Мадина

      Уже одно то, что она при этом присутствовала, мать расценила бы как безнравственность, если не как распутство. Такие мысли были результатом воспитания в духе нетерпимости к всякого рода вольностям, и подобное чрезмерное преувеличение значения малейшего проступка, которое и теперь по своему опыту безошибочно предугадывала Мад, применялось Тамарой умышленно, чтобы внушить ей- как, впрочем, и старшим дочерям в свое время- недопустимость даже малейшей вольности, которая хотя бы косвенно могла бросить тень на доброе имя девки. Вот это все и удерживало Мадину от соблазна поделиться с матерью, и она ограничивалась тем, что рассказывала о проделанной за день работе, на что мать, осуждающе прищелкивая языком, говорила: "Куда только ваши начальники смотрят. Ведь то, что вы весь день делали, можно было за 2часа сделать. . ".

      Шла 4- ая неделя с того дня, как подруги расстались. В первое время без Наташи, чьей решительности и беззастенчивой деловитости на людях ей так не доставало, Мад. чувствовала себя в чужой среде такой беззащитной, уязвимой, что на душе становилось тоскливо. Но постепенно она освободилась от боязни и робости, появилась уверенность, чему способствовало и сознание собственной самостоятельности, известной независимости в поступках. Однако по своей закадычной подруге она все же тосковала и частенько заглядывала к соседям справиться, как и что, и нет ли письма от Наташи. Но та, видать, решила ограничиться един- ым письмом, в котором коротко, в скупых выражениях сообщила родителям, что устроилась норм- но и что у нее все в порядке. Сегодня Мадина особенно спешила домой. Утром, собираясь на работу, мать предупредила, что Люба чуть свет уехала к больной сестре и за ее домом следует присмотреть. Вернувшись домой, она наспех сделала самые неотложные дела у себя и пошла к соседям. Сережа, неприкаянно слонявшийся по двору, обрадовался ей. - А у нас тетя умирает! - с чисто детской, совершенно неуместной веселостью объявил он. - Твоя тетя умирает, а у тебя рот до ушей. Смотри, при маме не вздумай так улыбаться. Сережа, весьма туманно представлявший себе истинный смысл происходящего с тетей, озадаченно смотрел на непривычно озабоченную Мадину: - Ну показывай свое хозяйство, кавалер. Ты Дружку сегодня давал что- нибудь? - Давал. - А себя кормил? - Ага, - кивнул Сережа, с готовностью провожая ее в дом. - Ты мне поможешь? - Ага, - опять энергично кивнул Сер. - Но прежде, уважаемый Сергей Васильевич, вам нужно подзаправиться, - сказала Мад, глядя на горбушку хлеба в руке мальчика. Невзирая на отговорки, она усадила мальчика за стол и принялась за уборку. Сережа, забыв про свое заявление о сытости, с аппетитом уплетал за обе щеки. - А ты че не ешь? Садись тоже. . со мной, - с набитым ртом предложил он. - Я уже, Сержик. По всему чувствовались внезапность и поспешность, с которыми хозяйка покинула дом. Даже постели не были прибраны.

      Мад. на минуту задумалась, пытаясь вспомнить, как здесь принято заправлять постели. Но так и не вспомнила. "Столько раз здесь была, а внимания не обращала", - с легкой досадой махнула рукой и заправила по- своему. Сер. ходил за ней по пятам, готовый при случае услужить. И Мад. охотно принимала его услуги, тем более что в чужом доме не так- то просто найти нужную принадлежность для уборки, да и кое- какая консультация требовалась. Вскоре в доме был наведен порядок. "И дел- то немного оказалось. Тетя Люба такая чистюля, - подумала с уважением Мад.

      - Вот какие мы с тобой молодцы, Сержик, - потрепала по вихрастой голове преданно смотревшего на нее мальчика, и с чувством исполненного долга вышла во двор. Но не решилась сразу покинуть приунывшего Сер. и присела на крыльце, наблюдая за Дружком, занятым уничтожением содержимого своей плошки. Сереже мать строго- настрого наказала не выходить со двора, пока не вернется с работы отец. Он даже в школу сегодня не пошел, и непривычное одиночество за день ему так надоело, что перспектива вновь остаться одному его отнюдь не радовала. Вспомнив, что в заднем дворе есть кое- какая живность, Мад. поднялась: - Пошли, покажи, что у вас для кур, а то, пока твой папа вернется, стемнеет, и они, бедняжки, без ужина останутся. Насыпая курам пшеницы, брезгливо поморщилась от пронзительного хрюканья, доносившегося из дальнего сарайчика, неприязненно сказала: - Чего они разрываются? Небось, жрать просят. - Да, они такие страшные обжоры! Ты их тоже будешь кормить? - Перебьются. После недолгого колебания Мад. с помощью Сер. отыскала месиво из пищевых отходов, загодя приготовленное тетей Любой. У вас ведь раньше вроде не было свиней. - Это не свиньи, а поросята, их мама совсем недавно купила. - Сер. с любопытством наблюдал за ней. - Нечего на меня так смотреть, словно я с луны свалилась, - улыбнулась она, прекрасно понимая причину его повышенного интереса. - Я к ним и близко не подойду. На вот, поставь сам. Звонко рассмеявшись, Сер. пошел выполнять. - Только смотри не выпусти, - предупредила Мад, оставаясь на месте. Она не могла перебороть в себе отвращение, которое с самого детства испытывала к этим животным.

      Тамара, уже возвратившаяся с работы, встретила вопросом: - Что нового? - Там один Сер, а он ничего не знает. Теть Люба так и не возвращалась, - ответила Мад, понимая, что именно интересует мать. - Значит, дело плохо, раз Люба за весь день не могла заглянуть домой. Да- а, вряд ли ее сестра выживет, ведь столько времени болеет. . Люба, бедняжка, и сама потеряла надежду, хотя вида не подает, - вздохнула Там. - Как у них дома? - Все в порядке. Что требовалось- сделала. Даже поросят накормила. - Мад. испытующе поглядывала на мать. - И у тя получилось? - чуть заметно улыбнулась та. - У меня- да не получится? - с шутливым вызовом сказала Мад, а потом все же пояснила: - Я к ним не заходила, не думай. Я только приготовила, остальное Сер. сделал. - А что ж ты так слабо? . . Сама бы покормила, вымыла б им рыла да пытачки салфеткой обтерла! - съехидничал Мустафа. - В след. раз так и сделаю. . с твоей помощью! - Мад. больно потрепала брата за чуб и со смехом увернулась от его ответных мер. - Тише вы! Ваш смех на всю улицу слышен. Хоть бы постыдились: у людей, может, уже несчастье, - проворчала Там. Поздно вечером, узнав, что Люба вернулась домой, она пошла к ней. Люба сидела за столом, подперев голову, и негромко рассказывала Тамаре и мужу о своих хлопотах и тревогах у постели больной. Там. с состраданием смотрела на заметно осунувшуюся за день, измучившуюся подругу и, слушая ее, то и дело горестно прищелкивала языком и качала головой. - Я ни на минуту не отходила. Боялась, как бы не преставилась в мое отсутствие: настолько она была плоха. Как ее искололи, сердешную. . Живого места не осталось. . А потом, гляжу, оклемалась малость, заговорила. Врач сказал, что теперь на поправку пойдет. Уж я так обрадовалась. . О Сережке, о доме наконец вспомнила. Вот ведь мы какие, бабы: нигде нас дом- ие заботы не оставляют. - А что же свояк? Не мог разве подменить тебе ненадолго? - спросил Василий. - Сам посуди: как он будет в жен. палате? . . Ведь там кроме его жены 3 жен- ны лежат, тоже"тыжелые", не встают. Да к тому ж: какая из мужика сиделка! И как назло Натальи дома нет. Спасибо Мад- присмотрела тут без меня.

      - Большое дело, что ли? Зачем соседи еще нужны, если в таких случаях не помогут? Там. ушла, еще раз заверив подругу, что тревожиться о хозяйстве ей незачем. На след. день Мад. сказала подругам, что ей необходимо пораньше уйти домой. - Сейчас скажем Витальке- и дело в шляпе, - оптимистично подхватила Света, и все трое пошли к работавшему во дворе Вит. Выслушав Мад, он пожал плечами: - Пож- та, я ничего не имею против. Только руководителю надо сказать. Может, он и вообще тебя на эти дни отпустит. Здесь ведь работать- то осталось всего ничего. - А ты что не можешь это на себя взять? - укорила Св. - Сама же знаешь, как он прошлый раз выступал насчет прогулов! - Обойдемся и без твоего покровительства, - Св. отвернулась. - Глянь на нее! - Вит. удивленно поднял брови, несколько задетый ее реакцией. - Вы же сами видели, какой разгон нам устроили. . Но Св. не удостоила его ответа, продолжая изображать обиженную, и увлекла за собой подруг. - Постойте! - Вит. нагнал дев- ек. - Вы это. . вы скажите как- нибудь по- другому. Ну, тетя заболела, что ли. . Или еще кто близкий. А то неубедительно это звучит- соседкина сес. - Это почему неубедительно? Думаешь, я обманываю.

      - обиделась Мад. - Да н- нет, не потому вовсе! - досадливо поморщился Вит. - Ты пойми, просто это такая причина, что не всякому покажется уважительной. - Вообще- то он прав, девки. Давайте лучше скажем, что твоя тетя заболела, - рассудительно предложила Света. - Обязательно врать надо? - возразила Мад, которой эта мысль показалась кощунственной по отношению к тете, пребывающей в полном здравии. - Эх ты, деревня! - Анж. покровительственно похлопала ее по плечу: - Да ты учти, детка, что иногда и соврать не грех для пользы дела. Руководителя разыскали в дальнем углу мастерской. Перепачканными машинным маслом руками он копался в каком- то механизме. Выслушав дев- ек, насмешливо покачал головой: - И ради этого вы ко мне целой делегацией пожаловали? Без адвокатов не могла обойтись? Мы бы и сами прекрасно обо всем договорились, - растянул он в улыбке тонкогубый рот, окидывая Мадину игривым взглядом. Мадине послышалось в его тоне что- то оскорбительное, обидное. Она смотрела на его запачканный мазутом крупный, слегка приплюснутый нос, за который острые на язык девчонки звали его за глаза не иначе, как"Утконос"или"Шнобель", и думала: "Дурак, грязными пальцами сморкался. И без того была отвратная рожа, а теперь и вовсе урод". Выдержав изрядную паузу, лаборант разрешил ей уйти и в оставшиеся 2дня вовсе не приходить. Это сразу в душе примирило ее с ним- он уже не казался таким противным. Она ехала домой в приподнятом настроении. "Сегодня четверг, а на занятия- только в понедельник. Завтра с утра начну генеральную стирку, не то когда еще будет такая уйма свободного времени. . Да Азе надо бы платье сшить- давно обещала, и все никак не соберусь. . ". Первым делом на скорую руку приготовила обед. Мустафа, только что вернувшийся со школы, сидел наготове, поторапливая сестру, начавшую собирать на стол. - Невтерпеж, да? Что бы ты делал, если бы я сегодня не пришла так рано? - Но ты же пришла! - И куда так спешишь, гонится за тобой кто? - Мад. укоризненно покачала головой, глядя, как брат торопливо ест, обжигаясь.

      - Дела! . . - многозначительно поднял кверху ложку Мус. - Да знаем мы твои дела. - Что ты в них можешь понимать, женщина! - Ох, и любишь же ты из себя ставить, Мустик! - засмеялась Мад, подвигая к нему тарелку с салатом. - На, ешь с салатом- намного вкуснее. - У меня и так аппетит волчий. - Мус. тем не менее не обошел вниманием и салат. Он полной ложкой отправлял его в рот. - Слушай, не будь свиньей! Положи себе сколько надо, а в общую тарелку нечего лазить своей ложкой. - Брезгуете! Не бойтесь, я не заразный. - При чем тут это! Просто некрасиво, противно. Ты и на людях так будешь делать. - Ла- адно, больше не буду. Сегодня- в последний раз. Мад. разложила салат по тарелкам. Знала по опыту цену этому обещанию брата, един- ой целью которого было добиться, чтобы его сейчас оставили в покое. Присаживаясь к столу, она велела Азе сходить за Сережей, но та отказалась. - Ты чего это? - Мад. недовольно взглянула на сразу накуксившуюся сестренку. - Сами зовите, если он вам нужен. - Что, поссорилась со своим дружком, невеста? - поддел Мус. - Сам ты. . невеста! - со слезами в голосе протянула Аза, готовая вот- вот разреветься- так ей обидны были эти обычные шутки по поводу их былой дружбы с Сережей. Подобные шутки, которые в последнее время она воспринимала особенно болезненно, и явились причиной разрыва этой невинной дружбы. Девочка избегала теперь общества Сережи, и даже одно напоминание о нем в своем присутствии воспринимала на свой счет. Мад. понимала все это и потому не только не стала настаивать, но и брату, продолжавшему подтрунивать над сестренкой, велела оставить ее в покое. - А почему она старших не слушается? Или в нашем доме это уже не принято? - явно подражая отцу, произнес Мус. с напускной строгостью. - С тебя пример берет. Калитка у соседей оказалась незапертой. "Вот постреленок, даже на заперся", - подумала Мад, незаметно для себя подражая манере тети Любы. Сер. играл во дворе с мячом. То и дело привычным движением подтягивая брюки, он размашистым ударом посылал его в дальний угол просторного двора, норовя попасть в стоящую там конуру.

      Дружок, крайне возмущенный такой агрессией, с негромким рычанием метался на привязи вокруг конуры, не решаясь предпринять какие- либо иные меры к защите своих законных владений. - Серега, почему у тебя калитка не заперта? - строго спросила Мад. - А че? - невозмутимо воззрился на нее Сер. шмыгая носом. - Тебе же было велено держать калитку на засове. Ладно, пошли к нам, футболист. Пообедаем вместе, а потом посмотрим, как ты тут хозяйничал. - А я уже ел. - Да что ты там ел! Пошли давай, не то маме скажу, что совсем не слушался. - А мама дома! - Что ж ты сразу не сказал? - Она в огороде. - Сер. вновь принялся пинать мяч. - Ты поосторожней, Дружка зашибешь. - Не- а! Вот смотри, как я в его ворота гол забью! - воинственно сказал Сер, устанавливая мяч. Тщательно примерившись, он с силой ударил. Мяч пролетел мимо цели. - Эх ты, ма- зи- ла! - протянула Мад, с улыбкой глядя на сконфузившегося незадачливого"бомбардира". - Чур, это не в счет, это я плохо прицелился! Вот сейчас посмотришь! - загорелся Сер. желанием взять реванш. Но Мад. не стала дожидаться. За стирку Мад. принялась, лишь когда мать ушла на работу, желая сделать ей сюрприз. Закончила к полудню и, присев ненадолго отдохнуть, сочувственно разглядывала свои руки, в нескольких местах растертые в кровь в результате чрезмерного усердия. Но что значили эти саднящие ранки по сравнению с чувством удовлетворения, испытываемого от сознания хорошо выполненной работы! Взгляд радовала большая, отдающая голубизной стопка подсохшего белья, которое предстояло гладить. Погода неожиданно стала портиться. Невесть откуда налетевшие тучи угрожающе зависли над селом. "Слава богу, что успела закончить, - с радостью думала Мад, поглядывая на небо. - Пока еще соберется этот дождь, у меня и все остальное высохнет". Однако дождь начался гораздо раньше, чем она ожидала, и стремительно набирал силу. Мад. торопливо снимала с веревки порядком подсохшие было вещи и уносила под навес. Под дождем остались только 2толстых хлопчатобумажных покрывала. Подбежав к ним, Мад. остановилась как вкопанная, испуганно разглядывая грязные разводы, сплошь покрывавшие всю их поверхность.

      Дружок, крайне возмущенный такой агрессией, с негромким рычанием метался на привязи вокруг конуры, не решаясь предпринять какие- либо иные меры к защите своих законных владений. - Серега, почему у тебя калитка не заперта? - строго спросила Мад. - А че? - невозмутимо воззрился на нее Сер. шмыгая носом. - Тебе же было велено держать калитку на засове. Ладно, пошли к нам, футболист. Пообедаем вместе, а потом посмотрим, как ты тут хозяйничал. - А я уже ел. - Да что ты там ел! Пошли давай, не то маме скажу, что совсем не слушался. - А мама дома! - Что ж ты сразу не сказал? - Она в огороде. - Сер. вновь принялся пинать мяч. - Ты поосторожней, Дружка зашибешь. - Не- а! Вот смотри, как я в его ворота гол забью! - воинственно сказал Сер, устанавливая мяч. Тщательно примерившись, он с силой ударил. Мяч пролетел мимо цели. - Эх ты, ма- зи- ла! - протянула Мад, с улыбкой глядя на сконфузившегося незадачливого"бомбардира". - Чур, это не в счет, это я плохо прицелился! Вот сейчас посмотришь! - загорелся Сер. желанием взять реванш. Но Мад. не стала дожидаться. За стирку Мад. принялась, лишь когда мать ушла на работу, желая сделать ей сюрприз. Закончила к полудню и, присев ненадолго отдохнуть, сочувственно разглядывала свои руки, в нескольких местах растертые в кровь в результате чрезмерного усердия. Но что значили эти саднящие ранки по сравнению с чувством удовлетворения, испытываемого от сознания хорошо выполненной работы! Взгляд радовала большая, отдающая голубизной стопка подсохшего белья, которое предстояло гладить. Погода неожиданно стала портиться. Невесть откуда налетевшие тучи угрожающе зависли над селом. "Слава богу, что успела закончить, - с радостью думала Мад, поглядывая на небо. - Пока еще соберется этот дождь, у меня и все остальное высохнет". Однако дождь начался гораздо раньше, чем она ожидала, и стремительно набирал силу. Мад. торопливо снимала с веревки порядком подсохшие было вещи и уносила под навес. Под дождем остались только 2толстых хлопчатобумажных покрывала. Подбежав к ним, Мад. остановилась как вкопанная, испуганно разглядывая грязные разводы, сплошь покрывавшие всю их поверхность.

      "О Аллах! Что это? . . За что мне такое наказание? "- почти с суеверным страхом думала она, в первую минуту не в силах объяснить это явление иначе, чем гневом свыше. Промокнув до нитки, она все стояла, с горечью думая о том, что все усилия, потраченные на эти толстые покрывала, сведены на нет. Прибежавший со школы Мус. застал ее в такой позе. - Яй, ты что, молишься на них стоишь? - крикнул он, пробегая под навес.

      - Смотри, что с ними стало. И за что меня бог наказал? Я ведь себе все руки ими растерла, - чуть не плакала Мад. - А что? - не сразу понял Мус, разглядывая из своего укрытия покрывала. И вдруг рассмеялся: - Эх ты! Элементарных вещей не понимаешь. А еще в институте учишься! При чем тут бог, если ты под грязным дождем их оставила? - Где ты видел грязный дождь? Он же с неба льется! - возмущенно вступилась Аза, искренне сочувствовавшая сестре.

      - А пыль и копоть не в небо поднимаются? Скажите спасибо, что здесь нигде нет угольных копей, не то быть бы вашим покрывалам совсем черными. Дождя ведь давно не было, вот вся накопившаяся в воздухе пыль и вернулась на землю с первыми же каплями. А теперь дождь уже чище, - назидательно, подражая старшему брату произнес Мус. - Уте- ешил. . Тоже мне академик нашелся. Сейчас прополощем их хорошенько. - Стирать меня хочешь заставить? Не выйдет. - Зачем- стирать! Ты мне просто поможешь отжать, у тя же силы на троих. - Это другое дело, - великодушно согласился польщенный Мус. Выкручивая покрывала, он так старался подтвердить такую оценку, что Мад. неск. раз упускала из рук свой конец не в силах удержать его. - Ты полегче не можешь? Или задался целью руки мне выкрутить? - взмолилась она. Мус. только смеялся, преисполненный чувства собственного превосходства. - Эх ты! . . Разве я виноват, что у тя силы- как у мухи? - Вот и выкручивай сам. Чего меня еще мучаешь? Мус. играючи справился с задачей. - И глупа же я, однако. Не хватило ума с самого начала предоставить это тебе- весело сказала Мад, развешивая покрывала под навесом. От недавнего ее огорчения не осталось и следа. - Ох, и хитрые же вы! Так и норовите нашего брата закабалить. Не зря умный чел- к сказал: "Коварству женщин нет предела! "

      К вечеру дождь стих. Мад. заканчивала гладить. Как обычно, она гладила в ком. Мус, где стоял большой самодельный стол. Аза сидела поодаль, а Мус, по случаю дождя оставшийся дома, лежал на кровати, задрав ноги на спинку, и по своему обыкновению незлобиво подтрунивал над нею. Аза старалась не реагировать на его шпильки, а Мус, которого тяготила необходимость сидеть дома в бездействии, все не унимался. - Да оставь ты ее, в конце- то концов! Чем она тебе задолжала? - не выдержала Мад. - Она мне 3копейки должна и никак не отдает! - подхватил Мус, опять строя шутовскую гримасу. - Отдаст она тебе этот долг, как только на пенсию выйдет. Кстати, чего ты валяешься на постели одетый? Вот поэтому и приходится стирать за тобой в3раза чаще, чем за другими. - Это не твои слова, а нанины. Между прочим, я могу поклясться на Коране, что сегодня сам свое покрывало стирал. Мад. рассмеялась, иронически протянула: - Да- а, далеко пойдешь, мужчина, если по такому поводу на Коране клясться будешь. - Так я же не собираюсь клясться! Я только говорю: мог бы! . . - спохватился Мус.

