Помоги проекту - поделись книгой:
Если великая книга с семью печатями и «книжка» тождественны между собой, следовательно, тождественным является и их содержание. В предыдущем разделе приведена аргументация в пользу того, что сообщаемое ап. Иоанном содержание книжки Откр 10 есть по преимуществу повествование Откр 11. Ричард Бокхэм придерживается мнения, что содержание книжки (а соответственно и запечатанной книги) охватывает отрывок с Откр 11: З[660] по Откр 22: 5 включительно. Таким образом, важнейшее пророческое откровение Апокалипсиса, являющееся содержанием запечатанной книги, начинает раскрываться с 11-й главы.
При этом исследователь высказывает убеждение, что повествование Откр 11: 3—13 имеет совершенно особое значение. Прежде всего, это законченное повествование помещено автором в самое начало и тем самым оказывается выделенным – к нему привлекается особое внимание. Во-вторых, как было показано в предыдущей главе, важная особенность Откр 11: 3—13 состоит в том, что здесь в символическом виде дано изображение
Повторим, что основной богословской идеей Откр 11: 3—13, согласно Бокхэму, является обращение языческих народов через страдания и свидетельство Церкви. Исследователь также обращает внимание, что эта идея впервые вводится автором именно с 10—11-й глав – то есть она является совершенно новой по отношению к содержанию предшествующих глав Апокалипсиса.
По мнению Бокхэма, именно эту новую мысль подчеркивает явление ангела, дающего пророческое откровение в 10-й главе. Отождествление книг Откр 10 и Откр 5 позволяет ученому усилить значимость богословской идеи о спасении многих народов. Согласно толкованию Бокхэма, данная идея не ограничена только одной отдельной главой (как содержание «книжки» Откр 10), но является центральной для
2.1.4. Богословские выводы Г. Била, вытекающие из тождественности образов книг: книжка как завещание Божие о владычестве над миром, раскрытое Христом
Еще один богословский аспект, который может следовать из тождества книги Откр 5:1 и книжки Откр 10, раскрыт в комментарии Грегори Била. Данный исследователь считает отождествление книг вполне возможным. Как было уже указано в 5-м разделе главы II настоящего издания, Г. Бил придерживается мнения, что в образе «ангела» в Откр 10 представлен Господь Иисус Христос. Напомним также, что Бил интерпретирует запечатанную книгу Откр 5: 1 как завещание Божие человечеству о владении сотворенным миром (см. пункт 4.6.3 главы II), как замысел Божий о мире. На этих предпосылках Бил строит свое толкование 10-й главы Апокалипсиса.
Исследователь считает, что повествование 10-й главы является органичным развитием идей Откр 5. В 5-й главе показывалось, что благодаря Своей «победе» через страдание на кресте Христос вступает во владение запечатанной книгой (Откр 5: 5—7)[664]. Отныне завещанием Божиим обладает Христос – и с этим прямо коррелирует образ книжки 10-й главы, находящейся в руке ангела.
Бил обращает внимание, что употребленная в Откр 10: 1 по отношению к книжке форма перфектного причастия fivrcpyprvov (раскрытая) предполагает завершенное и законченное действие и акцентирует его значимость в настоящем. По мнению исследователя, этой формой автор хотел указать на свершившееся раскрытие запечатанной книги Христом. Таким образом выражается нерушимость реализации завещания Божия: «Христос принял власть над вселенским эсхатологическим замыслом Отца и его осуществление началось»[665].
Дальнейшее повествование Откр 10 очень хорошо сочетается с толкованием книги Откр 5: 1 (соответственно и книжки Откр 10) как унаследованного Христом завета. В стихе Откр 10: 2 Г. Бил видит прямую причинно-следственную связь между «открытой книжкой» и описанием ангела – именно то, что книга ныне открыта, дает возможность ангелу (Христу) поставить ноги на море и землю. «Поставленная на что-либо нога символизирует власть над этим (ср.: Иис Нав 10: 24—26); соответственно, открыв книгу и тем самым унаследовав завещание Божие, Христос теперь обладает владычеством над всем сотворенным миром» (ср.: Флп 2: 6—11). Важно, что в Ветхом Завете выражение «земля и море» по преимуществу обозначает всю совокупность творения Божия (Иов 11: 9; Ион 1: 9; Ис 42: 10; Пс 145: 6 и пр.)[666]; таким образом, троекратное упоминание о стоянии ангела «на земле и на море» (Откр 10: 2, 5, 8) позволяет усилить эту мысль.
