Согласно уставу, паи не должны были выходить за пределы семьи. В начале 1880-х годов Тимофею принадлежали 3462 пая, Марии – 1095 паев. В результате муж и жена владели 91 % паев фирмы, еще 1,6 % принадлежали их детям, а остальные 7,4 % – деловому партнеру (поставщику английского ткацкого оборудования), руководящим служащим фирмы – бухгалтеру, инженерам.

Через несколько дней после смерти Тимофея Саввича в 1889 году правление Товарищества Никольской мануфактуры пригласило Марию Федоровну исполнять обязанности директора-распорядителя. Современники считали ее женщиной «большого ума», властной, с совершенно самостоятельными взглядами. Будучи руководителем такого огромного и прибыльного предприятия, Мария Федоровна сумела его значительно расширить.

Став непосредственным директором-распорядителем Товарищества Никольской мануфактуры, она провела реформу системы управления, заменив принцип единоличного руководства на коллегиальный с четким распределением обязанностей между директорами компании. Их было 4: оба сына Марии Федоровны, зять А.А. Назаров и бухгалтер И.А. Колесников. Свое жалованье при этом Мария Федоровна поделила поровну между директорами. Она умела при этом так подбирать руководящий персонал, что компания, несмотря на смены конкретных людей, долгие годы работала слаженно.

Сын Савва Морозов – по образованию инженер-химик, учившийся в Англии – возглавил производство, ведал вопросами оборудования и качества продукции. 29-летний старший сын Сергей Морозов (по образованию юрист), числился директором формально, увлеченно занимаясь меценатской деятельностью. Третий директор, зять Морозовых Назаров, ведал поставками сырья, расчетами с иностранными партнерами (хлопок закупался на Ливерпульской бирже), а также главной Московской конторой. Четвертый директор Колесников отвечал за торговлю и документооборот. Ему Мария Федоровна безгранично доверяла.

При Марии Федоровне Морозовой разработанная ею и сыном Саввой Морозовым-младшим, стратегия развития фирмы включала техническую модернизацию, оптимизированное кредитование, сбытовые инновации, внутреннюю структуризацию, введение Правил внутреннего распорядка, оптимизацию этики труда и укрепление дисциплины в административных структурах.

Мария Федоровна так умело вела дела, что в «Вестнике мануфактурной промышленности» в начале XX столетия Никольская мануфактура по показателю «чистая прибыль» на паевой капитал лидировала в списке текстильных предприятий Центрально-промышленного района. В 1903 году Министерство финансов поставило Никольскую мануфактуру на одно из первых мест в ряду наиболее доходных русских акционерных компаний.

Полученный после смерти мужа капитал в размере 6 млн рублей через 22 года она увеличила и оставила своим наследникам по духовному завещанию состояние, самое большое в России, – 30 млн рублей.

Мария Федоровна была щедрой жертвовательницей. В первую очередь она жертвовала Рогожской общине старообрядцев и на нужды Православного миссионерского общества, членом которого являлась. В частности, трудами и средствами Марии Федоровны было построен Брестский ночлежный дом по Камер-Коллежскому валу в Москве, рассчитанный на 200 женских и 600 мужских мест. Единственная среди российских купчих она была удостоена знака отличия за двадцать пять лет беспорочной службы в благотворительных заведениях по Ведомству учреждений императрицы Марии.

Умерла Мария Федоровна в 1911 году на 82-м году жизни. По воле Морозовой, в соответствии с православными обычаями, были сделаны благотворительные раздачи бедным денег и пищи, включая оплаченные обеды в день похорон на тысячу человек в двух московских бесплатных столовых. Деньги (приблизительно в размере дневного заработка) и «харчи на поминовение» получили более 26 тысяч рабочих Морозовских фабрик.