      - Ты лучше иди встречать нани на остановке, плащ ей отнеси. - Ага, вспомнила! Да она уже вот- вот прийти должна, - Мус. нехотя поднялся. Скрипнула входная дверь. Аза бросилась посмотреть, кто пришел, и из кухни донесся ее радостный возглас: - Нани, а Мус. шел тебя встречать! - Вовремя надумал, - сказала Там, разуваясь у порога. Мус. и Мад, вышедшие к матери, виновато переглянулись. - Это она мне вовремя не сказала, - кивнул Мус. на сестру. Та стукнула его по плечу: - Сам не мог догадаться? - Незачем было меня встречать. Дождь- то почти перестал. Вот только ноги промокли. В городе целые реки по улицам текли- пришлось прямо по воде идти. - А ты бы переждала на фабрике, - сказала Мад, принимая от матери промокшие кофту и платок, которые та поспешила стянуть с себя. - У кого хватит терпения сидеть там после окончания смены? Чуть позже, переодетая во все сухое, Там. с видимым удовольствием отхлебывала из стакана горячий чай. - Опять ты, нани, один чай пьешь! Чай- вода, что от него толку, - как всегда не удержалась Мад. - Что вы понимаете. Да не лишит Аллах всех, кого мы любим, горячего чая, - негромко пожелала Там. - Ну как вы тут? - Я сегодня все в этом доме перестирал! - Мус. подмигнул Мадине. - Вон у дочерей своих спроси, если мне не веришь. Там. перевела насмешливый взгляд с Мус. на Мад. - Скажешь- не стирал я? Не стирал? - Да стирал, стирал, - отмахнулась Мад. - Пусть вам медведь верит, - улыбнулась Там. Аза, так и не дождавшись, когда Мад. опровергнет бессовестные притязания брата, решила разоблачить его: - Да не ты это стирал вовсе, а Мад! А ты только после пришел! - И сказано это было так запальчиво, что развеселило всех. - Хорошо, что сказала, не то я бы и в самом деле поверила, - ласково улыб. Там. младшей дочери, а старшей сказала: - Незачем было спешить. В воскресенье вместе бы занялись. - Не думай, я все что надо было постирала, и не хуже тебя. Можешь проверить. - Ладно, ладно. Хорошее дело сделала, - сказала Там. заметно потеплевшим голосом. Мад, с самого начала испытующе поглядывавшая на мать, желая уловить ее реакцию, с удовольствием отметила, что лицо ее просветлело и глаза подобрели и смотрят ласково.

      На след. день все еще шел дождь. Но был он уже не таким обильным и шел с перерывами: то на время прекращаясь вовсе, то вновь как бы нехотя начиная моросить. Беспросветное небо, сплошь покрытое густыми темными тучами, давило свинцовой тяжестью. Было сумрачно, сыро, неуютно. По всей видимости, этот затяжной осенний дождь, бывший для данной местности явлением отнюдь не редким, зарядил надолго. Мад. с самого утра шила сестренке платье и теперь делала последнюю примерку, огорчаясь тем, что оно оказалось уж слишком впору- за это от матери наверняка влетит. В ушах даже возник ее недовольный голос: "Ты что- чехол ей шила? Оно же после первой стирки и не налезет. . ". Предвидела, что мать скажет именно эти слова. Но сестренка была оч. довольна, да и платьице сидело на ней вроде неплохо, что несколько утешало Мадину. - Кто- то пришел, - насторожилась Аза, переставая вертеться перед зеркалом. Дверь стремительно распахнулась, и на пороге появилась Наташа- загорелая, с обветренным лицом и смеющимися глазами. Несколько секунд подруги неподвижно смотрели друг на друга, а потом бросились обниматься и закружились по комнате, издавая бессвязные ликующие возгласы. Аза ревниво наблюдала за этим проявлением бурного восторга. "Ага, она больше всех нас любит эту свою Наташку! "- заключила она, глядя, как Мад, забыв обо всем прочем, а главное, о ее недошитом платье, в счастливом оживлении разг- ет с подругой. Беседу прервало появление Мус. - О- о! Привет соседке! - Привет- привет, коль не шутишь. - Ну и как- выручила колхоз своим трудом? - Мус. сел, обеими руками приглаживая влажные от дождя волосы. - Бедный бы он был, если бы зависел от моего труда! - засмеялась Нат. - В этом я и не сомневаюсь. Вы с ней си- ильные работнички, - кивнул на сестру. - Гляньте, как неуважительно он разг- ет с девушкой. . А еще кавалер называется, - озорно сверкнула глазами Нат. - Да какой я тебе кавалер! Стара ты для меня.

      Это было так неожиданно, что Мад. удивленно воззрилась на брата. Раньше подобные шутки Нат. ввергали его в смущение, и он торопился покинуть ее общество. - Ни- че- го себе! Растет, оказывается, братец- то мой! - подмигнула она Наташе. - Сма- атри- ите, как он осмелел! - Нат. подошла, коротким движением взлохматила ему волосы. - Ты что? . . - вырвалось у Мус. Он перехватил ее руку в запястье и сжал. - Ой- ой- ой. . . отпусти, сумасшедший! - болезненно сморщилась Нат. Мус, приглаживая пятерней волосы, с виноватой улыбкой наблюдал за Наташей, которая, страдальчески охая, дула на безжизненно повисшую руку. Но стоило ей дойти до дивана и, обернувшись, увидеть его виновато- растерянное лицо, как разразилась звонким смехом. - Вот вы. . . вот какие вы! Я же говорю. . - неловко улыбался Мус. - Что ты говоришь? Что? - Что все вы притворщицы и плутовки. Я уж подумал: в самом деле тебе руку повредил. - И повредил! - смеясь, Нат. вновь свесила плетью руку, на которую только что опиралась как ни в чем не бывало. - Ну нет, на этот раз номер не пройдет. . . И опять в институте своим чередом идут занятия. Первое время все разговоры были на "колхозную"тему. Вспоминали о той жизни, заново переживали и обсуждали события тех дней. Мад. с тайной завистью слушала оживленные разговоры своих однокурсников, заметно сблизившихся за это время. Видя, как охотно Нат. общается с дев- ми, с которыми подружилась в колхозе, она испытывала чуть ли не ревность. Старалась не поддаваться этому непрошеному чувству, но это не всегда удавалось. Тогда у нее портилось настроение, и она сознательно прибегала к испытанному средству: принималась думать об Ибрагиме. Мысли о нем успокаивали в любой ситуации: на их фоне неприятности представлялись несущественными, не стоящими того, чтобы из- за них сильно расстраиваться. "Главное- у меня есть Иб, и я нужна ему", - с тихой радостью думала она. Собираясь на занятия, она одевалась теперь с особенной тщательностью, стараясь- насколько позволял гардероб- выглядеть нарядной. Ведь Иб. мог появиться в инст. любой день, а ей было далеко не безразлично, какой он ее увидит.

      Как ни ждала Мад, его появление оказалось для нее неожиданным. Она направлялась в нужную аудиторию на лекцию по физике, когда ее окликнули: - Я тебя несколько раз окликал. Не слышала или не хотела оглядываться? - Я только сейчас услышала. Некоторое время молчали. Иб. разглядывал ее, смущая пристальным взглядом. - Рассказывай, как ты тут себя вела в мое отсутствие? - с шутливой строгостью спросил он. Она с улыбкой подняла глаза: - А ты контролировать меня вздумал? Если у тебя такие намерения, напрасно уезжаешь так надолго. Сказав это, испугалась : "Вот дура! Я же себя выдала. . "- и отвернулась, пошла к своим. - Если хочешь, я больше никуда не уеду. Даже если для этого придется уволиться с завода. Резко прозвенел звонок. - Я пойду, мне нельзя пропускать, - встрепенулась Мад. - Я тоже хочу послушать лекцию. - Да ты что? Не вздумай! - Она с опаской покосилась на приближающегося преподавателя. - А вас звонок не касается? - строго взглянул преп. на замешкавшегося у двери Иб, и тот, уже не колеблясь, вошел. Мад. прошла за последний стол, желая избежать любопытных взглядов сокурсников. Иб. через всю аудиторию проследовал за ней и сел рядом. - Ну зачем ты? . . Зачем? - не глядя на него, прошептала она. - Сама ведь слышала- он мне велел. - Так он думал: ты здесь учишься. . - Тем лучше для меня. Мад. принялась слушать лекцию, не обращая внимания на Иб, отвечая молчанием на его попытки заговорить. Она не сводила глаз с преп- ля и внешне казалась воплощением внимания и сосредоточенности. Однако на самом деле это было как раз наоборот. Все ее внимание и волю сковало присутствие Иб. Она ловила себя на том, что до нее совершенно не доходит смысл лекции. Такого с ней еще никогда не бывало. Она пыталась заставить себя прислушиваться к словам преп- ля. Тщетность этих усилий вызывала чувство досады, которое она умышленно переносила на Иб. Поймав недовольный взгляд, он придвинул к себе ее тетрадь и, открыв на последней странице, принялся что- то писать. Мад. то и дело ловила на себе любопытные взгляды, замечала двусмысленные улыбочки однокурсников, что все больше усугубляло положение, усиливало ее смущение.

      Однако внешне она старалась казаться невозмутимой, и это бы ей неплохо удавалось, если бы не предательский румянец, заливший все лицо. Закончив писать, Иб. пододвинул к ней тетрадь: - Прочти, раз слушать не хочешь. Она открыла страницу, где была записана предыдущая лекция, и принялась списывать формулы. - Ну что тебе- прочесть трудно? Мад. . - Иб. близко склонился к ней. - Ты мне мешаешь! . . - Ох, и крепкое у тя сердце, - с чувством выдохнул он, оставляя попытки заговорить. Мад. старательно писала, постепенно успокаиваясь от привычного занятия. Вдруг раздалось: - Молодой чел- к! Я к вам обращаюсь. . Подняв глаза, Мад. с ужасом поняла, что преп- ль смотрит на них. - Вы что, надеетесь прочесть эти формулы на лбу вашей соседки? Напрасный труд- там вы их не найдете. Смотрите- ка лучше на доску. Мад. метнула взгляд на Иб, но тот, как ни в чем не бывало, чинно уставился на доску, всем своим видом изображая усердие и старание загладить вину. По аудитории пронесся смешок, послышались реплики. Это уже было сверх ее сил. Низко опустив голову, Мад. закрыла лицо рукой и замерла, сгорая от стыда. А преп- ль, переждав минуту и сочтя"разминку"достаточной, призвал студентов к вниманию. Но она теперь и не пыталась вникать в лекцию, и в такой позе просидела до самой перемены. Сразу после звонка подошла Нат, поздоровалась с Иб, и они разговорились как добрые старые знакомые. Нат. потрепала за плечо безучастно молчавшую Мад. - Она на меня сердится, а за что- не говорит, - пожаловался Иб. Мад. взглянула на него: - Выйди. Я не смогу еще целый час сидеть здесь. . с тобой. . - Хорошо, пойдем вместе. Мад. покачала головой. - Смотри, как она меня встречает. Есть у твоей подруги сердце? - Иб. бросил на Нат. взывающий к сочувствию взгляд. - Ради бога, выйди отсюда, - уже на своем языке попросила Мад. - Хочешь, чтобы я этот час в коридоре простоял? Ведь я не уеду так. Мне необходимо поговорить с тобой об оч. важном деле. Нат, не понявшая сказанного, на всякий случай шепнула подруге: - Да будь же ты человеком! - и ушла на свое место. Прозвенел звонок. Мад. схватила сумку и, не говоря ни слова, заспешила к выходу, чтобы покинуть ауд. прежде чем появится преп.

      Иб. догнал ее на лестничной площадке. Она стояла у окна, уходившего вниз, на 2- ой этаж, опершись руками о метталическую решетку, защищавшую нижнюю видимую часть окна. Она едва взглянула на него. - Ты в самом деле сердишься на меня? - он остановился совсем близко. Мад. отстранилась. - Зачем ты это сделал? Тебе оч. приятно, чтобы надо мной люди смеялись? - Что мы такого сделали, чтобы над тобой смеялись? Не надо делать из этого трагедию, Мад, - мягко сказал он. - Когда ты научишься проще смотреть на такие мелочи? Лучше расскажи, как жила в мое отсутствие. Что нового дома? - Так спрашиваешь, словно о нашем "старом"тебе все известно. - Можешь не сомневаться- известно. Я знаю твою семью почти как свою. . Они были совсем одни. В коридорах, как обычно в час занятий, было пустынно и тихо. Мад. молча теребила ручки сумки и глядела в окно, мало что, однако, замечая за ним. Чувствуя на себе взгляд Иб, она не решалась поднять глаза. А он все смотрел, не в силах оторвать взгляда от бесконечно дорогого и милого сердцу лица. Особенно трогала его напускная строгость, так не вязавшаяся с этим совсем юным лицом. Он с все возрастающим волнением смотрел на естественно- яркие, четко очерченные, по- детски чуть припухлые губы с едва заметным нежным пушком на верхней;на обрамленные длинными черными ресницами лучистые глаза, упорно смотревшие в сторону, не желая замечать его. - Даже смотреть в мою сторону не хочешь? Ты хоть вспоминала меня, Мад? - тихо спросил он, придвигаясь ближе. Она не обратила на это внимания, тронутая необыкновенной теплотой и нежностью, сквозившими в его непонятно изменившемся голосе. - Иногда, - призналась смущенно, совсем отворачиваясь из боязни выдать свое тайное волнение. - А я всегда. . - произнес чуть слышно почти у самого ее уха, и в то же мгновение на ощутила на шее его горячее дыхание и сильные руки обхватили ее сзади за плечи, бережно сжимая. - Мадина. . .

      На какую- то секунду она безвольно замерла в оцепенении, ошеломленная этой неслыханной вероломной дерзостью, но в следующее мгновение вырвалась и, вжавшись спиной в угол, устремила на него широко раскрытые глаза, выражавшие одновременно и смятение, и гнев. - Ты. . что это делаешь? ! . . - задыхаясь от возмущения и обиды выдавила она, в упор глядя ему в глаза. Грудь ее тревожно и часто вздымалась. Некоторое время он, тяжело дыша, молчал, не сводя с нее горящих глаз, а потом необычно глухо проговорил сквозь стиснутые зубы: - Мад. . Я увезу тебя, Мад! У меня больше нет сил выносить эту пытку. . Что- то такое в его голосе и лихорадочно блестевших глазах, чего она не в состоянии была понять, напугало ее, заставило затрепетать, отвести глаза. Не на шутку встревоженная этим смутным предчувствием таинственной опасности, она сделала нетерпеливое движение, намереваясь уйти. Но Иб. молча преградил путь. - Сейчас же дай мне пройти, ты слышишь? ! - взволнованно потребовала она, показывая, что не намерена оставаться рядом с ним больше ни на секунду. - Подожди, Мад. . . У меня еще разговор к тебе, - сдавленно попросил он. - А мне больше совсем не о чем с тобой говорить. - Вот даже как? - Именно так. Ты, похоже, привык давать волю рукам. А я не потерплю этого- так и знай. . . Мад. теперь не отводила настороженного взгляда. Она уловила неясную тень, скользнувшую по его лицу. Прерывисто вздохнув, он с заметным усилием отвел глаза и принялся нервно закуривать. Пользуясь случаем, она беспрепятственно разглядывала его. Высокий лоб с уже наметившимися неглубокими продольными морщинками хмурился: ноздри небольшого носа с едва заметной характерной горбинкой чутко подрагивали, выпуская струи дыма после очередной жадной затяжки: твердые губы под черной щеточкой усов нервно двигались, сжимая папиросу. Вглядываясь в это до боли знакомое, такое близкое лицо, выражавшее теперь неподдельное расстройство и даже обиду, она почувствовала робкую жалость, поднимавшуюся в сердце помимо ее воли. - Ты больше не шути со мной так, - тихо вымолвила она.

      По тону, каким это было сказано, Иб. почувствовал перелом в ее настроении и вновь поднял глаза. Смирение и виноватость, сквозившие теперь в этом только что пламеневшем взгляде, успокаивали Мадину, отгоняя прочь неясные опасения. - Ладно, не буду больше, - вздохнул он. - Но почему ты говоришь: привык? - Это видно. . - С тобой привыкнешь. . Вон от малейшего прикосновения шарахаешься, как ужаленная. - А ты и не прикасайся. И вообще. . не приходи сюда больше. Не то я вынуждена буду прятаться, избегать тебя. - Тебе не придется прятаться, Мад. В ближайшее время я подведу законную основу под наши встречи. К вам на днях придут. . Я больше не намерен тянуть с этим. - Ты же обещал! - Так и знал, что об этом скажешь. Но пойми, Мад, я никак не могу откладывать, нельзя нам отк- ть. Иб. прошелся взад- вперед, хотя на этой тесной площадке не мог сделать не больше двух коротких шагов, затем спустился на неск. ступенек и остановился, опершись рукой о перила. - Дело в том, что я уже справил все необходимые документы и осталось только ждать вызова. - Вот и поезжай. Тебе же вызов будет, не мне. - Потом я и тя заберу. Сначала осмотрюсь- что да как, чтобы не подвергать тебя непредвиденным трудностям.

      - Говоришь так, словно я уже в твоей власти и мое личное желание ничего не решает. - Вовсе нет. Но пойми. . - Ты же знаешь, что я совершенно не желаю куда бы то ни было уезжать. - Но я ведь тебе гарантирую. . - Это одни слова, - перебила она. - Я теперь мало верю в твои обещания. Ты же не сдержал свое слово. - Лицо Мад. стало отчужденным. - Мад, я еще только собираюсь его нарушить, а ты уже смотришь на меня, как на врага. Я могу отказаться от этой поездки. Могу ехать- могу не ехать. Это полностью зависит от тебя. Как скажешь- так и будет. Но в любом случае ты прежде должна войти в мой дом. Я не успокоюсь, пока не добьюсь этого, и готов пойти на любой способ. - Грозишь? - Пойми, я ведь не юноша, я взрослый мужчина, и мне вся эта бесконечная детская канитель, которую ты разводишь. . Не слушай ты меня, дурака, - опомнился он, заметив, как она переменилась в лице. Понял, что незаметно сорвался на разговор, уместный разве что с женщиной, по обыкновению"набивающей цену", но никак не с дев- ой, ведущей себя так в силу своей наивности и естественного, подлинного целомудрия. - Но в том, что я глупею с каждым днем, виновата ты. И если откровенно- я жалею, что пошел у тя на поводу. Но теперь уже ничего с собой поделать не могу, и оч. бы хотел, чтобы все было по- хорошему. - Если действительно хочешь по- хорошему, придется еще немного подождать. - Мад. сделала нетерпеливое движение. - Не спеши, до звонка еще целых 7мин, - взглянув на часы, попросил Иб. - Когда- нибудь ты поймешь, Мад, что есть в жизни вещи гораздо важнее твоей учебы. Жаль, что сейчас ты этого понять не хочешь. Смотри, какой отсюда вид открывается, горы какие. . Он подошел к окну. Мад. остановилась, тоже вглядываясь в серебристые вершины, видневшиеся вдали.

      - Как это? . . - в недолгом раздумье потер он лоб и неуверенно начал, умышленно подменяя слова: Вершины цепи снеговой. Светло- лиловою стеной. На чистом небе рисовались. И в час заката одевались. Они румяной пеленой;И между них, прорезав тучи, Стоял, всех выше головой, Казбек, Кавказа царь могучий, В чалме и ризе парчевой. Иб. с наслаждением вслушивался в ее мелодичный нежный голос, проникавший в самое сердце. - Почему- стоял? Он и теперь так же стоит, - тихо сказал он. - Пусть будет так, как он написал. Лучше него все равно никто не скажет. - В голосе Мад. прозвучала глубокая убежденность. Она повеселевшими глазами глядела на горы, а чуть погодя, мечтательно вздохнув, отвернулась от окна. - Ишь, как ты его любишь! Его- то ты оч. любишь. - Разве можно его не любить? - Мад. открыто посмотрела на него, но, наткнувшись на слишком красноречивый пристальный взгляд, опустила глаза, тихо попрощалась и заспешила вверх по лестнице. Несколькими минутами позже она сидела на своем месте и была рада начавшейся лекции, избавившей от в общем- то безобидных шуточек, сыпавшихся на нее со всех сторон. Но лекция опять плохо доходила до ее сознания, ибо она все еще находилась под впечатлением минувшей встречи. Вдруг вспомнив, открыла тетрадь на том месте, где писал Иб, и прочла аккуратно выведенное его мелким убористым почерком: Без вас хочу сказать вам много, При вас я слушать вас хочу;Но молча вы глядите строго, И я в смущении молчу. Что ж делать? . . Речью неискусной. Занять ваш ум мне не дано. . Все это было бы смешно, Когда бы не было так грустно. . Ваш Лермонтов и Я! . . . Еще раз перечитала эти давным- давно знакомые строки, звучавшие теперь совсем по- новому, непонятным образом вызывая радостное волнение. "И ведь ни единой ошибки не допустил. А как начнет вслух читать- обязательно напутает. . Так и норовит все переиначить, переврать", - думала она, машинально обводя последние две буквы жирной ломаной линией в форме рамки и, внезапно осененная озорной мыслью, заулыбалась, нарисовала внушительную стрелку, указывающую на получившуюся рамку, и внизу приписала своим крупным дет. почерком:

      "Очень смахивает на любимое изречение известного длинноухого. . Уж, знать, на большее Сам, "стихотворец", ты не дюж! . . "Иб. ехал домой, сидя у окна в удобном кресле мягкого автобуса. Всю дорогу мысли были заняты предстоящим сватовством. Подобные мысли занимали его давно, но теперь, когда было принято окончательное решение, они волновали его с новой силой и вызывали радостное и вместе с тем томительное ожидание. "Пуглива, как горная козочка. Столько времени обхаживаю- и никак не удается приручить. Другая б небось не была столь нетерпимой к таким невинным ласкам, а эта- не- ет! Эта не той породы", - с гордостью думал он, сознавая, что, будь она иной, вряд ли любил бы ее так сильно".

