Командир легендарного крейсера

2

В конце июня 1900 года Руднев был назначен старшим помощником командира порта Порт-Артур. Эта крепость служила базой для первой Тихоокеанской эскадры, составлявшей основные военно-морские силы России на Дальнем Востоке.

Назначение не пришлось Рудневу по душе. Его никак не привлекали прокуренные штабные канцелярии, а, главное, непосредственное общение с высоким начальством. Для успеха по службе в те времена надо было уметь заискивать, угодливо улыбаться, а этого Руднев не терпел.

«Не рискуя впасть в преувеличение, нужно рассчитывать на худшее», — думал Руднев, лежа на вагонной полке в поезде, равномерно стучавшем колесами по стыкам Сибирской железной дороги.

Жаркие июльские дни тянулись в вынужденном бездействии, только богатая природа, которой Руднев любовался через открытое окно вагона, вносила некоторое оживление в монотонную обстановку путешествия, длившегося в те времена несколько недель.

Позади Харбин, Мукден, Ляоян. Поезд подходил к станции Кинджоу. Отсюда одноколейная ветка вела к Порт-Артуру, расположенному на полуострове Квантун.

Сочная июльская зелень сибирских лесов и полей сменилась голыми желто-серыми холмами и горами, лишь кое-где покрытыми карликовым кустарником. Замелькали за окном убогие фанзы китайских деревень. Облака густой пыли стояли в воздухе. Пассажиры изнывали от тропической жары. Но вот перед их взорами предстала гряда скалистых, совершенно голых, раскаленных зноем гор. За ними лежал неведомый Порт-Артур.

3

Среди многочисленных бухт и заливов Квантунского полуострова Порт-Артур не отличался особыми преимуществами для стоянки судов. Наоборот, его мелководные западный и восточный бассейны, особенно во время отливов, не были пригодны для крупнотоннажных кораблей. Требовались серьезные дноуглубительные работы.

Просторный и глубокий внешний рейд, соединенный узким проходом с обоими внутренними бассейнами, не улучшал стоянки судов, так как был открыт восточным и южным ветрам. Кроме того, пройти через узкую горловину с внешнего рейда на внутренний и обратно большие корабли могли лишь, используя приливы и отливы.

Подступы к Порт-Артуру с суши представляли собой сильно пересеченную гористую местность, переходящую местами в скалистые горы, выгодные в оборонительном отношении. С моря город и порт прикрывались гористым побережьем с горами Крестовой, Золотой, Электрическим утесом и др. Они давали возможность организовать серьезную береговую оборону.

Расположение Порт-Артура южнее ледяной границы замерзающего побережья Корейского залива создавало благоприятные условия для маневрирования флота в зимнее время. Тонкая ледяная корка, покрывавшая зимой внутренний рейд, не препятствовала движению судов.

Порт-Артур являлся единственным прибрежным городом Квантунского полуострова, имевшим судоремонтные мастерские, сухой док, подъемно-транспортное и вспомогательное оборудование. Однако вся эта техника, созданная еще китайцами, к приходу русских уже не удовлетворяла потребностей флота и требовала капитальной реконструкции. Сухой док мог принимать лишь суда малого водоизмещения и нуждался в расширении. Судоремонтные мастерские не имели достаточно совершенного оборудования и подъемных устройств. К тому же все было основательно разграблено и разрушено во время войны Японии с Китаем.

Таким образом, для превращения Порт-Артура в современную крепость и морскую базу надо было провести реконструкцию завода, причалов, казарм, складов, углубить внутренний рейд, построить оборонительную линию вокруг города и береговых батарей.

Но каковы бы ни были сухопутные укрепления, Порт-Артур очень нуждался в надежном прикрытии силами флота восьмиверстной линии внешнего рейда. Флот же, в свою очередь, не мог развить в полной мере боевую деятельность, не имея хорошо оборудованной военно-морской базы, обеспечивающей нормальную якорную стоянку, ремонт кораблей, хранение боезапасов и продовольствия.

Только немногие наиболее дальновидные военные и морские деятели России правильно оценивали обстановку. Они считали, что для укрепления Квантунской области в стратегическом отношении необходимо создать для флота достаточно сильный опорный пункт, которым и должен стать Порт-Артур.