Морозов Савва Тимофеевич

1862–1905

Вначале XX века верхушку московского купечества составляли два с половиной десятка семей – семь из них носили фамилию Морозовы. Самым именитым в этом ряду считался крупнейший ситцевый фабрикант Савва Тимофеевич Морозов. Он продолжал линию Тимофеевичей среди потомков своего знаменитого деда Саввы Васильевича.

Он родился в Москве в старообрядческой купеческой семье Тимофея Саввича и Марии Федоровны Морозовых в 1862 году. Его детство прошло в просторной усадьбе родителей в Большом Трехсвятительском переулке. Семья Морозовых была старообрядческая и очень богатая. В ней царили покой и порядок. Рос Савва в полном достатке. Особняк в Большом Трехсвятительском переулке имел зимнюю оранжерею и огромный сад с беседками и цветниками. Молодой человек воспитывался в духе религиозного аскетизма, в исключительной строгости. В семейной молельне ежедневно служили священники из Рогожской старообрядческой общины. Чрезвычайно набожная хозяйка дома, Мария Федоровна, всегда была окружена приживалками. Занимая двухэтажный особняк в 20 комнат, она не пользовалась электрическим освещением, считая его бесовской силой. По этой же причине не читала газет и журналов, чуралась литературы, театра, музыки. Но новое поколение богатейших купцов воспитывалось по-новому. В морозовской семье были гувернантки и гувернеры, детей обучали светским манерам, музыке, иностранным языкам.

В 1881 году Савва поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского императорского университета, который закончил в 1887 году с дипломом химика. В 1885–1887 годах изучал химию в Кембриджском университете, одновременно знакомился с организацией текстильного дела на английских фабриках в Манчестере.

В 1887 году, после морозовской стачки и болезни отца, вынужден был вернуться в Россию и принять управление делами. Было Савве тогда 25 лет. Характер у него был отцовский: решения принимал быстро и навсегда. Сам о себе говорил: «Если кто станет на моей дороге, перейду и не сморгну».

В начале 1880-х годов 1,6 % паев семейного предприятия Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К°» принадлежали пятерым детям хозяев – Тимофея Савича и Марии Федоровны. Среди них был и Савва-младший. Но с 1886 года он входит в состав дирекции Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К°». Главным и основным пайщиком мануфактуры была мать Саввы Мария Федоровна: ей принадлежало 90 % паев. В делах производственных Савва не мог не зависеть от матери. По сути он был совладельцем-управляющим, а не полноправным хозяином.

Когда Савва стал одним из директоров мануфактуры, оборудование на фабрике было уже устаревшее, не хватало топлива, да еще разразился кризис, усилилась конкуренция. Надо было все дело на ходу перестраивать. Он выписал из Англии новейшее оборудование. Отец был категорически против – дорого, но Савва переломил отставшего от жизни Тимофея. Старику претили нововведения сына, но в конце концов он сдался: на мануфактуре были отменены штрафы, изменены расценки, построены новые бараки.

После смерти отца мать стала директором-распорядителем Товарищества, а Савва Морозов – по образованию инженер-химик, проучившийся в Англии, – возглавил производство, ведал вопросами оборудования и качества продукции. Мария Федоровна сердилась, когда Савва распоряжался сначала по-своему, как считал нужным, и лишь затем подходил: «Вот, мол, маменька, разрешите доложить…» Но сыном не гордиться она не могла. Он был прекрасным хозяином. Дела в Товариществе пошли блестяще. Никольская мануфактура занимала третье место в России по рентабельности. Морозовские изделия вытесняли английские ткани даже в Персии и Китае. В конце 1890-х годов на фабриках было занято 13,5 тысяч человек, здесь ежегодно производилось около 440 тысяч пудов пряжи, почти два миллиона метров ткани.

Савва Тимофеевич был также директором Трехгорного пивоваренного товарищества в Москве.

Ему принадлежали хлопковые поля в Туркестане, приобретение которых начал еще его отец.