      За окном проплывал давно знакомый пейзаж. По- осеннему пустынные поля сменялись негусто поросшими кустарником и деревьями, горными склонами, убегавшими вправо к самому горизонту, вдоль которого тянулась длинная неровная гряда гор, летом казавшихся отсюда сплошь покрытыми черно- зелеными кудрями леса, а теперь каких- то сиротливо- серых, местами позолоченных осенью. Этот бесконечно дорогой сердцу пейзаж земли отцов не только не отвлекал Иб, а, напротив, способствовал кристаллизации чувств, облагораживал мысли. Домой добрался к вечеру. Во дворе, взобравшись на стремянку, Хава бережно отламывала одну за другой виноградные кисти и складывала в ведро, висевшее на вделанном в верхнюю перекладину крюке. - Вернулся? . . Что там было? - прервала она свое занятие и устало присела на перекладину. - Все норм- но. - Иб, подпрыгнув на ходу, сорвал дразняще свешивавшуюся над головой большую гроздь крупного зеленовато- белого винограда. Сверху посыпались полусухие листья, и несколько перезревших кисточек, видимо, едва державшихся на ножке, шлепнулись об асфальт и разлетелись вдребезги. - Ай, что ты делаешь! Когда только повзрослеешь. - Есть надежда, что скоро. - Давно мужчина, а мальчишеские повадки никак не оставишь. Вот ведь здесь полное ведро отборного, - ласково укорила Хава. - А чем же я не мальчик? - весело отозвался Иб, усаживаясь на скамью под раскидистым орехом.

      - Для меня- то ты всегда мальчик. Только мальчики не бывают ростом под потолок. - Нани, неужто не понимаешь: вкуснее ведь, когда сам сорвешь. - Рассказывай, рассказывай. Из тебя слова не вытянешь. Как там Абукар, Фатима? Иб. на секунду замер, словно подавившись виноградинкой. Потом, не глядя на мать, сказал: - Да я не успел к ним заехать. Понимаешь, я бы тогда не смог домой вернуться, а мне завтра в первую смену. Я же по служебным делам ездил. А к Абукару послезавтра поеду. - Как куда ехать- непременно ты. Неужели на этом вашем заводе один ты работаешь? Ведь только вернулся из командировки. Неужели сегодня кроме тебя никого нельзя было туда послать? - недовольно выговорила Хава, спускаясь вниз, осторожно нащупывая ногой перекладины стремянки. - Нет, конечно, нани. Туда никто, кроме меня, не мог ехать. Да я б и не позволил, - многозначительно проговорил Иб, и, спохватившись, обрадовался, что мать не смотрела на него, занятая небезопасным, на ее взгляд, спуском. - Что же это за такие дела, которые, кроме тебя, никто не в силах сделать? - подсела она к сыну. - Все равно не поймешь- ты же не инженер. А виноград у нас в этом году хорошо уродился, - сказал Иб, желая переменить тему разговора. - Ничего не рассказываешь о своих делах, всегда отмахиваешься, - невесело покачала головой мать. - Виноград действительно хороший, а что толку. . Люди компоты варят или еще что- то, а я что могу? Уже и пораздавала сколько- благо он у нас созревает поздно, когда у соседей отошел. - Ты у меня не хуже других компоты варишь. - Поешь еще, если я тебе сварю, - пригрозила Хава. - Почему я, старая, должна до сих пор заниматься этим? У счастливых людей такими делами невестки занимаются. А мой сын, видать, поклялся не жениться, пока я жива. Боится обременить свою жену уходом за свекровью. - Она, расстроенная, встала и пошла в дом. Подобные сцены для Иб. были привычны, поскольку довольно часто повторялись, правда, в разных вариантах. - Нани, иди- ка сюда. - Что еще? - недовольно оглянулась мать. - Иди, иди, поговорим немножко. Хава молча вернулась, села рядом.

      - Почему ты меня никак не оставляешь в покое, нани? Неужто тебе и в самом деле так сильно хочется иметь невестку? - Зачем задаешь глупые вопросы? - Делать нечего, - жертвенным тоном начал Иб. - Раз уж так жаждешь- будет у тебя невестка. Но знай: я только ради тебя иду на это, чтобы тебя освободить от дом. работы. А мне лично никто не нужен. - У тебя есть на примете? . . - встрепенулась Хава, которую не ввел в заблуждение его наигранный тон. - А- а, мало ли девушек в нашем крае? - Ты мне эти разговоры оставь. Я- то подумала было, что всерьез за ум взялся, а ты опять шутки шутишь, - обиженно отвернулась мать. - Да возьмусь я, возьмусь за ум, как ты говоришь, - примирительно сказал Иб. - Но вот никак не пойму, нани, почему ты так этого хочешь? Разве нам с тобой плохо вдвоем? К тому же, мы почти и не бываем одни- вон внуки твои здесь днюют и ночуют. - Зачем их- то считаешь? Они побудут да уйдут, а мне одной оставаться. - Ну представь себе: придет сюда какая- то чужая и будет хозяйничать как у себя дома. Разве тебе приятно будет? - Эх ты! - Хава дернула сына за нос, передразнила: - "Какая- то! . . "А ты не бери какую- то, ты хорошую возьми, чтобы люди не смеялись, говоря: "Так он до сих пор не женился, потому что такую не мог найти? . . ". Ее не обмануло наигранное безразличие, с каким говорил Иб. Она поняла, что разговор этот имеет серьезную подоплеку и теперь думала, как бы подипломатичнее разузнать подробности. - Так ты скажи: какую именно хотела бы иметь невестку? Мне ведь нужно знать, какую для тебя выбирать, - сказал Иб. Тянуло закурить, но в присутствии матери это было недопустимо, и потому он вновь принялся за виноград. Отрывая крупные ягоды, с размаху отправлял их в рот, делая вид, что целиком увлечен этим занятием. - За тебя любая дев- ка пойдет, будь она хоть из чистого золота, так что смотри сам. Иб. рассмешила убежденность, с которой мать произнесла это. - Разумеется! Я ведь не кто- нибудь- твой сын! . . - сквозь смех проговорил он. - Но из чистого золота нам, наверно, ни к чему, а? Нам же тогда придется посадить ее в угол и молиться на нее. .

      - Опять шутишь! Ты же отлично понял, что я хотела сказать. - А ты не ответила на мой вопрос. - Прежде всего, она должна быть из хорошей семьи, скромная, хорошего поведения. И чтобы- не дай бог! - не была из того тайпа, с которым у нас в прошлом вражда была. А насчет остального- смотри сам. - Хм. . Ты немного требуешь! А если она при всем при этом окажется неряхой и ничего не будет уметь делать? - Научим. Лишь бы она тебя устраивала, - вкрадчиво сказала Хава, заглядывая сыну в глаза. - Нет, так дело не пойдет! - возмутился он. - Я же сказал: главное- чтобы тебя устраивала. Ладно, оставим этот разговор. Есть будем сегодня? Я с тех пор, как ушел из дома, в рот ничего не брал. - Неужели в том городе поесть негде было? - Но ты же знаешь, я не переношу столовые. Хава заспешила в дом. Иб. пошел следом, захватив ведро, доверху наполненное виноградными гроздьями. За ужином Х. попыталась возобновить волновавший ее разговор: - Скажи хотя бы, какого она тайпа? - Кто? - поднял на мать невинный взгляд Иб. - Не прикидывайся! Сам знаешь- кто. - Не будем об этом. - Почему? Разве я не имею права знать? Я ведь, как- никак, мать тебе! - Вот именно. . Хава уловила тень смущения на лице сына, и это было верным признаком того, что он всерьез сделал свой выбор.

      Поздно вечером, посидев полчаса у брата, Иб. собрался домой: - . . . Нани там одна. Я обещал быстро вернуться. - С каких пор тебя беспокоит ее одиночество? - улыбнулся брат. Иб. засмеялся: - А это не одного меня должно беспокоить, но и вас всех. У меня к тебе одно дело есть, - посерьезнев, добавил он, не желая говорить в присутствии племянников. - Дело? Пошли сюда. - Брат увлек его в смежную комнату, прикрыл дверь. Иб. тихо начал: - Тут такое дело. . Вам все не терпелось женить меня. . - Нам и сейчас не терпится. - Так вот: я не против. - Слава богу. Присмотрел дев- ку? - Да есть там одна. . - замялся Иб. - Ну говори, чего тянешь? Иб. сказал, чья дев- ка и откуда, не вдаваясь в подробности. Завтра же переговорю с Хамзатом и вместе решим, что делать. Сам знаешь: за ним решающее слово, как за старшим в семье. - Смотрите сами. Вам лучше знать, что делать да как, только. . - Иб. опять несколько замялся и, глядя в сторону, договорил: - Не тяните с этим. Брат откровенно рассмеялся. - Ишь, как ему загорелось! Если так невтерпеж- почему до сих пор сидел? - Да брось ты! - смутился Иб. - Что я- мальчишка, что ли? Просто боюсь, что вызов скоро придет. - Не переживай! Мы меньше, чем ты, заинтересованы тянуть. Только как же потом уедешь от молодой невесты? Как ее оставишь? - лукаво подмигнул брат. - Учти, это дело не из легких. - Обыкновенно, - отмахнулся Иб. - Я же ее не ради себя- ради матери беру, чтобы ей не одной здесь оставаться. Брат расхохотался, оценив его наивное лукавство. Спустя несколько минут Иб. бодро шагал домой по пустынной ночной улице, испытывая чувство облегчения, как чел- к, выполнивший трудную задачу.

      Приехав в воскресенье к дяде, он застал дома только Лиду и Беслана. Оказалось, что Абукар и Фатима еще утром уехали в соседнее село проведать больного родственника. - Я по тебе так соскучилась, Ибрашка! - как всегда радостно встретила его Лида. - А у Мадины ты не был? - Нет еще, - слукавил Иб. - Вот сегодня, пока стариков дома нет, приведи ее сюда- посидим как в добрые старые времена. - Я уже и не помню, когда мы в последний раз собирались, - подхватил Бес. - Я бы больше вас рада организовать, да только Мадины- то дома нет. Она с матерью вчера уехала на свадьбу в Малгобек. - Что значит- не везет, - с откровенным сожалением протянул Иб. - Ну ничего, мы и втроем посидим. Послушайте, что я вам скажу. Впрочем, Бес, это больше тебя касается. Решил я все же дать вам возможность погулять. - Давно пора. - Так вот теперь посмотрю, как вы мне поможете, - улыб. Иб. - До сих пор я был виноват в промедлении, а теперь. . Узнаем, на что вы способны. - А как же Мад? Она ведь и слушать не хочет о свадьбе, - озадаченно проговорила Лида. - Это ее дело. Мне до- олго придется ждать ее хотения. А ждать я больше не буду. - Иб. серьезно взглянул на Бес: - В общем, скажи отцу- пусть действует, да поживей, а то он все переживал, тяготился моим холостячеством. Он ведь им родственник- ему и карты в руки. Да, только все это от себя говори. Не вздумай сказать, что я так поручил, - спохватился он. Лида приблизилась к нему, заглянула в глаза: - Ты бы все же поговорил прежде с ней. Оскорбится чего доброго, если ее волю совсем проигнорируешь. Она ж такая гордячка. - Пусть только попадет к нам, там с ней гораздо проще будет договориться, - улыб. Иб. - Какие же вы все- такие. . противные! Что, поговорить лишний раз трудно? Я бы на ее месте обиделась за такое коварное наступление с тыла! - с чувством проговорила Лида. В ней заговорила женская солидарность, и она рьяно отстаивала вариант, наименее болезненный для девичьего самолюбия.

      - Ну что ты на меня напустилась? - отмахнулся Иб. - Мало, что ли, говорили об этом? Сколько можно об одном и том же! - А сколько нужно- столько говорить. Лишним это никогда не будет. И вообще: умный мужчина никогда не станет поступать наперекор женщине. - Ого- го! . . По- твоему выходит: умен тот, кто во всем потакает жен- не, покоряется ей? Чушь несусветную городишь, сестренка. Такой мужчина копейки не стоит. - И- и- и, какой ты непонятливый! Да такой тряпка- мужчина женщине и подавно не нужен! - Вот и пойми тебя. Ты же только что сказала: умный не поступит наперекор. - Вот именно. Умный не станет спорить да грозиться, а всегда сумеет склонить жен- ну к согласию по- хорошему, убедить в том, что поступает согласно ее воле. А дурак попрет напролом и. . . уподобится тому"смельчаку", которого в старину на посмешище выставили. - Какому- какому? - Будто не знаешь! . . - Может, и знал когда, да забыл. Договаривай, раз начала, - потребовал Иб, делая вид, что крайне заинтересован. Он много раз слышал эту притчу, но оч. забавляла запальчивость Лиды, и он нарочно подзадоривал ее. - Я ведь себя тоже отношу к числу смельчаков, а потому мне небезынтересно узнать о судьбе себе подобных в старину и представить себя на их месте.

      - Ладно, слушай тогда и представляй. Говорят, однажды наши предки решили выявить самого смелого со своей женой мужчину. Созвали старейшие всех мужчин, и мудрец говорит: "Пусть выйдут на середину те из вас, кто смел против своей жены! ". И вышел из всего множества мужчина один- един- ый- неказистый на вид, в грязных латаных- перелатаных лохмотьях вместо черкески, на зато при огромном кинжале, на выглядывавшее из драных ножен острие которого была насажена кукурузная кочерыжка- чтоб, значит, не пораниться ненароком. И вот стоит сей отважный муж в центре круга, гордо выпячивая грудь и оглядывая остальных мужей- менее смелых- победным взглядом, и ждет: что же скажет мудрец? А мудрец и говорит: "Ва, мужи! Хорошенько посмотрите на этого смелого мужчину и запомните: мужья, которые смелы против своих жен, всегда будут иметь такой вид! . . "- Лида проговорила последние слова с веселой мстительностью и рассмеялась: - Ну что- представил? . . - Уж это- то мне совсем не грозит. - Конечно! . . Это ты сейчас такой. А потом, наедине со своей Мадиночкой небось совсем другой будешь- знаем мы вас! - Да нет, не потому вовсе. Ты же знаешь: у меня нет не только такого огромного кинжала, но далее самого маленького. Да и. . жены нет, - развел руками Иб. - А если, как ты говоришь, ждать, пока она скажет: "Согласна: , - мне придется до самой старости в холостяках ходить. - Не обращай внимания на эти женские разговоры, - серьезно сказал Бес. - Лично я бы на твоем месте. . Учти: промедление в этом деле небезопасно. Сам понимаешь: такая девчонка не останется незамеченной. - Да, - подхватила Лида, - она похорошела в последнее время, поправилась. Бес. рассмеялся. - У тебя все одно на уме. Будто главное- поправиться. Просто редко теперь танцует, не то с ее темпераментом вес бы не набрала. - И в самом деле она так поп- сь? Полные девки совсем не в моем вкусе. Я еще посмотрю: стоит ли ее и брать, - с наигранной озадаченностью проговорил Иб. - С ума сошел? . . Насколько, думаешь, она могла поправиться за это время? И вообще, Ибрашка, должна сказать, что ты- порядочный невежа! Прежде чем делать такое признание- взглянул бы на меня.

      - Что ты, сестренка! Ты же вне всякого конкурса. Я имел в виду чужих дев- ек. Сама понимаешь: мне нужна подвижная, сноровистая жена, а полные. . они же медлительные да неповоротливые бывают. Так что. . - Не беспокойся. Поправилась она самую малость, просто не такая тоненькая, как раньше. - Ну нет, - упрямо мотнул головой Иб. - Так дело не пойдет. Я сам должен увидеть ее. Кто знает, какая она стала за эти месяцы. - Ты это серьезно? - Лида уже не знала, что и думать, хотя, улавливая озорные искорки в глазах Иб, догадывалась, что он разыгрывает ее. На свадьбу Мад. собиралась с превеликим удовольствием. Бывать на подобных торжествах доводилось нечасто, и потому предстоящая поездка была для нее большим событием. Ломать голову над выбором наряда не было нужды, потому как един- ый достойный наряд- по ее личному убеждению- любимое платье из тонкой вишневой шерсти, то самое, что впервые надела в памятную новогоднюю ночь. Она надевала его только в особо торжественных случаях. Но мать отнюдь не разделяла ее мнение на этот счет. "И чем оно ее не устраивает? Отличное ведь платье! Разве я виновата, что оно мне чуть тесновато стало? . . Да и не тесновато вовсе, а в самый раз! "- Мад. разглядывала в зеркале свою фигуру, с внутренним ликованием отмечая, как выгодно оно подчеркивает заметно округлившиеся формы. - Очень жаль, что Ибрашки моего там не будет. . "- вздохнула она, призадумавшись, и, помедлив, нехотя стянула платье: еще предстояла кое- какая работа по хозяйству. Там. вернулась с работы раньше обычного и, наспех перекусив, принялась собираться. Узнав, в чем дочь намеревается ехать, возмутилась: - Сколько раз тебе сказано: в нем на людях стыдно показываться! Наденешь свое новое, шелковое. - Этот балахон? Да ни за что! - А тебе только и надо, чтобы в обтяжку было, бесстыдница. - Ну нани! Разве лучше, когда болтается, как аба? (Аба- это накидка, халат). - взмолилась Мад, глядя на рассерженную мать. - Твое счастье, что мне не хочется перед дорогой скандалить, - уступила чуть погодя Там, но предупредила, что впредь не позволит показываться на людях в"таком узком и коротком и позорить свой дом".

      Мад. была рада благополучному исходу, и вскоре со сборами было покончено. - Я Любу предупредила, она здесь присмотрит, - сказала Там. мужу, к тому времени вернувшемуся с работы и сидевшему на кухне за столом. - Разве это удобно при ее заботах о больной? - возразил Маг. - Здесь же Аза остается, сама присмотрит. - Что на нее оставишь- того не застанешь. У нее пока одна игра на уме, - отмахнулась Там. Аза обиженно поджала губы: - Ага. . Сами- то гулять едут. . - Смотри тогда, постарайся, чтобы Любе только корову пришлось доить, - примирительно сказала Там. насупившейся дочери. - Она не хуже вас все сделает- не волнуйтесь, - ободряюще улыбнулся Азе отец и хитро прищурил глаза: - Им кажется, что мы тут без них совсем пропадем. От такой поддержки Аза воспрянула духом, уже не так обидно было оставаться дома. Но она с откровенной завистью смотрела на нарядную старшую сестру. Ах, как ей хотелось быть сейчас на ее месте!

      Смеркалось, когда Там. с дочерью добрались до места. Здесь царила обычная в предсвадебный день суета, связанная с последними приготовлениями. Во дворе и в доме уже сегодня было много народу, но мало кто сидел без дела. Это были близкие родственники, по установившейся издревле традиции собравшиеся заблаговременно, чтобы принять участие в свадебных приготовлениях. И теперь почти все они были заняты каким- нибудь делом, за исключением нескольких стариков и старушек, чье участие в общих заботах сводилось к советам, которые они с готовностью подавали по всякому поводу, хотя в них зачастую не было никакой нужды. Ворота были распахнуты настежь. В глубине двора под навесом висела разделанная говяжья туша, тут же рядом несколько молодых ребят свежевали двух баранов. За навесом, в самом начале небольшого огорода был установлен на массивную треногу большущий- с приличную бочку- котел с закопченными до самого верха боками, свидетельствовавшими о его многотрудном прошлом. Завтра утром, когда чуть свет под ним разведут огонь и будут варить мясо- он будет распространять окрест аппетитный запах и подле него сразу станет уютно;но пока он, заполненный на две трети чистой водой, сиротливо стоит в по- осеннему пустынном неуютном огороде. Лишь мальчишки- подростки неподалеку рубят дрова, заготавливая их впрок, да в дальнем углу огорода трое женщин хлопочут вокруг большого корыта, над которым пузырится, исходя паром, говяжья требуха.