Тема владычества также звучит в Откр 10: 6: ангел клянется Богом, «Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, море и все, что в нем». Акцентируемое в Откр 10 владычество Бога и Христа над «землей и морем» имеет значимость для дальнейшего развития повествования Апокалипсиса и призвано подчеркнуть, что именно Бог держит в своей власти «дракона»-сатану, стоящего «на песке морском» (Откр 12: 18), а также вызванных им первого зверя из моря (Откр 13: 1) и второго зверя из земли (Откр 13: II)[667].
Связь образа запечатанной книги с вселенским владычеством Христа была ярчайшим образом выражена в Откр 5. Тема владычества Христова без сомнения является общей для двух глав Откр 5 и 10; причем, в понимании Г. Била, в 10-й главе автор выводит эту тему на новый уровень, уже показывая реализацию завещания Божия, исполнение его во Христе, абсолютную реальность владычества Христова над вселенной в век Церкви. В свою очередь, владычество Христово над миром становится основанием для повеления Божия Иоанну пророчествовать «о народах и племенах, языках и царях многих» (Откр 10: 11); «именно поэтому пророческая весть книги актуальна и важна для всего мира»[668].
Таковы богословские акценты толкования Г. Била, также в свою очередь вытекающие из отождествления книг Откр 5: 1 и Откр 10.
2.1.5. Критика отождествления запечатанной книги с книжкой Откр 10
Хотя мнение о тождественности книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10 имеет свои обоснования и приводит к богословски значимым выводам, тем не менее большинством исследователей оно не поддерживается. Действительно, при ближайшем рассмотрении приводимой в поддержку этого мнения аргументации можно увидеть, что оно базируется на весьма спорных позициях.
В Откр 10: 2 для введения образа книжки в повествование ап. Иоанн употребляет именно слово βιβλαρίδιον – и этому факту нельзя не придавать значения. Нельзя также игнорировать, что это редкое слово встречается только в Откр 10 и нигде более в тексте Апокалипсиса, и относится тем самым исключительно к образу «книжки» (в то время как βιβλίον употребляется 23 раза по отношению к разным книгам; см. 1-й раздел главы II настоящей работы, с. 89)[669] Трудно поверить, что использование уникального слова βιβλαρίδιον в Откр 10 не имеет никакой важности.
Стоит обратить внимание на то, что слово βιβλαρίδιον в греческом тексте используется без артикля (сообщающего существительным значение определенности); это может указывать на то, что данный образ появляется в первый раз. Если бы этот образ был уже известен читателям по предыдущему повествованию, то, вероятно, для его описания был бы употреблен артикль [670].
Достаточно поспешным представляется заключение, что
Немаловажно, что толкование Оригена является по хронологии первым появившимся толкованием образа книжки. В комментарии на пророка Иезекииля Ориген сопоставляет свиток Иез 2—3 с книгой Откр 5: 1 и книжкой Откр 10. Толкователь следующим образом описывает соотношение книг: «Божественные слова [переданные Иезекиилю] не называются книгой (βιβλίον), но лишь “главой книги” (κεφαλίς βιβλίου)[674], поскольку они являются малыми в сравнении со всем знанием и всей мудростью». Соответственно, отмечает Ориген, в деснице Сидящего на престоле (Откр 5: 1) пребывает не «κεφαλίς», но «βιβλίον». «Но никто не мог открыть сию книгу, кроме льва от колена Иудина… И можно увидеть, что в Апокалипсисе Иоанн вкушает еще один свиток (κεφαλίς βιβλίου; ср.: Откр 10: 10) – ведь человеческая природа может принять не более чем одну главу (κεφαλίς)»[675].
Таким образом, очевидно, что Ориген отделяет свиток Иезекииля и книжку Откр 10 от книги Откр 5: 1. Толкователь подчеркивает значимость того, что для обозначения пребывающей у Бога книги в Откр 5: 1 употреблено именно слово βιβλίον; эта большая по размеру книга символизирует полноту божественного ведения, необъятную и непостижимую для человеческого восприятия. Напротив, свиток Иезекииля и книжку Откр 10 Ориген сближает – они, будучи меньше чем βιβλίον Откр 5: 1 (что предполагается словоупотреблением), представляют собой только часть этой великой книги Божией, открываемую Богом пророкам по Его благодати.
Толкование Икумения было уже упомянуто в 5-м разделе главы II (с. 195). Согласно его мнению, в маленькой книжке записаны имена великих грешников, что составляет контраст с книгой Откр 5: 1, определяемой Икумением как книга жизни, в которой находятся имена спасенных праведников. По словам Икумения, имена тяжких грешников записаны в «βιβλαρίδιον», поскольку их гораздо меньше: «Ведь не столь много идолопоклонников и убийц и чародеев… чтобы наполнить собой целую книгу (…ὡς βιβλίον ὅλον πληρωσαι)»[676]. Как и Ориген, Икумений явно признаёт уменьшительное значение βιβλαρίδιον и разделяет два образа книг.