В 1890 году Морозов приобрел имение на Урале в поселке Всеволодо-Вильва Пермской губернии. Основной целью было наличие леса, как сырья для производства химических реактивов. Реактивы были необходимы для создания новых красителей, используемых в мануфактурном производстве. Во Всеволодо-Вильве Савва Морозов преобразовал бывший железоделательный завод в химический. Открыл еще один завод такого же профиля на реке Иваке.

Увлечение Саввы женой своего двоюродного племянника наделало много шума. Зиновия Григорьевна родилась в купеческой старообрядческой семье. В семнадцать лет родители выдали дочь замуж за богатого представителя династии Морозовых. Брак не был счастливым. Зиновия начала встречаться с Саввой Тимофеевичем. Она писала в воспоминаниях: «Когда началась моя любовь к Савве Тимофеевичу, мне было 18 лет, я не знала: решаться ли мне на развод…» Развод, инициатором которого выступила Зиновия Григорьевна, все же состоялся в 1887 году. После развода Зиновии прошло почти полтора года, когда ее беременность поставила их перед необходимостью узаконить свои отношения. Женитьба на разведенной у старообрядцев считалась «грехом и позором», бросавшим тень не только на новобрачных, но и их родственников. Со слов Зиновии Григорьевны, ее отец сказал: «Мне бы, дочка, легче в гробу тебя видеть, чем такой позор терпеть». Отец Саввы был тогда сильно болен, а Мария Федоровна встретила новость словами: «Первый жених на Москве, а кого в дом привел… Что бесприданница твоя Зиновия – еще полбеды, разводка – вот что плохо».

Бракосочетание 26-летнего жениха и 21-летней невесты состоялось 24 июня 1888 года. В качестве подарка Савва Тимофеевич приобрел дом на Большой Никитской на имя Зиновии Григорьевны, где молодые проживали отдельно от родителей. Вскоре Зиновия стала зваться более светским именем Зинаида.

Умная, но тщеславная женщина обожала роскошь и упивалась светскими успехами. Муж потворствовал всем ее прихотям.

В начале 1890-х годов он купил на Спиридоновке барский особняк с садом и оформил его на имя жены. Дом сразу же окрестили «московским чудом». Дом необычного стиля – сочетание готических и мавританских элементов, спаянных пластикой модерна – сразу же стал столичной достопримечательностью.

Здесь супруги принимали гостей и устраивали балы, на которых можно было встретить Мамонтова, Боткина, Шаляпина, Горького, Чехова, Станиславского, Боборыкина и других видных людей России. Один из таких балов вспоминала Книппер-Чехова: «Мне пришлось побывать на балу у Морозова. Я никогда в жизни не видела такой роскоши и богатства».

Личные апартаменты Зинаиды Григорьевны были обставлены с небывалой роскошью. Кабинет и спальня хозяина выглядели более чем скромно. Из украшений – лишь бронзовая голова Ивана Грозного работы Антокольского на книжном шкафу. Аскетизм убранства комнат напоминал жилище холостяка. По отношению к себе Савва Морозов был крайне неприхотлив, даже скуп – дома ходил в стоптанных туфлях, на улице мог появиться в заплатанных ботинках. Зинаида Григорьевна старалась иметь только самое лучшее: если туалеты, то самые немыслимые, если курорты, то самые модные и дорогие. Однажды она была приглашена к великой княгине Ксении Александровне, сестре царя. Букет у гостьи был такой красоты и роскоши, что высочайшая особа от зависти закусила губы. Богатство и могущество С.Т. Морозова не имели себе равных в стране. Лучшие в России рысаки «Ташкент» и «Неяда», принадлежавшие С.Т. Морозову, выигрывали почти все престижные скачки на московских ипподромах.