      Под навесом и вдоль невысокого кирпичного забора расставлены длинные скамьи, и на них кое- где сидят небольшими группками мужчины и старики, ведя неторопливые праздные разговоры. Во дворе почти не видно женщин- здесь находится вся мужская часть гостей. Женская же половина занята в просторных комнатах невысокого кирпичного дома, крытого черепицей, и в большой вместительной летней кухне. У женщин и дев- ек забот хватало. Говорят, студенту перед экзаменом всегда не достает одного- един- го дня. То же самое можно сказать и о готовящихся к свадьбе. Как бы долго и тщательно к ней ни готовились, в последний день непременно возникает масса дел и вопросов, требующих безотлагательного решения. Вот и теперь: кто- то был занят приготовлением угощения, сладостей, кто- то занимался приданым, устранял недоделки. Появление вновь прибывших вызвало оживление. Здесь почти все были давно знакомы Мад, в особенности молодежь, и девки радостно окружили ее, отвлекшись на время от своих занятий. Мад. прошла к двоюродной сестре Лизе- виновнице торжества, обняла ее и, ободряюще тормоша, нашептывала что- то на ухо. А когда объятия были позади и волна ликования по поводу встречи спала, Мадине поручили обметывать петли и пришивать пуговицы к шелковым парадным наволочкам. Все это были веселые заботы, и справлялись с ними весело, с шутками да смехом.

      Мад. с группой дев- ек- своих двоюродных и троюродных сестер- находилась в комнате невесты. Она с легкой грустью смотрела на Лизу, обнаруживая происшедшую в ней перемену. Казалось, что она сильно изменилась в последнее время, стала какой- то другой. Причиной такого впечатления, скорее всего, было выражение растерянности, беспомощности, не сходившее с ее лица. То и дело в ее адрес раздавались недвусмысленные шуточки, вызывавшие общий смех. Но самой Лизе было явно не до смеха. Видимо, мучили естественные для молоденькой, неискушенной девки страхи перед неизвестностью. А подруги все не унимались, весело подтрунивали, и особенно старались старшие девки. Мад. коробили такие шутки. Чутко улавливая душевное состояние Лизы, понимала, как они ей неприятны, но одергивать дев- ек, которые были намного старше, не решалась. Однако, когда Зина- самая старшая из них- совсем разошлась, находя истинное удовольствие в откровенных, подчас не совсем пристойных шуточках, доведших невесту чуть ли не до слез, Мад. не выдержала: - Да оставьте ее в покое в конце- то концов! Ну что ты делаешь, Зина! Она и без того сидит готовая расплакаться. - Она подсела к Лизе, обняла ее: - Не слушай их, сестренка! Их зло берет, что не они выходят замуж- вот и бесятся от зависти.

      И тут Лиза дала волю слезам. девки обступили ее, принялись неперебой утешать. Но все эти утешения давали эффект, обратный ожидаемому. Глядя на нее, расплакалась и Мад. А Зина, виновато улыбаясь, обняла Лизу: - Что же ты, глупенькая, плачешь! Я бы на твоем месте только радовалась- за такого парня выходишь! Или ты так сильно обиделась на меня? - Да я. . не потому. . - всхлипывала Лиза. - А почему же? Перестань, успеешь еще наплакаться за свой век. - Зина тут же переключилась на Мад: - А ты- то чего? . . Она- ясное дело- плачет, потому что родной дом покидает. А ты что: разревелась, потому что не у тебя завтра свадьба? Не печалься! Скоро придет и твой черед! - Да ну тебя! . . Все вы- засидевшиеся девки- такие злюки языкастые, или это ты одна такая? - вытирая слезы и уже улыбаясь, проговорила Мад. Сделав свирепое лицо, Зина двинулась на нее: - Я тебе сейчас покажу"засидевшуюся дев- ку! "- И под общий смех принялась щекотать и тискать отчаянно отбивающуюся Мад, которая, захлебываясь от смеха, сдавленным голосом молила: - Да уберите же! . . Уберите ее! Но никто не спешил ей на выручку- всех забавляла эта возня. Даже Лиза теперь улыбалась, поддавшись общему настроению. Мад. выручило появление двух парней. Как только они показались в дверях, Зина сама оставила ее в покое, мгновенно приняла чинный вид. Мад. спряталась за спинами подруг и торопливо привела себя в порядок. - Что у вас здесь происходит? - спросил один из парней. Это был Ахмет- самый старший из трех братьев Лизы. Его Мад, разумеется, отлично знала. Но того, кто был с ним, видела впервые. - Мы уж думали: случилось что, - сказал тот, с улыбкой оглядывая находящихся в ком. дев- ек и задерживая взгляд на разгоряченном лице Мад. - Ничего здесь не случ. Просто я вот этих двоих успокаивала, а то они чуть не потопили нас в своих слезах. - Почему плакали? Умер здесь кто, что ли? - нарочито строго спросил Ах. - Да ты спроси их! . . Эта плачет, потому что выходит замуж, а эта- потому что не она выходит! - под общий смех договорила Зина, поочередно кивая то на Лизу, то на Мад. - Рассказывай, расск- ый, - великодушно разрешила Мад, уже оправившаяся от смущения. - Сами веселитесь здесь, а мы там скучаем сидим. Вам это так не пройдет. Зина, веди- ка их всех к нам. - У нас тут еще не все дела закончены. - Уже ночь- когда вы еще собираетесь их закончить? - А ты почему молчишь, Алихан? - обратилась Зина ко второму парню. - Или от одного вида моих девочек дар речи потерял?

      - Это мы еще увидим. . . Веди их побыстрее к нам- там и поговорим, - улыбнулся тот, картинно переступая с ноги на ногу. В ком. вошли несколько женщин: Лизины тетушки, мать и Тамара, и парни удалились. Женщины расселись по обе стороны от Лизы. Они то назидательным тоном наставляли, как себя следует вести в новой семье, то ласково уговаривали не переживать, ничего не бояться. Лиза молчала, низко опустив голову и глядя в пол. Ее смущали и традиционные советы тетушек, и всеобщее внимание. Все эти наставления она не раз слышала и раньше, однако сердобольные тетушки считали своим долгом каждая на свой лад повторять их в различных вариантах. Присутствующие девки тоже прислушивались к этим разговорам: что называется, "мотали на ус". Ведь им тоже предстояло рано или поздно очутиться в роли невесты. По той же причине особый интерес у всех, как всегда, вызывал свадебный наряд невесты, висевший на плечиках над кроватью, отчетливо белея на темном фоне ковра. Постепенно в смежной ком. собрались женщины, освободившиеся на сегодня от всяких дел. Туда же ушли и тетушки, оставив дев- ек одних. Все эти жен- ны были между собой близкими родственницами, и теперь, пользуясь случаем, сведшим их вместе, не могли никак наговориться. Несмотря на поздний час и массу хлопот, предстоящих завтра с раннего утра, никто из них не вспоминал об отдыхе, в молчаливом единодушии предпочтя лишним часам сна радость общения друг с другом. Разумеется, не обошлось без воспоминаний о далеких годах молодости. Не смолкали шутки и смех. Привлеченные веселым шумом, к жен- нам вскоре присоединились и несколько немолодых уже мужчин, которые доводились присутствующим братом, мужем или зятем. Словом, общество собралось такое, что стесняться или остерегаться было некого.

      Заслышав звуки гармони, девки тоже потянулись к дверям и, сгрудившись у порога, смотрели на"стариков", решивших, видно, тряхнуть стариной. На гармони играла сестра хозяина дома- полная жен- на лет 50- ти. Увидев в дверном проеме любопытные лица дев- ек, она задорно бросила: - А вы как думали! Мы и сами еще можем себя повеселить, раз вы на это не годитесь! - И взяв торжественный аккорд, лихо заиграла, кокетливо поводя плечами. Под общий смех и ободряющие шутки в середину ком. вышла сестра хозяйки- крупная седеющая женщина, слишком подвижная для своего возраста и комплекции. Сверкая золотозубой улыбкой, она двинулась к хозяину дома. - Вставай- ка, зятек, покажи на что теперь способен! Помнится, в молодости ты был лихой танцор! - с вызовом остановилась перед растерянно улыбающимся зятем. Это была младшая сестра хозяйки. Мад. с удивлением наблюдала за тетей, не узнавая ее- всегда степенную, строгую. - Вставай, вставай, чего сидишь? Или так постарел, что даже станцевать со свояченицей не можешь? Если так- мы отнимем у тебя свою сес. Зачем ей такой старый да немощный муж! - не унималась она, под одобрительные возгласы вытягивая на середину хозяина- высокого худого мужчину с небольшой, с проседью, бородкой.

      Поняв, что иначе не избавиться от острых шуточек, сыпавшихся отовсюду, он демонстративно выпрямился, одернул гимнастерку, лихо сдвинул на лоб высокую папаху серого каракуля, делавшую его еще выше, и, гордо выпятив грудь и глядя орлом на свою партнершу, двинулся по кругу размеренным пружинистым шагом, постепенно ускоряя темп. Но едва пройдя 2круга, неожиданно сел на место, вызвав взрыв веселого негодования у разочарованных зрителей, обманутых столь многообещающим началом. Жен- ны дружно подняли на смех несостоявшегося танцора: - Где ж твоя мужская гордость? Как ты мог первым покинуть круг! - Оставьте его, оставьте! Разве не видите, не понимаете! . . До веселья ли ему, ведь един- ую дочь чужим людям отдает. - Какой мне интерес среди старух танцевать? Разве от вашего вида воспрянет дух? Заиграет кровь? Посмотрели бы вы, если б со мной танцевала красивая дев- ка, да к тому же чужая, - оставил бы я ее так или нет! - смеялся тот. Зина обернулась, подмигнула Лизе, остававшейся на месте: - Глянь- ка на своего батю! Ему еще дев- ек чужих подавай! - и вышла к старшим: - Гляньте, гляньте на них! Дома небось на каждом шагу охают- ахают, больными- немощными прикидываются, а сейчас- похлеще нас, молодых! Мы здесь еще не успели и за гармонь взяться, а вы уже танцуете. . - Кто же вам запрещает? Вот тебе гармонь- играйте и танцуйте сколько душе угодно. - Да я не к тому. . Нам интереснее посмотреть, как вы это делаете, как танцевали в пору вашей молодости! - пошла на попятный Зина. Но тетушка все же вручила ей гармонь и прошла к Лизе. - Ее немедленно нужно уложить в постель. Скоро полночь- как же это я раньше не вспомнила, - сказала озабоченно, ни к кому конкретно не обращаясь. девки провели Лизу в маленькую угловую ком, где она и устроилась на ночь. Мад. без лишних слов принялась стелить себе тут же на диване.

      - Ты что это задумала? - нависла над ней Зина. - Я тоже вот тут, подле Лизы лягу. - Что- сон сморил? А ну топай вместе с нами! Не то Ахмета пришлю- он тебя из постели вытянет! - Зинуля, сестричка, ради бога оставь меня здесь! Вы прекрасно обойдетесь без меня, - взмолилась Мад, ласкаясь к Зине. Знала, что ей ничего не стоит исполнить свою угрозу. А ей не столько хотелось спать, сколько просто побыть с Лизой. Но Зина, по праву самой старшей бывшая признанной и полновластной распорядительницей среди дев- ек, была непреклонна. Спорить было бесполезно. Мад. подошла к тете и, заглядывая в глаза, совсем по- детски попросила: - Дяци, скажи ей, пусть она меня с Лизой оставит! Та ласково притянула ее к себе, обняла: - Да продлит Аллах твою жизнь! Конечно, оставит, раз ты так просишь. - Она что- лучше всех нас? . . Не оставлю! - Теперь- то уж мне не трудно ослушаться тебя! - повеселела Мад. Но тут вмешалась Там: - И не стыдно тебе раньше остальных спать ложиться? - Вот и я то же говорю! - с готовностью подхватила Зина. - Нани, неужели тебе так трудно было хоть сейчас не выступить против меня? Скажи своей невестке, дяци! . . - Мад. еще теснее прижалась к тете. - Оставьте мою дев- ку в покое. Дома будешь ею командовать, а здесь я ей начальник. - Разве я осмелюсь возразить золовке? - улыбнулась Там. В дверях появился Ахмет, приказал дев- ам: - А ну марш вперед! - спохватившись, обратился к старшим: - Вы не будете против, если я их уведу? - Только долго не засиживайтесь, дев- ам отдохнуть нужно, - предупредил его отец. - Хорошо, хор, - кивнул Ах, а мысленно прибавил: "Там видно будет". - Кто у тебя там? - приблизилась к нему Зина. - Все наши ребята. Ни одного нет, кого вы не знаете, не беспокойся. - Почему ты решил, что я беспокоюсь? - повела плечами Зина и, понизив голос, прибавила уже для одного Ахмета: - На что нам они- свои? Какой нам с ними интерес? - У тебя все один"интерес"на уме! А просто поговорить, потанцевать- не хочешь? Идемте быстрее. . девки одна за другой вышли из ком. - А ты что- не слышишь? - уставился Ах. на Мад, остававшуюся на месте, словно все это ее нимало не касалось. - Я здесь остаюсь. Хватит с тебя и их.

      - Иди- иди, много не разговаривай. - Ну что он ко мне привязался, дяци? Скажи ты ему! - Мад. потянулась к тете, вновь ища у нее защиты. Но Ах. был неумолим. Он силой повел ее из ком. Старшие проводили их смехом. Уже в коридоре Мад. высвободилась из его цепких рук, остановилась. - Не трогай меня! Не бойся, не сбегу. - Ты почему старших не слушаешься, малышка? - Ах, братишка, оставь меня ради бога! - взмолилась Мад, проводя ладонью по его подбородку. Ах. поспешно покачал головой: - И не проси. Тебе что- трудно с полчасика поиграть нам? - Да не трудно! Мне еще с Лизой побыть нужно. Я так и не успела толком поговорить с ней, а завтра- сам знаешь- не будет никакой возможности. - Пошли, некогда мне тут с тобой разг- ть. - Ну и вредный же ты! И не брат мне вовсе. Я так прошу, а ты! . . - Мад. обиженно отвернулась. Ах, смеясь, положил ей на плечи руки: - Сестренка, не стоит все это таких нервов. - Понизив голос, доверительно продолжал: - Я бы не стал тебя неволить, да вот один чел- к хочет с тобой поближе познакомиться. Оч. достойный чел- к. Пойми, я не могу отказать ему в таком уважении, тем более что он наш почетный гость. - Это уж и вовсе ни к чему! Мне совсем не нужен этот твой "достойный чел- к", и теперь я туда ни за что не пойду- хоть убей! - Мад. спрятала руки за спину и прислонилась к стене. - Гляньте, гляньте- ка вы на эту глупышку, - насмешливо протянул Ах. - Ведешь себя так, словно он приготовился сейчас же схватить тебя и увести. Да он еще и не таких видал! Скажи спасибо, если хоть разг- ть с тобой пожелает. О его внимании такие девки мечтают- не тебе чета, соплячка! - нарочито грубо договорил он, полагая, что такая тактика в подобной ситуации- самая верная.

      - А я и подавно не желаю с ним говорить. Да и знать его не желаю, - встряхнулась Мад, задетая за живое. - Да пойми ты, глупая голова, что он никаких видов на тебя не имеет. . - И иметь бесполезно! - Да ты выслушай! То, о чем ты подумала, - оч. далеко. У него и в мыслях ничего такого. Просто ты одна здесь- новое для него лицо. Со всеми остальными он давно знаком. Он просто из любопытства хочет с тобой позн- ся, вот и все. К тому же, он ведь и родственник наш. - Какой еще род- к? - Клянусь- род- к. Он брату моего отца шурином доводится. - Нашел мне родственничка, - презрительно поморщилась Мад. - Это тебе он род- к, а мне- седьмая вода. . Ах. засмеялся, потянул ее за собой. - Ты больше никогда так не говори! Кто мне род- к тот и тебе. . Мы ведь с тобой близкие. - Убери лапы! Сама пойду. - Мад. сердито стряхнула с плеч его руки. В соседний двор прошли через широкую калитку в заборе, разделявшем дворы. Братья предусмотрительно сделали ее, как только поселились здесь, для большего удобства. В большой прихожей девки поджидали их. Здесь было и несколько парней, покинувших на время застолье, чтобы побалагурить с дев- ми. - Куда запропастился? Мы решили было, что ты уже и забыл, зачем пошел. - Ты за ними ходил, а мы теперь чуть их за тобой не послали, - весело напустились они на Ах. - Заходите, мы сейчас. - Зина подтолкнула Ах. к двери в смежную ком, где сидели парни. Оставшись одни, девки принялись приводить себя в порядок. Им уже было известно, что, вопреки заверениям Ах. среди гостей есть несколько чужих парней.

      - А ты что стоишь? Готовься, готовься! - Зина шлепнула по спине Мад, остававшуюся безучастной. - Еще для них не хватало готовиться, - презрительно фыркнула Мад. - Вот только умыться бы не мешало, а то ко сну клонит. Хозяйская дочка вызвалась проводить ее. Холодная вода окончательно прогнала сон, вернула бодрость. Приведя в порядок волосы, Мад. наблюдала за подругами. - Иди хоть припудрись, - предложила Зина. - Я же сказала: и не подумаю. Кому надо и такая нравлюсь. девки рассмеялись. - Смотри- ите- ка вы на нашу самую младшую силу! Видать, она времени зря не теряла! - Что- то у нее есть! . . - У вас будто нет. - У нас- это одно дело, мы, как- никак, постарше. А вот ты наверняка нашла себе там какого- нибудь студентика. - Со студентиками дела не имею. - А с кем же ты"имеешь дело"? - Вам скажи- и! . . Так, перешучиваясь вполголоса, девки не спешили входить к ожидающим парням, пока на пороге вновь не появился Ах, рассерженный их медлительностью. Посреди просторной ком. стоял длинный стол, заставленный угощением. Вокруг сидело чел- к 8парней. Все они дружно приподнялись с мест, когда вошли девки. - Долго же нам пришлось ждать вас. Проходите, садитесь, - предложил тамада. девки вежливо отказались, хотя тамада, поддерживаемый парнями, несколько раз повторил приглашение. Говорила за всех Зина- тамада дев- ек. Она отвечала на традиционное приветствие. Мад. украдкой поглядывала на парней, из простого любопытства пытаясь определить, что они из себя представляют. Посторонних, как считала, было трое. Тамаду и еще одного рыжеусого парня видела впервые, а третьим среди них был тот самый Алихан, который заходил к ним сегодня. Все остальные ребята были род- ки, и она их хорошо знала.

      "Да- а, они здесь, однако, не чай пьют", - подумала с осуждением, глядя на бутылки коньяка и водки в центре стола и почти не слушая длинную витиеватую речь тамады, державшего вступительное слово после традиционного взаимного приветствия. Довольно скоро Мад. поняла, что Алихан и есть тот"оч. достойный чел- к". Иначе он не бросал бы в ее сторону столь частые взгляды. Сидел он рядом с тамадой в картинной позе, закинув ногу на ногу, и с самоуверенно- снисходительным выражением поглядывал на дев- ек, время от времени вставляя удачное словцо в затянувшуюся речь тамады или подавая остроумные реплики. "Да мне на этого надутого индюка и смотреть- то противно, если хочешь знать! "- покосилась Мад. на Ах, вспомнив его недавние слова по поводу безусловного превосходства Алихана. Вскоре, отодвинув стол к стене, начали танцевать. Играть, по настоянию Ахмета, пришлось Мад. Постепенно она втянулась в общее веселье, перестала смущаться и обращать внимание на беззастенчивые взгляды этого"толстяка", как мысленно окрестила Алихана. Разумеется, в паузах между танцами велось шуточное сватовство. Без этого не обошлось, хотя выбор был весьма ограничен: сватать, даже в шутку, можно только чужих, не связанных родством. К удовольствию Мадины, ее эта участь миновала, потому как она была чуть ли не самой младшей из дев- ек и до нее попросту не дошла очередь. Она старалась не замечать Ал, не обращала на него внимания, насколько позволяла ситуация. Его манеры самоуверенного, во всем преуспевающего чел- ка и пронизывающие, прилипчивые взгляды производили на нее отталкивающее впечатление. Однако у Ал. она, видимо, вызывала совсем иные чувства. Да и не один он обратил внимание на нее, выделявшуюся среди дев- ек своей манерой держаться естественно и независимо, своей горделивой осанкой.