Мы видим, что вышеуказанные древние комментаторы, рассматривая образ книжки, четко разграничивают ее и запечатанную книгу Откр 5:1; причем одним из важных оснований этого для них служит уменьшительное значение слова βιβλαρίδιον. По справедливому замечанию Бэйнс, эти грекоязычные авторы могли гораздо более точно, чем современные исследователи, определить, присутствует здесь уменьшительное значение или нет.
Приведенные свидетельства существенно уменьшают правомерность отождествления книг. Если в Откр 10: 8 «книжка» и названа βιβλίον, то в этом случае убедительным представляется объяснение Д. Ауни: «Не βιβλαρίδιον теряет уменьшительный оттенок в Откр 10: 8, но, напротив, βιβλίον снова его обретает»[677].
Кроме того, рассматриваемые книги слишком отличаются по своему значению и роли в повествовании Апокалипсиса. Трудно себе представить, что величественный образ запечатанной книги в деснице Божией, на которую никто не мог взирать и взять которую достоин был только Агнец, может трансформироваться в книжку, предназначенную для вкушения ап. Иоанном как знак его призвания к пророческому служению[678]. Огромная разница в предназначении этих книг указывает на их принципиальное различие, как это справедливо отмечают П. Прижан и Дж. Бигуцци[679]. С. Смолли добавляет, что если «книжка» дается Тайнозрителю для вкушения, то, следовательно, ее размер, скорее всего, должен быть соответствующим; этим можно формально объяснить уменьшительную форму βιβλαρίδιον[680]. Исследователи опять же отмечают внешнюю несопоставимость «масштабов» двух книг Откр 5 и Откр 10.
Можно упомянуть также мнение Л. Бэйнс, что образы книг Откр 5: 1 и Откр 10 основываются на различных видах небесных книг[681]. Как было показано выше (см. 4-й раздел главы II), книга Откр 5: 1 более всего близка к виду небесной книги судеб, в то время как книжка представляет собой небесное послание Божие пророку. Несмотря на объединяющую две книги образность свитка пророка Иезекииля, следует признать, что у данных книг имеются разные прототипы.
Добавим, что присутствие и в Откр 10, и в Откр 5 образа «сильного ангела» и образности Книги пророка Иезекииля не является прямым аргументом в пользу тождества книг, – это позволяет говорить не более чем об их связи. Вероятно, что если бы автор был намерен показать, что это та же самая книга, то это могло быть выражено более определенно; ассоциации через видение пророка Иезекииля и образ ангела представляются для утверждения этого тезиса чересчур косвенными.
Итак, большинство исследователей приходят к выводу, что книги Откр 5: 1 и Откр 10 не являются тождественными, но представляют собой два самостоятельных образа; аргументация последнего мнения представляется более весомой.
2.2. Взаимная соотнесенность образов книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10
Тем не менее после проведенного анализа образов невозможно отрицать, что запечатанная книга Откр 5: 1 и книжка Откр 10 имеют много общих черт. Г. Бил в своем комментарии приводит целый список схожих мотивов и параллелей между двумя образами книг и сценами 5-й и 10-й глав. Кроме уже упоминавшихся аллюзий на свиток пророка Иезекииля и фигуры ангела среди самых значительных можно назвать:
• книги держит божественная фигура: запечатанная книга находится в деснице «Сидящего на престоле», Бога Отца, книжка – в руке величественного ангела;
• в процессе повествования книги передаются: от Бога Христу (Откр 5: 7), от ангела – Тайнозрителю (Откр 10: 9—10);
• и в Откр 5, и в Откр 10 присутствует сходная формулировка, относящаяся ко многим народам: взявший книгу Христос «искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр 5:9); принявший книгу Тайнозритель призывается «пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях многих» (Откр 10: 11);
• и в Откр 5, и в Откр 10 особо акцентируется универсальное владычество Бога и Христа[682].
Об иных небесных книгах, упоминаемых в Апокалипсисе, – книге жизни и книге людских деяний – не говорится ничего подобного. На таком фоне приведенные выше текстовые параллели становятся тем более значимыми. Данное сходство даже приводит некоторых ученых к убеждению об изначальном единстве этих образов, – к примеру, А. Бергмайер считает, что повествования Откр 5 и Откр 10 первоначально составляли некоторый единый древний источник, и предпринимает попытки реконструировать его[683]. Однако подобная постановка вопроса является для нас неприемлемой[684].
В связи с вышесказанным очень удачной представляется формулировка Дж. Бигуцци[685], который заключает, что в системе Апокалипсиса книги Откр 5 и Откр 10 не являются тождественными, но принадлежат к
Приведем еще два мнения о соотношении этих образов, представленные в библейской науке.