Зинаида Григорьевна сверкала в обществе и пыталась превратить свой дом в светский салон. У нее «запросто» бывала сестра царицы, жена московского генерал-губернатора великая княгиня Елизавета Федоровна. Вечера, балы, приемы были обычным делом. Морозова была постоянно окружена светской молодежью, офицерами. Савва на все это смотрел сквозь пальцы. Обоюдная бешеная страсть скоро прошла и переросла в равнодушие, а потом и в совершенное отчуждение. Они жили в одном доме, но практически не общались. Не спасли этот брак даже четверо детей.

Так случилось, что увлекся Савва Тимофеевич актрисой МХТ Марией Андреевой. Ради нее Морозов оказывал большую помощь МХТ: только строительство здания обошлось ему в 300 тысяч рублей. Она считалась самой красивой из русских актрис, но особого артистического дара у нее не было. Используя самозабвенную любовь к себе Морозова, она вытягивала из него деньги и тратила их на сомнительные предприятия. Когда Мария Федоровна стала гражданской женой Горького, Морозов все равно трепетно заботился о ней. Когда она на гастролях в Риге попала в больницу с перитонитом и была на волосок от смерти, ухаживал за ней именно Морозов. Ей он завещал страховой полис на случай своей смерти.

Личные разочарования постепенно сужали круг одиночества.

Морозов остался в совершенной изоляции. Талантливый, умный, сильный, богатый человек не мог найти плечо опоры. Друзей в своем кругу у него не было, общество купцов было для него невообразимо скучным. Он презрительно называл коллег «волчьей стаей».

Морозов одно время был увлечен революционным движением. Финансировал издание социал-демократической газеты «Искра», на его средства были учреждены первые большевистские легальные газеты «Новая жизнь» и «Борьба». Морозов нелегально провозил на свою фабрику запрещенную литературу и типографские шрифты, в 1905 году прятал от полиции одного из лидеров большевиков Баумана. Дружил с М. Горьким, был близко знаком с Красиным. Постепенно пришло понимание истинного отношения к нему со стороны «товарищей»: большевики видели в нем всего лишь глупую дойную корову и беззастенчиво пользовались его деньгами.

Потрясенный трагическими событиями 9 января 1905 года Морозов заявил председателю Комитета министров Витте о необходимости покончить с самодержавием; составил записку с требованиями свободы слова, печати и союзов, всеобщего равноправия, неприкосновенности личности и жилища, обязательного школьного образования, общественного контроля за государственным бюджетом.

В феврале 1905 года на его Никольской мануфактуре произошла забастовка. Тогда Савва потребовал у правления Товарищества принять условия рабочих и передать в его руки полное распоряжение делами на фабрике. Мать испугалась до того, что настояла на удалении сына от дел.

Когда он попытался возразить, прикрикнула: «И слушать не хочу! Сам не уйдешь – заставим».

Савва впал в жестокую депрессию. По Москве поползли слухи о его безумии. Савва Тимофеевич начал избегать людей, много времени проводил в полном уединении, не желая никого видеть. По настоянию жены и матери был созван консилиум. Врачи рекомендовали направить «больного» для лечения за границу.

В сопровождении жены Савва Тимофеевич уехал в Канн. Здесь в мае 1905 года он был найден в гостиничном номере мертвым, с простреленной грудью. Ситцевому магнату было 44 года. Согласно официальной версии Морозов покончил с собой, однако нельзя исключать и другую версию: его могли убить, инсценировав самоубийство. Тело привезли в Москву в закрытом металлическом гробу. На Рогожском кладбище были организованы пышные похороны, а затем поминальный обед на 900 персон.

Большая часть состояния Морозова отошла его жене, которая незадолго до революции продала акции мануфактуры. Возлюбленная актриса Мария Андреева получила 100 тысяч рублей по страховому полису.

После самоубийства мужа в 1905 году Зинаида решила продать и дом. В итоге дом был куплен за 870 тысяч рублей вместе со всей обстановкой Михаилом Рябушинским. Новый хозяин поселился тут вместе с женой, артисткой балета Большого театра Татьяной Фоминичной Примаковой. Трагично закончилась жизнь талантливого человека.