      В жизни каждой девки к совершеннолетию наступает такой период, когда ее девичья красота и обаяние вступают в наибольший расцвет, когда она становится особенно привлекательной. Именно этот период и наступил в жизни Мад. А глубокий счастливый свет, излучаемый ее большими глазами и являвшийся следствием настоящего большого чувства, прочно завладевшего ее сердцем, как бы озарял ее всю изнутри, делал ее миловидное лицо необыкновенно выразительным, вдохновенным, придавая ему непередаваемую прелесть. Как известно, настоящая любовь способна сделать красивым любого чел- ка, будь он даже некрасив от природы. Что уж тут говорить о Мад, которую природа не обделила ничем. И теперь, хотя Иб. здесь и близко не было, да и быть не могло, она постоянно чувствовала его незримое присутствие. И танцевала она, и играла только для него одного, а потому получалось у нее все это особенно изящно, с большим чувством. Веселье затянулось далеко за полночь. Зина уже несколько раз незаметно для гостей пыталась подговорить Ахмета закругляться, но тот неизменно отвергал ее просьбу- требование, справедливо полагая, что ему- хозяину- не к лицу напоминать о позднем времени, и инициативу в этой ситуации должны проявить сами гости, и прежде всего- их тамада. Однако последний не спешил отпускать дев- ек, а без его позволения они не могли покинуть гостей- этого делать не полагается. Вероятно, больше всех затягивание танцев устраивало Алихана, весь вечер почти не отводившего откровенно заинтересованного взгляда от Мад. Он несколько раз приглашал ее и норовил продержать в кругу как можно дольше. Впрочем, это ему плохо удавалось: достаточно искушенная в танцах Мад. вскоре умудрялась неожиданно покинуть круг и вернуться на свое место. Как и всякой дев- ке, ей, разумеется, льстило явное внимание этого парня, единодушно признанного всеми присутствующими дев- ми красивым и стоящим.

      Алихан выгодно отличался и своей внешностью, и нарядным дорогим костюмом, что наз- ся, "с иголочки". Это был несколько склонный к полноте парень лет под 30 на вид, среднего роста, с темно- каштановыми волосами и какими- то серовато- карими глазами, дерзко смотревшими из- под темных бровей, четко выделявшихся на бело- розовом гладко выбритом безусом лице с правильными чертами. Он доводился родным братом хозяйке дома, в котором теперь проходило веселье. Но не только по причине этого родства он бывал здесь частенько и был хорошо знаком со всеми присутствующими, у него с Ах. была давняя дружба. Свою трудовую деятельность начали лет 10 назад, когда оба поступили на автобазу шоферами. Правда, вместе проработали всего неск. лет, однако дружба их, подкрепляемая, пусть не столь уж близким, но все же родством, от этого не пострадала. Ах. по- прежнему трудился на автобазе, а Ал. последние годы работал экспедитором в райпо и жил с семьей в центре соседнего района. Благодаря природной сметливости, деловой хватке и умению легко налаживать нужные контакты, он преуспевал в коммерческих делах и довольно скоро привык не считаться с деньгами и ни в чем себе не отказывать. Уверовав в то, что всегда имеет возможность достичь всего, чего только душа пожелает, и ни в чем не испытывая недостатка(в том числе и в жен. внимании), он вовсе не спешил обзаводиться семьей, хотя и младшему его брату, по местным понятиям, давно бы пора жениться. Однако Ал. вполне устраивала такая холостяцкая жизнь, и он всерьез о женитьбе пока не задумывался. К тому же, избалованный везением во всем и уверенный в своей неотразимости, в последнее время стал уж слишком привередливым женихом, чтобы остановить на ком- то свой выбор. Но вот сегодня, поглядывая на Мад, он решил про себя: "Этой девчонкой стоит заняться! . . ". И когда уже незадолго до рассвета тамада, поблагодарив, отпустил дев- ек и после долгого прощания разошлись ребята, Ал. отозвал Ах, и они остановились у забора, напротив освещенного окна.

      - Почему я раньше не видел эту твою наьна веши- (брат матери)дочь? Где ты ее от меня прятал? - Видел ты ее и раньше, просто не замечал, - понимающе ухмыльнулся Ах. - Да неправда. Уж ее бы я обязательно заметил. - И все же то, что ты ее видел, такая же правда, как то, что мы сейчас здесь стоим. В позапрошлом году, когда к ним ездили, она нас обслуживала за столом. Ал. попытался вспомнить, однако вместо этой Мад. в его памяти возникла виденная как- то в доме Магомета тоненькая девочка- подросток, ничем внешне не примечательная. - Так тогда она была совсем еще ребенком- зачем было ее и замечать? - улыбнулся он и, как бы шутя, но с пристрастием принялся расспрашивать о ней, даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность. Ах. охотно отвечал на его вопросы, посмеиваясь в усы: - Послушай, что- то ты подозрительно любопытен. К добру ли это? - стукнул он друга по плечу, намереваясь весь разговор свести на шутку. Но Ал. не поддался на эту уловку. Падавший из окна свет освещал его несколько озабоченное лицо. - Мне кажется, что эта дев- ка заслуживает внимания. Как ты на это смотришь? - Далась тебе эта соплячка! И получше ее ты знавал, - нарочно пренебрежительно проговорил Ах. Не мог же он, в самом деле, нахваливать парню свою же двоюродную сес, даже если этот парень- ближайший друг. - Давай- ка, Ах, не будем говорить о том, что было до сих пор- мало ли что у нас с тобой раньше было. Ты помоги мне поближе позн- ся с ней. - Это- то нетрудно сделать, только думается мне, что ты завтра же забудешь о ней. Пошли- ка лучше спать, у нас еще есть неск. часов. Ал, уже лежа в постели, тихо повторил: - Учти, я не шучу. Не вынуждай меня напоминать. - Чего беспокоишься? Завтра. . собственно, уже через 2- 3 часа опять увидишь. Весь день можешь смотреть, если пожелаешь, а меня оставь в покое- спать хочу.

      Ах. силился поскорее заснуть, однако после стольких часов, проведенных в активном веселье, совсем не просто оказалось перестроиться на сон, и, хотя глаза слипались, мозг никак не освобождался от множества непрошеных мыслей, и голова гудела- то ли от этих мыслей, то ли от выпитого. "Разумеется, надо ему посодействовать, - думал он, засыпая. - Счастье твое, сестренка, что тя такой парень заметил. Будешь с ним жить припеваючи. . "Ах. хорошо знал друга и действительно считал его весьма достойным парнем- настоящим мужчиной, что в народе является высшей оценкой. И не столько из- за того, что Ал. деловой, пробивной парень, готовый, не задумываясь и ничуть не колеблясь, пойти на любой риск ради достижения своей цели, сколько потому, что он с такой же готовностью шел на риск и ради друзей, не был мелочным и не считался с расходами, при случае стараясь первым расплатиться за всех. А надо сказать, веселые, шумные компании в их кругу отнюдь не были редкостью. Ахмета ничуть не смущало то обстоятельство, что рисковал- то Ал. далеко не всегда ради благородной цели, да и деньги тратил с такой легкостью именно потому, что зарабатывал их без особого труда. Вероятно, он просто не задумывался над этим. А, может, и задумывался, да считал, что это не имеет определяющего значения, ибо мелочного, скаредного от природы чел- ка богатство отнюдь не делает щедрее. В воскресенье с самого утра начали отовсюду сходиться и съезжаться гости. Родственников- близких и не оч- было множество. В основном они располагались в домах и во дворах обоих братьев. Постороннему чел- ку трудно было определить, в каком именно из этих двух дворов- свадьба.

      За многочисленными столами одна партия гостей сменялась другой, причем женщины располагались только в комнатах, в то время как мужчины сидели и во дворе, под навесами, за длинными столами, ломившимися от угощения. Спиртного вовсе не было. Однако молодых гостей, занимавших неск. комнат в соседних домах, требования веры ничуть не смущали: на их столах можно было увидеть выпивку на любой вкус. Здесь пировали отдельными компаниями зятья со своими друзьями, сослуживцы и друзья братьев Лизы и прочие молодые гости, чья малая степень родства с этой семьей позволяла им не принимать участия в обслуживании. Повсюду слышатся шутки, смех, стоит немолчный веселый гомон. Словом, это типичная ингушская свадьба, во время которой в течение всего дня царит культ чревоугодия и трезвого общения. Уже потом, поздно вечером, когда разъедутся важные посторонние гости и сравнительно уляжется вся эта свадебная суета, молодежь устроит танцы чуть не до утра- вот тогда- то и начнется настоящее веселье, в котором не преминут принять участие и те из старших, кто побойчее. . Закончив обслуживать вторую партию жен- н, Мад. быстро убрала со стола и поспешила в ком. невесты, чтобы- не дай бог! - опять не приставили обслуживать кого- то. В это время мощные продолжительные звуки множества клаксонов возвестили о прибытии свадебного"поезда", что вызвало всеобщее оживление. Отовсюду неслось: - Замеж приехали! . . Замеж приехали! . . Мад. пробиралась сквозь этот потревоженный улей к своей цели. Ее, естественно, тянуло к Лизе, оч. хотелось посмотреть, как ее будут собирать.

      "Эх, опоздала! . . "- огорчилась, увидев, что в углу ком, который две девки загораживали от любопытных глаз большим покрывалом, Зина уже хлопочет вокруг Лизы. Как правило, наряжать невесту поручают дев- ке, знающей в этом толк и имеющей живых родителей- это непременное условие. И вот теперь Зина тщательно облачает в свадебный наряд Лизу, безвольно подчиняющуюся ей во всем. "Неужели Зина опять поддевала ее? . . "- возмутилась Мад, увидев заплаканные глаза Лизы. Но она не угадала. Зина сегодня была с Лизой необычно ласкова, заботливо успокаивала ее, давала последние наставления, причем не скупилась на шутливые советы, чтобы как- то отвлечь ее. Здесь же Тамара вместе с матерью Лизы вновь укладывала в чемоданы подарки для родст- ов жениха, которые до того демонстрировались перед гостьями, пожелавшими их посмотреть. Глядя на встревоженное, растроенное лицо Лизы, Мад. готова была расплакаться от жалости к ней. Она стала пробираться поближе, но Там. перехватила ее на полпути: - Подожди. Незачем со своими мокрыми глазами подходить к ней, нечего ее расстраивать, у нее и без того глаза от слез красные. - Я не собираюсь плакать, - отмахнулась Мад, упрямо продвигаясь дальше. Она взволнованно обняла преобразившуюся в свад. наряде Лизу, расцеловала в обе щеки, и, силясь не выдать своих истинных чувств, фальшиво- бодрым тоном проговорила: - Увидев тебя, они там все попадают от восторга! Ни о чем не тревожься, сестренка. Вот увидишь- все у тя будет хор. Мы скоро приедем тебя навестить. .

      - Хватит, хватит! Чего доброго- нюни сейчас распустите! - Зина бесцеремонно оттеснила ее. Мад. покорно отступила, не сводя с Лизы участливого взгляда. "Неужели и я буду так плакать и переживать? Неужели это так страшно? . . Нет, уж мне- то, наверное, не будет страшно- там ведь мой Иб. будет. . "- подумала с тайным трепетом, впервые с такой отчетливостью представив себе, что скоро, скоро и ей предстоит. . Торопливо вошел Ах. - Чего вы здесь собрались? Обязанностей своих не знаете? За каждым пастух нужен! Зина, а ну сейчас же все встречать замеж, - строго приказал он. По давней традиции прибывших со свадебным"поездом"парней должны приветствовать девки- род- цы невесты. Если хозяевам удастся зазвать замеж в дом и усадить за стол, то девки заходят к ним. Если же гости, сославшись на предстоящий долгий обратный путь или какую- нибудь другую причину, отказываются от приглашения войти, то встреча происходит тут же во дворе. В данном случае так и было. Пока старшие с обеих сторон обменивались церемонными приветствиями и добрыми пожеланиями, пока приезжие ребята- близкие род- ки жениха- грузили и укладывали приданое в машину, парни- род- ки жениха и девки- род- цы нев, стоя в ряд друг перед другом, вели вежливый разговор, завязывали знакомства, проводили шуточное сватовство. А поодаль от них, точно в таком же порядке занималась тем же самым другая группа: парни- род- ки невесты и девки- род- цы жениха, приехавшие за невестой. Надо сказать, что среди парней в подобной ситуации могут быть и женатые- им не возбраняется выступать в роли холостяков и свататься к дев- ам, однако представать перед ними имеют право исключительно только девки. Появление в их числе вдов или разведенных, пусть даже совсем молоденьких, истолковывается парнями чуть ли не как преднамеренное оскорбление.

      Мад. в ряду дев- ек стояла предпоследней и с интересом слушала тамаду парней, оказавшегося на редкость острым на язык и большим шутником. Он так умело и с таким юмором представлял своих друзей, рекомендуя их в женихи очередной дев- ке, что то и дело его речь прерывали взрывы смеха. Мад. тоже"просватали"за неуклюжего низкорослого парня, у которого, оказывается, ". . . кроме того имущества, что сейчас при нем, дома еще имеется лишь сварливая жена да дюжина детей", - как его отрекомендовал тамада, под конец заверяя Мад, что все эти обстоятельства ничуть не будут помехой для ее счастья, так что пусть, мол, тебя они не смущают. . - Если ты меня так будешь представлять, - ни одна дев- ка не согласится за меня выйти, и я на всю жизнь обречен оставаться холостым! - под общий смех вступился за себя"жених". "Мне- то ты, колобок, и без такого"приданого"не нужен! "- Мад. с трудом сдерживала смех. Однако вслух чинно сказала, что согласна выйти за него, поскольку прекрасно знала, что иначе от нее все равно не отстанут и разговор вокруг ее персоны затянется надолго. Ну вот молодой парнишка- род- к жениха- выводит за руку невесту и усаживает в"Волгу". Спустя неск. мин, протяжно сигналя, одна за другой отъезжают машины с замеж, выстраиваясь длинной вереницей. После этого всеобщее оживление заметно спадает, гости постепенно начинают расходиться. Здесь свадьба уже идет на убыль, в то время как в доме жениха она с появлением невесты только вступает в самый разгар.

      Настала очередь сесть за стол и обслуживавшим гостей. Мад. вместе с остальными дев- ми сидела в непривычно опустевшей ком. Лизы, выглядевшей теперь как- то сиротливо и ставшей сразу совсем неуютной. девки перебрасывались шутками, обменивались впечатлениями, подтрунивали друг над дружкой по поводу очередных "женихов". Тут уж больше всего насмешек выпало на долю Мад, которой достался"жених"чуть не на целую голову ниже. Она вместе со всеми смеялась над своим"невезением", но в то же время не оставалась и сама в долгу перед насмешницами. Трапеза была в самом разгаре, когда появился Ах. - А я ищу тебя повсюду- всех на ноги поднял. Ты мне срочно нужна, - деловито сказал он Мад. - Как ты быстро узнал, что я села за стол! Когда бегала здесь с раннего утра, не зная ни мин. покоя, ты не вспоминал о моем существовании, а теперь я тебе вдруг понадобилась. - Можешь спокойно есть, - спохватился Ах. - Но когда закончишь, дам тебе одно оч. ответственное поручение. - Что за поручение? И вообще! Что здесь, кроме меня, некому? . . Оставь свое поручение при себе и садись лучше с нами. - Мад. подвинулась, освобождая ему место. - Некогда, меня ждут. Однако к столу Ах. все же присел. - Где уж ему с нами есть захочется. Они ведь без своего"лекарства"и не едят, - сказала Зина, возглавлявшая застолье. - А нам почему не принесешь бутылочку для аппетита?

      - Будто и в самом деле стала бы пить? - отмахнулся Ах. - Почему бы и нет? Вы же пьете. - Пусть тот, кто отступится от своего слова, свиные печенки съест! - Ах. с веселой решимостью заспешил из ком. - Я- ай, подожди- ка! Ты нам лучше принеси тархун, - смеясь, крикнула ему вслед Зина. Через неск. мин. Ах. вернулся, неся в обеих руках по 3бутылки тархуна. - А- а- а, все же пожалел для нас другого лекарства! - возликовала Зина. Молча поставив на стол бутылки, Ах. распахнул полы пиджака и жестом фокусника извлек откуда- то сбоку с одной стороны бутылку шампанского, с другой- коньяка: - Надеюсь, этого вам хватит? Пронеслись преувеличенно испуганные вздохи дев- ек. - Убери сейчас же! Ты с ума сошел. . Не дай бог- войдет кто из старших, - с опаской оглядываясь на дверь, замахала на него руками Мад, перед которой как раз и оказалась вся эта бутылочная батарея. - Не- ет уж, пусть она прежде слово свое сдержит. - Ах. принялся откупоривать бутылку шампанского. Зина выхватила ее у него: - Не надо сейчас, мы потом, вечером. Она спрятала бутылку за шкаф. - Мы так не договаривались. - Да ты сам посуди- как мы сейчас будем? . . Сюда ведь каждую мин. люди заходят, - вступилась Мад. - Шампанское- то еще куда бы ни шло, а эту отраву зачем принес? - брезгливо взглянула она на изящную бутылку с красивой, в звездах, этикеткой. - Эту бутылочку я бы и сам не прочь опрокинуть, да только велено принести ее вам. Один чел- к оч. хочет, чтобы вы ее распили. - Ах. подмигнул Мад. - Интересно бы знать, кто этот глупец, который не в состоянии сообразить, что оскорбляет нас таким подношением, - нарочно резко сказала Мад, уже догадываясь, на кого он намекает. - И почему он решил, что мы пьем? Или это ты нас выставил пьющими? Не думаю, что это прибавит тебе чести.

      - Просто вам оказывают уважение. Да вы же сами только что просили- зачем теперь много разг- те? - Убери- убери, идут сюда! - забеспокоилась Зина и, не дождавшись, когда Ах. отреагирует на предупреждение, проворно схватила бутылку с коньяком и отправила вслед за первой- за шкаф. - Потом заберешь. . В ком. вошли жен- ны, среди которых была и сестра Алихана Хадишат, невысокая круглолицая жен- на. девки поднялись. - Сидите, не то мы вынуждены будем уйти, а нас, старых, тоже тянет к молодым, - сказала Хад, хотя старой ее никак нельзя было назвать, и усталым вздохом присела на краешек кровати. - Теперь, когда посторонних нет, и мы можем позволить себе немножко посидеть. Остальные жен- ны, следуя ее примеру, тоже пристроились на кровати- стульев, кроме тех, на которых сидели девки, в ком. не оказалось. девки продолжали прерванную трапезу, принявшись теперь уже за сладости. Мад. с удовольствием потягивала из тонкого стакана зеленую душистую воду, от которой приятно щекотало в носу. - А ты почему тут? Следишь, как бы девки лишнего не съели? - поддела Хад. Ах, вызвав общий смех. - Что ты! Я, напротив, обеспечиваю их стол всем необходимым. - Ах. показывал, что оскорблен столь незаслуженным подозрением. Увидев, что стакан Мад. почти опустел, он откупорил след. бутылку с тархуном, хотел долить, но Мад. отказалась. Тогда Ах, словно только этого и ждал, поднялся, потянул ее за руку: - Пошли теперь со мной. - Да оставь ты меня хоть на полчаса в покое, - взмолилась Мад.

      - Куда ты ее тянешь? Почему не даешь отдохнуть? - вступилась за нее Хадишат. - Там гостей одних надо обслужить. - Ах. со смехом перехватил в локте руку Мад, которую ей с трудом удалось было высвободить. - Ты что, кроме нее, никого здесь не видишь? Я не позволю увести ее. Может же она хоть немного отдохнуть. - Хад. подошла, бесцеремонно оттеснила Ах, обняла Мад. за плечи, ласково заворковала: - Оставьте мою девочку в покое. . Кто посмеет ее обидеть- будет иметь дело лично со мной. Мад. несколько озадачил ее тон. Она смущенно улыбалась, глядя на Хад. сверху вниз- та была ей чуть выше плеча и, обнимая, вынудила несколько пригнуться. Было оч. неловко стоять в такой позе да еще чувствовать на себе всеобщее внимание. Она испытывала желание стряхнуть с себя пухлые руки Хад, но сдерживалась, боясь обидеть ее. - Я и сама за себя смогу постоять- пусть только посмеет кто обидеть, - бодро сказала она, делая осторожную попытку высвободиться из объятий Хад. - Почему хочешь сбежать от меня, а? Я тебя никуда не отпущу! - Хад, смеясь, стиснула ее еще крепче. - Ах. ведь меня ждет. - Мад. взглянула на понимающе ухмыляющегося Ах, мысленно моля: "Да освободи ты меня от этой липучки! ". Но тот лишь посмеивался. - Послушай- ка, хитрая ты жен- на! Теперь- то мы догадываемся насчет твоих коварных замыслов. . То- то ты ее сегодня весь день обхаживаешь, - лукаво посмеивалась Зина, сверкая глазами то на Хад. то на Мадину. Жен- ны засмеялись: - Видно, неспроста это она, ох, неспроста. . - Ясное дело- неспроста! Не тот чел- к Хад, чтобы просто так, без дальнего прицела что- то делать. - Ты их не слушай, моя девочка! Да продлит Аллах твою жизнь. Они пусть себе болтают сколько угодно, а мы свое дело сами знаем. - Хад. звучно чмокнула Мад. в щеку и та, почувствовав прикосновение ее влажных губ, больше не выдержала и с тихим смехом высвободилась из ее объятий.