2.3. Книжка Откр 10 как часть книги Откр 5: 1 и символ данного ап. Иоанну пророческого откровения
2.3.1. Интерпретация соотношения образов книги и книжки, предложенная Оригеном, и их связь с Апокалипсисом
В предыдущем пункте было упомянуто толкование Ориге-на, выражающее его понимание соотношения образов книги и книжки. Его интерпретация основывается на толковании запечатанной книги Откр 5: 1 как символа полноты судеб Божиих, непостижимых для людей.
Согласно Оригену, самому Тайнозрителю открывается лишь некоторая часть божественного замысла, то есть книги Откр 5: 1, – в той ограниченной мере, в какой способна воспринять человеческая природа. Видимым символом этой малой части и является книжка Рi|3A.apСбlov, даруемая Тайнозрителю. Переданное ему откровение Божие ап. Иоанн излагает в повествовании Апокалипсиса. Таким образом, в рамках этого мнения образ книжки непосредственно соотносится с книгой Откровения Иоанна Богослова. Содержание великой небесной запечатанной книги остается непостижимым.
Важное древнее свидетельство связи книжки Откр 10 с повествованием Апокалипсиса можно увидеть у св. Викторина Петавийского. Он считает, что «раскрытая книжка» – это
Из современных исследователей сторонником этого мнения является, к примеру, Р. Стефанович. По его мнению, запечатанная книга Откр 5: 1 раскроется в полноте лишь в момент эсхатологического свершения, когда человеческая история подойдет к определенному Богом концу[687]; именно тогда людям будет открыто и сказанное семью громами (Откр 10: 3—4), и книга жизни, и книга людских деяний. Книжка Откр 10 и соответственно сам Апокалипсис представляют собой только часть великой книги с семью печатями.
Подобное понимание можно найти и у Н. Н. Глубоковского; ученый прямо говорит о книжке как о «части». По словам Глубоковского, книжка «в общем свитке мировых судеб занимает, очевидно,
При этом необходимо отметить, что как бы ни было ограниченно откровение книжки, оно охватывает собой все основное и дает необходимое людям представление о замысле Божием – стоит вспомнить изречение пророка Амоса, аллюзия на которое есть в Откр 10: 7: «Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим пророкам» (Ам 3: 7).
Рассматриваемое мнение хорошо гармонирует с тем, что в Откр 10 описывается акт призвания ап. Иоанна к пророческому служению; при этом очевидно, что в дальнейшем это его служение реализуется в написании текста самого Апокалипсиса. Св. Викторин видит прямую связь между сценой призвания Тайнозрителя через «книжку» и последующим составлением им текста его книги[690]. Получается, что дарование ап. Иоанну откровения в виде «книжки» как бы уже предполагает написание им Апокалипсиса, который тем самым в своей законченной письменной форме фактически нисходит к Тайнозрителю свыше.
Прижан считает этот образный ряд несостоятельным по той причине, что символическая передача автору его книги была бы более естественной в начале повествования – в самой середине повествования (10-й главе из 22) это смотрится довольно странно[691]. Можно спорить по поводу начального момента Божия поручения ап. Иоанну пророчествовать (например, такое повеление уже наличествует в 1-й главе) – однако Ф. Маццаферри доказывает, что в тексте Апокалипсиса иной столь же значимой сцены призвания Тайнозрителя к служению до Откр 10 не присутствует[692]. Тем самым открывается возможность подобных ассоциаций.
Итак, согласно данному взгляду, книжка является важнейшим образом, символизирующим сам Апокалипсис. Она представляет собой именно ту часть великой непостижимой запечатанной книги Откр 5: 1 (книги судеб Божиих), которая доступна для человеческого понимания и которая фактически является дарованным людям «откровением Иисуса Христа, которое дал Ему Бог» (Откр 1: 1).
2.3.2. Вывод о главах, в которых начинает раскрываться центральное пророческое откровение Апокалипсиса
В рамках рассматриваемого мнения книжка Откр 10, представляя собой ключевой символ
В этом контексте характерной является позиция С. Смолли – исследователь считает, что до Откр 10 в тексте Апокалипсиса пророческое откровение доступно только поверхностно, в наиболее общих очертаниях; «однако, когда пророк принимает слово Божие и усваивает его, откровение становится ясным во всей полноте. Все, что было до Откр 10, служило приготовлением для подлинного откровения…»[693].
Н. Н. Глубоковский подобным же образом оценивает следующее за Откр 10 повествование Апокалипсиса: «…теперь Апокалиптик получил
Можно заметить, что в этой оценке рассматриваемое мнение сближается с точкой зрения Р. Бокхэма – их объединяет суждение о высокой роли книжки и о том, что этот образ вводит главное откровение Божие, начинающееся с Откр 11. Повествование о двух свидетелях признается качественно новой ступенью по сравнению со всем предыдущим повествованием Апокалипсиса. Рассматриваемое мнение и мнение Бокхэма сходятся в оценке Откр 11 как момента начала раскрытия центрального откровения, однако такое заключение имеет разные обоснования.