Однако практическое осуществление планов реконструкции тонуло в бюрократической тине петербургских канцелярий. Именно здесь создавались главные препятствия к ассигнованию денежных средств и лучшему снабжению. Достаточно сказать, что за все годы до начала русско-японской войны была отпущена только треть денежных средств, предусмотренных проектом.

Вот почему как Порт-Артур, так и флот оказались совершенно не подготовленными к войне с вооруженными силами империалистической Японии.

4

Высшим представителем царской власти на Дальнем Востоке в то время являлся наместник, генерал-адъютант Е. И. Алексеев, возглавлявший и гражданскую администрацию, и все вооруженные силы края.

Идя доложить Алексееву о своем прибытии, Руднев думал о том, как могло правительство вверить столь высокие полномочия такому ограниченному, тупому, бездарному человеку. Еще лейтенантом Руднев хорошо знал капитана 1-го ранга Алексеева — командира крейсера «Африка», а затем крейсера «Адмирал Корнилов», так как служил под его начальством на этих кораблях.

Пожалуй, единственным «талантом» Алексеева было его умение рассказывать неприличные анекдоты. Но дворцовые связи сделали свое дело, и карьерист Алексеев стал царским наместником.

Сколько солдатской крови стоило впоследствии это назначение!

Алексеев занимал лучшее здание в районе старого города с единственным во всем городе сквером, доступ в который преграждался многочисленной личной охраной.

Наместник принял Руднева с показным благодушием, сквозь которое сквозила надменность. Краткая беседа ничего делового не содержала. Алексеев направил Руднева к прямому начальнику последнего — вице-адмиралу Старку, командиру порта. Болезненный сухопарый Старк долго беседовал с Рудневым, объясняя положение дел в порту и крепости, медленно жестикулируя худыми руками. Кстати, медлительность и нерешительность Старка, ставшего во время войны командующим Тихоокеанской эскадрой, явились одной из причин ее гибели в 1904 году.

Алексеев и Старк с первых же дней войны обрекли эскадру на полное бездействие, укрыв ее на мелководном внутреннем рейде Порт-Артура под прикрытием береговых батарей. Японцы все время стремились запереть эскадру, пытаясь потопить у входа старые коммерческие суда-брандеры. Для отражения этих попыток русское командование высылало в море мелкие соединения кораблей, что как нельзя лучше соответствовало стремлению командующего японской эскадрой адмирала Того уничтожить русский флот по частям.

Активные действия портартурской эскадры начались лишь в феврале 1904 года, после прибытия адмирала Макарова, сменившего неспособного Старка. Невзирая на то, что к этому времени флот уже понес в пассивной обороне большие потери, нашим силам под командованием Макарова удалось нанести противнику ряд серьезных ударов. Но, к сожалению, деятельность Макарова продолжалась лишь около двух месяцев: он погиб на броненосце «Петропавловск».

5

Руднев поселился в старом городе, близ порта, в доме, принадлежавшем раньше какому-то китайскому мандарину. Дом, разукрашенный драконами и прочими страшилищами древней китайской мифологии, напоминал дворец. Находившийся во дворе цветник доставлял некоторый отдых от тропической жары, тем более, что в городе и в окрестностях почти никакой растительности не существовало.

В числе нерешенных проблем, с которыми столкнулся Руднев, была проблема питьевой воды, отличавшейся крайне низким качеством и опасной из-за частых холерных эпидемий на Ляодунском полуострове. Ассигнования на строительство порта и города прежде всего направлялись на благоустройство и украшение домов начальства, а вопрос о водоснабжении откладывался.

Офицеры и сотрудники штаба командования порта приняли нового начальника, капитана 2-го ранга Руднева формально предупредительно, удивляясь при этом его малому чину для такой должности.

Отсутствие семьи, оставшейся в Петербурге, освобождало Руднева от целого ряда дел и забот, и он почти все время находился в порту. Что касается бытовых и климатических условий Порт-Артура, то пришлось привыкать к некоторым его особенностям. Не стоило больших усилий привыкнуть к китайским национальным блюдам, но вот пользоваться услугами рикшей, ездить на людях, — с этим Руднев не мог согласиться. Он считал это издевательством над человеком, не имеющим возможности заработать на пропитание другим занятием. Между тем, по ночам на улицах нередко происходили «скачки» на рикшах пьяных офицеров.

Для Порт-Артура были характерны резкие перемены погоды. Знойное, почти тропическое лето сменялось периодом непрерывных дождей. Воздух становился настолько влажным, что кожаные перчатки, оставленные на столе, за ночь покрывались зеленым налетом плесени. Зима с морозами и сильными ветрами обычно была бесснежной. Летом на море свирепствовали тайфуны, представлявшие опасность даже для крупных кораблей.

6

Глубоко изучив стратегическое значение Порт-Артура и Владивостока, как опорных пунктов военно-морских сил России на Дальнем Востоке, Руднев определил и свои служебные задачи. Печальные выводы сделал он, анализируя готовность порта и базы к боевым операциям. Но время еще позволяло улучшить положение, следовало лишь как можно быстрее завершить строительство основных объектов порта и возвести береговые дальнобойные батареи для прикрытия внешнего рейда.

Пользуясь разрешением Старка действовать самостоятельно, Руднев обращается со своими планами в постоянную комиссию по строительству и реконструкции крепости. И здесь возникают разногласия по ряду вопросов, касающихся наиболее важных объектов. С мнением Руднева не соглашаются. Дело доходит до курьезов. Например, по планам комиссии в первую очередь намечено строительство двух новых сухих доков, а затем расширение существующего, но приступить к строительству нельзя из-за недостатка средств, старый же док предположено реконструировать лишь во вторую очередь, хотя средств для этого достаточно. Но такую задачу бюрократы из комиссии решить не могут потому, что план уже «высочайше» утвержден царем.

Было немало таких нерешенных дел, по которым Рудневу приходилось бороться с бюрократизмом начальства, в том числе со своим прямым начальником Старком. Руднев не успокаивался и по особо важным вопросам обращался непосредственно к наместнику, у которого, благодаря своей настойчивости, иногда получал поддержку. Больше того, в первое время кипучая деятельность Руднева даже понравилась Алексееву, и в декабре 1900 года Руднев зачисляется постоянным членом комиссии по строительству Порт-Артура в порядке совместительства с основной должностью.

Это назначение вселяло надежду, что может быть удастся изменить ход строительства порта. Несмотря на весьма скудные ассигнования, Руднев верил в свою энергию, в поддержку близких товарищей.

Не поколебала его и одна из бесед со Старком. Закончив как-то прием Руднева, Старк, будучи в благодушном настроении, сказал:

— А не кажется ли вам, Всеволод Федорович, что ваше усердие в Петербурге, да и здесь может быть расценено как чрезмерное, а следовательно, несколько неуместное?

И, ехидно усмехнувшись, добавил:

— Да и памятники у нас принято ставить только после смерти.

Намек был ясен. Руднев ответил:

— Ваше превосходительство, говорят, что червь, когда по земле ползет, и тот след оставляет. Я никогда не задумывался о посмертной славе, но если бы знал, что оставлю после себя хоть какой-то след в истории флота России, которому служу по совести и чести, то считал бы себя счастливым.

Старк промямлил:

— Ну, желаю вам успеха, дорогой мой, но все же рекомендую не слишком проявлять служебное рвение. Зачем доставлять лишние хлопоты и себе, и другим?..

На этом разговор закончился. Он снова пробудил у Руднева тяжелые мысли.

Но раздумывать было некогда. Слишком много работы! За что ни возьмись — везде недостатки, прорехи, разгильдяйство.

Внимание Руднева привлекает состояние снабжения. Дело в том, что не только Порт-Артур, но и вся русская армия, расположенная на Дальнем Востоке, снабжались исключительно за счет центральной России, причем, все доставлялось в основном морским путем, через Владивосток. Случись война — и морские коммуникации будут немедленно перерезаны японским флотом, а с помощью Сибирской железной дороги, имеющей одну колею, даже при максимальной ее загрузке обеспечить потребности армии и флота невозможно. Вызывало большие опасения и то, что снабжение портартурского гарнизона, флота и населения продовольствием было полностью доверено подрядчику, крупнейшему китайскому купцу Тифонтаю, довольно темной личности. Интендантское начальство прекрасно видело, что, например, овощи Тифонтай привозит не из России, а добывает где-то на месте, но где именно? И как обойтись без услуг Тифонтая в случае необходимости? Этими вопросами никто не интересовался.

Поставщиком оборудования и угля для эскадры являлся некий Гинзбург, составивший огромное состояние на этом деле. Когда однажды Руднев начал доказывать Гинзбургу, что он чуть ли не вдвое повышает цену на уголь, этот стяжатель, нагло улыбаясь, показал на украшавшие его грудь царские ордена. При этом он наклонился к Рудневу и полушепотом произнес:

— Вы должны понимать, господин Руднев, что прибыли мне приходится делить кое с кем там, наверху…

И он многозначительно ткнул пальцем в потолок.

Наглость прожженного дельца вывела Руднева из терпения и он доложил о разговоре с Гинзбургом наместнику. Алексеев наставительно сказал:

— Советую вам успокоиться и в дела Гинзбурга не вмешиваться, ибо это может принести большие неприятности и вам и мне.

И добавил шепотом:

— По секрету сообщаю, Гинзбургу покровительствует сам великий князь Кирилл Владимирович…

Заложив по привычке руки за спину, Руднев долго ходил по кабинету, припоминая разговор с Алексеевым. Мелькнула догадка: а не является ли сам наместник соучастником махинаций Гинзбурга?

Что касается «его императорского высочества» Кирилла Владимировича Романова, то становилось понятным, на какие деньги бесшабашно кутил он в Петербурге. А недавно этот прожигатель жизни прибыл в Порт-Артур, напялив на себя мундир капитана второго ранга гвардейского экипажа, расточая зуботычины и нагоняя страх на матросов.

Во время войны этот сатрап состоял при штабе С. О. Макарова. При взрыве «Петропавловска» великий князь каким-то чудом уцелел. Тогда говорили, что он спасся только потому, что воспитывался в «Аквариуме». Так назывался кафешантан — злачное место великосветского Петербурга.

Матросы горько оплакивали дорогого Степана Осиповича, а про «Кирюшку», как называли они великого князя, говорили: «Золото идет на дно, а г… всплывает!»

Изрядно понервничав, Руднев принял решение, одобренное Старком и Алексеевым: всемерно накапливать долгосрочные запасы продовольствия, топлива, артиллерийских снарядов и прочего вооружения для флота, с помощью которых можно на длительное время сохранить боеспособность эскадры во время войны.

Но и здесь тупик: где хранить все это? На получаемые средства строили дома для начальства, административные здания, «благоустраивали» сквер перед дворцом наместника, а сооружение складов откладывалось. И снова началась острая борьба Руднева в комиссии по строительству, причем ему удалось кое-чего добиться. Был перестроен и расширен старый сухой док, почти полностью закончено строительство береговых дальнобойных батарей, возведено несколько складских помещений, продвинулись вперед дноуглубительные работы на внутреннем рейде, порт был полностью электрифицирован.

7

Весной 1901 года в Порт-Артур приехала семья Руднева.

Невзирая на трудности жизни: дороговизну продовольствия, опасность в связи с частыми холерными заболеваниями, Руднев предпочел перевезти семью в Порт-Артур.

С ее прибытием личная жизнь Руднева стала радостнее. Ведь с ним были дети и жена — близкий друг, с которым легче переносятся неудачи и горести. Приезд семьи избавлял его также от надоевшего ресторана Тифонтая.

Большая часть офицеров флота и гарнизона жила без семей и очень скучала. Поэтому дом Рудневых вскоре стал местом, куда охотно заходили «на огонек», встречая неизменные радушие и гостеприимство. Не проходило почти ни одного вечера, чтобы в доме не присутствовал кто-нибудь посторонний.

Особое место в деятельности Руднева занимали военная разведка и контрразведка, которые были преступно запущены. Разведывательные отделы штаба наместника и эскадры бездействовали, в гарнизоне царили беспечность и благодушие. Но и здесь Руднев встретил пассивность и даже сопротивление со стороны начальства.

Ночные оргии в ресторанах, азартная карточная игра составляли характерную особенность времяпрепровождения офицеров гарнизона крепости и флота, а это являлось благодатной почвой для деятельности иностранных разведок. Непрерывно наблюдая и тщательно анализируя быстро меняющиеся политические и военные события, Руднев вскоре стал прекрасно разбираться в положении на Дальнем Востоке. Немало помогал ему в этом русский военно-морской атташе в Японии, часто посещавший Порт-Артур.