      - Я и знать не знаю, о чем ты говоришь, Хад. Какое у нас с тобой может быть дело втайне от остальных? - Об этом потом поговорим, Мад- многозначительно мигнула Хад. - Ну хватит, пошли, а то, как вижу, ваш разговор и до Судного дня может продолжаться. - Ах. опять потянул за собой Мад. - Яй, парень, ты не слышал, что я сказала? - подбоченилась Хад, принимая грозный вид. - Не хмурь так брови, Хад- напугаешь. - Возьми любую из этих дев- ек, а ее оставь, она мне нужна. - Мне тоже именно она нужна, моих гостей другая не устроит. - Вы только посмотрите как он нас низко ценит! - возмутилась Зина. девки дружно подхватили: - Как ты можешь так о нас отзываться? Да еще в присутствии наших же матерей и тетушек! . . - А ну давайте пыль из него выбьем, из такого нахала. . девки воинственно окружили Ах, оттесняя в угол, а тот со смехом отмахивался: - Да отстаньте вы, глупые головы! Как не можете понять, что я вас просто хочу освободить от лишнего труда. - Рассказывай теперь. . - Сам же сказал: мы не достойны обслуживать твоих гостей. - Я же нарочно так сказал, чтобы польстить Мад, чтобы ее приятнее было от сознания того, что одна она удостоилась столь высокой чести. . Невзирая на эти объяснения, двоюродные и троюродные сес. бесцеремонно наседали, щедро награждая Ах. тумаками- не больно, просто забавы ради- и от души смеялись. - А- а, гяур! . . Выходит, ты из меня делаешь дурочку! - теперь уже возмутилась Мад. - Да раз такое дело- ни за что не пойду с тобой.

      - Тогда я пропал! Жен- ны, смеясь, наблюдали за этой сценой. Однако ее прервало появление хозяйки дома и Тамары. - Почему вы моего сына в угол загнали? - невесело улыб. хозяйка. Лицо ее было озабоченным, задумчивым. - Пусть перестанет нас оскорблять! - девки оставили Ах. в покое. - Как он вас оск? - Хозяйка обернулась к сыну: - Что ты им сказал? - Просто хотел пощадить их, дать отдохнуть. Но разве они способны оценить оказанную услугу? ! Неблагодарные. . - с наигранной обидой проговорил Ах, но не выдержав роли, рассмеялся. - Почему ты здесь? Там ведь у тебя гости сидят. - Я бы давно ушел, это они безобразничают. И вот твоя дочь не желает меня слушаться, - повернулся Ах. к Там. - Как не желает? Ты что это? - Там. перевела на дочь вопросительный взгляд. - Она тут ни при чем, это я ее не отпускаю. - Хад. опять подошла к Мад, обняла за талию. - Как хочешь, Тамара, но уж этот- то цветочек мы у тя заберем! - Один Аллах может знать, что будет, - улыб. Там. - Хорошую дочку ты вырастила, Там. - Счастье тому дому, в кот. она войдет, - подхватили жен- ны. Там. со снисходительной улыбкой слушала эти лестные для любой матери похвалы. - Вовсе и не такая она хорошая, какой вам кажется. Мало вы ее знаете. - Нам достаточно и того, что мы о ней знаем, чтобы отнять ее у тя, - елейным голосом пропела Хад. "О- ох! Ну теперь завелись. . "- Мад. поморщилась как от зубной боли. Ей были хорошо знакомы все эти разговоры, обычные в кругу жен- н, у которых есть или взрослый сын, или брат, или другой род- к- холостяк, судьба которого их волнует.

      Такие жен- ны не упускают случая облюбовать для него невесту, проявляя откровенный интерес к приглянувшимся дев- ам и ни в какой ситуации не стесняясь наводить о них справки. Более того, они даже берут на себя смелость авансом затевать предварительное сватовство, делать на этот счет определенные заявки, даже не давая себе труда заранее ставить об этом в известность подразумеваемого жениха. Мад. хорошо знала цену таким разговорам- ее родная мать была для нее живым примером: она тоже все приглядывала старшему сыну нев, ничуть не заботясь о том, нужно это ему или нет. Ей было достаточно вполне собственной убежденности, что нужно. Несмотря на сравнительно недолгий девичий "стаж", у Мад. уже выработалась своя тактика в отношении подобных разговоров: в одно ухо впускать, в другое- выпускать. Она сегодня весь день чувствовала навязчивую опеку со стороны Хад: та ревностно следила, чтобы ей все для обслуживания предоставляли в первую очередь и в самом лучшем виде;то и дело отводила попытки жен- н использовать ее в кухонной работе;все потчевала, норовя навязывать то куриное крылышко, то персик, то еще какой лакомый кусочек, ласково приговаривая: "Весь день ведь ничего не ешь, бедняжка! Перекуси хоть на ходу, раз уж за стол сесть пока некогда. . ". Мад. тяготили эти непрошеные навязчивые заботы, она каждый раз пыталась отказаться. Однако от предприимчивой Хад. не так- то просто было отвертеться, и она против воли вынуждена была принимать угощения, хотя есть "на ходу", на виду у множества людей просто не могла- в горле все застревало. А потому незаметно передавала угощение Хад. кому- нибудь из детишек, сновавших всюду.

      И теперь этим привычным разговорам относительно своей персоны она не придавала ровным счетом никакого значения. Откуда ей было знать, что нынешние разговоры яв- ся прямым следствием другого, весьма недвусмысленного разговора, состоявшегося сегодня же. Еще утром, ненадолго оставшись в ком. наедине с сестрой, Алихан подозвал ее к окну и показал глазами на проходившую по двору Мад: - Посмотри- ка вон на ту дев- ку. Как она тебе? - И самодовольно улыб, видя, что полные губы сес. так и расплылись в улыбке. - Я как раз на эту дев- ку намеревалась обратить твое внимание. - Как считаешь- подходит она нам? - Даже и не сомневайся. Как раз та, кто нам нужна. - А ну- ка вспомни, сестрица: сколько раз ты мне говорила точно такие слова? - прищурился Ал. - Каждый раз я это говорила о стоящих дев- ах. - И каждая из них была в свое время самой лучшей из лучших, не так ли? - иронизировал Ал. - Да- да! И нечего тут смеяться. А вот эта- самая лучшая из всех! Заметив плутоватое выражение ее глаз, Ал. решил схитрить. - Я все больше убеждаюсь, Хад, в том, что мне есть резон еще подождать: ведь с каждым годом ты мне находишь дев- ек лучше прежних! Если и дальше так пойдет- лет эдак через 5, может, и предложишь мне действительно подходящую пару. - Можешь говорить что угодно, я- то тебя все равно насквозь вижу, - засмеялась Хад. - Можешь ничуть не сомневаться. Почему, думаешь, говорю: "Эта лучше всех прежних", хотя я тебе и покрасивее дев- ек показывала? . . - И почему? - Да потому, что прежних я тебе показывала, а эту- ты мне показал. Сам! - И что с того? - А то, что я сегодня же заведу сватовство. - Да погоди ты! Ишь, разогналась. . Я ведь еще ничего и не решил.

      - Ну и сиди тогда до седых волос. Какую тебе еще надо? Да ну тебя. . - Бросив на брата сердитый взгляд, Хад. вышла, в глубине души решив действовать по своему усмотрению. Она в течение всего дня по возможности и следовала этому решению. И вот сейчас, сжимая тонкую талию Мад, заговорщически прошептала: - Я сама моей дев- ке парня найду, самого лучшего! - Да не нужен мне никто, Хад! Если будешь такие разговоры вести- окончательно рассоримся, - полушутя пригрозила Мад, высвобождаясь из ее объятий. "Куда угодно, только бы подальше от этой липучки! "- пошла она за Ахметом, и уже в дверях обернулась к матери. - Мы домой пока не едем, что ли? - Поедем, когда твой отец скажет. - Как! Вы собираетесь увезти ее сегодня? - вскинулась Хад. - Оставьте ее хоть до завтра. "Не хватало еще ост. здесь! Больно мне нужна вся эта канитель. . И без того уже ног от усталости не чувствую, а тут опять придется до утра. . "- думала Мад, следуя за Ах. через весь двор в соседний дом. - Вот в этой ком. сидят мои друзья, Мад. Я тя прошу обслужить их самым лучшим образом. Учти, там сидят привередливые, искушенные в этом деле люди, так что постарайся не оплошать. - Чего ты меня пугаешь? Пуганая уж! Видали мы всяких, - пренебрежительно отмахнулась Мад, однако слова и тон Ах. заставили ее внутренне насторожиться. - Я предупредил там жен- н, они тебе все лучшее приготовили. Возьми кого хочешь в помощники, чтобы подносили что надо. - Уж как- нибудь без твоих советов обойдусь. - Прежде всего войди, поздоровайся как положено. - Да что ты меня все учишь! . . Что мне- сегодня впервые такое предстоит? Иди- ка отсюда, сама знаю что мне делать! - не выдержала Мад, и с наигранным озлоблением довольно ощутимо шлепнула его пару раз по спине.

      - A я и не сомневаюсь в этом. Именно потому и выбрал из всех тебя. Это я так, для порядка напоминаю, - Ах. дружески похлопал ее по плечу. Мад. нетерпеливо отстранилась: - Довольно, медведь! И так от твоих пудовых лап плечи болят. - Так я же легонько, - засмеялся он и удалился. "Интересно, кто же там у него сидит? Наверно, с работы какое- нибудь начальство. Иначе чего бы он за них так беспокоился", - гадала Мад, смотрясь в стоящее на подоконнике зеркало и аккуратно перевязывая косыночку, не обращая внимания на присутствующих жен- н. После недолгого колебания сняла свой потерявший свежесть белый нарядный фартучек, отделанный кружевами, и, свернув, положила на подок. "Уж лучше без никакого, чем с таким. Вот только не забыть бы его здесь". Помешкав еще минуту- другую, вошла. "Ах ты плут бессовестный! До чего ж ты меня здорово околпачил, а? "- бросила она красноречивый взгляд на улыбающегося как ни в чем не бывало Ах. В ком. оказалась вчерашняя компания- и всего лишь. Правда, сегодня она была наполовину меньше. Во главе заставленного угощением стола сидел все тот же тамада, рядом с ним- Алихан, с другой стороны- рыжеусый Илез и Ах. После обычного приветствия заговорил Ал, показывая в благодушной улыбке золотые зубы: - Долго нам пришлось ждать тя, Мад. Уж не в Буро ли Ах. ездил за тобой? - Это у него надо спросить, - сдержанно улыб. она. - Воллахи, иную не только из Буро- из самой Москвы не намного труднее было бы привести, чем ее- из соседнего дома, - ухмыльнулся Ах. - Это почему же? - Пусть она тебе сама ответит. - Мад, это правда? - Ал. выжидающе уставился на нее.

      - Шутит он. Я сейчас принесу горячее, а это все уберу, если вы не против. - Не надо, не беспокойся, с нас и этого вполне достаточно, - вежливо отказался тамада. - Но ведь остыло все давно. Пусть лучше заменит, - вступился Ах. - Ладно, пусть будет по- твоему. И я еще поем, если Мад. принесет, - со значением сказал Ал. Мад. внутренне поежилась от его наглого пронизывающего взгляда и зло подумала: "Чтоб тебе все это ядом обернулось. . ". Выйдя из ком. с заставленным грязной посудой подносом, она передала его подвернувшемуся подростку: - Братишка, отнеси под навес, где посуду моют, - и пошла разыскивать отца: "Не дай бог, нани скажет ему оставить меня. . Нужно опередить ее"- озабоченно думала она, уже догадываясь о причине повышенной заинтересованности в этом Хадишат и еще кое- кого. Отца нашла на улице, перед домом. Он стоял с группой мужчин, Мад. постеснялась подойти к нему, подослала знакомого мальчишку. Выслушав мальчика, Маг. не спеша подошел: - Кто меня зовет? - Это я, воти, - виновато начала Мад. - Воти, нани собирается оставить меня здесь сегодня, а я совсем не хочу. . Скажи ей. - Разве тебе не интересно? Здесь ведь вон сколько твоих ровесниц. - Но мне завтра обязательно нужно на занятия. Да и незачем тут больше оставаться, время зря терять. - Так ты только для того, чтобы об этом сказать, меня позвала? Ладно, иди, это небольшая беда. Немного погодя поедем. . Облегченно вздохнув, Мад. вернулась в дом и уже спокойно принялась за дело. Она привычно подавала на стол, при надобности сдержанно отвечая на вопросы сидящих за столом. Но в основном парни беседовали меж собой, то и дело меняя тему.

      Время от времени звучали немногословные тосты, которые произносились не вставая, раздавался стон соприкасающихся рюмок. Мад. тоже попытались было усадить, уговаривали сделать хотя бы глоток, налив в рюмку густой рубиновой жидкости из пузатой, непривычной формы бутылки с заграничной этикеткой. След. тост был за Алих. Держа перед собой полную рюмку и поглядывая на Мад, он с расстановкой, многозначительно произнес: - Предлагаю выпить за то, чтобы Аллах и впредь не лишал нас возможности сидеть вот за таким обильным столом, и чтобы обслуживала его всегда Мад. Друзья дружно поддержали тост, подкрепляя его острыми шуточками в адрес автора. - Что думаешь о его пожелании, Мад? Ведь его осуществлении в немалой степени зависит от тя, - улыб. тамада. - Думаю, Аллах услышит его, поскольку он произнес свое пожелание за столь угодным Аллаху занятием, - с напускной серьезностью ответ. Мад. Парни рассмеялись. - А ведь она вовсе не так проста, как нам показалось, - сквозь смех сказал тамада. - Ты слышишь? . . Ты понял? - повернулся он к Ал. Тот с улыбкой смотрел на Мад: - Так ты не одобряешь мой тост? Значит, осуждаешь нас за то, что выпиваем? Она с плохо скрываемой иронией взглянула на него: - Какое я имею право осуждать вас или запрещать вам что- либо? Просто не могу понять: при чем здесь Аллах? Мне кажется. . я считаю, что произносить его имя за выпивкой, а тем более вставлять в тост- просто надругательство над верой. - Слышали теперь? . . Вот так вам! - Ах. обвел улыбающихся друз. победным взглядом. - Какова моя сестричка? . . - Ты- то чему радуешься? Тебя все сказанное тоже касается, - поддел его рыжеусый сосед.

      - Да- а, Мад! Ты заставила нас гореть от стыда, - весело протянул тамада. - Видишь, как мы все покраснели. . - Это у вас не от стыда вовсе, а от смеха, - с улыбкой парировала Мад. - Она стояла у двери, изредка поглядывая на парней и удивляясь своей смелости и невесть откуда взявшейся непринужденности. - Ну мы- то- ладно, пусть от смеха, а вот друг ведь наш, можно сказать, совсем и не смеялся, а краснее меди стал, - кивнул рыжеусый на Ал. Тот сидел, зажав подбородок в кулаке, и не сводил с Мад. сощуренных глаз. Рюмки у него в руке уже не было- она стояла перед ним на столе, наполненная чуть не до краев. Мад. мельком взглянула на него, увидела, как он отвел от лица руку с массивным золотым перстнем- печаткой на безымянном пальце. "Перстень еще нацепил, как жен- на", - подумала неприязненно, а вслух сказала: - А друг ваш, насколько я могла заметить, и вчера был такой же. . красный. - Яй- яй, остынь малость. Ты слишком много воли даешь своему языку- тебе не кажется? А вдруг гостя обидит, оскорбит такая бестактность с твоей стороны! . . - Ах. с напускной строгостью глядел на Мад, но губы его растягивались в улыбке. - Как раз наоборот, - сказал Ал, откинувшись на спинку стула и глядя на Мад. - Из твоих слов я делаю вывод, что ты еще вчера обратила на меня внимание. Я оч. рад этому. . А таким стыдливым я стал с той мин, как впервые увидел тебя. Можешь вон у них спросить- они не дадут мне солгать, - кивнул он на друзей. - Да- да, можешь в этом ничуть не сомневаться! Могу поклясться, что он не только со вчер. дня стал таким красным, но и много лет уже такой, с самого рождения, - под общий хохот договорил рыжеусый. - Эх вы! А еще друзьями зоветесь. Вместо того чтобы поддержать- топите меня.

      - Ну так что- выпьем мы или нет? А то ты тост произнес, а рюмку свою поставил, - сказал Ах. - Не- ет, друзья, я больше пить не буду. - Ал. энергично покачал головой. - Что это с тобой вдруг? - встревожился Илез. - Будьте свидетелями, при всех даю слово: с сегодняшнего дня не буду делать ничего такого, что может вызвать недовольство Мад, - торжественно произнес Ал. и опрокинул наполненную коньяком рюмку над пиалой с остатками подливы. - Для начала вот, бросаю пить. - Воллахи, этого ни в коем случае нельзя допустить! Что же ты с ним сделала, Мад, за каких- то 2дня знакомства? - изобразил серьезную обеспокоенность Ил. - Да знаешь ли, на что обрекаешь торговую сеть нашего района? . . И не только нашего! . . Ведь план реализации спиртного там выполняют чуть не на 50процентов благодаря одному Алихану! Опять раздался смех. Мад. смотрела на заразительно хохочущего Ах. "Эх ты! И в угоду этому пьянице ты меня сюда притащил", - думала она, хотя понимала, что парни шутят. - Почему же ты молчишь, Мад? - тамада не сводил искрящихся смехом глаз. - Не беспокойтесь, я не приму от него такой большой жертвы. Мне не нужно от него никаких жертв. - Это твое окончательное слово? Ты это от души говоришь? - Ал. испытующе вглядывался в ее лицо. - Разве я чем- нибудь подала повод усомниться в этом? - без тени улыбки ответила она. - Видно, ты и впрямь поверила, что я самый большой пьяница в районе. Уверяю тебя: это совсем не так. Мои заслуги по этой части гораздо скромнее. Вот увидишь: я не сделаю больше ни глотка, сколько бы мы ни сидели за этим столом. - Это твое дело. - "Вот трепло, чего ради распинается? Я- то хорошо вижу, что ты из себя представляешь. Уж оч. собой любуешься, прямо смотреть тошно. . "Ей не терпелось поскорее выйти.

      - Вам что- нибудь нужно, принести? - обратилась ко всем сразу, и, получив отриц. ответ, договорила: - Тогда разрешите мне уйти. - Уйти мы тебе не позволим. Если устала стоять- не наша вина;мы тя, сколько могли, уговаривали сесть, - категорически заявил Ах, за что она наградила его сердитым взглядом: "Ну погоди же, предатель! ". - Но вы ведь все равно ничего не едите, зачем я здесь буду стоять? Там наши домой собирались, я бы не хотела их задерживать, - обратилась она уже к тамаде и, выразительно глядя на Ах. прибавила: - А за вашим столом смотреть другая придет. - Стой- ка ты, где стоишь, и много не разг- й! Когда надо будет- сами отпустим. Домой ты сегодня все равно не поедешь, успокойся, - нарочито бесцеремонно выговорил Ах. Тамада остановил его: - Подожди, Ах. Ты- то- понятное дело- злоупотребляешь правами близкого род- ка. А мы отнюдь не желаем вынуждать ее терпеть наше общество. Думаю, она достаточно постояла здесь ради нас и правильнее будет освободить ее сейчас. Как вы считаете? - Подожди- ка немного, Тухан, - серьезно взглянул на тамаду Ал, зачесывая пятерней свой роскошный темно- каштановый чуб, свисавший на довольно высокий лоб с двумя неглубокими симметричными залысинами. - Ты, конечно, правильно рассудил. Но у меня к ней небольшой разговор есть, если позволишь. . - Говори, говори, - кивнул Тухан. Ал. бросил на Ах. красноречивый взгляд, чуть слышно сказал: - Иди- ка посмотри, - кажется, тебя там зовут. - Да- да, - с готовностью подхватился Ах. и вышел. "Ну, теперь начнет заливать", - подумала Мад. без малейшего волнения. Ал. немного помолчал, словно собираясь с мыслями. - Мад, прежде всего должен тебе признаться, что я не из самых стеснительных. А потому не стану предоставлять сидящим здесь друзьям право говорить за меня.

      Я привык сам решать вопросы личного характера, и сейчас желаю остаться верным этому правилу. Мои друзья, которых здесь видишь, хор. меня знают и- я уверен- не осудят за это, не обвинят в нескромности. Мне бы оч. хотелось, чтобы и ты поняла меня правильно. Могу я надеяться? Голос его звучал неторопливо, делая эффектные паузы. Слушая его, Мад. с удивлением думала: "Ишь, голос- то какой стал! Ну прямо бархатный. . ". - Так могу я надеяться, что ты поймешь меня правильно? Мад. пожала плечами: - Попытаюсь. В дверь заглянул Ах, озабоченно поманил Илеза: - Иди- ка, помоги тут немножко. . Ил. сразу же поднялся, пошел к выходу. - А я что не гожусь для этого? - Тух. деловито вышел вслед за ним. "Вот собака! . . Ну погоди же! . . "- мысленно пригрозила Ах. за такое подлое предательство, прекрасно разгадав его примитивную хитрость. А Ал. будто и не заметил, что др. покинули ком. Повернувшись к Мад. всем корпусом, он вновь заговорил, ловя ее взгляд. - Я оч. сожалею, Мад, что лишь вчера узнал тя. И оч. хочу, чтобы наше с тобой знакомство на этом не прервалось. Приложу все силы, чтобы продлить его до конца моих дней. Что ты об этом думаешь, Мад? Ты не будешь противиться этому? - Я не совсем понимаю, что именно ты хочешь сказать. Знак- во по- разному можно продлевать. - Верно говоришь. Но я в данном случае имею в виду самое прочное и. . самое что ни на есть близкое знакомство, - многозначительно проговорил Ал, не сводя с нее глаз и продолжая вертеть в руке пустую рюмку. - Я не против знак- ва с тобой, как с другом и род- ком Ах, но о прочем. . о большем не может быть и речи, - неожиданно даже для самой себя отчеканила Мад. и бросила взгляд на его сразу посерьезневшее лицо.