2.3.3. Критика представленного мнения
В рассматриваемом мнении присутствует своя убедительная логика. Однако его разделяют не столь многие ученые, поскольку оно не сочетается с широко распространенным убеждением, что в главах Апокалипсиса последовательно раскрывается содержание запечатанной книги Откр 5: 1, которое и есть обетованное в Откр 1: 1 откровение Божие. В данном же мнении особо подчеркивается, что запечатанная книга всецело принадлежит к книгам небесным – то есть пребывающим у Бога – и поэтому ее содержание принципиально недоступно, а в повествовании Апокалипсиса передается откровение книжки. Большинство исследователей, признавая, что запечатанная книга содержит спасительный замысел Божий, считает возможным раскрытие основного содержания этого замысла в повествовании Апокалипсиса[696]. Поэтому с главным откровением Божиим они преимущественно связывают не книжку, а именно запечатанную книгу.
2.4. Книга Откр 5: 1 и книжка Откр 10 содержат единый замысел Божий, раскрываемый в двух различных аспектах
2.4.1. Внутреннее единство образов книги и книжки, содержащих два аспекта замысла Божия, реализуемых Христом и христианами
Обратимся к более широко распространенному в науке взгляду на соотношение двух образов книг. Подробную аргументацию данного взгляда можно проследить в комментарии Ш. Брютча. Осмысляя параллели между книгой Откр 5 и книжкой, ученый заключает, что эти книги не могут быть идентичны, но в то же время у них безусловно много общих черт. Из текста совершенно ясно, что обе книги исходят от Бога и что они имеют отношение к вселенскому спасительному замыслу Божию. Но «благая весть» Божия (ср.: Откр 10: 7) едина для всех, и нет никаких оснований предполагать, что существует еще некий обособленный замысел.
Исследователь так формулирует свой вывод: «Самым верным представляется предположение, что речь идет о двух различных книгах, содержание которых едино. Книга Откр 5: 1 содержит весь спасительный замысел Божий, осуществленный Иисусом Христом, а «книжка» – возвещение о нем, которое было доверено Иоанну в его пророческой миссии»[697]. Далее Брютч развивает это заключение: «Маленькая книжка содержит ту же самую благую весть, что и великая книга, но в той мере, в какой это обращено к христианам… Христос, Агнец Божий, исполняет замысел Божий о всем мире; Иоанн же свидетельствует об этом исполнении. В соответствии с этим между книгой и книжкой существует такое же соотношение, как между Господом Иисусом Христом и Его учениками, свершением спасения мира и свидетельством об этом пред народами»[698].
Можно увидеть, что сторонники данного взгляда утверждают содержательное единство запечатанной книги и книжки Откр 10, – однако различным является субъект (или «адресат»), для которого предназначены эти книги. Такое понимание основывается на композиции сцен Откр 5 и Откр 10 (запечатанная книга передается Христу, то есть относится непосредственно к Нему, а книжка – Тайнозрителю), а также полностью соответствует представленной в этих сценах символике.
Хотя книжка передается именно ап. Иоанну как символ его пророческого служения (Откр 10: 11), вполне возможно понимать ее значение расширительно – как затрагивающее всех христиан в целом. На это в дальнейшем повествовании указывает именование двух свидетелей Откр 11 «пророками» (Откр 11: 6, 10, 18) – совершенно очевидно, что они продолжают дело Тай-нозрителя, они едины в своем служении Богу. Свидетели могут пониматься как образ всей христианской Церкви, поэтому можно заключить, что пророческое откровение книжки направлено ко всем христианам, свидетелям Христовым в мире [699].
Важным дополнением к приведенной выше цитате Брютча может служить выраженная многими исследователями мысль, что книжка символизирует не столько возвещение о Христе, сколько фактическое довершение и окончание дела Христова на земле (ср.: Ин 14: 12; Кол 1: 24). К примеру, Кэрд говорит так: «Малый свиток содержит те же самые цели Божии [что и книга Откр 5: 1], которые будут приведены в действие посредством мученического свидетельства Церкви. Дело Христа будет претворено в жизнь и станет действенным через свидетельство “рабов Его пророков”»[700]. Пьер Прижан также говорит о книжке как о символе участия христиан в совершении эсхатологического замысла Божия: «…в то время как запечатанная книга возвещает о спасительном деле Христовом, книжка более точно обозначает роль человечества в исполнении этого замысла»[701]. Подобно Господу Иисусу Христу, все верующие также имеют свою «книгу» – то есть свое предназначение, свою дарованную Богом роль в свершении божественных судеб.