Среди офицерских семей существовал обычай выезжать в Японию «на дачу», где климат был лучше. Отъезд начинался в период осенних дождей и сильных ветров. К тому же стоимость жизни в Японии была значительно дешевле.

Руднев тоже возил свою семью в Японию, используя поездки для встреч с атташе и личных наблюдений.

В одну из таких поездок (это было за два года до войны) он обратил внимание на встречавшиеся в море японские военные корабли. Все они были уже перекрашены в боевой серый цвет. В то же время русская эскадра блистала ослепительно белой окраской. Возвратившись в Порт-Артур, Руднев сообщил об этом Алексееву, но тот не придал тревожному факту никакого значения.

Следует сказать, что японская разведка, действовавшая против России, не отличалась особым искусством, работала довольно грубо, по шаблону. Но зато весь Дальний Восток был буквально наводнен японскими разведчиками. Пользуясь попустительством русского командования, они действовали почти открыто и добивались немалых успехов.

Достаточно сказать, что при строительстве оборонительных линий в окрестностях крепости японские разведчики чуть ли не на глазах у всех производили топографические съемки, фотографирование и никто не обращал на это внимания. Японские офицеры жили в Порт-Артуре под видом китайцев-прачек, парикмахеров, различных рабочих.

Руднев установил строгий контроль за работающими в порту, что вполне себя оправдало, хотя Старк называл это «манией преследования». Вскоре удалось раскрыть и ликвидировать группу японских шпионов, собиравших агентурные сведения. Только после этого Алексеев, да и то неохотно, дал согласие на увольнение из порта «китайских» рабочих, под видом которых действовали японцы.

Руднев несколько раз докладывал и о подозрительной деятельности некоторых сотрудников торговой конторы английской фирмы Кунст и Альбертс, делавшей поставки для Порт-Артура, но наместник не считал нужным удалить ее с территории крепости.

Во дворце Алексеева считался своим человеком некий англичанин Ньюман. Прекрасно владея русским и японским языками, а еще больше способностью пускать собеседнику пыль в глаза, Ньюман считался «очаровательным человеком». Он был душой балов и всякого рода увеселительных вечеров, которые часто устраивались во дворце наместника.

Руднев обратил внимание на то, что Ньюман проявляет особую симпатию к офицерам, особенно к командирам кораблей и частей гарнизона. Вскоре Рудневу стало известно, что Ньюман — полковник английской службы и деятельный агент английской разведки «Интеллидженс сервис».

К Рудневу Ньюман относился настороженно, видимо, догадываясь, что тот разгадал характер его деятельности. Началась скрытая борьба между разведчиком-профессионалом и простым русским офицером. При встречах Руднев любезно молчит и наблюдает, как Ньюман терзается желанием попасть к нему в дом, где бывают весьма интересные для него офицеры. Наконец, англичанин не выдерживает и, не дождавшись приглашения, сам напрашивается в гости. Отказать невозможно, но Руднев принимает его холодно, несмотря на исключительную словоохотливость гостя. Тогда Ньюман присылает в подарок старшему сыну Руднева прекрасный велосипед и пони для верховой езды. Но тут англичанин переусердствовал и еще больше скомпрометировал себя. Когда жена сообщила Рудневу о подарках, тот распорядился немедленно отослать их обратно. Прибывшего с объяснениями Ньюмана вежливо попросили за дверь.

В тот же вечер Руднев доложил эту историю Алексееву. Перед лицом убедительных фактов наместник вынужден был издать приказ о высылке Ньюмана за пределы Порт-Артура и Квантунской области.

8

К началу 1902 года Руднев на основании своих наблюдений убедился в неизбежности войны с Японией.

Рост военного потенциала молодого японского империализма опережал его промышленные возможности. Судостроительные заводы и верфи не справлялись с военными заказами в заданные сроки. Это вынудило правительство микадо (японского императора) разместить ряд заказов в Англии, а также покупать корабли в других странах, например, в Аргентине. Строятся и расширяются существующие военно-морские базы. К началу военных действий Япония имела пять первоклассных баз.

Анализируя военно-технические данные японского флота, Руднев ясно видел преимущества его перед русским в скорости хода и в вооружении.

С большой точностью японская военщина оценила боеспособность русских вооруженных сил. Она знала об их отсталой технике, о бездарности и беспечности высшего командования, а также о трудности снабжения армии и флота на Дальнем Востоке. И все же, когда началась война, оказалось, что японцы допустили грубый просчет в оценке того, что не имеет единицы измерения: боевой стойкости русского солдата и матроса. Именно благодаря ей оказалось возможным в течение 329 дней героически оборонять Порт-Артур от превосходящих сил врага. Япония потеряла при осаде почти половину своей Квантунской армии. Флот ее также понес значительные потери.

Далеко за полночь просиживал в кабинете Руднев, кропотливо сопоставляя и оценивая силы двух флотов. Результатом явились планы сложных тактических операций, которые систематически докладывались Алексееву, но лишь очень малая часть их находила практическое осуществление. Наместник, развалясь в глубоком кожаном кресле, холодно и недоверчиво выслушивал Руднева…

В декабре 1901 года Руднев был произведен в капитаны 1-го ранга. Это явилось как бы признанием его заслуг и наградой за безупречную службу, но не этого он добивался. Руднев страстно хотел видеть практические результаты своей работы, а этого-то и не было.

Больше того, он стал замечать перемену отношения к себе со стороны Алексеева. Раньше наместник часто вызывал его для бесед по морскому делу, теперь они становились все реже и реже. Как видно, Алексеев был недоволен «беспокойным» Рудневым.

9

Зима 1902 года в Порт-Артуре выдалась на редкость суровой. Часто свирепствовала пурга, налетали штормы. Внутренний рейд покрылся льдом, который с трудом преодолевали маломощные портовые катера. Корабли эскадры оставались в порту. Практические занятия почти прекратились. Только на некоторых судах наблюдалось известное оживление. Многие офицеры съехали на берег и «развлекались» в ресторане «Ставрополь» и в «дачном поселке», целыми днями не появляясь на кораблях.

Неоднократные разговоры Руднева с командующим эскадрой о том, что бездействие флота в таких условиях опасно, что необходимо практиковать выход судов в море, не давали результатов.

Тщетно доказывал Руднев, что воевать придется в любую погоду. Начальство оставалось равнодушным. Дело дошло до наместника. Только после долгих переговоров в штабе корабли изредка стали выходить в море.

Весной на Квантунском полуострове возникла очередная холерная эпидемия. Руднев ввел в порту строжайшее соблюдение санитарных правил. Наместник, идя навстречу желанию Руднева, назначил его членом городской санитарной комиссии и санитарным попечителем участка морского ведомства.

Новые обязанности требовали много времени и большой настойчивости. Приходилось заботиться о питьевой воде, о пище рабочих и их семей, о прививках и т. п. Особенно трудно было осуществлять санитарный режим среди китайского населения Порт-Артура, жившего в ужасающих бытовых условиях.

Появившиеся на рынке овощи являлись источником желудочных заболеваний.

Сознавая возможность массового распространения эпидемии, Руднев, пользуясь советами врачей, разработал ряд мероприятий, обеспечивающих обязательное выполнение санитарных норм и профилактики. Издаются подготовленные им соответствующие приказы по гарнизону и флоту. Усиливается патрульная служба, вводится специальный санитарный наряд. В больнице и в лазаретах создаются необходимые условия для приема и лечения больных, исключающие распространение эпидемии. Благодаря принятым мерам холерная эпидемия в Порт-Артуре, обычно уносившая сотни человеческих жизней, была быстро ликвидирована.

В июле того же года Руднев назначается по совместительству исполняющим обязанности помощника директора лоции и маяков Желтого моря.

С приходом русских в Порт-Артур потребовалось тщательное изучение этого моря, Корейского, Ляодунского и других заливов, омывающих побережье Квантунского полуострова, для обеспечения безопасного мореплавания. В связи с этим возникла необходимость в кратчайший срок создать отечественную лоцию этого района. Однако, как и следовало ожидать, осуществление дела затягивалось.

Плавание затруднялось из-за неточности морских карт, отсутствия в ряде опасных прибрежных мест опознавательных знаков, недостатка маяков.

Командир порта Старк попросил Руднева помочь своим опытом. Несмотря на крайнюю загруженность, Руднев не отказался и со свойственной ему энергией взялся за новое дело. В мастерских порта было налажено изготовление плавучих средств лоции и швартовых бочек.