      - Погоди, Мад. . . Не спеши так с ответом, - медленно начал он. - Я ведь пока ничего от тебя не требую, кроме позволения встречаться. - Это совершенно ни к чему. - Почему тебе так кажется? - Мне не кажется, я уверена. - Когда узнаешь меня поближе, ты не будешь так считать, - убежденно сказал Ал. Его задевало невозмутимое спокойствие Мад, независимый тон, каким она давала свои категоричные ответы. Еще ни одна дев- ка- ни даже бывалая жен- на- не позволяла себе говорить с ним так. Тем более его интриговало поведение Мад. И когда она направилась к выходу, торопливо бросив: - Извини, я не могу больше задерживаться, - он весь встрепенулся, вскинул на нее удивленные глаза. - Это как понимать? У вас здесь что- совсем не признают обычаев? Или ты хочешь показать свое презрение ко мне? - без прежней уверенности в голосе проговорил он. Его тон заставил Мад. остановиться, обернуться. Он зачем- то надел свою шляпу с лихо изогнутыми полями, лежавшую до того на свободном стуле, и стоял теперь, опираясь рукой о спинку стула. - У меня и в мыслях не было чем- либо оскорбить тебя. Но мне в самом деле нужно идти. Думаю, нам не стоит продолжать этот разговор. - Тогда объясни, почему ты так уверена в этом? - На то есть причины. - Какие причины? Скажи, не то я все равно не отстану от тя, - насторожился он. Мад. так и подмывало сказать: "Да на что ты мне нужен, когда у меня есть Иб? Я бы и ногтя его не отдала за тебя! ". Но сказала совсем другое: - Причина в том, что я не желаю ни о чем, кроме учебы, ни думать, ни говорить.

      - А- а- а, это еще не самое страшное, - протянул Ал. - Я могу и подождать, пока тебе не нужно будет думать об учебе. - Оч. долго ждать придется, - сказала Мад, с любопытством глядя на него. "Такой важный, а терпит мои, мягко говоря, не особенно вежливые ответы. И чего только привязался? "- Послушай- ка, Мад, скажи мне, только откровенно, это тебя в институте научили так со старшими разг- ть или ты от рождения такая колючая? Мад. показались оч. знакомыми и его интонация, и эти слова- вроде она уже слышала их от кого- то. - Уж какая есть. - Смотри, если будешь со мной и впредь так пренебрежительно разг- ть, я могу тя и умыкнуть. Не говори потом, что я не предупреждал, - полушутя пригрозил он. "Только не забывай, что можешь лишиться своего длинного рыжего чуба. . Да и жесткие нары тебе вряд ли придутся по нраву", - подумала она и с легкой усмешкой проговорила: - Ничего не поделаешь. . Каждому чел- ку под силу лишь то, на что у него хватит ума и способностей. "Каково сказано! . . И попробуй прицепись к словам- ведь наверняка заявит, будто имела в виду себя;но ясно же- это мне пощечина. . "- Ал. сделал к ней шаг. - Подожди еще минутку, Мад, если это тебе не оч. тягостно. Ты меня все больше удивляешь. Мы впервые увиделись вчера, но с тех пор я не только не узнал тя лучше, а совсем наоборот. . Объясни мне, в чем тут секрет? - Видимо, в том, что тебе и не следует узнавать меня больше, чем знаешь, - открыто взглянула на него Мад. и быстро вышла. Она направилась в дом тети, желая отыскать мать. "Пусть теперь обсуждает меня за неуважительность сколько угодно. Мне на это чихать. . "- успокаивала себя, но на душе остался неприятный осадок после этого разговора. Беспокоило какое- то смутное недоброе предчувствие. Увидев среди жен- н мать, начало было успокаиваться, но тут подошел Ах. и как ни в чем не бывало напустился на нее:

      - Ты почему здесь? Я ведь тя поставил за столом прислуживать. - Уйди ты от меня подальше! . . - смерила его гневным взглядом Мад. Ах. от удивления вытаращил глаза: - Да ты что ишачьих мозгов объелась, девочка? . . - Если не оставишь меня в покое, я сейчас при всех расскажу твоей матери, как ты меня бросил одну с чужим мужчиной, - зловеще прошептала она. Угроза подействовала. Ах. опасливо озираясь, сказал: - Ну и что с того? Что случ- то? Не съел же он тя. . - и, еще что- то невнятно пробурчав себе под нос, направился к Ал. Тот сидел за столом с полной рюмкой в руке. - Один пьешь? А я слышал, что ты сегодня вообще бросил, - поддел Ах. - А- ай! - отмахнулся Ал. и разом вылил в рот содержимое рюмки. - Что ты ей такое сказал, чем довел, что она готова была разорвать меня? - В самом деле? - Воллахи, правда. Надеюсь, ты себе лишнего не позволил? - О чем говоришь? - Ал. невесело рассмеялся. - Если б ты только слышал наш разговор! Воллахи, не узнал бы меня. . Да что ты! Я сам себя не узнавал. . Так, говоришь, разозлилась на тя? - Еще как. - Это уже хорошо- о, - довольно протянул Ал. - Что же в этом хорошего? - Ты представляешь. . Хотя я пустил в ход все свое умение, она со мной держалась до того невозмутимо и так уверенно, что меня просто бесило ее глубочайшее безразличие. - Ал. опять наполнил рюмку.

      - Это со мной- то так себя держала! - он сделал паузу, чтобы прежним манером- одним глотком- отправить внутрь очередную порцию. - Да что тут прикидываться, тебе- то я могу признаться. . Если хочешь правду- я просто растерялся перед ней. Это я- то рас- ся, а? ! - с чувством прибавил он, тыча в грудь отопыренным большим пальцем правой руки, сжатой в кулак, и, коротко рассмеявшись, вновь потянулся за бутылкой. - А если злилась на тя- значит, притворялась тут передо мной. Но какую силу воли нужно иметь, чтобы так, а? . . - восхищенно выдохнул он, наполняя рюмку и немного проливая на скатерть. - Подождал бы ты пить. - Это почему? - У нас еще вечер и вся ночь впереди. Тебе нужно сохранить форму. - Неужто боишься, что опьянею? Да чтоб меня напоить- ведра водки не хватит. - Я в этом не сомневаюсь, но сегодня мне не оч. нравится твое настроение. Да и мешать не следует. Ал, посмеиваясь, признался: - Может, Ах, я и пьян, только больше коньяка и водки в этом виновата твоя род- ца. - Никогда не поверю, что тебя, сердцееда. . - Воллахи, правда. И ведь ничего в ней особенного, черт возьми! Обыкновенная девчонка. . даже несколько худовата, я бы сказал. . впрочем, хотя и тонкая, все, что нужно, при ней, - с пьяной ухмылочкой прибавил Ал. тоном знатока. - Я ведь говорил, что и намного лучше ты имел. А ее давай оставим в покое. - Как- оставим? ! Воллахи- биллахи, не ост- им, не посмотрев поближе, что она из себя пред- ет! - Но ты же сам сказал, что она так себе. - И все же есть в ней что- то такое. . Черт его знает- что именно. Одно знаю точно: теперь не успокоюсь, пока не заполучу ее в свои руки.

      - Послушай- ка друг. Мне совсем не нрав. этот твой разговор. По- моему, в тебе говорит одно уязвленное мужское самолюбие. - Считаешь- этого мало? - Бесконечно мало, чтобы составить счастье жен- ны. Ал. окинул друга ироническим взглядом: - Когда ты успел стать таким. . сентиментальным, что тебя уже волнует жен. счастье? - Не забывай, о ком мы ведем речь. Как- никак, она мне близкая род- ца, и ее судьба не может меня не волновать, - строго проговорил Ах. Ал. слегка призадумался и вновь заговорил уже совсем в ином тоне. - Не беспокойся, Ах. Я ей ничего плохого не сделаю. Можешь нисколько в этом не сомневаться. Сам ведь знаешь: я могу своей избраннице- кто бы она ни была- счастливую жизнь обеспечить. Ты теперь должен помочь мне. - Ладно, оставь, об этом после, - сказал Ах, поднимаясь навстречу входящим Тухану и Илезу. Ал. тоже приподнялся. Тух. лукаво подмигнул ему: - Ну как, сговорился с дев- ой? - А как ты думал! - бодро отозвался Ал. Ребята расселись в прежнем порядке. - То- то ты вчера коршуном вокруг нее вился. Я чувствовал, что все это неспроста. - Да- а, танцует она красиво, ничего не скажешь. Не зря ты каждый раз именно ее приглашал, - подхватил Ил. - Только вот для всего прочего- не слишком ли она для тя молоденькая, а? . . - Не слишком, - ухмыльнулся Ал. - Да она же небось и не знает ничего, всему ее учить придется, - с лукавой озабоченностью посочувствовал Ил. - А я для чего? Сам всему научу- не беспокойся. . Зачем нам та, которую другие научили! Верно говорю? - под одобрительный смешок договорил Ал.

      Ах, остававшийся серьезным, недовольно взглянул на него: - Послушай, может, хватит? Прекрати. - Извини, ради бога, - спохватился Ал. - Я, кажется, опять забылся. . Но знаешь, Ах, что я сейчас понял? Оказывается, есть на свете вещи покрепче нашей с тобой дружбы. Я- то думал: она мне дает право допускать в твоем присутствии подобные безобидные вольности в разговоре, - посмеиваясь, прибавил он. Однако ему почему- то вовсе не хотелось смеяться, хотя внешне он казался весел. - Для таких разговоров есть свое время и свое место. И в твоем возрасте пора бы это знать. - Извини, извини, Ах. Больше о ней- ни слова такого. . Только смотри, чтобы она не уехала сегодня. - Я теперь сомневаюсь, удастся ли. С нею бесполезно говорить на этот счет. - Так действуй через стариков. Да что ты в самом деле. . Не мне же тя учить, - не скрыл досады Ал. - Ладно, попробую что- нибудь придумать. - Ах. нехотя поднялся из- за стола и вышел. Он изрядно устал от беготни и хлопот этих нескольких дней, но отдых для него еще не предвиделся: к вечеру обещали прийти товарищи по работе, начальство с автобазы, и им следовало обеспечить должный прием. Оставшиеся в ком. вели обычный для хмельного застолья муж. разговор, пересыпанный солеными шуточками, громко смеялись. Ал, отчего призадумался? Или по жен. обществу затосковал? - поддел Ил. приумолкшего друга. - Жен. общество, конечно, вещь хорошая, только сейчас я далек от мыслей о нем. - Уж в это трудно поверить, это на тя совсем не похоже. Что с тобой? - Да голова разболелась. То ли перепил, то ли недоспал. - Перепить- то не перепил. Скорее из- за потери сна, - предположил Тухан.

      Голова у Ал. в самом деле побаливала, однако не в этом была причина нежелания поддерживать беседу. Мысли были заняты этой дев- ой, так неожиданно для него возмутившей душевное спокойствие. Причем он вспоминал вчерашнюю веселую Мад. и недоумевал по поводу происшедшей в ней перемены. Сегодня она показалась совсем другой. "Видно, это у нее от усталости. Конечно, после эдакой беготни и разг- ть не захочешь", - думал он. Но в глубине души понимал всю иллюзорность такого объяснения, ибо на вид она вовсе не казалась утомленной. "Ничего, ничего, дев- ка! Вечером мы с тобой еще потанцуем. . Тебе все же придется изменить свое отношение ко мне. Уж я- то постараюсь. . ". К городу подъезжали уже в сумерках. Мад. пристроившаяся с родителями на самом заднем, тряском сиденье, смотрела в окно, за которым далеко впереди виднелись смутные очертания городской окраины с множеством неярких огней, тускло мерцающих в неуспевшей еще сгуститься в темноте. Там- уже в который раз за весь долгий путь- посетовала: - Зря мы ее забрали всем наперекор. Надо было оставить. Мне было стыдно за ваше упрямство. - Помолчи. Это все ваша жен. прихоть, - недовольно отозвался Маг. - Хотя бы из уважения к тем людям, которые восстали против ее отъезда. Хоть бы просьбу своей сестры уважил. - Прекрати, я сказал! . . Если бы она ей для дела нужна была- оставил бы. А так, просто ради развлечения, нечего занятия пропускать. Мад. не встревала в разговор- уже чувствовала себя вне опасности. Ведь назад ее все равно не вернут. "А нани пусть выговорится, раз так хочется. Может, ей от этого легче станет", - думала она, мечтая лишь об одном: поскорее добраться до своей постели. Только здесь, пригревшись в укачивающем автобусе, она ощутила, до чего устала за эти 2 суматошных дня.

      Ноги от длительной ходьбы в туфлях на высок. каблуках болели. Когда села на свое место, первым делом скинула туфли. Теперь же они никак не хотели налезать на слегка отекшие ноги, и ей стоило немалого труда добиться этого. Заметив, как она мучается, отец сказал: - Не могла там себе тапочки какие- нибудь найти? - Да им самим их недоставало, - отв. Мад, будто все дело было именно в этом. "Еще не хватало в тапках там красоваться! Хороша бы я была- нечего сказать! "- улыбнулась, представив себя в больших суконных тапочках, кот. ей настойчиво предлагала тетя.

      С благословения Абукара, Фатима пришла к Там. уже во вторник вечером. Все время, пока Мад. была на кухне, где жен- ны сидели за чаем, разговор шел о минувшей свадьбе. Там. охотно и довольно подробно расск- ла обо всем- благо впечатления были свежи. "Ну, это теперь надолго. . "- решила Мад, и ушла к себе, где ее ждали учебники. Действительно, жен- нам только дай поговорить о свадьбе- своей ли, чужой. С завидной дотошностью обследуют они приданое и подарки, а потом еще долго обсуждают все увиденное и услышанное, попутно высказывая свое мнение по всякому поводу. Но Фат, оставшись наедине с Там, умело направила разговор в нужное русло и открыто, без обиняков изложила суть дела. Не скупясь на похвалы, как и всякая сваха, обрисовала Иб. и его семью. - Да ты и сама знакома с Хавой. Знаешь, что она за жен- на. А за парня я те ручаюсь вот этой своей седой головой. Счастье иметь такого зятя, поверь мне, - говорила Фат. доверительным тоном, подавшись к Там. - Откуда ты можешь так хор. знать его? Я за своего род. сына не могу с такой уверенностью поручиться, потому как не всегда он перед моими глазами. - А я вот- Аллах это знает! - Бес. меньше доверяю, чем Ибрагиму. Неужели допускаешь мысль, что я бы стала тебе желать плохого? Нас же две родные сес. родили! Не думай, я так хвалю его вовсе не потому, что он сын моей золовки. Я говорю о нем только то, что есть на самом деле, и говорю именно потому, что от души желаю счастья твоей дев- ке. Если бы не была убеждена, что она будет с ним счастлива, - и шагу бы не сделала ради этого дела, и совсем не заводила бы этот разговор. - Аллах тому свидетель.

      - Даже если лишь 3- ья часть того, что ты здесь сказала об этом парне, - правда, и то я бы с радостью согласилась. А не верить те у мя нет никаких оснований. Но где дев- ка, достойная выйти за такого парня? В этом доме нет такой, Фат. У нашей ведь одни книжки на уме. Кто осмелится отпустить ее в чужой дом? Засмеют нас люди, - притворно вздохнула Там. Фат. лукаво погрозила пальцем: - Ты мне эти свои ингушские басни брось! Ты их кому- нибудь другому расск- ай. А я хор. знаю твою дев- уж вести то она себя в любом доме сумеет достойно. Дал бы мне бог такую невестку. . - Ну что ты говоришь! Глупая она еще, совсем вайнях мотт не знает. Ее же к гостям чуть ли не палкой загонять приходится. - Пусть тя это не заботит. Их она вполне устраивает такая, какая есть. - Да ведь эта глупая голова и слышать о замуж- ве не хочет. А он- то ее как узнал? - У нас случайно видел раз- другой, - не сморгнув, слукавила Фат. - Да и здесь он как- то был с Бес. - А- а, да. Видный парень, ничего не скажешь. - Ты знаешь, Там, как мой муж к те и твоей семье относится. Он не меньше мя заинтересован в вашем благополучии, и готов теперь подставить свою голову ради того, чтобы это новое родство между нами состоялось. .

      Еще долго говорила Фат, давая простор своему красноречию и умело касаясь самых чувствительных струн материнского сердца, и успокоилась, лишь когда убедилась, что сумела полностью склонить Там. к согласию. - Учти, Там, в субботу вечером приедут гости, мне поручено предупредить вас. Только пусть пока наш разговор останется в тайне. Но Маг. скажи обо всем. . Лицо Там. было задумчивым, озабоченным.

      - Аллах знает, что из этого выйдет. Я бы согласна днем раньше выдать ее, раз хорошее место нашлось. Взрослая дочь в доме- большая забота род- ям. Но удастся ли уговорить ее? - Какая мать не сможет уг- ть свою дочь, если только пожелает? ! И потом: пусть этот вопрос тя не особенно волнует- парень сам позаботится. . Жен- ны еще долго говорили, умолкая на время, если на кухне появлялся кто- либо из домочадцев, а потом Фат. собралась домой. Там. кликнула дочь: - Ты не можешь оставить свои книжки хотя бы пока гостья не уйдет? Мад. вышла, виновато улыб. Фат: - Няци, почему не посидишь еще немного? - И без того до ночи просидела. Лучше скажи: почему совсем забыла нас? Почему даже не проведаешь свою няци? - Фат. ласково обняла ее. - Разве в этом доме бывает возможность выйти? И с учебой времени совсем не остается, няци. Вот теперь зачеты начались. . - смущенно оправдывалась Мад. - Ты мне не расск- ай про свои зачеты- мачеты! Если бы пожелала, нашла бы время прийти посмотреть, жива я или умерла. . И знаешь что, дев- ка: не бейся- ка над этой своей учебой, а ешь получше и поправляйся, не то мы с тобой поссоримся. - Куда мне еще поп- ся? И так вон растолстела за последние месяцы. - Что она говорит? ! - Фат. отстранилась, окинула ее шутливым оценивающим взглядом. - И это у тебя наз- ся растолстела? . .

      - Она еще какое- то время ласково журила ее, наставляла беречь себя, советовала брать пример с Лиды. "Ну конечно! Твоя Лида- это же эталон девичьей красоты и стройности! Где уж мне до нее. . "- с тайной иронией думала Мад. молча улыбаясь тете. Ее отнюдь не прельщала перспектива стать такой же пухленькой да кругленькой, какой в последнее время стала Лида. Фат. проводили за ворота. - О чем вы с ней 3часа говорили? - поинтересовалась Мад, запирая калитку и вслед за матерью возвращаясь в дом. - Зачем это тебе? У нас свой жен. разг. был. - Ну и не говори, если так трудно! - Мад. обиженно направилась к себе. - Куда ты? Не видишь разве- со стола до сих пор не убрано? Мад. с протяжным вздохом сожаления вернулась, принялась за посуду. - Если бы я не сказала, ты так и оставила бы ее. Вот я и говорю: насмешит людей. . Стоящая жен- на никогда не оставит на ночь грязную посуду. И вообще, ей нет надобности говорить, что делать, она сама видит, что нужно. - Ну- у, все- о! Пошло- поехало! . . Теперь тебе на неделю хватит повода пилить меня. И что я тебе такого сделала? - Мад, сверкая глазами, таинственно понизила голос: - Нани, ва нани, скажи откровенно: ты мне, часом, не мачеха ли? . . Честное слово, когда ты начинаешь мя ругать, начинаю сомневаться, что довожусь те родной дочерью! - Занимайся своим делом, много не разг- ай, - улыб. Там. - Ну ладно! Раз не хочешь сама признаваться, сейчас у воти спрошу, уж он- то скажет правду. . - Мад. сделала вид, будто в самом деле намеревается идти с этим вопросом к отцу. - Стыда у тя нет. Смотри, как она с матерью шутит, - добродушно укорила Там. - Ага, и опять же я нехорошая!

      - Что тебе говорится- говорится для того, чтобы ты лучше была. А тебе все, что ни говори, и краешка уха не касается. Да- а, чует мое сердце, что смеяться надо мной люди будут из- за твоего плохого воспитания. Заметив какой- то странный, более внимательный, чем обычно, взгляд матери, Мад. насторожилась: - Почему ты на меня так смотришь? - Просто так см. для чего у меня глаза, если не смотреть? - Там. отвернулась. - Не- ет уж! Выкладывай. . Я же чувствую. Опять, небось, вокруг меня паутина плетется? - Мад. пристально посм. на мать. - А это уж тебе лучше знать. - Я только одно знаю наверняка: что надоела тебе и что ты рада бы поскорее сбыть мя с рук. Только вот кому я нужна, если даже род. матери лишняя? - с наигранной обидой сказала Мад. Такие полушутливые диалоги между ними были в последнее время нередки, и она уже по привычке говорила все это, не задумываясь над словами и не особенно замечая реакцию матери. Мысли ее были отвлечены предстоящими зачетами. Визит сватов пришлось отложить на неопределенный срок. Причиной послужила скоропостижная смерть дяди Иб- младшего брата его покойного отца. Этот еще не старый мужчина умер от сердеч. приступа за 2дня до того, когда было решено нанести официальный визит в дом Маг. Разумеется, теперь о визите не могло быть и речи. Оч. огорчило это несчастье Хаву. И не только сам факт гибели деверя был причиной ее глубокой скорби. Страстно желавшая женитьбы сына и успевшая поверить и обрадоваться скорому осуществлению своей мечты она приняла этот удар чуть ли не как злой рок, как наказание, ниспосланное ей за невесть какие прегрешения.