В Откр 5 Христос – «Агнец как бы закланный» – принимает от Бога книгу с семью печатями как знаменование исполнения Им замысла Божия, как результат Его «победы», достигнутой смертью на кресте и Воскресением. Через схожий образ «книжки» верующие призваны уподобиться Христу – и в этом отношении очень значимыми являются такие характеристики книжки, как ее сладость и горечь: «Христианам предназначено участвовать в Его победе и царствовании (ср.: Откр 1: 6; 5: 10), если они в доступной им малой мере подражают вселенскому образу креста Христова»[702].
Во всей полноте эти идеи выражены в повествовании Откр 11:1—13, открывающем содержание книжки. Как уже было раскрыто в 5-м разделе главы II, Откр 11 иллюстрирует истину о том, что верующие призваны идти по стопам Христовым: в преследовании и видимом поражении христиан, несущих «свидетельство Иисусово», совершается истинная победа Церкви. Таким образом Церковь завершает замысел Божий на земле, приобщая людей Христовой победе.
Итак, сторонники данного понимания утверждают, что содержание двух книг едино по своему существу – это спасительный замысел Божий. Но в книге Откр 5: 1 и в книжке этот замысел раскрывается в двух различных аспектах: откровение запечатанной книги реализовано Христом, а пророческому откровению книжки предстоит быть исполненным народом Божиим. Отсюда легко объяснимо применение уменьшительной формы βιβλαρίδιον – этим подчеркивается, что книжка является малым подобием вселенской запечатанной книги Христовой.
2.4.2. Взаимное отношение содержания книги и книжки в тексте Апокалипсиса
Данное мнение полностью сочетается с широко представленным убеждением, что содержание запечатанной книги раскрывается в видениях Апокалипсиса и являет собой обетованное в Откр 1: 1 откровение. Многие сторонники рассматриваемого мнения считают запечатанную книгу более универсальным образом и поэтому видят именно ее, а не книжку, ключевым символом основного пророческого откровения.
В тексте Апокалипсиса откровение книжки (раскрываемое с повествования Откр 11) в таком случае можно рассматривать включенным в главы, относящиеся к содержанию запечатанной книги. При этом откровение книжки отличается тем, что оно несет в себе новый аспект по сравнению с предыдущим повествованием Апокалипсиса. Г. Осборн так выражает эту мысль: «Книжка сообщает тот же божественный замысел [что и запечатанная книга], однако именно теперь Иоанну откроется, как этот замысел касается святых, пребывающих на земле»[703].
Многие комментаторы сходятся в том, что с введением образа книжки в повествовании появляется новая перспектива: в тексте ярче обозначается роль членов христианской Церкви в эсхатологическом замысле Божием. В предыдущей главе уже было указано, что седмеричные циклы печатей и труб 6-й и 8—9-й глав преимущественно имеют отношение ко многим народам, а в двух интерлюдиях седмеричных циклов (Откр 7: 1—17 и Откр 10: 1 – 11: 13) изображаются судьбы христиан. В этом смысле можно сказать, что по сравнению со всеобъемлющим содержанием запечатанной книги содержание книжки сужается – это замысел Божий в отношении Церкви, народа Божия.
Дж. Бигуцци предлагает несколько иной взгляд на содержательный акцент книжки. В соответствии с повелением Тай-нозрителю пророчествовать «о народах и племенах, и языках и царях многих» (Откр 10: 11) он считает, что содержание книжки касается судеб народов (которые будут описаны в 12—18-й главах Апокалипсиса) и тем самым имеет «политический» аспект[704]. Однако в науке более распространено убеждение, что именно повествование о двух свидетелях Откр 11: 3—13 характеризует собой содержание книжки.
В рамках рассматриваемого мнения также возможно иное понимание соотношения содержания книги и книжки: содержание книжки предвосхищает полное раскрытие откровения запечатанной книги, задавая основные темы и вехи.
2.4.3. Преимущества представленного мнения
Важным преимуществом данного толкования является объяснение наличествующих в тексте Апокалипсиса явных параллелей между книжкой и книгой. Данное мнение о соотношении образов книг, сохраняя их различие, утверждает их внутреннее единство. Соответственно, содержание книжки (повествование Апокалипсиса с Откр 11), находясь внутри раскрываемого в тексте Апокалипсиса содержания запечатанной книги, являет особый аспект замысла Божия. Также возможна точка зрения, что содержание книжки предвосхищает раскрытие содержания книги Откр 5: 1.