      - О Аллах! За что ты так немилосерден ко мне? Ты ведь всемогущ- ниспошли мне и моим близким хоть немного счастья. . Услышав эти слова, горестно произнесенные матерью, Иб. удивленно поднял на нее глаза. Она сидела посреди ком. на коврике для ламаза. Видимо, и во время только что завершенной вечерней молитвы она не раз обращалась к богу с подобной просьбой. И эти слова, невольно прозвучавшие вслух, говорили довольно красноречиво, исчерпывающе о ее душевном состоянии. Иб, отводя взгляд, с вздохом сказал: - Вот ты, сколько себя помню, молишься, выполняешь все обряды. Вспомни: хоть раз Аллах внял твоим мольбам и пришел тебе на помощь? Хава испуганно замахала на него: - Что ты! . . Что ты говоришь? ! Храни тебя Аллах! . . - Ну сама подумай, - начал было Иб, но тут же замолк, решив на сей раз пощадить религиозные чувства матери, и без того оч. расстроенной. - Ладно, ладно, молчу, оставим этот разговор, - сказал примирительно и вышел. На душе было скверно. Закурив, он принялся шагать по двору, как делал всегда в мин. раздумий или душевного беспокойства. "Опять от моих радужных надежд одни брызги остались. И до чего же не везет, черт возьми! Теперь уж ничего не поделаешь, придется ждать волей- неволей. . Так что, Мад, опять по- твоему вышло, опять ты от меня ускользнула".

      Последние дни все свободное от работы время было занято теми неизбежными хлопотами, кот. повлекла за собой смерть дяди. Теперь, прохаживаясь в одиночестве по темному двору, он впервые вновь предался своим сокровенным мыслям. Но мысли эти на сей раз были грустные. Постепенно привыкшие к темноте глаза довольно хор. различали очертания двора, деревьев. Присев на скамью под орехом, он смотрел на эти несколько измененные темнотой, давно знакомые очертания родного дома. Высоко над головой, в просветах между редкими сохранившимися еще виноградными листьями мерцали звезды. Уже заметно холодало, особенно по ночам. Почувствовав холод, прокравшийся под пиджак, он встал, вновь принялся шагать по двору. Во всем чувствовалось близкое дыхание зимы, кот. в здешних краях не отличается ни сильными морозами, ни обильными снегопадами. Мысли о скорой зиме вернули его к той прошлой новогодней ночи, в мельчайших подробностях запомнившейся относительно всего, что касалось Мад. "Какая она была тогда. . И вообще все в ней такое чистое, возвышенное. И душевные порывы, и мысли. Только уж слишком чувствительна ко всему и наивна. Э- эх, девочка! Если б ты только знала, сколько невинных радостей лишаешь нас обоих из- за своей провинциальной щепетильности в вопросах девичьей чести! А все потому, что представления об этой самой чести у тя не совсем верные. . "Иб. незаметно размечтался, представив, как было бы чудесно, если бы сейчас, войдя к себе, он застал там Мад. И хотя отлично понимал, что это нереально, старался подольше сохранить в себе такое ощущение, словно это именно так и будет. Его мечтания прервал встревоженный голос матери.

      Обеспокоенная столь долгим отсутствием сына, вышедшего в такой холод в одном пиджаке, она вышла на крыльцо и звала его, тревожно вглядываясь в темную глубину двора и ничего не видя ослепшими со света глазами. - Иду, иду сейчас, - не сразу отозвался Иб, неохотно расставаясь с приятными иллюзиями, навеянными услужливым воображением. Возвратился он в дом в гораздо лучшем настроении, чем покинул его мин. 40назад. Войдя к себе, невольно обвел ком. взглядом, словно надеясь и в самом деле увидеть Мад. "Раньше нужно было думать, голова. Давно ей пора быть здесь. Сам виноват, дурень. . "Он вновь внимательным взглядом окинул всю ком, пытаясь представить, как в ней будет хозяйничать его любимая. Спустя некоторое время мысли незаметно переключились на события минувшего дня. Лишь теперь он отчетливо вспомнил, что именно в течение всего вечера вызывало в нем смутное беспокойство. Причиной был весьма нелицеприятный разговор, состоявшийся в парткоме, куда его вызвали в конце раб. дня. Направляясь в партком, гадал: какое поручение ждет его на сей раз? За время работы на заводе уже привык к различного рода поручениям, на кот. не скупились ни администрация завода, ни партком, каждый раз используя его как молодого специалиста и молодого же коммуниста, зная его всегдашнюю безотказность и исполнительность.

      В просторном кабинете за большим полированным столом сидел один Денис Михайлович- секретарь парткома, пожилой худощавый мужчина с внимательными серыми глазами в густой сеточке морщин по углам, создававшей впечатление постоянного лукавого прищура. Ответив на приветствие Иб, он кивком указал на стул: - Садись, закуривай. Иб, поблагодарив, взял сигарету, но зак- ть не спешил, машинально разминая ее в пальцах, выжидающе поглядывал на Д. Мих. Тот прежде всего выразил ему соболезнование по поводу смерти дяди и, выждав приличествующую случаю паузу, заговорил: - Рассказывай, как работается? - Вроде норм- но. - И претензий у тя ни к кому нет? И жалоб никаких? - Разве я похож на жалобщика? Что- то не пойму, Ден. Мих. к чему вы клоните. Скажите прямо- в чем дело? - Да- а, ты, конечно, не жалобщик. Ты из тех, кто жалобам предпочитает более действенные- на твой взгляд- меры. . Может, и не совсем удобно сейчас говорить с тобой об этом. . Уж извини- не могу спокойно уйти в отпуск, не поговорив с тобой. Ден. М. встал, прошелся по каб. - Так что у вас там произошло в столовой? Расск- ай. "А- а, вон оно что! Но откуда он узнал? "- Иб. за эти дни почти забыл тот неприятный инцидент, произошедший неделю назад в заводской столовой. - В тот день он попросил 2- х ребят- слесарей из своей смены- задержаться, чтобы за время перерыва устранить неисправность в установке. Работал вместе с ними, чтобы дело шло быстрее. К концу перерыва, справившись с задачей, все трое отправились в столовую, расположенную тут же в заводском дворе. В стол. было почти пусто, лишь кое- где за столиками сидели рабочие, по каким- то своим причинам тоже задержавшиеся с обедом.

      - Как виновник, беру обслуживание на себя, - сказал Иб, направляясь к раздаточной. Однако ребята настояли, чтобы он остался за столом. Спустя неск. мин. появились тарелки с борщом. - На 2- ое уже нет ничего. Взять сметану? - спросили ребята, ставя на стол хлеб и кофе в граненых стаканах. - Мне не надо, себе берите, если хотите, - ответил Иб, вспомнив кислую, подозрительно жидкую сметану, какая всегда была здесь. - Нам- эта пародия на борщ, а мясо- начальству, - с какой- то обреченностью в голосе произнес младший из ребят- Азамат, помешивая ложкой густое, непонятного цвета содержимое своей тарелки, напоминавшее борщ разве что присутствием крупно нарезанной капусты да сметанными разводами. - Ты посмотри, какую он харю отъел, - бросил враждебный взгляд на лоснящееся массивное лицо повара Гиви, плечистый рослый черноусый парень с черными как уголь глазами. - Опять таскает в свой номер- люкс жареное мясо да котлеты, а простому работяге и поесть нечего. - Ты сам все это видел? - Иб. отложил ложку, так и не принявшись за еду. - Конечно, видел, а толку- то! Он здесь для избранного общества шашлыки жарит- можешь не сомневаться. Не говоря ни слова, Иб. встал, подошел к возившемуся за стойкой повару. - Слушай, у тя что в самом деле, кроме этой бурды, кот. ты борщом наз- шь, нечего людям дать? Маленькие глазки повара смотрели на него как на пустое место. - Вовремя надо приходить. Кто виноват, если ты гулял где- то и последним пришел? - Он одернул свою белую бязевую куртку далеко не первой свежести и вызывающе сложил на животе пухлые волосатые руки.

      - Да у вас тут в любое время одно и то же, никогда норм- но не пообедаешь, - вступился сидевший за ближним столом пожилой рабочий. Он уже покончил с обедом, но задержался, привлеченный разговором. - После того, как здесь поешь, весь день изжога мучает. - Кто виноват, если у вас такие слабые желудки? - Покажи, что там у тя, - потребовал Иб, не сводя с повара колючего взгляда. Он, еще когда подходил, успел заметить, как тот поспешно накрыл эту кастрюлю крышкой. - А тебе какое дело? Иди, давай ешь свой обед и отчаливай! Иб. окончательно вывел из себя барский тон этого сытого толстяка и его уверенность в своей неуязвимости. Крепко выругавшись, потребовал: - А ну выкладывай все что есть, не то я с тобой по другому заговорю! Ребята попытались было отозвать Иб, но вместо этого сами принялись выражать недовольство. Никто из находившихся в столовой не остался равнодушным к этой стычке: все подошли поближе, кое- кто громко возмущался. - Каких только продуктов сюда не привозят, а куда все девается? - Он знает- куда! Вон какое брюхо отъел. - Какое вам собачье дело до моего брюха? Не из вашей чашки ем! - Из какой же еще? Все, что получше, налево сплавляешь, жулик! - возмущался щуплый паренек в замасленном комбинезоне.

      Иб. редко ходил сюда обедать, и столь единодушное возмущение присутствующих убеждало в том, что в столовой действительно творится безобразие, о котором до него и раньше доходили многочисленные слухи. - Куда и кому ты только что носил мясо? А ну- ка проводи меня к ним, посмотрю, чем они лучше нас. - Он решительно направился к служебному входу, ведущему в подсобные помещения. Все подались за ним. Повар с неожиданным для его комплекции проворством преградил им путь. - Одумайтесь! . . Жалеть будете! Там начальство сидит, - понизил он голос и, беспокойно сверкая бусинками- глазками, закрыл собой вход. Иб, не помня себя, схватил его за грудки и рванул. Форменная куртка повара с треском разошлась у ворота. Жен- на, работница столовой, настороженно наблюдавшая за происходящим, подбежала, принялась совестить мужчин, уговаривать, успокаивать. - Идите, идите, садитесь ради Аллаха! Я вам сейчас сама все принесу, - взволнованно говорила она. Иб. еще раз потянул на себя грузное тело упирающегося повара, но тот остался на месте, а куртка затрещала еще более угрожающе, обнажая волосатую жирную грудь владельца. - Хулиганы! . . Разбойники! Да я тя в тюрьме сгною! - вопил повар не своим голосом, пытаясь вырваться из его цепких рук. - Это по тебе тюрьма плачет, бочка с. . . ! - сквозь стиснутые зубы процедил Иб. Гиви, пытавшийся до этого воздействовать словами, с трудом втиснулся между ними. - Брось, не связывайся ты! Потом, в другом месте с ним поговорим, - с более сильным, чем обычно, акцентом выговаривал он. И Иб, брезгливо глядя на повара, дрожащими руками поправляющего свою рваную куртку, сплюнул и отступил, гневно бросив: - Твое счастье, что здесь жен- на.

      Жен- на, не обращая внимания на повара, суетливо принялась раскладывать в тарелки содержимое заветных судков: появилось и жаркое, и котлеты, кот. в висящем у стойки меню и в помине не было. - Глянь- ка! Даже картошку как в ресторане поджарили. . - удивленно присвистнул паренек в комбинезоне и, решив, что инцидент исчерпан, покинул столовую. Жен- на- работница с угодливой поспешностью подала на стол. К тому времени рабочие поспешили в цехи- перерыв уже кончился. В стол. остался только Иб со своими ребятами. За еду принялись без особой охоты. Иб. ограничился стаканом уже остывшего кофе и сидел под впечатлением минувшей стычки. "Интересно бы знать, кто у него там". - Он бросал враждебные взгляды на дверь, за кот, улучив момент, скрылся повар. - Почему ты- то сидишь? Пожуй хоть что- нибудь, - сказал Аз, подвигая к Иб. тарелку. - Не полезет в горло, - брезгливо поморщился тот. - Наоборот, аппетит зверский должен быть- это же, можно сказать, наш боевой трофей, - пошутил Гиви. - То- то, вижу, ты с таким аппетитом уминаешь, аж за ушами трещит, - усмехнулся Иб, кивая на его и наполовину неопорожненную тарелку. - В самом деле кусок горло дерет, - признался Гиви, в сердцах бросая на стол вилку, и чуть ли не с чувством гадливости отодвинул тарелку. Аз. тоже почти не ел, только поковырялся в своей тар. и съел кусочек хлеба, запивая холод. кофе. - Не расстраивайтесь, ребята. Чепуха все это, - как можно бодрее сказал Иб. - Лишь бы у тя неприятностей не было- тя ведь, как партийного, первым потянут. Если что, мы все втроем предстанем, так и знай, - твердо сказал Гиви. - Разумеется. Только дай знать в случае чего, - перешел на чеченский Аз.

      - Почему вы решили, что мя ждет наказание? Я вот еще компанию его выведу на чистую воду. Вы идите, раз не хотите есть. Ребята возражали, но Иб. настоял на своем. "Совсем голодными ушли. И все из- за меня. Хотел как лучше, а вышло наоборот. . "- с горечью думал он, провожая их сочувственным взглядом. Эти мысли еще более ожесточили его против повара. Он подошел к двери, за кот. тот исчез, и толкнул ее. Она не поддалась: оказалась запертой изнутри. Иб. со злостью толкнул ее плечом, как бы примериваясь. К нему поспешила все та же раб, из- за стойки наблюдавшая за ним. - Ай не надо, не надо! Совсем большой скандал будет, - испуганно зачастила на чеч. - Я должен посмотреть, кого он там прячет. - Перестань, не надо ломать дверь! Я скажу те, кто там, - понизила голос до шепота жен- на. - Там большие начальники. . - Объяснила! Ты мне поименно назови, не то все равно вышибу дверь и сам посмотрю, кто эт там притаился. - Ему казалось, что он уже давно здесь и долго добивается знакомства с теми, кто находится за дверью. А между тем с тех пор, как с ребятами вошел в стол, не прошло и 20- ти мин. - Они же в самой дальней ком. сидят, в конце коридора, - им просто не слышно твоего стука, - пыталась объяснить жен- на, отвлекая Иб. - Там, кажется, главный технолог, завком и еще кто- то из управления. Дверь распахнулась и на пороге появился глав. технолог. - Что здесь происходит? - раздраженно спросил главтех. - Я именно об этом хотел спросить вас, - невозмутимо ответил Иб. - Так это ты здесь безобразничаешь?

      - А это еще вопрос: кто из нас без- ет. Вы что, филиал ресторана себе здесь открыли за счет рабочих? - Смотрите, как он разг- ет! Ты почему общественный порядок нарушаешь? Кто ты такой, чтобы указывать? Это тебе даром не пройдет! . . - пригрозил главтех, сверля Иб. уничтожающим взглядом. Слова эти, произнесенные с убийственным презрением, ввергли Иб. в такое состояние, кот. сам он определял знакомым выражением: "вожжа под хвост угодила". В таком состоянии он терял способность конт- ть свои поступки, мог пойти хоть на что. И теперь, задыхаясь от гнева, принялся в далеко не лестных выражениях выкладывать главтеху и повару все, что о них думает. Досталось и председателю завкома, появившемуся спустя неск. мин. и попытавшемуся утихомирить его. Видя, что обстановка угрожающе накаляется, опять вмешалась жен- на. И почему- то все свои усилия направила на одного Иб, пытаясь урезонить его. - Да что ты ко мне пристала? Что усп- шь, как пьяного? - зло бросил ей Иб. Но жен- на смотрела с мольбой и, несмотря на его грубость, еще ласковее угов- ла его, настойчиво оттягивая за рукав темно- синей раб. куртки, кот. он носил на работе поверх пиджака.

      Жен- не все же удалось увести Иб. подальше от греха, и позже, придя в себя, он был благодарен ей за это- мало ли что еще мог натворить сгоряча! - тормоза- то отказали напрочь. "И так много лишнего наговорил. Ну что я за дурак такой- никак не могу сдержаться! Вел себя как незаслуженно обиженный пацан. . Всегда лишние эмоции подводят, - расстроенно вздохнул он. - Вот все и получается шиворот- навыворот! . . - досадовал, мучимый глубокой неудовлетворенностью своим поведением. - Хор. еще хоть с кулаками на них не полез- тогда бы наверняка все свели к обсуждению моего"хулиганского"поступка. Да и так еще неизвестно, как дело повернется". Вспомнилось взбешенное лицо главного тех, выведенного из себя его неслыханной дерзостью и полным отсутствием почтительности к его "чину". По взглядам, которыми его в цехе встречали рабочие, Иб. понял, что всем все известно. - Уже успели? . . - усмехнулся, подходя к Гиви и Азамату. - Все же свои, пусть знают! - не отвел Гиви открытого честного взгляда. - Нам вот еще посоветоваться бы надо, обсудить сообща, - ведь все думают одинаково, и все молчат и терпят, - сказал Аз. - Погоди, погоди, - хлопнул его по плечу Иб, - если оч. хочешь обсуждать. . - Да не только я- все хотят, - перебил Аз. - Вот я и говорю: если хотят пож- та, задержимся после работы и обсудим. А теперь работать. Не хватало еще простаивать из- за этого.

      После окончания смены часть рабочих осталась в цехе. Не сговариваясь, стали собираться в конторке, представлявшей собой небольшое помещение в самом углу, отгороженное стеклянной перегородкой. - Ну что, начальник, пошумел ты там, говорят? - с добродушной улыб. сказал Степаныч, ветеран завода, член завкома и вообще один из самых авторитетных людей в коллективе. Поглаживая свои пышные седые усы, он по- отечески смотрел на Иб. Иб. уважал этого старого рабочего и никогда не обижался на его несколько ироническое "начальник". Он тянулся к нему, охотно обращался за помощью и не стеснялся признаться, если в какой- либо служебной ситуации его инженерные навыки и познания, полученные в институте, оказывались бессильными. - Так уж вышло. Не сдержался я, - невесело отозвался он. - Теперь и самому противно. - Раскаиваешься? . . Да ведь мы правы были! - выпалил Аз. - Точно! Вот нам всем надо пойти прямо к директору и выложить все начистоту. Пусть объяснит, почему в стол. порядка никакого нет- готовят отвратительно, грязно всегда, и вообще! . . - Гиви энергично рубанул рукой воздух. - Да сколько уже говорили на собраниях- все без толку. - И все же я подниму этот вопрос. Вот, кстати, послезавтра собрание, там и выскажемся! - воинственно заявил Гиви. - У меня глаза болят, когда вижу этого жирного кабана. Представляете: я вот так стою, смотрю на него, а он будто меня и не видит вовсе, - все больше распалялся он, - наполняет тарелки и уносит туда, в свой "люкс"! Я спрашиваю: кому несешь? А он так нагло смотрит и говорит: "Это для начальства! ". А? . .

      - А ты как думал? Что, с начальством равняться хочешь? - усмехнулся Хамид, пожилой рабочий- чеченец. - А чем я хуже? ! Даже в стол. норовят дать почувствовать, что ты всего лишь подчиненный! - Погоди, погоди, Гиви. - Иб. встал, принялся прохаживаться взад- вперед. - И вообще, давайте- ка не будем об этом, а то получается, словно мы из- за пары котлет шум поднимаем. Оч. это несолидно. - И вовсе не в кот. дело, а в системе. . Это ведь не только сегодня, - горячился Аз. - И не сегодня началось, и не завтра кончится, - опять вступил Хамид. - Это вам, молодым, кажется, что все можно изменить, порядок навести, если пошуметь. А я уже знаю, что такие разговоры бесполезны;вы говорите- они молча свое дело делают. Хотите, чтобы повара сняли? . . И вообще, если он нам все, что положено, давать будет, что он- сами посудите! - домой понесет? Понимать ведь надо. А нового поставят- опять все по- старому будет. И шумели уже, и говорили не раз, и меры вроде принимали, и что же? . . - отмахнулся Хам, словно желая прекратить обсуждение. Однако звучавшие в его голосе равнодушие и смирение были кажущимися, и хотя он сейчас вроде успокаивал молодежь, его самого этот вопрос волновал не меньше, и, утверждая, что они все равно бессильны что- либо изменить, он в глубине души надеялся, что это не так. Степанычу не понравились его рассуждения. - Наводили и порядок. Прежний- то повар и готовил получше, и отдельного кабинета не заводил. - Вы хотите запретить ему в своем "люксе"цвет нашего завода угощать? Ничего не выйдет. Да знаете ли, что туда почти все из управления заглядывают? - съехидничал кто- то из ребят.