Сторонники рассматриваемого мнения утверждают, что символика книжки не ограничивается знаменованием призвания Тайнозрителя к пророческому служению. Образ книжки можно понимать расширительно, как имеющий отношение ко всем христианам. Такое толкование хорошо согласуется с отмеченным исследователями фактом, что именно с 11-й главы более полно и подробно раскрывается роль христианской Церкви в домостроительстве замысла Божия, изображенном в Апокалипсисе.
3. Содержание запечатанной книги как видения Апокалипсиса
В данном разделе будет исследовано широко распространенное представление о том, что запечатанная книга является ключевым образом, указывающим на раскрытие откровения, обетованного в Откр 1: 1. Большая часть ученых рассматривает этот образ сам по себе, не связывая его с образом книжки Откр 10, и считает, что содержание запечатанной книги Откр 5: 1 открывается в видениях следующих после Откр 5 глав Апокалипсиса. Они предлагают разные версии относительно того, в каких именно главах происходит раскрытие содержания книги Откр 5: 1, и соответственно делают различные выводы о содержании этого центрального откровения.
В рамках такого представления логично объясняется отсутствие запечатанной книги в дальнейшем повествовании Апокалипсиса, – созерцая видения, Тайнозритель как бы перемещается внутрь ее содержания.
3.1. Предлагаемые границы текста, в которых завершается раскрытие содержания книги Откр 5: 1
В свое время в науке высказывалось мнение, что содержание книги Откр 5: 1 соответствует видениям семи печатей (Откр 6: 1 – 8: 1) – то есть продолжается с 6-й главы Апокалипсиса по 8-ю. Это утверждение можно встретить у Буссета, Чарлза, Ломайера и пр.[705] В этом случае предполагается, что книга связана только с находящимися на ней печатями, а не с видениями Апокалипсиса в более широком смысле. Большинство современных исследователей отвергают это мнение как неправомерно ограничивающее содержание книги[706].
Наиболее часто высказывается суждение, что конечная граница содержания книги совпадает с завершением основного корпуса видений Апокалипсиса. Как правило, комментаторы считают, что этот рубеж проходит между 5-м и 6-м стихами 22-й главы: «И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков» (Откр 22: 5, завершение видения Небесного Иерусалима); «и сказал мне: сии слова верны и истинны; и Господь Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре» (Откр 22: 6). Важно, что в стихе Откр 22: 6 присутствует множество параллелей с Откр 1: 1 – Д. Дж. Керби насчитывает в них девять общих слов[707]. В частности, упоминается «ангел» как посредник откровения (ср.: Откр 1: 1: «и Он показал, послав оное
Возможно также считать, что сцена попытки Тайнозрителя поклониться ангелу, описанная в Откр 22: 8—9, относится к основному циклу видений. Композиционно эта сцена повторяет завершение видения «великого Вавилона» (в Откр 19: 10 также изображена попытка Тайнозрителя поклониться ангелу) и тем самым может служить завершением видения Небесного Иерусалима. Следовательно, в этом случае цикл видений будет завершаться стихом Откр 22: 9.
Однако последнее мнение не столь распространено среди исследователей. Практически все современные библеисты, считающие, что содержание книги раскрывается в видениях Апокалипсиса, согласны, что оно продолжается до Откр 22: 5 включительно[708].
3.2. Предлагаемые границы текста, с которых начинается раскрытие содержания книги Откр 5: 1
Основная полемика среди ученых ведется о том, где именно
Трудность заключается в том, что нигде в тексте Апокалипсиса явно не говорится о раскрытии книги и прочтении ее содержания. Поэтому в качестве начальных исследователи предлагают яркие переходные моменты, знаменующие собой новый этап видений Апокалипсиса. Однако таких переходов в Апокалипсисе несколько, и ни на один из них нельзя однозначно указать как на начальный. Существуют четыре основные версии, согласно которым в качестве обозначения раскрытия содержания книги предлагаются следующие моменты:
• снятие первой печати (6: 1);
• снятие седьмой печати (8: 1);
• возглашение седьмой трубы (11: 15—19);
• излитие седьмой чаши (16: 17—21).
В зависимости от принимаемой версии содержание книги Откр 5: 1 начинает раскрываться или с 6-й, или с 8-й, или с 12-й, или с 17-й глав Апокалипсиса соответственно. Различные смысловые акценты указанных глав отражают различные представления ученых о том, какую
Далее для каждой версии будут кратко рассмотрены аргументы, ее обосновывающие, и влияние, оказываемое на структурирование повествования Апокалипсиса и понимание его богословских идей.
3.3. Версия 1: содержание книги начинает раскрываться по мере последовательного снятия печатей (Откр 6: 1)
3.3.1. Обоснование версии
Многие библеисты – к примеру, Т. Хольц, ей. Кассиан (Безобразов), Г. Райхельт, Г. Бил, Дж. Бигуцци, Г. Шимановски, Ф. Тот, М. Райзер[709] – утверждают, что основное откровение начинается с видений, сопровождающих снятие Христом печатей с книги (Откр 6: 1). Естественно предположить, что видения, непосредственно связанные с образом книги, то есть с находящимися на ней печатями, уже начинают отображать ее содержание. При таком понимании содержание запечатанной книги охватывает весь основной цикл видений Апокалипсиса – начиная с Откр 6: 1 до 22: 5.
3.3.2. Вывод: содержание обетованного откровения – осмысление земного зла и страданий верных
Согласно данной версии, началом раскрытия содержания книги служат видения 6-й главы – снятие первых шести печатей. При снятии Агнцем каждой из первых четырех печатей звучит голос одного из четырех животных пред престолом Божиим, говорящий «иди»[710]. Тайнозрителю открываются видения четырех всадников (Откр 6: 1—8), затем душ христианских мучеников на небе (пятая печать, Откр 6: 9—11) и «великое землетрясение» (шестая печать, Откр 6: 12—17).
Четыре апокалиптических всадника символизируют различные земные бедствия: первый всадник на белом коне, которому дан венец, часто истолковывается современными комментаторами как образ захватнической войны[711], всадник на рыжем коне с мечом – как образ кровавых гражданских войн (говорится, что ему «дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга»), всадник на черном коне с весами в руке – как образ голода. Наконец, всаднику на бледном коне, названному «смертью», за которым следует ад, дана «власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными» (Откр 6: 8). Тем самым бедствия, несомые четвертым всадником, есть совокупность всех предшествующих.
Поясняя значение картин этих общих мировых катастроф в пророческом откровении Апокалипсиса, толкователи утверждают, что в образах Откр 6 отражены глубокие христианские истины. К примеру, Джордж Кэрд указывает, что в толковании Откр 6 решающую роль играет богословие Откр 5: из Откр 5: 5—6 явствует, что именно смерть на Голгофе даровала Христу право открыть книгу и принять царственную власть. «С обыденной точки зрения, Распятие явилось следствием человеческой жестокости, фанатизма, лжи, трусости, предательства и зависти… Но именно потому что Иисус Христос, повинуясь воле Отца, принял на себя искупительное служение Агнца, Он смог обратить все это зло в победный триумф божественной любви»[712]. Таким образом, Христос не просто побеждает силы зла – Он превращает их в орудия Своей победы.
Именно в свете вышесказанного следует интерпретировать то, что снятие с книги печатей открывает серию постигающих человечество бедствий. Сцена Откр 6 говорит не о том, что описываемые бедствия непосредственно вызываются волей Бога и Христа, – скорее они есть следствие человеческого произвола и греховности (неслучайно большинство приносимых всадниками катастроф не являются природными катаклизмами, но так или иначе происходят через посредство людей[713]). По словам Кэрда, «небесный голос, говорящий “иди”, в строгом смысле не призывает эти бедствия: они в любом случае будут возникать там, где проявляются эгоизм, жестокость, гордость, жадность»; но христианское пророческое откровение Апокалипсиса говорит о том, что зло и страдание таинственным образом служат свершению замысла Божия, Который вплетает их в устроение благого дела спасения[714].
Более того, Г. Бил и Дж. Хил высказывают мнение, что намерением Тайнозрителя было показать, что изображенные бедствия затрагивают по преимуществу христиан[715]; описание в видении пятой печати пострадавших мучеников (Откр 6: 9—11) образует своего рода итог губительных действий апокалиптических всадников. Отметим, что этого мнения, по всей видимости, придерживается Андрей Кесарийский[716].
По мнению некоторых исследователей, в частности Хила, Бигуцци и Тота, видение пятой печати играет в Апокалипсисе особую, ключевую роль: все остальное повествование так или иначе раскрывает заложенные в этом видении аспекты[717]. Данное видение вводит тему осмысления страданий и мученичества христиан, которая является одной из самых значимых в Апокалипсисе. В настоящей работе было уже сказано о понимании значения мученического свидетельства как приобщения к реальности победы Агнца[718]. В Откровении Иоанна Богослова ярко изображена вечная награда мужественно претерпевшим страдания: в Откр 6:11 говорится, что душам мучеников на небесах даются «белые одежды» славы, а в Откр 7:14—17 – что «пришедшие от великой скорби» после смерти получают великое утешение от Агнца и Самого Бога, Который «отрет… всякую слезу с очей их». Все эти стихи предвосхищают видение Небесного Иерусалима Откр 21: 1 – 22: 5, где утешение верных Богом достигнет эсхатологической полноты: «Се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Откр 21: 3—4).
Поделиться книгой: