Мадина

После традиционных взаимных расспросов зять сказал: - Хорошо, что наконец пришла. Мы не собирались уходить, не дождавшись тебя. - А я почувствовала, что меня ждут, и поспешила домой- улыбнулась Мад. Она осталась стоять у порога, отказавшись от настойчивого приглашения сесть за стол. С зятем бы она, разумеется, села, но присутствие совсем чужих ребят мешало ей вести себя свободно. Ребята шутили, то и дело поддевая зятя Мадины, который все больше молчал, предоставляя друзьям самим выбирать угодную им тему для разговора. Будь Мадина повнимательнее, она бы непременно заметила особый интерес, сквозивший во взглядах одного из парней. Он сидел в конце стола, как младший, и говорил меньше остальных. Частенько друзья отпускали в его адрес двусмысленные шуточки, на которые он, однако, находчиво отвечал, ничуть не смущаясь. Под конец тамада спросил разрешение на повторный визит. - Разве об этом надо спрашивать? В нашем доме всегда рады гостям- просто ответила Мад. - Большое спасибо. Мы и не ожидали другого ответа. Молодые люди вышли к Тамаре- поблагодарить за гостеприимство и попрощаться. Воспользовавшись тем, что они с зятем одни, Мад. принялась подробно расспрашивать о сестре, племянниках. Зять совестил ее за то, что редко навещает их. А под конец многозначительно предупредил: - Мад, учти, они вполне серьезно намереваются очень скоро приехать опять.

- - Они меня ни с какой стороны не интересуют и делать им здесь нечего- ты это знай. А если все же не сумеешь остановить их и они приедут как твои друзья с тобой, я их только ради тебя и приму как положено, не стану прогонять. - И на том спасибо- лукаво улыбнулся зять. Мад. подала ему носовые платочки: - Сам им раздашь. . Не отказывайся! Потом, чего доброго, они тя же упрекнут: мол, твоя свояченица не уважила, пожалела для нас. . .

      Бес. утром первого дня поехал с приятелями в Грозный. Однако, несмотря на то, что они были на своей машине, оказалось не просто успеть объехать всех, поскольку приходилось считаться с интересами каждого члена компании, старавшихся не обойти вниманием своих родственников. К Хаве они попали только после полудня. Неожиданно застав Ибрагима дома, Бес. напустился на него: - Ты почему дома в такой день? Приехал и спрятался тут! . . - Он вчера ночью приехал- вступилась Хава за сына, который лишь улыбался, не считая нужным оправдываться. Иб. попытался затянуть к себе спутников Беслана. Хава активно подхватила приглашение, но гости не пожелали задерживаться. - Поехали с нами- чего будешь дома сидеть? В машине и место свободное есть- предложил Бес. - Я и не собираюсь дома сидеть. У вас ведь, наверно, свои планы- сказал Иб, не желая вклиниваться в их компанию. - Да известно, какие теперь у всех нас планы- дев- ек навещать! Поехали, поехали с нами- не прогадаешь- смеялись ребята. - Прежде всего мне нужно един- го брата матери навестить. Я, собственно, только для того и зашел, чтобы предупредить что еду в Буро. - Вместе и поедем- обрадовался Бес.

В течение нескольких часов они колесили по городу и его окрестностям, время от времени останавливаясь и заходя к родственникам кого- либо из ребят. В одном доме они приняли приглашение войти и несколько задержались. Это был дом девки, интересовавшей одного из ребят, и теперь, продолжая свой путь, принялись сообща обсуждать состоявшееся знакомство. Ребята высказывались сдержанно, стараясь прежде выпытать мнение самого потенциального жениха, но тот только пожимал плечами и отделывался неопределенными фразами, в свою очередь тоже желая узнать мнение друзей. - По- моему, ничего особенного. . так себе, - пренебрежительно тянул он. - А, по- моему, неплохая девчонка, и тебе стоит всерьез ею заняться. Правда, намазанная была. . Но это ничего, - умоешь, прежде чем целовать, - смеялся сидевший за рулем Руслан. Он был старшим и высказывался весьма развязно, тем более что был навеселе, как, впрочем, и вся его компания. В Орджоникидзе попали лишь когда уже совсем стемнело. Иб. невзирая на дружные уговоры ребят, отказался следовать с ними дальше и, доехав до центра, распрощался. Бек. последовал за ним. Он бы с большим удовольствием остался с ребятами вместе с Иб, но уговорить друга не удалось, а отпускать его одного здесь, в своем городе, было бы попросту неприлично, и Бес. это прекрасно понимал.

Друзья шли неторопливым праздным шагом по оживленному, залитому многоцветными рекламными огнями вечернему проспекту. Бес. расспрашивал о командировке. Иб. отвечал, и в свою очередь справлялся о делах друга и местных новостях. - Вот и институт Мадины. Кстати, ты почему ни разу не спросил о ней? Может, нашел себе там беловолосую сибирячку? - Сибирячки- то ничего, только мне там не до них было. А не спрашивал, потому что ждал, когда сам догадаешься рассказать. Но ты оказался не особенно догадливым- с шутливой укоризной заключил Иб. - Небось, Лида тебя держала в курсе всего, что ее касается. - Одно дело- Лида, другое- ты.

      Я больше на тя полагаюсь, потому что женщинам их женская солидарность мешает быть всегда правдивыми и откровенными с нами.

- - Да там все в порядке. Ходит на занятия со своей подругой- соседкой. Как видишь, добилась своего. Хотя на вид тихоня, а характер, оказывается, есть. Завтра пойдем к ним.

- - Не пойду. Не хочу со стариками сталкиваться.

- - С какой стати ты должен от них прятаться? Не зять еще поди! - засмеялся Беслан. К тому же там никто и не догадывается о твоих намерениях.

- - Ладно, завтра видно будет. Давай ловить такси - поедем в Южный.

      - Безнадежно. Где сейчас свободное такси возьмешь? - Что предлагаешь? Не стоять же здесь до утра, - сказал Иб, вглядываясь в движущиеся по улице машины. К Беслану домой они попали около полуночи. Несмотря на позднее время, в доме не спали. Дружески обняв веселую, нарядную Лиду, еще располневшую за время их разлуки, Иб. пошутил: - А ты, сестренка, как перенесла этот месяц? Совсем не похоже, чтобы ты похудела. Видно, ураза не особенно повлияла на тебя. - Зря смеешься, Иб! Я весь месяц постилась, если хочешь знать. - Правда, правда, был у нее весь месяц"кошачий марх", - насмешливо подтвердила Фатима. - Они теперь ламаз- марх не признают. - Зачем ты меня выдала! - засмеялась Лида. - Ничего, в старости все наверстаю, а пока я не натворила грехов, которые надо замаливать.

      Почему вы до сих пор не ложились? - запоздало поинтересовался Бес. - Гости были. Незадолго до вашего прихода ушли. - Что за гости? Откуда? - И сама толком не знаю. Молодые люди были, - уклончиво ответила Фатима. Бес. прекратил расспросы, поскольку догадался, что это были за гости. Иб. понял это еще раньше по тому, каким нарочито отрешенным стало выражение лица Лиды, как только речь зашла о них. Вошел Абукар. Иб. поспешно встал, поприветствовал дядю, справился о здоровье. - Слава Аллаху, у нас пока все хорошо. - Аб. прошел, сел на свое обычное место у окна. - А как ты там время провел? Не скучно было в Сибири? - Скучать некогда было- работать приходилось много. Но, честно говоря, по нашим близким соскучился, - признался Иб. Он стоял поодаль в своей излюбленной позе: заложив руки за спину и выставив ногу. Бес. и Лида стояли тут же, а Фатима по примеру мужа подсела к столу. - Это хорошо, что о доме помнил. Только глупый или оч. непорядочный чел- к способен забыть свой дом, не тянуться сердцем к отчему краю, - веско заключил Аб и уже иным, более мягким тоном справился о здоровье сестры, поинтересовался их сегодняшними визитами и причиной столь позднего возвращения. - Мы задержались в Южном. Пока был в командировке, там у наших две свадьбы состоялись. Сходил к ним, заодно и поздравил.

      - И правильно сделал. То, что тя не было дома, не освобождает от этой обязанности, - одобрительно сказал Аб. и, сделав небольшую паузу, вновь, заговорил, значительно, с расстановкой, серьезно глядя на племянника: - Не знаю, увидимся ли мы завтра- я должен чуть свет уехать, так что, хоть сейчас и позднее время, хочу поговорить с тобой. Я никогда раньше не говорил на эту тему, но теперь вижу, что необходимо. . Ты еще долго так намерен ходить? . . Не годится это никуда. Вот ты месяцами теперь дома не бываешь, а подумал о том, каково твоей матери одной оставаться. В твои годы пора свою семью иметь. Я знаю, как тяжело мать переживает твою несговорчивость. Серьезной причины для откладывания женитьбы не вижу, а потому настоятельно требую, чтобы ты всерьез подумал об этом. Иб. потупившись, молчал, а Аб. продолжал: - Ставить какие- либо условия я не намерен. Что тебе ладно- то и нам будет ладно. Только назови дев- ку. Остальное- наша забота. Знаю: ты неглупый парень и куда не следует не полезешь. А так больше нельзя тянуть- мало ли какую ошибку можно допустить по молодости. Вон месяцами пропадаешь бог весть где. . - Разве я чем- нибудь дал повод для подозрений? - не поднимая головы, спросил Иб, которого тяготил весь этот разговор. - Не обижайся понапрасну. Я не говорю, что ты чем- то провинился. В таком случае у нас сейчас совсем другой разговор был бы, - многозначительно произнес Аб.

      - Но уже одного того, что ты до сих пор не женат, вполне достаточно для моего недовольства. Если бы жив был твой отец, я бы и не подумал заводить с тобой этот разговор;но теперь вся ответственность за это лежит на мне. . и на брате твоего отца, разумеется. Сам знаешь, что у нас люди говорят в таких случаях. Мне уже не раз ставили в вину то, что ты до сих пор в холостяках ходишь.

      Иб. смущенно молчал, избегая смотреть на кого- либо, и сосредоточенно изучал половицы. - Оставь ты мальчика. Он не хуже нас знает, что ему делать- вступилась Фатима, считая не совсем уместным этот разговор мужа. - Я не говорю, что он не знает, - строго глянул на жену Аб. - И не требую от него немедленного ответа. Я только предлагаю ему серьезно подумать о том, что здесь сейчас было сказано, - веско проговорил он и, прибавив уже своим обычным тоном: - Ладно, я пошел спать. Да и вам давно пора, - удалился. - В самом деле, пошли- ка лучше и мы, - с готовностью подхватил Иб, с явным облегчением переведя дух. Он опасался, как бы Фатима не продолжила начатый мужем разговор, но, к его удовольствию, она только сказала: - Идите, идите, и, правда оч. поздно. Бес, ты подожди минутку, мне кое о чем спросить нужно. Как только за Иб. закрылась дверь, Фат. тихо заговорила: - Ну так как, думает он жениться? - А зачем с этим спешить? Успеется. - Конечно! Зачем вам спешить? - рассердилась Фат. - Вот и ты не собираешься. Завел себе небось какую- нибудь. . Но ты не думай, что отец согласится долго терпеть твое холостячество. Вы к дев- ам- то ходили сегодня? - Ну, - нехотя отозвался Бес. - И что ни одной не было, которую хотелось бы еще раз увидеть? - Так ты об Ибрагиме печешься или обо мне? Если обо мне- напрасный труд. Можешь вообще не говорить. Да и его оставьте в покое- он свое дело лучше знает.

      - Может у него есть дев- ка? - прикинулась неосведомленной Фатима. Беслан снисходительно ухмыльнулся: - Разве дочка ничего тебе не рассказывала? - Что она должна была рассказать? - Должна- то не была, но небось не сдержала свой болтливый язык.

      - Скажи ты толком: в чем дело? - Ни в чем, это я так просто. Пойду- ка я, - притворно зевнул Бес. - Иди- иди, - Фат. окинула сына насмешливым взглядом. - И до чего же вы, мужчины, самонадеянны! Думаешь, если смолчишь сейчас, то все останется в тайне? . . Несколькими минутами позже друзья лежали в постели. - Лида права- намного лучше домой к ней идти, чем в институт. И чего ты упрямишься? - Сам не понимаешь? . . - Не замечал за тобой раньше такой стыдливости. - При чем тут стыдливость! Мне б уже давно следовало нанести официальный визит, но без ее согласия не хотелось бы. . - О- о- о! . . Это уже что- то новое! Ты что без ее согласия ничего не собираешься делать? - с коротким смешком спросил Бес, и тут же посочувствовал: - О- бедняжка! В таком случае- ходить тебе всю жизнь в невинных. . Иб. засмеялся: - Уж это мне не грозит- поезд давно ушел. . - Потому меня и смешат церемонии, которые теперь разводишь, как неискушенный юнец. Настоящий мужчина настойчивым должен быть, а ты- согласия дожидаешься, как рохля какой- нибудь. - Ладно, хватит. Еще ты меня не учил. - Минуту помолчав, доверительно продолжил: - Пойми, это не тот случай, когда натиск нужен. Я знаю: достаточно одного слова, и механизм сработает безотказно. Уверен, что Фатима приложит все усилия. .

      - Разумеется, - перебил Бес. - Так давай, нажимай на кнопку, я готов утром же передать твой сигнал. - Нет, до времени воздержусь. Не вздумай без моего ведома проявить инициативу. Сам скажу, когда будет надо. - Не пойму я тебя что- то, Иб. Чего ждешь? Или еще не решил?

      На лучшее надеешься?

      - Лучшего не желаю- сам знаешь, и решил я давно и бесповоротно. Но хочу, чтобы все было по доброму согласию. - И так будет по- доброму. . Ты же ей нравишься- это не секрет. - Хочется пощадить ее человеческое достоинство. Она дев- ка гордая, может болезненно воспринять, если я совсем игнорирую. . Пусть видит, что с ее волей считаются. - Внушил, что принадлежишь к современным людям с передовыми взглядами на жизнь, а теперь боишься быть развенчанным в ее глазах? Короче: предоставляешь ей возможность поиграть в независимость, да? - Понимай, как знаешь. - Н- да- а, - раздумчиво протянул Бес. - Втюрился ты, братец, что называется, по самые уши. Иначе не стал бы так церемониться. Слушай, тот ли ты Иб, которого я знал до сих пор? - с наигранным сомнением спросил он, приподнимаясь на локтях и глядя в сторону едва различимого в темноте друга. - Помнится, по тому Иб. девки сохли, и одного его благосклонного внимания было достаточно, чтобы осчастливить любую из них. А этот- сам пропадает. . да пропал уже! . . Иб. ясно представлял себе ироническую ухмылку, с которой он говорил все это. - Брось трепаться, спи, - беззлобно кинул он, отворачиваясь к стене и давая понять, что не намерен продолжать разговор. - Да- а, - вздохнул Бес. - По правде говоря, и я бы не прочь так пропасть. Только у меня как- то по- другому получается. . Может, оттого, что я проще смотрю на все это. - Это оттого, что ты избалован легкими победами.

      - Можно подумать, у тя они были трудными! - фыркнул Бес. Солнце было уже высоко, когда Иб. проснулся. Он огляделся. Бес. еще спал, выпростав из- под одеяла ноги. Собственно, безжалостно скомканное тонкое одеяло прикрывало только часть его туловища. Иб. не стал будить его. Заложив руки под голову, он углубился в размышления, устремив рассеянный взгляд в потолок. Вспомнил, как вчера утром мать слезно просила жениться наконец, приводя массу доказательств необходимости этого. Мысли, цепляясь одна за другую, тянулись бесконечной вереницей. "Мать права. Конечно, пора жениться. . Но как сломить упрямство этой своенравной девки? Придется, видно, несмотря ни на что, посылать сватов. Э- эх, дев- ка моя! Не согласишься на этот раз- дожидаться твоего согласия не стану. Даже Бес меня на смех поднял за мое смиренное ожидание. Я не мальчик, чтобы столько времени довольствоваться одними надеждами, сколь бы заманчивы они ни были. . "Он пытался вызвать в памяти облик Мадины, но представить его полностью никак не удавалось: возникали лишь отдельные черты. Мысленно перебирая все прошлые встречи, размышляя о ее поведении, характере, воспитании, он уже в который раз приходил к убеждению, что лучшей девки нет на всем белом свете и быть не может. И сознание того, что он отнюдь не безразличен ей, наполняло сердце светлой, гордой радостью. Взволнованный этими мыслями, он больше уже не мог лежать спокойно. С хрустом потянувшись, в следующую минуту порывисто встал и начал одеваться.

      - Эй, соня, подъем! - затряс он за плечо Бес. - Все на свете проспишь. Бес. нехотя разомкнул веки и бессмысленными спросонья глазами уставился на него. - Что, весь день решил спать? Мы же договаривались в город пораньше махнуть. Где твоя бритва? . . Немного повалявшись в постели, Бес. тоже оделся. - Пока мы с тобой сны досматривали, Лида нам стрелки так отутюжила- воздух со свистом режут! - сказал Иб, увидев краешком глаза входящую Лиду. - Это она из- за тя постаралась. Если б не ты, она бы и не вспомнила, что мои гладить нужно. - А то до сих пор ты их гладил- недовольно хмыкнула Лида. - Раз такой неблагодарный, пусть впредь сам. . - Иб. стоял перед зеркалом, аккуратно подравнивая ножничками свои небольшие усы. Друзья вышли во двор. Иб. окинул взглядом голубое небо без единого облачка. - День в полном разгаре, а мы только встали, - с сожалением произнес он, направляясь к висевшему под навесом рукомойнику. У него было такое чувство, словно он опоздал куда- то. Сразу после завтрака друзья собрались уходить. - Ты молодец, Иб, одеваться умеешь. Вон как все подобрал. - Лида оглядела Иб. с головы до ног оценивающим женским взглядом. Темно- коричневый, тщательно отутюженный костюм ладно сидел на его подтянутой, статной фигуре: коричневый же, с косыми широкими полосками бежевого цвета модный галстук стягивал воротник светло- абрикосовой сорочки. Костюм дополняли до блеска начищенные черные полуботинки, едва выглядывавшие из- под брюк, и велюровая, в тон галстука, шляпа, надетая немного набекрень.

      - Ничего особенного- пренебрежительно протянул Иб. Однако ему сейчас, как никогда раньше, была приятна такая оценка своей внешности, и он, картинно подкручивая усы, добавил: - Говоришь, можно в таком виде дев- ам показываться? - Еще как! И теще- тоже можно! Иб. замахнулся на нее. - Разве я раньше не так одевался? Да и костюму этому сто лет. Вот только сорочка да галстук новые. У нас ведь принято обнову какую- нибудь в эти дни надевать. Так что я без всякой задней мысли. . Тем временем Бес, стоя перед зеркалом, то так, то эдак поправлял шляпу. Он явно был недоволен своим видом, поскольку привык ходить с непокрытой головой. Вчера мать настояла, чтобы он хоть в эти празд. дни носил ее, и он, скрепя сердце, повиновался. Но сейчас мать его не видела, и он решил, что может обойтись и без этой никчемной жертвы, а потому в конце концов снял шляпу и небрежно швырнул на кровать: - Сдалась она мне. . - Надень- надень, ничего с тобой не случится. Я ведь тоже надел. - Ты- то совсем другое дело: ты- зять, идущий в дом невесты, тебе нельзя появляться там простоволосым- засмеялся Бес, однако шляпу все же взял. - Вам что больше не о чем говорить? . . Вы- что брат, что сестра- со вчерашнего дня только об этом и говорите! - попытался рассердиться Иб.

      На улице им встречались стайки нарядных подростков и детей, обходивших подряд все дворы. У детей в руках были полиэтиленовые кульки, куда ссыпали орехи и конфеты, которыми их непременно угощала каждая хозяйка. Дети постарше такого угощения не принимали, а потому ребят старше 10- ти лет уже нельзя было увидеть с такими кулечками. Некоторые из них ездили по дворам на велосипедах, прикрепив к рулю свои трофеи- носовые платочки, которые им дарили в домах, где были девки. Иб. и Бес. замедлили шаг, невольно заглядевшись на группу таких джигитов- велосипедистов, собравшихся посреди улицы и возбужденно хваставших друг перед другом своими трофеями. Мальчик лет 11- ти, у которого оказалось больше всех платочков, чувствовал себя героем и поглядывал на остальных свысока. Видя стрелки на его брюках и белую рубашку, нетрудно было догадаться, что из дома он вышел опрятно одетым, но теперь на рубашке виднелись грязные пятна- следы от выпачканных во время вынужденного ремонта рук, которыми он заправлял ее;левая брючина была закатана почти до колена, как и у других ребят, новые туфли, скорее всего надетые по случаю праздника, покрывал слой дорожкой пыли;на разгоряченном, смуглом от загара лице- следы пыли и пота. - Ну и что? Ну и что? - сердито выкрикивал он, гневно сверкая черными как угли глазами. - А то, что слышал! Вон все знают, что я прав! - азартно доказывал другой мальчишка примерно такого же возраста, резким привычным движением головы отбрасывая со лба выгоревшие на солнце непокорные волосы.

      Он сидел на велосипеде, опираясь о землю ногой, и от возбуждения раскачивался вместе с велосипедом взад- вперед. - Да если бы я делал то, что ты делаешь- у меня бы их целый мешок был! - Ну и делал бы! Кто тебе мешал? - кричал первый мальчик. - Эх, ты! Да я бы от стыда сгорел! Ты ж даже у старух платочки выпрашиваешь! Другое дело, если бы тебе их девки надавали. Да плевать я хотел на эти твои тряпки! - Ага, просто зло берет, потому что у меня их больше. - Ну и что? ! Зато мне все до единого девки дали, а не бабы да старухи, как тебе! Тоже мне, мужчина! . . В каждом дворе клянчишь стоишь, как попрошайка. . - Ах, ты так? Я тебе сейчас покажу, кто я! Сейчас узнаем, кто из нас мужчина! - Мальчик решительно передал велосипед стоявшему рядом товарищу и медленно, угрожающе двинулся на противника. Тот с не меньшей решительностью положил свой прямо на дорогу и встал наизготовку. Остальные ребята сделали вылую попытку предотвратить назревающую драку, но победило обычное мальчишеское любопытство: кто кого? - и они, ничуть не задумываясь над тем, порядочно это или нет, окружили противников в ожидании забавного зрелища. А те с ходу вцепились друг в друга, пытаясь сбить с ног. Иб. и Бес. со снисходительной усмешкой поглядывали на мальчишек. Их собственное детство, теперь казавшееся весьма далеким, тоже было богато подобными драками, в которых закалялись мальчишеские характеры, и они вряд ли стали бы вмешиваться, если бы из- за дальнего поворота не показалась подозрительно прыткая легковая машина. Бес. без лишних слов направился к ребятам.

      - Яй, петушки, убирайтесь отсюда! Ребята расступились, пропуская его в центр, а драчуны- растрепанные, разгоряченные, с воинственно горящими глазами- все не отпускали друг друга. - Что не поделили? - Бес. за шиворот разнял их. - Сами знаем, - недовольно буркнул тот, кто первым полез в драку. - А ну брысь с дороги! - грозно скомандовал Бес, и ребята, похватав велосипеды, поспешно отошли к обочине, пропуская машину, тянувшую за собой шлейф пыли. - А платочки, всадники, положено принимать только от дев- ек, и только если они сами дадут, но ни в коем случае не клянчить- стыдно это мужчине, недостойно. Но назидание Беслана мало подействовало на ребят- как только он отошел, они, теперь уже хором, возобновили спор. - Вот мелюзга! Чуть что- в драку лезут- сказал Бес. - Можно подумать- мы в их годы другими были. Просто это было так давно, что все забылось. . А мальчишка молодец, правильно говорил. . Только говорил, видно, больше от обиды, желая отомстить тому за большую удачливость. А сам небось с не меньшей охотой брал бы и у женщин. - Теперь не от всякой девки они их добьются, не то чтобы от женщин. - Кстати, почему детвора сегодня ходит? Ведь им только в первый день положено. . - Видать, не для всех это правило обязательно. И вообще сейчас все перемешалось. Извращают обычаи, кому как вздумается. - Эти тоже не лучше тех пацанов- кивнул Иб. на идущую навстречу легковую машину, украшенную разноцветными флагами. - Тоже тешатся дешевым удовольствием. Понацепляли где попало разноцветных тряпок и чувствуют себя победителями, - с презрительной усмешкой произнес он, глядя на самодовольные лица сидящих в машине взрослых парней. - Услышали бы они тя- тоже бы в драку полезли. . Друзья рассмеялись.

      Из города вернулись на исходе дня и, согласно уговору, направились к Мадине. По мере приближения к ее дому Иб. чувствовал все возрастающее беспокойство. Его волновал даже сам вид дома. Этот ничем не примечательный, весьма скромный дом казался много лучше соседних, близким и дорогим уже от одного сознания ее безусловной причастности к его празд- му убранству. Он с необъяснимым наслаждением смотрел на выкрашенные белой краской окна с безукоризненно чистыми стеклами, на растущие перед ними деревья со свежевыбеленными стволами и кирпичами, которыми были ступенчато обложены околоствольные круги, на чисто выметенное обширное пространство перед домом, с непросохшими еще следами- дугами от полива. - Иди- иди, чего медлишь? - подбодрил друга Бес, первым входя во двор. Тамара, стоя на крыльце, раздавала орехи группе ребятишек, с готовностью подставлявших раскрытые кулечки и нескладно, беспощадно коверкая слова, произносивших поздравление, превращавшееся в их устах в бессмысленный набор слов. - Да продлит Аллах вашу жизнь, дети- ласково приговаривала она. Оба парня произнесли традиционное позд- ие. Собственно, правильнее было бы назвать его не позд- ем, а пожеланием, ибо это было не что иное, как добрые пожелания на будущее. Бес. закончил свою речь шутливым: - Давай теперь орехи! - чем рассмешил Тамару. Иб. украдкой поглядывал на Тамару, обнаруживая едва уловимое сходство с дочерью.

      - Так кто у нас сегодня был? - опять спросила Мадина. Она неск. мин. назад пришла с занятий и еще с порога задала это вопрос, но мать вроде не расслышала. Теперь же, глядя в недовольное лицо матери, поняла, что она нарочно пропустила его мимо ушей и просто не желает рассказывать о том, что было в ее отсутствие. "Так и есть", - подумала она, когда мать ворчливо начала: - Многие были, но никто не зашел. Как только узнавали, что тя дома нет, отказывались даже входить. Кому охота, чтобы их старуха обслуживала! Осман с друзьями приезжал. Наверняка намеревались посидеть здесь- это видно было по тому, как Осман расстроился, узнав, что тя дома нет. Осман был двоюродным братом Мадины по отцу.

      - Что же он- вечером не мог приехать? Я ведь не могу дома весь день сидеть, должен бы сам догадаться. - В эти дни каждая дев- ка обязана быть дома. Да разве для нынешней молодежи что- нибудь значат обычаи! Мне стыдно было говорить людям, что тя дома нет. - Но не все же могут. . Вон воти весь месяц уразу держал, для него это как раз праздник, а он ни вчера, ни сегодня дома не остался. - Так он на казенной работе, да к тому же на хорошем счету у начальства. Вон в каждый праздник то премию, то грамоту дают. Ему никак нельзя прогуливать. А с тобой ничего бы не случилось, если бы не пошла. . Хоть бы гостей своих как положено приняла. - Жаль только, что Осман меня не застал, а остальные. . - отмахнулась Мадина. - Да- а, с каждым разом все хуже проходят мархаж, - с сожалением вздохнула Тамара. - Раньше, бывало, на эти 3 дня всякая работа прекращалась. Все, от мала до велика, гуляли, в гости друг к другу ходили. А теперь. . . Зря только наготовишь всего, все равно редко кто посидеть остается. Тамара была права: позиции праздника с каждым годом неумолимо слабели, и он из чисто религиозного для большинства постепенно перерождался в просто национальный- един- ый национальный праздник. Молодежь, хотя и не заслуживала того религиозным рвением и имя бога многим приходило на ум лишь в самые тяжелые минуты жизни, тем не менее пользовалась правами, предоставляемыми этим праздником и бывшими ей весьма на руку, и гуляла, как только умела. Разумеется, в ее среде нередки были в эти дни и хмельные застолья, что уже не лезло ни в какие рамки религии, наложившей на употребление греховного зелья строжайшее табу.

      Мадина проверила, все ли в порядке в доме и во дворе, прибрала где нужно, обновила на столе угощения и ушла в крайнюю комнату, чтобы привести себя в порядок. Она знала, что непременно приедет старший зять с друзьями, поскольку еще не был здесь. Это уж непреложная обязанность зятя- поздравить родителей и близких родственников жены. Завершив нехитрый туалет, Мадина, довольная результатом, еще некоторое время сидела перед зеркалом. С удовольствием отметила про себя, что заметно повзрослела за последние месяцы, что с лица исчезло наивное детское выражение. Весело мурлыча шуточную песенку, она пошла на кухню посмотреть, чем занята мать, увидела ее в открытую настежь дверь во дворе и, поняв, что пришел кто- то из взрослых, в нерешительности остановилась, прислушиваясь(к старикам, если они не были близкими родственниками, ей не следовало выходить). Но тут мать заметила ее. - Иди- иди, Бес. пришел. Мадина заспешила, задиристо угрожая еще не видимому Беслану: - Его- то я и в дом не пущу! Выйдя на крыльцо, она на секунду растерянно застыла, увидев во дворе не одного Бес. Заложив руки за спину и смущенно переминаясь с ноги на ногу, Иб. отвечал Тамаре, которая не ограничилась формальными вопросами, задаваемыми из вежливости, а, будучи лично знакома еще в молодости с его матерью, учинила детальные расспросы о житье- бытье и здоровье Хавы и прочей его родни.

      Увлеченная этим Тамара не заметила замешательства дочери, но от внимательного взгляда Беслана ничто не ускользнуло. Он решил прийти Мадине на выручку. - За что меня не хочешь впускать? Чем я тя так прогневил? - лукаво улыбнулся он, заслоняя ее собой. Через несколько секунд, убедившись, что земля не разверзлась под ногами и вообще ничего страшного не произошло, Мадина оправилась от мгновенного душевного смятения. В самом деле, что тут такого случилось? Ведь мать, ничего не подозревая, вежливо беседует с гостем, а тот отвечает ей, как ни в чем не бывало. Но Иб- то знал, чего ему стоит эта выдержка. Он избегал смотреть на Мадину, боясь выдать себя, и лишь раз, когда она только вышла, мельком глянул в ее сторону. Мад. догадывалась о состоянии Иб. по выражению его лица. Эта догадка развеселила ее, помогла окончательно совладать со своим собственным смущением.

      - Так за что ты меня в дом не хочешь пускать? - За то, что только сейчас заявился, хотя живешь под носом. Ты обязан был еще вчера навестить свою тетю. - Да меня здесь не было, не то я бы непременно пришел. Няци меня простит. . . Прощаешь, няци? - с напускной серьезностью спросил Бес, оборачиваясь к Тамаре и, к великому удовольствию Ибрагима, отвлекая ее внимание на себя. - О чем разговор? - улыбнулась Там. - В эти дни у всех много бывает мест, куда непременно нужно успеть, и никто не вправе осуждать за то, что их в первый же день не навестили. - Но она меня в дом грозится не впустить! . . - Она не большая паччахьа. . - коротко засмеялась Там. - Я тя впускаю- это главное. Чего же мы здесь стоим! Впору подумать, что и в самом деле вас не хотят принять- спохватилась она и, показывая дочери глазами на Иб, прибавила: - Он тоже не чужой чел- к, это мальчик Хавы. И Мадине еще раз пришлось сделать над собой усилие. Она отвернулась к Бес, прикусив нижнюю губу, непроизвольно растягивающуюся в предательской улыбке. Мысленно, не без озорства, отметила: "Знала бы ты, наничка, что этот "мальчик"тебе в зятья метит! ". - Да- да, он мне все равно, что родной брат, можешь с ним как со мной обращаться. - Оставаясь верен своей натуре, Бес. тайком от Там. подмигнул Мадине и состроил красноречивую гримасу. Мад. провела молодых людей в ком. и сразу вышла. К ее радости, Там. отвлекли вновь прибывшие гости. Мад. уединилась в дальней ком, прислонилась к двери спиной и, прикрыв глаза, неподвижно застыла, тщетно пытаясь унять гулкое биение сердца.

      "Вот противный. . Как он посмел сюда заявиться? А с нани- то как разг- л! Нахал эдакий. . "- с тайным восторгом заключила она, с глубоким вздохом опустилась на стул, прижалась горячим лбом к приятно холодившему зеркалу. Немного придя в себя, с заговорщическим видом подмигнула своему отражению и, поднявшись, подумала: "Как бы там ни было, а гостей следует принять и обслужить должным образом", - явно лукавя, не желая даже себе признаваться, что ее тянет в ту ком. где сидит Иб. что она просто хочет видеть и слышать его. Бес. попытался усадить ее рядом с собой, но она отказалась. - Разве мы никогда не сидели за одним столом? Почему отк- ся? - тихо спросил Иб. - Теперь ведь вы мои гости. - Но нам бы было гораздо приятнее. . Мадина, поверь, нас ничуть не радует такое выражение почтительности. Однако Мад. осталась стоять. Ребята принялись расспрашивать об институте, об учебе. Вспоминали забавные случаи из своей студенческой жизни. Говорил в основном Бес. Иб. же больше молчал, но взгляд его был так красноречив, что она избегала встречаться с ним, боялась его. Она привычно подавала на стол. Руки двигались уверенно, умело расставляя тарелки. Но это внешнее спокойствие и уверенность давались ей нелегко. Как и подобает хозяйке, она потчевала гостей. - Положено всего попробовать, что стоит на столе, даже если вам это трудно, не то в Судный день обделенное вниманием блюдо будет жаловаться на вас богу, - шутливо предупредила она, видя, что Иб. почти ничего не ест. Но Иб. было не до еды, ибо все его внимание поглотило созерцание хозяйки. Он впервые видел Мад. в этой роли и, в силу предвзятого отношения к ней, чем дольше смотрел, тем больше убеждался в ее непревзойденности во всем.

      - Мад, не возражаешь, если я приду в институт? Мне необходимо поговорить с тобой. - Для этого не обязательно идти туда. У кого есть ко мне разговор- пусть говорит в моем доме. В ином месте я ни с кем говорить не намерена, - полушутя сказала Мад, смягчая свой отказ улыбкой. - Ты в самом деле желаешь, чтобы он с тобой в твоем доме говорил? - Конечно. - Так ведь и Иб. больше всего на свете желает именно этого! - Бес. озорно сверкал глазами то на друга, то на Мад. - Ну и пусть говорит, если есть о чем. Он же сейчас как раз в моем доме- опустила глаза Мад. - В том- то и дело, что не в твоем ты доме! Ты ведь здесь временная жилица- вроде квартирантки- победно заключил Бес. Иб. пристально следил за выражением лица Мад, с волнением ожидая ответа. Она, конечно, поняла нехитрый намек, опять подняла глаза на Бес. Даже отвечая Иб, она чаще смотрела на него или куда- нибудь в сторону. - В таком случае я желаю как можно дольше оставаться ею. Меня пока и эта роль вполне устраивает. - Зато других совсем не уст- ет. Неужели нисколько не жаль тех, кому твое теперешнее положение не дает покоя? - Переживут как- нибудь. - Как сказать! Мой те совет: не бери грех на душу. Бес, те не кажется, что ты несколько забылся? - Ничуть. С чего ты взяла? - Мне вдруг показалось, что ты чужую роль на себя взял. Выходит, я ошиблась? - Вот противная дев- ка! Она еще и ехидничает. - Вовсе нет. Просто мне подумалось, что ты совсем забыл кем мне доводишься. Или не забыл? - Что ты ей теперь скажешь, а? . . Ну не Мад, а горький перец! - Бес. подмигнул другу: - А ты что все молчишь? Хоть бы поддержал- ведь ради тя распинаюсь тут. . - Я не просил, - улыбнулся Иб. - Да- а, вы друг друга стоите! Оба неблагодарные. Послышался шум подъехавшей машины. Бес. выглянул в окно. - Кажется, к вам гости.

      Выйдя на кухню, Мад. через тюлевую занавеску видела, как во двор вошли трое незнакомых молодых людей. Встретила их Там, пригласила в дом. - Да мы не одни, - замялся старший из них, - с нами еще 1чел- к. Догадавшись, что речь идет о ее зяте, Там. сказала: - Так пусть и чел- к ваш войдет, - и, негромко кликнув Мадину и дождавшись ее, скрылась в заднем дворе. Бес. и Иб. тоже вышли, поздоровались с вновь прибывшими. - Вы не хотите остаться? Места ведь всем хватит, - вежливо предложила Мад. - Спасибо, в другой раз дольше посидим, а теперь нам пора, - чинно ответил Бес. - Тогда подождите минутку, я сейчас. Мад. провела гостей в ком. и, взяв 2 платочка, отобранных из своих самых лучших, вышла, протянула их Бес. - 1другу отдашь. - Оставь, тебе они пригодятся, мы не чужие. . - А я возьму, если мне предложат- улыб. Иб. Мад. протянула ему плат. - Как я могу отказаться? это же твой 1- ый подарок. . Иб. выразительно глядя на нее, приложил плат. к губам и, пригладив им усы, спрятал во внутренний нагрудный карман. Эти его манипуляции заставили Мад. вспыхнуть и отвернуться. Она подошла к Бес. и бесцеремонно сунула ему в карман пиджака плат. шепнув: - Не выступай много. Друзья, еще раз поблагодарив хозяйку и попрощавшись, покинули двор. Мад. вышла следом, но тут же, словно забыв о них, направилась к одиноко стоявшему подле машины зятю. Немного отойдя, друзья остановились, поглядывая в сторону оживленно беседующих зятя и свояченицы. Зять- молодой полнеющий мужчина среднего роста, одетый в военного покроя гимнастерку и галифе, в хромовых, начищенных до блеска сапогах и в серой велюровой шляпе- полуобняв Мад, добродушно смеялся и, вполголоса говоря о чем- то, направлялся с ней во двор. Иб. кольнула досада. "Какого дьявола он ее обнимает! . . "

      Взглянув на нахмурившегося друга, Бес. рассмеялся: - Чего надулся, как индюк? Это ее зять, имеет полное право так себя вести. Что же ты не подошел, не познакомился? Твой будущий свояк как- никак. . - Успеется. Они стояли под окнами соседнего дома, недалеко от ворот. Скрипнула калитка, и на улицу вышла молоденькая белокурая дев- ка в ситцевом цветастом сарафане. - О- о, кого я ви- ижу! - с преувеличенным удивлением воскликнул Бес, почтительно приподнимая шляпу.

      - Здравствуйте. Это ты здесь шумишь под моими окнами? - ничуть не смутилась дев- ка. - Здравствуй. А ты никак подслушивала? - укоризненно покачал головой Бес. - Что толку? Все равно ни бельмеса. . - Слушай, ты, невоспитанный чел- к, - тоже по- русски заговорил Иб. - может, соблаговолишь познакомить нас? - Пож- та. Это- Наташа, ближайшая подруга небезызвестной тебе особы, а это- Иб, ближайший друг вашего покорного слуги- с дурашливой церемонностью наклоняясь то к Иб. то к Нат, проговорил Бес. - Так вот ты, оказывается, какой! - Нат. оглядела Иб. с ног до головы. - Какой? Ты что, слышала обо мне? - Да нет. . Я просто. . не знала раньше его друга, - нашлась Нат. Не могла же она выдать Мадину, от которой была наслышана о нем. - Почему перестала к нам приходить? С Лидой поссорилась, что ли? - спросил Бес. - С какой стати нам ссориться? Просто теперь времени свободного совсем не остается. - Было бы желание- нашлось бы и время. Без году неделя как студенты, а уже хвастаете своей чрезмерной занятостью. Какие деловые нашлись. . Давно и хорошо знакомые Нат. и Бес. непринужденно шутили, задиристо поддевая друг друга. Иб. молча слушал их. Когда наконец арсенал словесных шпилек был исчерпан, Нат. сказала: - А что, Бес, друг твой всегда такой серьезный или только сегодня? . . Почему он все молчит? - Вам не хочу мешать. - Иб. улыбался, глядя в задорно блестящие серо- голубые глаза Нат. - Нет, это он сегодня сердитый, потому что его Мад. к себе в дом не впустила- с деланной серьезностью сказал Бес.

      - Не может быть! - Нат. переводила недоверчивый взгляд с одного парня на другого. - Я чел- к серьезный и розыгрыши не в моих правилах, - в прежнем тоне проговорил Бес. - О- ой, а то я тя не знаю! Уж чья бы корова мычала. . - Наталья Васильевна, вам совсем не к лицу такой тон. - Разумеется! Ведь я тоже чел- к серьезный, как и ты! - Напрасно мне не веришь, Наталья. Ну сама посуди: разве бы он был такой невеселый, если бы твоя подруга приняла его как следует? - Стало быть, не приняла? . . - Даже на порог не пустила. Нат. с самым решительным видом позвала: - А ну идемте со мной! Уж я- то вас проведу прямо к ней! - Спасибо, мы только оттуда, - сказал Иб. - Да я сразу догадалась, что все это Беслана выдумки. - Ладно, Нат, пойдем к нам- там доспорим. Обещаю веселый вечер- подмигнул Бес. - В другой раз как- нибудь. Попрощавшись, друзья ушли. Нат. смотрела им вслед, пока не скрылись за углом, сожалея, что так и не сумела разговорить Иб. Подмывало тут же пойти к Мад, она просто сгорала от нетерпения поделиться впечатлениями об Иб, с которым так неожиданно познакомилась. Но, видя перед ее домом машину, поняла, что там гости и ее визит будет не ко времени. Поздно вечером она все же пришла к ней. Подруги сидели за столом. - Ну рассказывай, кто у тя сегодня был? - спросила Нат, по примеру Мадины обмакивая ореховое ядрышко в мед. - Зять с друзьями приезжал. Еще одна. . интересная компания была. . - А я какой сон видела! Ты себе представить не можешь, - перешла на таинственный шепот Нат. - Какой? - невольно тоже перешла на шепот Мад. - Мне приснился. . твой Иб!

      - И как? Ты же его в глаза не видела. - Представляешь: серьезный такой. . высокий, худощавый, черноусый, в коричневом костюме. . В общем, весь коричневый, только туфли черные да рубашка светлая, и еще при галстуке! - одним духом выпалила Нат, подробностью и точностью описания с головой выдавая себя. Мад. рассмеялась: - Приснился, да? . . Решила кудесницей прослыть? Не пройдет номер. - А что, разве ничуточки не похож? - Нат. с трудом превозмогала рвущийся наружу смех. - Да ладно прикидываться. Сегодня видела его с Бес. да? Признавайся уж. Нат. рассмеялась. Когда она угомонилась, Мад. заглянула ей в глаза: - И как он тебе? - Во! - подняла кверху большой палец Нат. - Ей- богу, парень- что надо. . Только уж больно серьезный. - Немного помедлив, авторитетно добавила: - А впрочем, оно и лучше. Такие гораздо надежнее. Мад. сидела довольная. Нат. обняла ее за плечи и, прижавшись к ее щеке щекой, горячим шепотом потребовала: - Выкладывай все подряд! О чем говорил? - Да так, ничего особенного. - Если не хочешь расск- ть- так и скажи, - обиженно отстранилась Нат. - Ну, ей- богу, ни о чем таком не говорил. Мы и не оставались наедине ни на минуту. Мад. почти слово в слово передала весь разговор. Нат. с жадным вниманием слушала, изредка вставляя комментарии. Рассказ подруги не удовлетворил ее любопытства, она разочарованно протянула: - И это все? Да ведь вы столько не виделись! И ни одного теплого словечка. . - А зачем они, слова? Может, мне дороже любых слов то, о чем его глаза говорили- чуть слышно призналась Мадина.

      - И что они говорили? - Я этого не могу. . не умею передать, а вот сердцем чувствую и понимаю все- вздохнула Мад. - Так чего же ты ему в институт запретила приходить? - Что, надо было обрадоваться его предложению? Да я скорее умру, чем покажу, что он мне оч. нужен. И потом у нас считается неприличным встречаться с парнем вне дома. - Ей- богу, хоть ты сто раз студентка- все равно дикаркой осталась. Вот надоест ему вся эта дурацкая канитель он и кинет тя. То- оже мне ца- а- ца! - нарочито презрительно протянула Нат. - Ну и пусть. Значит, не оч. нужна оказалась. . А из страха быть покинутой я не сделаю ничего такого, из- за чего меня потом смогут упрекнуть в нескромности. - Ох и гордячка же ты. Я бы на твоем месте встречалась с ним, в кино ходила, и вообще. . - Вот ты и ходи, я разрешаю. - Хитрая какая! В кино- я ходи, а замуж- ты пойдешь, да? - Наташенька, миленькая, да мне для тя ничегошеньки не жалко! Могу тебе насовсем уступить. . Подруги еще долго сидели, то шутя, то серьезно обсуждая свои сердечные дела, сообща делая на будущее подчас самые неожиданные, но непременно розовые прогнозы. А поздно ночью, проводив Нат. и оставшись одна в полной тишине, Мад. вновь думала об Иб, пыталась оглядеть комнату его глазами, пыталась угадать, какое впечатление на него произвел этот визит- ведь он сегодня впервые был в ее доме и видел, как она живет. С горечью отметила, что весьма скромная обстановка и убранство ее дома никак не могли заслужить восторженную оценку гостя, хотя везде были порядок и безукоризненная чистота- един- ое, что в ее власти и для чего она никогда не жалела сил. Она привыкла видеть Иб. в богатом доме Лиды, и сознание того, что ему было с чем сравнивать и что сравнение это было далеко не в ее пользу, омрачало настроение.

      Она и не догадывалась, что Иб. даже в голову не могло прийти заняться подобными сравнениями, что все- все, хоть сколько- нибудь касающееся ее, уже давно не поддавалось в его сознании никакой критике и принималось как свое родное и един- нно достойное. Коридор был пуст, только изредка мимо проходили молодые люди, по внешнему виду которых не всегда можно было определить- студент это или преподаватель. Ждать перемены пришлось довольно долго. Но вот прозвенел звонок и из аудиторий повалили оживленные студенты, своей нетерпеливостью и озорными выходками мало чем отличающиеся от школьников, спешащих насладиться свободой, предоставленной после утомительной неподвижности. Заглядывая поверх голов в распахнутую дверь, Иб. пытался отыскать в этом встревоженном рое Мад, и вскоре увидел ее среди дев- ек, которых во всей группе оказалось не так уж много. девки в отличие от ребят степенно покидали аудиторию. Его первой увидела Нат. и толкнула подругу локтем: - Глянь, глянь, кто пришел. . Прежде чем Мад. успела как- то среагировать, Иб. подошел, поздоровался. Заметил, что она растерялась, машинально провела рукой по непокрытой голове. Этот невольный жест и легкий румянец, заливший щеки, выдавали ее смущение. Она не проронила ни слова и даже не смотрела в сторону Иб, а он как ни в чем не бывало завел с Нат. полушутливый разговор. - Однако подруга твоя, похоже, сердита на меня. - Да вовсе она не сердится. За что? - Нат. выразительно взглянула на подругу. - Зачем сюда пришел? Я же говорила. . - сказала Мад. без тени улыбки. - А ты говоришь, не сердится. От Нат. не укрылось, что холодный прием, оказанный Мад. испортил ему настроение. Это вызвало досаду на подругу, и она неожиданно для себя взяла в душе его сторону.

      - Подожди- ка немного здесь, - бросила ему, настойчиво увлекая Мадину назад, в опустевшую аудиторию. Плотно прикрыв дверь, она зашептала: - Ну что ты из себя ставишь? Что ломаешься, как сдобный пряник? . . Чел- к к ней специально приехал, а она выкаблучивается тут! Видела, как он расстроился! . . Да любит ведь он тя, дуреха! Так хоть поговори с ним по- человечески. . - Нет, ну не могу я, не могу. . - взволнованно пролепетала Мад. отчаянно мотая головой. - Ну как ты не понимаешь? К тому же я без косынки. . - Тьфу, балда! Да на кой черт ему твоя косынка? ! - Нат. властно тряхнула ее за плечи. - К ней такой парень пришел, а она. . корчит тут из себя. . Эх ты, кукла бесчувственная! Да я бы на твоем месте. . - и, от избытка чувств не найдя, как докончить фразу, в сердцах махнула рукой и стремительно вышла. Но, как только прикрыла за собой дверь, крайнее возмущение, выражавшееся на ее лице, сменила заговорщическая улыбка. - Иди, там никого нет, - шепнула встретившему вопросительным взглядом Иб. Мад. стояла недалеко от двери, заложив руки за спину и прислонившись к стене, и выглядела совершенно спокойной. - Чем я перед тобой провинился, что ты даже видеть меня не желаешь? - спросил Иб, останавливаясь у порога. - Сам знаешь. - Пойдем сядем- сделал он движение к выстроившимся в 3 ряда столам. - Мне некогда, домой спешу. - Я тя долго не задержу, самое большее- 5 мин. Иб. устроился за крайним столом, оставив рядом побольше места. Но Мад, помедлив, села за второй стол в среднем ряду. - Могла бы поближе. . Я, между прочим, не кусаюсь- укоризненно произнес он. - Это мое место- как бы оправдываясь, пояснила она.

      Некоторое время Иб. молчал. Она сидела к нему вполоборота и сосредоточенно складывала найденный на столе тетрадный лист в мелкую гармошку. Можно было подумать, что она всецело увлечена этим занятием, полностью поглотившим ее внимание. Но это было далеко не так- все ее внимание сосредоточилось на ощущении близости Иб, и нервные движения длинных тонких пальцев выдавали ее волнение. - Мад, я до сих пор подчинялся твоей воле, - начал он, - но дальше так продолжаться не может. Конечно, я готов и впредь слушаться тебя во всем, но прежде ты должна хоть в одном уступить мне. Ты знаешь, о чем я говорю. В четверг пришлю стариков. Мад. протестующе покачала головой, не в силах говорить- язык не повиновался, во рту пересохло. - А если им откажут- я просто увезу тебя. - Этого я тебе не прощу- сверкнула на него глазами Мад. Возмущение, вызванное его угрозой, помогло немного справиться с волнением. - За что ты ко мне так немилосердна? - с болью в голосе спросил он, ловя ее ускользающий взгляд. - Ты все время злоупотребляешь моей уступчивостью и терпением. Но пойми, оно небезгранично. Ты уж прости, но если и дальше будешь так упираться, я вынужден буду пойти против твоей воли. - Но мы ведь договорились обо всем- тихо начала она, не поднимая глаз. Ты же понимаешь, почему я оттягиваю. - Если только из- за учебы- это лишено смысла, можно ведь перевестись. Знаешь, у меня может получиться с поездкой за границу. Я совсем не хочу ехать туда один. Иб. сидел теперь перед Мад, повернувшись всем корпусом к ней и положив руки на ее стол. - Говоришь, что учеба не пострадает, а сам зовешь за границу, - чуть слышно произнесла Мад. Она впервые видела так близко его карие глаза, по- особому ласково светящиеся из- под густых черных бровей, глаза, полные любви, и с затаенным страхом чувствовала их гипнотизирующее действие, сковавшее всю волю.

      Нежные интонации его голоса вызывали в ней сладкий трепет. Она делала над собой неимоверное усилие, чтобы ничем не выдать своего состояния, но это ей не оч- то удавалось. Иб. уловил ее состояние. Это открытие еще сильнее взволновало его. Подавшись к ней и не сводя горящих глаз, он, вкладывая в слова всю силу своего чувства, выговорил: - Мад, ты нужна мне больше всего на свете! . . Зачем ты меня мучаешь, Мад! . . Она молчала, заслонившись рукой. Другой рукой нервно теребила только что старательно сложенную"гармошку", и Иб. с благоговением взял эту руку в свои. От его прикосновения у Мад. все внутри перевернулось. Она вскинула на него испуганный взгляд и в след. секунду вскочила, вырвав руку. - Если. . если я согласилась говорить с тобой, это вовсе не значит, что ты можешь давать волю рукам! - сдавленным от негодования голосом выговорила она. Губы ее нервно подрагивали, в глазах появились слезы. Иб, пораженный такой реакцией, молча встал. Он не сразу нашел что сказать, и только недоуменно смотрел на нее: - Прости, я не хотел тя обидеть. Клянусь, не хотел! Мад. направилась к выходу, далеко обходя его. - Я не могу отпустить тя такой сердитой. - Иб. заслонил собой выход. - Ну в самом деле, Мад! . . Что тут такого случилось? - Тебе- то, может, и ничего. . - Ты прямо как ребенок, ей- богу! - Уж какая есть. Выпусти меня- Мадина выжидающе остановилась.

      Иб. испытующе глядел на нее, замечая, как она постепенно отходит, успокаивается. "В самом деле ребенок. . Восприняла этот невинный жест как покушение на свою честь", - подумал он неожиданно приходя в умиление от этой мысли. Ему было невдомек, что в большей мере причиной ее вспышки было сознание только что испытанной собственной слабости, а его жест лишь помог ей выйти из этого оцепенения. - А что вы сегодня проходили? - кивнул Иб. на исписанную формулами доску и сделал вид, что силится разобраться в них.

      Немного поколебавшись, Мад. повернулась к доске и нехотя начала было объяснять, но, заметив, что он смотрит на нее, а не на доску, спохватилась. - Ты же сам отлично знаешь. . . - Вовсе нет, Мадина, забыл я, ведь давным- давно проходил. Но она видела по его глазам, что он хитрит. Высказала догадку: - Хочешь проверить, как я учусь, соображаю ли? - У меня и в мыслях не было. Честное слово, я уже оч. многое забыл. Но вот эту формулу, правда, вспоминаю. . . Он умышленно неверно назвал формулу, однако сделал это с таким серьезным видом, что Мадина на сей раз не заподозрила притворства. Она со снисходительной улыбкой поправила его. Понизив голос, он вновь заговорил о главном: - Мад, так что ты мне предлагаешь делать? Я ведь не шучу: мне и в самом деле скоро представится возможность выехать. - Прошу тя, Иб, не надо об этом, - взмолилась она, отводя глаза. - Когда ты говоришь о чем- нибудь другом- я готова слушать сколько угодно, но как только заговариваешь об этом- мне хочется скорее бежать от тебя. . . - Неужели я тебе так неприятен? - Нет, не в этом дело. Ты же сам догадываешься. . Просто я начинаю чувствовать, что делаю что- то недозволенное, постыдное. . . Мы не должны так встречаться с тобой. - Ты как дитя малое. Ну что ты находишь в наших встречах предосудительного? - В том, что я без косынки перед тобой, тоже, скажешь, ничего плохого? - Разумеется! Представить себе не можешь, насколько лучше без нее выглядишь.

      От этого восторженного признания Мад. вновь залилась краской. Иб. оч. нравилась ее способность краснеть, свидетельствовавшая о природной застенчивости, хотя она старалась ни словом, ни жестом не выдавать своего смущения. Несколько мин. оба молчали. - Вижу, ты никак не хочешь отступать. Но почему ты мне не веришь, Мадина? - Я верю в искренность твоих обещаний, но отлично понимаю, что, как бы ты ни хотел, это будет просто невозможно. Неужели сам не понимаешь? Ведь тогда у меня появится масса новых обязанностей. - Лицо ее зарделось еще сильнее. - И вообще. . я пока просто не готова к этому. - Поверь, Мад тебе нечего бояться. Правда, я не обещаю золотые горы, как обычно делают в таких случаях, но по мере моих сил и возможностей. . Да что об этом долго говорить! Видит бог- нет на этом свете ничего такого, на что я не пошел бы ради тя. . Мад. слушала его взволнованный голос как чудесную музыку, она верила каждому его слову. Однако вслух сказала: - Иб, ты сам себе противоречишь. Говоришь, что на все готов ради меня, а сам и одного- един- го моего желания выполнить не хочешь. Иб. укоризненно покачал головой. - Так нечестно, Мад. . Ты применяешь недозволенный прием. Его удрученный вид растрогал ее. - Иб, я тя оч. прошу. . Если хоть сколько- нибудь уважаешь меня, подожди хотя бы пока 1- ый курс закончу. Ее нежный голос и необычно ласковый тон тронули его сердце, заставив его бешено заколотиться где- то в самом горле, перехватывая дыхание. - Пойми, мне умереть легче, чем ждать столько времени, - глухо проговорил он. Мад. недоверчиво взглянула на него- ей было не понять, насколько трудно ему оставаться рядом с ней в бездействии- ведь он не решался даже прикоснуться к ней из боязни вновь спугнуть.

      Некоторое время он молчал, не сводя с нее глаз, а потом тяжело вздохнул: - Что делать. . Я опять покоряюсь твоей воле. Но, если бы в твоем сердце была хоть сотая доля того чувства, которым переполнено мое, ты не требовала бы от меня этой жертвы. А раз так, я не вижу иного выхода, кроме как ждать, когда наконец твое сердце проснется. - Не говори так. - Отчего же не говорить, если это правда? Я к тебе всей душой, а ты. . Даже руки не позволяешь коснуться. - Потому что это стыдно- Мад. упрямо смотрела теперь в сторону. - Что тут стыдного? Мы ведь не чужие. Даже просто знакомые при встрече и прощании подают друг другу руку. - У нас не положено.

      - Видишь, как ты безжалостна ко мне. Только учти: если не закрепим наш сегодняшний уговор рукопожатием- можешь считать, что я ничего не обещал. Я пришлю стариков- обиженно проговорил Иб. - И уйдут они с чем пришли, - ответила Мадина, стараясь казаться спокойной. Однако в душе весьма сомневалась, что будет так. Она не раз думала об этом и прекрасно понимала: если в сватовство вмешается Фатима- а это непременно произойдет! - то оно обязательно состоится, и к ее собственному мнению наверняка никто и прислушиваться не станет, тем более что уж во всяком случае матери станет известно об их отношениях с Ибрагимом. Уж Фатима не преминет воспользоваться этим аргументом в пользу сватовства. Именно поэтому Мад. и старалась предотвратить сватовство через самого Иб. Помолчав несколько секунд, она улыбнулась: - Зачем опять об этом, разве мы не договорились? - Я от своих слов не отказываюсь, только прежде дай руку. Иб. подошел, протягивая руку. Мад. с отчаянной решимостью подала свою. Он принял ее обеими руками, бережно пожимая. Мад. показалось, что не рука, а само сердце ее очутилось в его сильных и ласковых руках.

      Это необычное ощущение ввергло ее в смятение. Она попыталась высвободить руку. - Ну что ты, . . пусти! . . По ее срывающемуся голосу, по влажно блестевшим испуганным глазам он безошибочно угадал ее волнение. Усилием воли превозмогая желание обнять ее, медленно разжал руки. Мадина стремительно вышла в коридор. У окна стояла Наташа, листая учебник. - Где же ты пропадала? - укоризненно выпалила Мадина. - Вот она я. - Нат. захлопнула книгу и, хитро улыбаясь, смотрела то на подругу, пытающуюся остудить ладонями пылающие щеки, то на заметно притихшего Иб, не сразу появившегося вслед за ней. Он пригласил дев- ек в кино, но, к неудовольствию Наташи, Мад. отказалась. - Ты бы уж повлиял на нее, а то она у тя совсем как монашка! - Сам от этого страдаю, - вздохнул Иб. Мад. попросила не идти с ними дальше. - Ну вот! . . Теперь мне и по одной улице с ней нельзя ходить. - А ты ее поменьше слушай! Ишь, повелительница нашлась! - Нат. взяла Мадину под руку, удерживая на месте. - Оставь ее, Нат. Как говорится, насильно мил не будешь, - с напускной обреченностью произнес Иб. Он попытался было отправить их домой на такси, но Мад. и этому воспротивилась. Подруги старались держаться теневой стороны улицы. Вскоре они сели в переполненный автобус. Вернее, не сели, а влезли. Задыхаясь от жары и духоты, пассажиры с нетерпением ждали отправления. Но водитель оставался безучастным к их возмущенным требованиям и все медлил- то ли количество пассажиров находил недостаточным, то ли оттягивал время в интересах графика. Мад. изо всех сил старалась избежать неприятного прикосновения чужих разгоряченных тел, но в данной ситуации это было просто невозможно.

      - О- ох, до чего противно. . Скорей бы уж ехал- тихо простонала она. - Так тебе и надо! Не хватило ума прокатиться с ветерком- давись теперь в этой душегубке. - Ничего, Натуля, переживем. Придя домой, Мад. первым делом направилась в задний двор, где был сооружен летний душ. Нетерпеливо разделась, отвернула вентиль до отказа. Упругие струи чуть теплой воды приятно освежали разгоряченное тело. Некоторое время она стояла неподвижно, тихонько постанывая от удовольствия, и, только насладившись этим ощущением полного блаженства, взялась за мыло. Дожидавшаяся ее на кухне Аза тоном хлебосольной хозяйки позвала к накрытому столу. Мад, тронутая заботой, обняла сестренку, чмокнула в щеку. - Азулька, ну как ты тут хозяйничала? Мад. молча выслушала обычный отчет сестренки. И сегодня не обошлось без жалоб на брата. - Я убирала, убирала, а он пришел и все раскидал- говорила Аза, обиженно оттопыривая губы. - А что он тут раскидал? Вроде у тя везде порядок, - Мад. явно преувеличивала. Лицо девки заметно просветлело. - Свою одежду раскидал. . Пришел, переоделся и смылся, а вещи свои не прибрал. Гоняет, наверно, где- то мяч, "футболист", - презрительно протянула она, но в голосе ее уже не слышалась прежняя обида. - Ничего, сами приберем, раз он такой неряха. Ты его накормила? - Что он маленький? . . Я все поставила на стол, а остальное его дело. Мад. чувствовала: сестренку что- то беспокоит. - За что ты на него так сердита? Он чем- нибудь обидел тебя? - Не- ет. - Но я же вижу, что ты расстроенная. Тяжело вздохнув, Аза с взрослой озабоченностью проговорила: - Ох, как плохо, когда нани дома нет. Все как- то ненормально. . Уж лучше бы она не ходила на эту работу. - Ты хозяйничать тут в мое отсутствие устала? - Не устала. Просто без нани оч. плохо. Сегодня еще 2 наших индюшонка пропали, - со слезами в голосе выговорила Аза, виновато опуская глаза.

      - А- а, вон в чем дело. Куда же они могли деться? - Не знаю. Может, собаки чужие утащили- робко предположила Аза, считавшая себя повинной в этой пропаже. - Честное слово, я как только пришла со школы, сразу пошла их кормить. Собрала, посчитала, а двух нет. Больше часа сестры потратили в бесплодных поисках. Вернувшись в дом, Мад. принялась за уборку. - А сама говорила: везде порядок. . - обиделась Аза. Однако у Мадины было несколько иное представление о порядке и чистоте, и она успокоилась, только когда навела порядок, соответствовавший ее представлениям о таковом. "В самом деле оч. плохо, что нани весь день нет дома, - невесело думала она. - И Мустафа совсем от рук отбился". Прошло всего несколько дней, как мать начала работать на швейной фабрике, и с тех пор в доме стало как- то непривычно пусто и неуютно. Мустафа, свободный теперь от материнского контроля, целыми днями пропадал где- то. Придя из школы, он переодевался, кое- как перекусывал и уходил из дома, чтобы вернуться затемно. Мад. вчера пригрозила, что скажет обо всем отцу, если он и дальше будет поступать так. Однако эта угроза, видимо, прозвучавшая в ее устах не особенно грозно, не возымела на Мустафу желаемого действия: он все еще не заявлялся домой. "Нет уж, братец! Больше я тя не стану прикрывать", - решила Мад. и принялась готовить, торопясь успеть до возвращения родителей. Сегодня она как никогда старалась угодить им, особенно матери. Не давало покоя чувство вины перед ними, причиной которому было свидание с Иб. Несмотря на то, что мать и догадываться о нем не могла, Мад. испытывала потребность оправдаться перед ней хотя бы в своих собственных глазах. Тамара пришла усталая и чем- то расстроенная. - Нани, тебе нездоровится? Ты сегодня как больная. - Мад. приняла из ее рук сумку. - Замучили меня эти автобусы. От работы столько не устаю, сколько от поездки туда- сюда. - Помойся, вся усталость пройдет.

      - Дай хоть отдышаться. - Тамара тяжело опустилась на стул, обвела кухню привычным взглядом. - Как вы здесь? Все в порядке? - Конечно. Что здесь может случиться, - Мад. вынесла чистое полотенце, протянула матери. - Иди, нани. Вода- просто прелесть. . Там. было приятно искреннее участие дочери, звучавшая в ее голосе жалость. Она сильно уставала от конвейерной суеты и непривычного шума, царившего в цехе. Всю жизнь занималась воспитанием детей и ведением дом- го хозяйства, но с каждым годом становилось все труднее обходиться зарплатой мужа- вместе с детьми росли и их потребности. Несмотря на отговоры мужа, она поступила на работу, и вот теперь мучилась оттого, что никак не могла привыкнуть к новому положению. К тому же весь день беспокоили тревожные мысли о доме, хозяйстве, брошенных на произвол судьбы. Она не скоро вернулась в дом. Увидев, что ужин подан, удовлетворенно вздохнула. - Были бы вы всегда такими расторопными, - сказала одобрительно, присаживаясь к столу, за которым уже сидел Магомет. - А Мустафа где? Мад. чуть помешкала и, жестом приказывая молчать сестренке, уже открывшей было рот, ответила: - Да здесь был только что. - Вы за цыплятами смотрели? - Смотрели, вроде все на месте. - В институте учишься, а до 35- ти сосчитать не умеешь? Мад. поняла, что мать не утерпела и успела- таки проверить свое хозяйство. - Мы везде их искали, но так и не нашли, - виновато призналась она. Аза поддержала ее, живописуя попытки отыскать пропавших цыплят. - Ничего, ничего. Не велика потеря, - сказал Магомет, освобождая дочерей от дальнейших объяснений. Мустафа в нерешительности остановился у порога, пытливо поглядывая то на отца, то на Мад. Он силился понять, выполнила ли сестра вчерашнюю угрозу, и ждал реакцию отца. Но на отцовском лице никаких признаков недовольства не угадывалось. - Чего стал? Иди мой руки- как ни в чем не бывало сказала Мад.

      Поняв, что и на сей раз пронесло, Мус. сразу оживился, состроил косившейся на него Азе смешную гримасу. Мад. и Мус. ужинали вместе. Аза сидела тут же за столом, с сочным хрустом грызя яблоко. - Слушай, ненасытная утроба, когда ты наконец насытишься? И со старшими всегда ешь, и с нами ешь! Только добро переводишь- все равно тощая, - беззлобно проговорил Мус, которому доставляло удовольствие подтрунивать над младшей сестренкой. Аза, перестав жевать, сердито уставилась на него: - Сам ты утроба! . . Мад. тебя опять пожалела, а я вот пойду и скажу все. . и что ты меня всегда одну дома бросаешь. - Тс- с! . . Ты что шуток не понимаешь? - прошипел Мус. с опаской косясь на дверь в отцовскую комнату. - Ешь, ради бога, сколько влезет, только держи язык за зубами, не болтай лишнего. Мад. недовольно взглянула на брата: - Оставь ее в покое. И учти: в последний раз тя прикрыла. Просто мне сегодня не хотелось лишний раз нани расстраивать. Забыл наш вчерашний уговор? - Я же сегодня рано пришел. - Ничего себе- рано! Ты бы хоть мне не врал. Воцарилось недолгое молчание, после которого Мус. пообещал: - Ладно уж, буду сидеть дома до твоего возвращения.

      Спустя несколько дней объявили, чтобы вся группа была готова через день выехать в колхоз. Предупредили, что с собой следует брать. Мад. встревожилась, хотя это известие не было для нее неожиданностью. Она знала о неизбежности этой поездки, но так же знала и то, что дома ее наверняка не отпустят. Посоветовавшись с Наташей, после занятий пошла к декану. Некоторое время стояла перед дверью кабинета, не решаясь войти. Было страшновато впервые переступать этот порог. К тому же она не представляла, как объяснить там свое положение. Нат. подбадривала ее, подталкивала. В просторном кабинете за большим столом сидел декан- лысеющий полный мужчина лет за 50, с мясистыми губами и крупноватым носом на рыхлом круглом лице. Из- за роговых очков смотрели холодные, как показалось Мад, глаза с отекшими веками. Едва ответив на приветствие, он, на секунду оторвав взгляд от лежавших перед ним бумаг, нетерпеливо спросил: - Что у вас? Мад. робко начала: - Нашей группе послезавтра в колхоз, а меня родители не пускают, я не могу ехать. - Что значит- не пускают? Почему не можете? Вы что, больны? - Нет, - чуть слышно ответила Мад. - Если не можете ехать по болезни- представьте соответствующую справку, - начал декан с раздражением чел- ка, оторванного от важного дела из- за пустяка, и, категорично прибавив: - Никаких других причин не признаем. Закон для всех один. Кто не поедет, будет отчислен, - вновь уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Мад, подавленная таким приемом, тихонько вышла. - Ну что? - подалась к ней Нат. Мад. передала слова декана.

      - Вот сухарь! Да от него только этого и следовало ожидать! Хоть бы попытался прежде разобраться, - зло выговорила Нат и принялась успокаивать: мол, он тут еще не самый главный начальник. Но Мад. от ее слов было не легче, она весь день пребывала в сильном расстройстве- только что не плакала, стыдясь показывать слезы. С трудом дождавшись возвращения родителей с работы, рассказала обо всем. - Это что еще за колхоз? . . - уже в который раз возмущалась Там. - И кто тебе позволит весь месяц бог весть где находиться? Другое дело- парень, а ты же дев, ты думаешь своей головой? Что люди- то скажут? . . - Но меня же тогда выгонят. Все ведь едут, - слезным голосом возразила Мад. - И очень хорошее дело сделают, если выгонят. Будешь дома сидеть, как все порядочные дев. И мне будет спокойнее. - А в институте нельзя остаться работать? Ты не спрашивала? - вступил в разговор молчавший до того отец. - Нельзя. Всех настрого предупредили, что ехать обязательно. Там. продолжала ворчать, больше по привычке, ибо вопрос этот ею давно был предрешен. Это еще что за новости? Да если делать все, что они там говорят, и до позора не далеко. Видано ли такое, чтобы девушка неизвестно где целый месяц жила? Что это еще за дурные порядки? ! Мад, понурив голову, молча стояла у окна. На душе была такая тоска, что впору реветь. Она ждала, когда заговорит отец. И отец, насмешливо глядя на мать, заговорил: - Верно говоришь: дурные порядки. Дурнее не придумаешь. Учат вас для вашей же пользы, да вдобавок ко всему еще и платят за то, что вы для самих себя учитесь. А от вас что- то потребовалось- так вы сразу на дыбы. . .

      Тамару взяла оторопь, она молчала, не сводя с мужа настороженного взгляда и терзаясь опасениями, что он все же надумал разрешить дочери ехать. Знала: если он сейчас заявит об этом вслух, она будет бессильна повлиять на него. Решений своих он не менял. Мад, почувствовав надежду, подняла на отца глаза. Поняв этот выразительный взгляд дочери, Магомет как- то виновато улыбнулся и с неподдельным сожалением в голосе сказал: - А ехать тебе все же нельзя, Мад. Сама видишь: дома некому. . Мы ведь весь день на работе, а на Мустафу полагаться нельзя. Поговори завтра еще с вашим начальником, объясни все. Может, разрешит тебе поработать этот месяц где- нибудь. Мад. хотела было сказать, что это невозможно, но, глядя в усталые добрые глаза отца, не нашла в себе сил возразить ему и молча опустила глаза. Она поняла, что это решение окончательное, но, как ни странно, не чувствовала на отца обиды. "Значит и впрямь нельзя, раз воти говорит", - заключила тоскливо. Там. сразу воспрянула духом. - Если откажут, забирай свои бумаги и иди домой. Маг. недовольно взглянул на нее: - Куда ты спешишь? Боишься не успеть? Бумаги забрать всегда успеется. Назавтра ее сопровождала Нат, считая, что лучше сумеет все объяснить"этому губастому сухарю"- как она мстительно окрестила декана. Улучив момент, когда он остался один, Нат. буквально втолкнула Мад. в кабинет. Но говорить Нат. пришлось самой: подруга так и не раскрыла рта. Декан слушал молча, понимающе кивая головой и не перебивая, и у Нат. мелькнула покаянная мысль: "Видно, зря мы на него бочки катили- не такой уж он и зверь. . ". А когда она замолчала, решив, что сумела- таки окончательно убедить его, декан с усмешкой сказал: - Сегодня уже с "адвокатом"пришла, да? Много вас таких, желающих уклониться от этой повинности. И что значит родители не пускают? Что за детский лепет? Род. пусть командуют дома, а раз уж вы являетесь студентами этого института- будьте любезны подчиняться его порядкам.

      Нат. опешила. - Но тогда ей придется уйти из института! - с отчаянием выпалила она, глядя на него во все глаза. Несколько секунд декан с некоторым удивлением разглядывал девушек, после чего трагическим голосом произнес, качая головой: - О- о- о! Это для института будет ужасно большой. . я бы даже сказал, невосполнимой утратой, - и, выдержав небольшую паузу, уже своим обычным тоном добавил: - Лучше не теряйте зря времени, идите собирайтесь. Завтра в 8утра чтобы были здесь с полной выкладкой. . То бишь, с вещами, - нашел он нужным пояснить, решив почему- то, что девки продолжают стоять как огорошенные именно потому, что не поняли его. Мад. глубоко оскорбил его тон, его откровенная насмешка. Только врожденная гордость и испытываемая теперь к этому чел- ку неприязнь помогли ей сдержаться, не уронить своего достоинства, расплакавшись перед ним. Но стоило выйти в пустовавший коридор, как слезы сами собой хлынули из глаз. Ах, как она ненавидела в ту минуту этого бесчувственного чел- ка! Наташа, у которой от бессильной злобы на декана и от жалости к подруге тоже на глаза навернулись слезы, обняла ее за плечи. Вдруг она остановилась, осененная мыслью, показавшейся спасительной, и, горячась, потянула Мадину за руку: - Сейчас же идем к ректору! Как это мы сразу не сообразили? ! Идем. . . Но Мад, обессиленно привалившись к стене, замотала головой, вытирая никак не просыхающие глаза уже совсем мокрым платочком. - Что такое? В чем дело? - раздалось вдруг рядом. девки увидели невесть откуда появившуюся"географичку"Веру Павловну. Не дождавшись объяснения, она нетерпеливо повторила: - Так что случ, девки? Почему сырость разводите? От ее мягкого участливого голоса у Мад. с новой силой полились слезы. Нат. принялась объяснять суть дела. Вера П. быстро поняв что к чему, укоризненно покачала головой, положила Мад. на плечо руку: - Глупенькая! Из чего трагедию сделала. . Да успокойся, никто тебя не исключит. - А. . . декан. . . сказал. . . - всхлипывая, выдавила Мад, доверчиво поднимая на эту седую добрую жен- ну заплаканные глаза.

      - Ах ты, глазастая! Я же говорю: не исключат, придумаем что- нибудь, - ласково сказала та. - Ты из какой группы? Фамилия? . . Дев- ам не пришлось ждать долго. Через неск. мин. Вера П. вышла из кабинета. - Ну вот и полный порядок. Просто он не все твои обстоятельства верно понял, вы не так ему объяснили. Будешь работать здесь, в учебном хозяйстве, с моей группой. - А где это? - робко спросила Мад, еще не совсем веря в свое спасение. - За городом. Приходи завтра к восьми. На первый раз поедете отсюда все вместе. Спустя некоторое время только слегка припухшие и покрасневшие от слез глаза Мад. напоминали о пережитых тревогах. Когда первые минуты ликования прошли, девки с сожалением поняли, что им придется быть врозь, и в душе каждой предстоящая впервые столь долгая разлука вызвала грусть. Справившись с домашними делами, Мад. уединилась в своей комнате с томиком Лермонтова. С тех пор, как Ибрагим подарил его, она часто в свободное время перечитывала полюбившиеся стих- ия и поэмы. Многие из них уже знала наизусть, но тем не менее предпочитала чтение по книге. Перечитывая давно знакомые строки, глубже чувствовала их смысл и каждый раз открывала для себя что- то новое, словно проскальзывавшее вдруг между строк. Особенно велика бывала потребность общения с любимым поэтом в трудные минуты жизни, после пережитых нервных потрясений. Правда, ее недолгая еще жизнь была ими небогата, но в свои 17с небольшим ей было свойственно преувеличивать значение обычных бытовых неурядиц и довольно сильно расстраиваться по их поводу, и потому всякий раз она отводила душу чтением стихов, находя в них строки, как нельзя лучше и точнее выражавшие состояние ее души, созвучные ее сокровенным мыслям и чувствам, которые сама не умела выразить словами. На сей раз внимание ее задержало одно из самых любимых стих- ий- "Валерик":

      . . . Тоской томимый, Им вслед смотрел я недвижимый, Меж тем товарищей, друзей Со вздохом возле называли: Но не нашел в душе моей. Я сожаленья, ни печали. Она ненадолго задумалась, впервые недоумевая: почему автора не тронула гибель боевых соратников? Ведь по всем человеческим понятиям он должен бы хоть немного скорбеть по поводу их гибели, а он так открыто заявляет о своей полной безучастности. Несколько озадаченная этой мыслью, продолжала чтение более вдумчиво, и следовавшие далее строки принесли ей разгадку. Закрыв книгу, она откинулась на спинку дивана и продекламировала: А там, вдали, грядой нестройной, Но вечно гордой и спокойной, Тянулись горы- и Казбек. Сверкал главой остроконечной. И с грустью тайной и сердечной. Я думал: "Жалкий чел- к. Чего он хочет! . . небо ясно, Под небом места много всем, Но беспрестанно и напрасно. Один враждует он- зачем? . . "Она прикрыла глаза. "Ведь Лермонтов не одобрял захватническую войну с горцами. То есть осуждал войну вообще- Аннушка же рассказывала. Потому и был равнодушен к ее жертвам. . Вот, Анна Васильевна, какая я понятливая! Выходит, не зря пятерки ставили. . "- подумала в приливе признательности к старенькой школьной учительнице по рус. языку и лит- ре, которая так восторженно, с такой любовью говорила о лит- ре и поэзии своим тихим торжественным голосом, что просто невозможно было оставаться равнодушной на ее уроках. Ее мысли прервало появление Мустафы. - Все читаешь? А не помнишь, кто мне брюки обещал отпустить? - Помню, не беспокойся. К завтрашнему утру будут готовы. - Идет, - кивнул Мус, не сомневаясь, что обещание будет выполнено. Их отношения в последнее время заметно изменились: исчезли нередкие в прошлые годы взаимные придирки и неуступчивость.

      Первопричиной была, конечно, Мад, относившаяся теперь к поступкам брата более терпимо и в случае необходимости защищавшая его от родительского гнева. - Что ты там нашла интересного? - Мус. оставался стоять в дверях. - Опять собираешься смыться? Иди- ка посиди со мной. Мус. послушно сел рядом, глядя то на сестру, то на закрытую книгу, лежащую у нее на коленях. "Как он вырос за лето. Вон и усики уже растут"- с неясностью подумала Мад. разглядывая густой темный пушок на верхней губе брата. - Чего уставилась? - спросил нарочно грубовато, чтобы скрыть свое непонятное смущение. - Мустик, а ты тоже, как Муслим, усы отрастишь? - заулыбалась Мад. - А что? - Мус. невольно потянулся к верхней губе, провел по ней пальцами. - Да ничего. Тебе пойдут. Ох, и красавец же парень будешь! Все девки за тобой будут бегать, - сказала Мад, с удовольствием обнаруживая тень смущения на лице брата. - Ты для этого меня позвала? Нашла о чем говорить, - пренебрежительно скривил губы Мус. и с чувством собственного превосходства заключил: - Одно слово- девчонка! - Ну что ты вскочил? Между прочим, у меня к тебе серьезный разговор. Мус. опять сел в выжидательной позе, готовый в любую минуту уйти. Мад. немного помолчала, собираясь с мыслями. - Что вам в школе про войну во Вьетнаме рассказывают? Когда же Америка оставит его в покое? Мус. удивленно поднял брови и в след. секунду рассмеялся, поняв, что она задает этот вопрос на полном серьезе и в самом деле ждет от него ответа. - Представляешь, я еще не говорил с президентом на эту тему- как- то случая не подвернулось! А потому не могу пока судить о его дальнейших планах на сей счет, - сказал он, пытаясь принять важный вид. - Да ладно тебе, - улыбнулась Мад, осознав нелепость своего вопроса. - Просто, знаешь, как подумаю о войне- мне аж жутко становится, кровь в жилах стынет. - А ты чего боишься? Уж к нам- то никто не посмеет сунуться. Если кто и сунется, тому все зубы повыбьем и хребет переломаем. Всегда так было.

      С улицы донесся условный свист. Мус. как по команде поднялся. - Таким тоном говоришь, словно во всем этом есть твоя личная заслуга. - Так я же не о себе, а о стране говорю, которая- как и я! - никогда никому не покорялась, - на ходу выговорил Мус. и скрылся за дверью. Оставшись одна, Мад. вновь задумалась, глядя на царящий за окном ясный солнечный день, на пронзительно голубое небо. С внутренним содроганием вспомнила увиденных на экране вьетнамских детей, заслоняющихся худенькими ручонками от летящего над головой американского бомбардировщика. Вспомнила смертельный страх, наполнявший округлившиеся дет. глаза, с ужасом следившие из- под ручонок за смертоносной птицей. Сердце ее защемило чувство сострадания к далеким и совсем незнакомым людям, вынужденным безвинно переносить ужасы войны, и она предалась наивным мечтаниям. В ее воображении одна за другой рисовались различные картины возмездия: то по какому- то волшебству на агрессоров обрушивается повальный мор, то в районе их расположения возникает сильнейшее землятресение или проносится небывалой силы смерч, сметая всех их с лица земли. . . Эти воображаемые картины не успели еще как следует утолить невольно возникшую в сердце жажду мести, как со двора послышался шум, стукнула входная дверь. Мад, потягиваясь, встала, сделала несколько энергичных движений, окончательно стряхивая с себя оцепенение. Все семейство Наташи сидело за ужином, и, как ни отговаривалась, Мад. пришлось принять участие в трапезе. Сережа, сидевший напротив, неумело отвечал на заговорщическое подмигивание Мадины. Мальчику явно доставляло удовольствие ее присутствие, уже само по себе разнообразившее наскучившее застолье. Он весело, с готовностью отвечал на чуть заметное подмигивание старательным прищуриванием обоих глаз и незаметно для родителей гримасничал. Мад. забавляли его выходки, и она потихоньку провоцировала их.

      Заметив, что мальчик все внимание переключил на нее, позабыв про еду, она спохватилась, перестала смотреть на него. Сер. всячески пытался вновь привлечь ее внимание. - Мад, а че ты к нам теперь редко приходишь, а? - спросил он, отчаявшись добиться цели ужимками. А ты че к нам свой курносик не кажешь, а? - в тон ему спросила Мад, подражая в произношении тете Любе и используя ее лексикон. - Так говорите, освободили тебя от поездки в колхоз? - сказал дядя Василий, словно продолжая давно начатый разговор. - Это хорошо. - Хорошо- то хор, да жаль не вместе будем, - вздохнула Мад. - Не беда. Месяц- срок небольшой, быстро пролетит. - Дядя бросил взгляд на жену. Мад. поняла, что это говорилось больше для тети Любы. - А ты че не ешь? На вот, поешь лучше. Знаешь, как вкусно! - Сер. пододвинул к Мад. тарелку с тонкими кружочками колбасы и хитро поглядывал на нее. - Вот сам и ешь, если вкусно. - Ну ты хоть попробуй! Ей- богу, тебе понравится, - не унимался Сер, невзирая на предостерегающий окрик Наташи еще ближе придвигая тарелку. - Я и не говорю, что невкусно. Просто хочу, чтобы тебе больше осталось. - Мад. невольно отстранилась от стола. - Да полно баловать- то! И чего тебе неймется, сорванец, - беззлобно проворчала тетя и переставила злополучную тарелку в дальний конец стола. - Давно бы так, - улыбнулся дядя. - А то бедная Мад смотрела на нее, как на кровного врага. Эти слова развеселили всех, и Сер, желая разделить успех отца, уточнил. - Не- е, - как на жабу! - за что Наташа, дотянувшись через стол, наградила его звучным шлепком. - Прямо наказание- сидеть с тобой за одним столом! Всем аппетит отбил, паршивец. . Сер. злорадно захихикал.

      Вскоре обе девки, уединившись в уютной комнатке Наташи, самозабвенно танцевали. Вряд ли кто смог бы определить название этого танца, ибо он не походил ни на один из известных. Это скорее был своеобразный гимн молодого здорового тела, безмятежной, счастливой юности. Скрипнула, приоткрываясь, дверь, и в образовавшуюся щель просунулась Сер. вихрастая голова с непокорным соломенным хохолком на макушке, всегда стоявшим торчком. Нат. бесцеремонно погнала его прочь. - Кто тя звал? А ну дуй, дуй отсюда, Серый! Быстро! . . Мальчик уныло смотрел на сестру, не решаясь переступить порог, но и не желая отступать. - Зачем ты его гонишь? Пусть посидит с нами. Какой ни есть, а все- кавалер! - сказала Мад, втянула мальчика в ком. и закрыла дверь. - Ты что забыла, как он себя за столом вел? Ну, чего явился? Что тебе тут надо? - А я и не к тебе вовсе. Я хочу посмотреть, как Мад. индейку танцует, - отпарировал тот, капризно оттопыривая губы. - Ишь, заказчик нашелся! Кто тя ублажать- то станет? "Индейку"ему станцуй! . . - передразнила Нат. Мальчик обиженно насупился. - А чем плох заказчик? Да я для него хоть что станцую! Ведь он так усердно угощал меня сегодня, - с лукавой улыбкой договорила Мад. Сер. виновато захихикал. - Не тушуйся, Сержик! Проходи, садись, - Мад. с шутливой почтительностью провела мальчика к дивану, усадила. Церемонно поклонившись "публике"в лице Сережи, взиравшего на нее с довольной миной, с явным удовольствием начала танцевать.

      Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Сер. покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мад. с тайным волнением слушала Нат, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому. Но Нат. трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мад. даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью. После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мад. затрясла ее: - Да перестанешь наконец? ! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет? - Дождешься от вас вознаграждения- как же! - засмеялась Нат, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила: - Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили. - О- ой, не напоминай, - поморщилась Мад. - Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Нат, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мад. Нат. звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить. - Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как- нибудь- будешь знать! . . Но Нат. в ответ на этот привычный выговор лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мад. совсем близко, обняла за плечи. - Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке. . - Но, спохватившись, тут же поправилась: - И ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой.

      Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Сер. покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мад. с тайным волнением слушала Нат, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому. Но Нат. трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мад. даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью. После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мад. затрясла ее: - Да перестанешь наконец? ! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет? - Дождешься от вас вознаграждения- как же! - засмеялась Нат, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила: - Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили. - О- ой, не напоминай, - поморщилась Мад. - Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Нат, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мад. Нат. звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить. - Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как- нибудь- будешь знать! . . Но Нат. в ответ на этот привычный выговор лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мад. совсем близко, обняла за плечи. - Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке. . - Но, спохватившись, тут же поправилась: - И ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой.

      Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Сер. покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мад. с тайным волнением слушала Нат, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому. Но Нат. трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мад. даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью. После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мад. затрясла ее: - Да перестанешь наконец? ! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет? - Дождешься от вас вознаграждения- как же! - засмеялась Нат, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила: - Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили. - О- ой, не напоминай, - поморщилась Мад. - Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Нат, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мад. Нат. звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить. - Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как- нибудь- будешь знать! . . Но Нат. в ответ на этот привычный выговор лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мад. совсем близко, обняла за плечи. - Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке. . - Но, спохватившись, тут же поправилась: - И ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой.

      Ну, Мад, будь ты с ним поласковей- чего тебе стоит? Ну что страшного, если вместе сходите куда- нибудь? Да если хочешь знать, когда любят друг друга, даже целоваться не стыдно. - С ума сошла! На что ты меня толкаешь? - ужаснулась Мад, краснея от одной этой мысли, казавшейся ей преступной. - Фи- и! Поду- умаешь. - Ну что ты! . . У нас же вообще и не целуются, - сказала Мад, по наивности своей абсолютно убежденная, что так оно и есть на самом деле. - Как, совсем? С чего ты взяла? - Знаю. Я никогда не видела, чтобы. . Даже поженившиеся. А ты разве видела? Но не обязательно же видеть, - резонно заявила Нат. и пренебрежительно прибавила: - А что тут такого? Меня вот Валерка поцеловал. - Вот те раз! . . Почему скрывала? А еще говорила: "Больше товарищ. . "- протянула Мад. уличающим тоном. - Кто больше товарищ, тот целоваться не полезет. - Стоило этим хвастать! - выразительно фыркнула Нат. - Ткнулся разочек в щеку, как телок- вот и весь поцелуй. То ли дело- как в кино! - нарочно продолжала она, видя какое впечатление производит этот разговор и желая еще больше ошеломить подругу.

      Поначалу Мад. чувствовала себя сиротливо в чужой группе, среди незнакомых студентов, сознавая в душе их бесспорное превосходство над собой: ведь они были уже на 2курсе. В ее представлении одно это было большим преимуществом. Но вскоре, благодаря общей работе и свойственной юности общительности, она сблизилась с некоторыми из них и перестала чув- ть себя непрошеной гостьей. Работали они по уборке территории и помещений лаборатории, в которой летом был проведен капитальный ремонт. Вся работа и заключалась в ликвидации нежелательных последствий ремонта. В корпусе была проведена кое- какая перестройка, и вот теперь по всей территории и в помещениях, там и сям, валялись груды строительного мусора, остатки стройматериалов, в основном состоявшие из битого кирпича и затвердевшего раствора, лежавшего бесформенными комьями. Ребята, которых в группе было 12чел- к- почти половина, - занимались вывозом мусора. А дев- кам предстояло навести чистоту в помещениях. Это оказалось делом далеко не простым. Двери, окна, полы- все было беспощадно заляпано раствором и известью, давно засохшими и потому оч. плохо поддававшимися усилиям дев- ек, у которых к тому же было на "вооружении"лишь несколько скребков на всех, да тряпки и веники. Мад. все время работала с 2дев- ми- Светой и Анжелой. В первые же дни, поняв, видимо, ее состояние и сочувствуя, они сами подошли к ней, заговорили. С тех пор они всюду держались вместе. Работой студентов руководил молодой лаборант. Все его руководство заключалось в том, что по утрам проводил проверку и когда после неизменной раскачки ребята принимались за дело, уходил куда- то. Правда, в течение дня он наведывался несколько раз, чтобы убедиться, что работа идет. Некоторые из ребят, пользуясь тем, что большую часть времени предоставлены самим себе, работали с прохладцей, частенько устраивая продолжительные паузы. И тогда под несмолкавшую весь день музыку начинали танцевать, дурачиться, постепенно вовлекая других. Мад. в этом участия не принимала, оставалась всегда зрительницей.

      Инициаторами таких увеселительных паиз неизменно были трое ребят и 2девки, державшиеся в группе особняком. Мад. мысленно окрестила их "кучкой аристократов". Они выделялись сверхмодным обличием и своим вызывающим поведением и манерами демонстрировали собственное превосходство над всеми остальными. Появление руководителя во время"разминки"ничуть не смущало их, и ему не сразу удавалось урезонить их, заставить работать. Признанным лидером, предводителем этой"кучки"был Эльбрус, невысокий смуглый парень, всегда одетый по последнему крику моды, с какой- то особенной, расхлябанной походкой. Это он каждый день приносил магнитофон и кассеты с ультрасовременными записями. К работе он относился с откровенным презрением и только в крайних случаях делал вид, что работает: то кончиком лопаты кидал из кучи мусор на носилки, то лениво перекидывал с места на место кирпичи. Но и это продолжалось только во время присутствия руководителя. Остальные члены его компании во всем старались подражать ему. Возмутительнее всего было то, что они не только не работали сами, но и мешали остальным: поднимали на смех добросовестно работающих, подначивали, изощрялись в шутках, которые далеко не всегда были безобидными. Кое с кем из девушек вели себя развязно. Мадину не столько шокировали вольности, которые ими нередко допускались по отношению к некоторым дев- ам, сколько то, что те принимали их благосклонно, даже не пытаясь пресечь. Она в душе презирала этих дев- ек и старалась не обращать на них внимания, чтобы не видеть сцены, которые воспринимала как оскорбление женского достоинства вообще. Больше всех ей был неприятен Эльбрус. А после одного случая она просто возненавидела его. В тот день девки чистили окна. Вооружившись острыми щепками, Мад. с Анжелой соскабливали слой извести со стекол и рам. Над соседним окном трудились Лариса и Ада- девки из компании Эльбруса. Сам он, дымя сигаретой, слонялся без дела и под одобрительный хохот дружков, ходивших за ним свитой, время от времени отпускал язвительные шуточки по поводу работающих. Виталий- комсорг группы, на которого была возложена обязанность старшего, - вместе с ребятами выгребал мусор.

      - Брось валять дурака, принимайся за работу, - попытался он призвать к порядку Эльбруса. Тот вызывающе остановился перед ним и стоял, засунув руку глубоко в карман и покачиваясь взад- вперед на своих кривоватых, широко расставленных ногах. - Вкалывайте, вкалывайте, пат- ри- оты! Вам за это орден повесят, - сплюнул сквозь стиснутые зубы под ноги Виталию. Виталий медленно выпрямился: - А ну бери сейчас же лопату! Барин нашелся. Задетый его тоном Эл, перекатывая из угла в угол рта сигарету, с убийственным презрением процедил: - Ты- ы! . . Оставь меня в покое, не то плохо будет. Сам надрывайся, если охота. От меня не дождешься. - А чем ты лучше? Почему это другие за тебя должны работать? - сверкнул глазами Вит. - Да на меня всю жизнь такие, как ты, работают! Вит, сжав кулаки, со зловещей медлительностью двинулся на Эл. Желваки заходили у него под бледной кожей. С ненавистью глядя в наглые его глаза, гневно выдавил: - Ты, подонок! Плевать мне на то, что сынок министра! Пусть с тобой- недоноском своим- дома носятся, как с писаной торбой, а здесь ты будешь работать как все! - Ах ты. . . - Эл. грязно выругался. - А ну заставь, попробуй! . . Вит. бросился на него с кулаками, но ребята вовремя удержали. - Не связывайся ты с ним. Не стоит руки марать. . Вит. не переставал вырываться и, тяжело дыша, не сводил ненавидящего взгляда с Эльбруса, который, ухмыляясь, стоял все в той же позе, всем своим видом выражая полное презрение. Ребята, оттеснив Виталия назад, придвинулись к Эльбрусу стеной. - Так ты будешь работать? - угрожающе спросил один из них, вплотную подступая к нему. Это был Костя. Обычно спокойный, невозмутимый, в ту мин. он был неузнаваем. Эл. попятился от его горящего гневом взгляда. На лице застыла прежняя ухмылка, но мелкое подрагивание уголков губ выдавало его. Да, ему теперь явно было не по себе. Даже закадычные дружки отступили подальше, и он остался один перед плотной, враждебно настроенной стеной ребят.

      девки, почувствовав назревающую нешуточную драку, бросили работу, встревоженно сгрудились. Некоторые из них со своих мест попытались урезонить ребят. Одна Света отважилась подойти ближе, вмешаться. - Да оставьте его в покое! Что вы к нему привязались, в самом деле. . Горбатого могила исправит. Эл. посмотрел на нее, отступил назад. Но Костя опять приблизился к нему вплотную и зло начал говорить по- осетински. Мад. не понимала ни слова, но полыхающие гневом черные глаза Кости и его грозный тон говорили сами за себя. - Может, переведешь? - попросила она Анжелу. - А- а, ругает, - отмахнулась та, не желая вдаваться в подробности. - И сама догадываюсь, что не хвалит. Просто хотелось узнать, отчего он так сдрейфил. Эл. теперь, как- то сразу обмякнув, стоял со скучающим видом, все еще держа руки в карманах и выло огрызаясь. Брезгливо кривя рот, он выдавил: - Черт с вами. . Раз без меня не можете справиться, поработаю. - И, взяв лопату, принялся размашисто швырять мусор на носилки, поднимая облака пыли. девки облегченно вздохнули: - Пронесло. Костя недобро взглянул на него: - Брось пылить. - Ах, вам опять не нравится? - окрысился Эл. - Не пыли, работай как все. - А я, как все, не могу! Я лучше пойду дев- ам помогать. Бросив лопату, Эл. направился к дев- ам. Костя сделал порывистое движение в его сторону, но, выразительно сплюнув, махнул рукой. Эл. вразвалочку подошел к окну, с которым возились Лариса и Ада. Лар, стоя на подоконнике, вытирала тряпкой стекло. Он уселся рядом. - Ну, чем вам помочь? - Вот с косяка известь соскобли, если горишь желанием, - игриво взглянула на него сверху вниз Лар. - Горю. . . желанием. . только не таким, - попыхивая сигаретой, ответил, оставаясь сидеть. Он некоторое время наблюдал за ребятами, с откровенным осуждением глядя на своих дружков, работающих теперь вместе со всеми, но от обычных своих подковырок воздерживался. Задевало за живое то, что ребята как будто совсем забыли о его существовании. Его, привыкшего быть всегда в центре внимания, не замечают! Он обвел присутствующих неприязненным взглядом. Не мог им простить, что стали сегодня свидетелями его поражения.

      "Вот и эта. . . смотрит свысока! "- зло покосился на стройные ноги Ларисы. В след. секунду Лариса, пронзительно визжа, скатилась с подоконника и набросилась на Эльбруса, который, заслоняясь от ее тумаков, хохотал. Игривое выражение на ее лицо исключало первоначально мелькнувшую у всех мысль о том, что случилось неладное, и все присутствующие, так и не поняв, что же с ней произошло, продолжили свое занятие. Мад. молча наблюдала, как Эл. и Лар. со смехом гоняются друг за другом. Она уже хотела было отвернуться, но взгляд невольно задержался на лице Ады, стоявшей возле. Прислонившись спиной к простенку между окнами, Ада нездорово горящими глазами напряженно следила за расходившейся в веселье парой. Мад. легонько толкнула локтем Анжелу, и показав глазами на Аду, озадаченно пожала плечами. Анж. с трудом превозмогая смех, прошептала, склонившись к самому уху Мад: - Да ведь они обе вокруг него, как кошки, увиваются. Теперь Мад. с новым интересом наблюдала за происходящим, время от времени поглядывая на лицо Ады, как экран отражавшее целую гамму противоречивых чувств, бушевавших в ее груди. Мад. с возмущением смотрела на Ларису, спокойно реагирующую на весьма неделикатные жесты Эльбруса. Вырвавшись, Лар. вновь мелкими перебежками устремилась вперед, смеясь и строя без особой прыти догоняющему Эл. кокетливые гримасы. Но вдруг он рванулся вперед, сделал какое- то неуловимое движение. В ту же секунду Лар. с размаху полетела на кучу мусора и растянулась на ней в безобразной позе. Мад. вскрикнула. Анж, удивленная неподдельным испугом, отразившимся в ее расширившихся глазах, тронула ее за плечо: - Эй, ты что ее пожалела? . . - И мстительно, с нажимом: - Да так ей, дряни, и надо! Мад. с трудом разжала губы: - Он. . . он ей подножку поставил. - Да ну? Вокруг Лар. собрались девки, помогли подняться. Она, постанывая, отряхивала платье. Видно было, что не на шутку ушиблась, но и в эту минуту ее больше заботил собственный внешний вид. Она, через силу выпрямляя ушибленное колено, поспешно приводила в порядок платье и волосы.

      - Вот. . . Из- за тебя все, - взглянула на Эл. Тот только посмеивался: - Под ноги надо смотреть! Кто виноват, если ты споткнулась? Не я же здесь этих кирпичей накидал. Не найдя в его взгляде ни тени сочувствия, Лар. обиженно отвернулась. Мад, все еще стоявшая на прежнем месте, видела, что Ада теперь с откровенным злорадством наблюдает за соперницей. В душе ее шевельнулась жалость к Лар, которую еще мин. назад презирала. Она подошла к ней, сочувственно заглянула в глаза: - И вовсе ты не споткнулась! Это он тебе подножку поставил. Лар. растерянно оглянулась на Эл. Но тот никак не ответил на ее немой вопрос, а, раскачиваясь, медленно пошел на Мад. - Это еще кто тут пищит? - процедил, в своей привычной брезгливой гримасе кривя рот. - А- а, это ты здесь голос подаешь, ингушка? Ишь ты! . . Сказано это было с таким убийственным презрением, что уже сама интонация глубоко оскорбила Мад, разбудила в ней злобу. Смело глядя в его противные наглые глаза, она звенящим голосом выговорила: - Я все видела! Это ты, ты пост. ей подножку, а теперь трусливо отпираешься. Нахал! - Ого! . . Оказывается, у тя и голос прорезался? ! Эл. остановился напротив и окидывал ее с ног до головы высокомерным взглядом. Ребята подошли ближе, готовые в любую мин. вмешаться. Но Мад. не потребовалась помощь. Она почувствовала небывалую решимость и не сводила своего ненавидящего взгляда. Эл, держа руки в карманах, все смотрел на нее, кривя губы в пошлой ухмылке. Мад. уловила что- то новое, вдруг мелькнувшее в его взгляде, но разобраться в происшедшей перемене помешало то, что все ее внимание было сосредоточено на этой отвратительной ухмылке. Однако она интуитивно поняла, что из этого поединка взглядов вышла победительницей. В след. минуту, неожиданно для всех, Эл, не говоря ни слова, отвернулся и вышел прочь, на ходу захватив стоявший на подоконнике магнитофон. - Вот молодчина! Правильно ты его, - Анж. взяла Мад. под руку. Мад. с молчаливой благодарностью оперлась на нее, ибо как раз теперь почувствовала противную нервную дрожь где- то внутри. - Смотри- ка, а ты смелая. Утерла нос этому хлюсту- сказал Костя.

      Мад. промолчала. "Сама знаю, какая я смелая. До сих пор поджилки трясутся. . "Она старалась унять отвратительную мелкую дрожь в коленках. Азартно принялась за работу, чтобы поскорее заглушить неприятный осадок, оставшийся на душе. - Так говоришь, в самом деле он ее подсек? Тебе не показалось? - подошла Света. - Нет, не показалось. - Вот кобель поганый, втихаря подличает. - А она что, лучше? - вступилась Анж. - Да у нее ни капли гордости! Как она- то ведет себя. . Презираю таких, которые сами на шею вешаются. - Кто ж их любит- поддержала Мад. - Таких разве можно любить? Над ними все только смеются. Вот этот. . тоже уже не знал, как от нее отделаться- вот и. . - А она еще сомневается, что это он. - Анж. искоса поглядывала на Лар. которая все прихорашивалась перед зеркальцем, собираясь уходить. - Может и не сомневается. Таким хоть плюнь в глаза- все божья роса. - Света тихонько пропела: Вам возвращая ваш портрет, Я о любви вас не молю. В моем письме упрека нет, Я вас по- прежнему люблю. . . - Без музыки все же скучно. - Тащить сюда не хочется, а то принесла бы гармошку- сказала Анж. - Гармошка- не то, - отмахнулась Света. - То ли дело"маг"- включи и балдей сколько влезет. Подошли Виталий и Костя. - Кто тут сожалеет о "маге"? Завтра же он у нас будет, - пообещал Кос. Вит. начальственным тоном сказал: - А вы почему втроем работаете? Кто позволил? - Ой- ой, начальничек выискался! Нам, может, так нравится, - насмешливо пропела Анж, отлично понимая, что ему просто хочется поболтать. - Нельзя. Вон все по двое на окно- нарочно строго ответил Вит. - Зато у нас полный интернационал! - задорно вскинула голову Света, обнимая за плечи Анж. и Мад. - Ты же чел- к политически подкованный- неужто не в состоянии понять и оценить бесспорное преимущество такого содружества? - Какое там еще преимущество! Вы же, небось, не столько работаете, сколько сплетничаете. - Да как ты смеешь? ! Да мы уже 2- ое окно чистим, а другие вон никак с одним не справятся! - Света, подбоченясь, пошла на Виталия.

      Воинственный вид, с каким невысокая щупленькая Света надвигалась на длинного плечистого Виталия, рассмешил всех. Вит. поднял руки: - Сдаюсь, ваша взяла. - И уже покровительственно: - Разрешаю вашей троице отныне работать вместе. Правда, история показала, что человечеству до сих пор тройственные союзы только вредили. Надеюсь, вас историки не отнесут к числу таковых. - О- ой, полно умничать- то! В истории и мы кое- что кумекаем. Как твоя умная голова додумалась сравнивать нас с проклятым Гитлером и его союзниками? Разве мы похожи на тех отпетых подонков? - возмутилась Света и тут же, без всякого перехода, прибавила с шутливым поклоном: - А за разрешение вам спасибочки и нижайший поклон. - А ты почему все молчишь? Ты его не бойся. Если что- скажи мне. - Кос. ободряюще улыбнулся притихшей в задумчивости Мадине. - Я и не боюсь вовсе. "Да- а, не боюсь. . - подумала невесело. - А вдруг подстроит какую- нибудь пакость. Я его тогда, кретина, кирпичом по башке трахну! "В воображении Мадины возникла соответствующая сцена, и до того явственно, что она невольно пошарила вокруг глазами в поисках подходящего предмета для защиты. И лишь облюбовав большой кусок кирпича, успокоилась, внутренне рассмеявшись над собой. - Ты чему это разулыбалась? - заметила блуждающую на ее губах улыбку Света. - Да так. . Представила, с каким бы наслаждением я приласкала этого стилягу вон тем кирпичиком. девки дружно рассмеялись. Вит. и Кос. отошли, и они опять были втроем. - Он же от твоей ласки потом и не встанет- сказала Света. Анж. весело подмигнула: - Смотри- ка! С виду тихоня, а буйная кровь предков в ней так и кипит. - Или я не их достойная дочь? ! - Мад, зажав в руке воображаемый кинжал, гордо вскинула голову, принимая воинственную позу, вызвавшую смех.

      И в самом деле трудно было не рассмеяться, глядя на эту совсем юную, кажущуюся такой хрупкой в своем просторном рабочем халате дев- ку, воинственно сжимающую щепку вместо кинжала, с большими глазами, светящимися из- под густых, припорошенных известковой пылью ресниц и бровей неподдельной отвагой и решимостью. Эл. появился через день. Первое время Мад. испытывала настороженность, ожидая, что он позволит себе какой- нибудь выпад против нее. Но опасения ее не подтвердились. Эл. держался так, словно ничего и не произошло, и как будто вовсе не замечал ее. Это успокаивало. Вел он себя, как всегда, вызывающе, но, уже не встречая прежней поддержки со стороны приятелей, был сдержаннее в выходках и высказываниях. Свойственная ему мания собственного превосходства и величия не давала, видимо, покоя, и он отчасти находил ей удовлетворение в отношениях с Ларисой и Адой. Он, покуривая, развязно шутил, пуская дым им в лицо. А те с обожанием смотрели на него, и каждая старалась заслужить его большую благосклонность. Остальные девки изредка окатывали их ледяными взглядами. Но такое отношение однокурсниц, их откровенное неодобрение не больно трогало компанию. Во всяком случае, внешне они выказывали полнейшее пренебрежение общественным мнением. Мад. была в недоумении. В ее голове не укладывалось поведение этих дев- ек. "Вот ведь дешевки. Неужели не видят, что это ничтожество их и в грош не ставит? . . "Она поделилась своими мыслями с подругами. - Верно говоришь, дешевки. Только вот клюют на довольно дорогие удовольствия, - тихо начала Света. - Он на папашиной машине их раскатывает, пикники всякие устраивает за городом или в горах вместе с такими, как сам. Да в ресторан частенько водит всей шайкой. Этот- то шик и застит им глаза, дурам. - А учится он как? - Уч? . . - Анж. со Светой переглянулись и засмеялись. - Уч. так же, как и работает. Почти ни один экзамен не сдал с 1- го захода. Весь год за собой "хвосты"волочил и до сих пор задолженности имеет. - Да как же он поступил- то, если настолько тупой? Ведь конкурс вон какой. . .

      Анж. посмотрела на нее как на неразумное дитя. - А то, что у него пахан министр, тебе ни о чем не говорит? Чихать он хотел на твой конкурс. Ему, небось, одного кон- фи- ден- ци- аль- но- го, - по слогам произнесла она непривычное слово, - звонка было вполне достаточно, чтобы его бесценное чадо зачислили. - Да ну- у. . . - Вот те и "ну- у". Сама видишь: он уже на 2курсе, а что туп, как дуб, можешь верить нам на слово. - Но Костя ведь тоже сын большого начальника. - Так то Костя! Дело ведь не в том, какой пост занимает папаша, а в том- какой он чел- к. А Брус точно по протекции к нам попал, - презрительно назвала Анж. Эльбруса по прозвищу. Мадине не верилось, однако слова Анж. смутили душу, вызвали противоречивые мысли, и тот факт, что Эл, несмотря ни на что, является студентом, да еще ведет себя в группе как князек, возмущал ее неискушенный ум и упорно, настойчиво заставлял верить в сомнительные слухи. Она украдкой следила за Эл. "Сразу видно, что отец- большая "шишка". Ни в чем не нуждается. Вон какой прифранченный на работу явился", - подумала неприязненно, глядя, как он "подфутболивает"сухие комья раствора, ничуть не заботясь о судьбе своих модных импортных туфель. Фирменные "стильные"брюки его были выпачканы кирпичной пылью и известью, но его это, видно, нимало не беспокоило- он, не выбирая место, садился где попало. Вот и теперь уселся на грязный подоконник и принялся за магнитофон, заправил его новой кассетой и тут же задергался в такт музыке. Костин старенький маг. который он принес вчера, как и обещал, еще утром вышел из строя и стоял на дальнем подоконнике безжизненным ящиком. Эл. выскочил на середину: - Попляшем, братва! . . Но ребята не спешили принимать приглашение. Какое- то время с ним танцевала лишь его "свита". Мад. брезгливо смотрела на танцующих. Конвульсивные дергания их тел, вульгарно вихляющих и трясущих бедрами, вызывали отвращение. - Тьфу, смотреть противно- отвернулась она. - А ты не смотри, а танцуй. Музыка- мировая. - Света пританцовывала на месте. Музыка явно не оставляла ее равнодушной, и она все же поддалась искушению. Постепенно большинство последовало ее примеру.

      Мад. и Анжела, сидя на подоконнике, наблюдали. - Пошли, что ли? - не удержалась от соблазна Анж. - Да я не танцую. И умела бы- не пошла под его музыку, - поморщилась Мад. - Глупости! Записи- то у него- что надо! - справедливости ради возразила Анж, однако осталась на месте. Подошел Виталий: - Почему не танцуете? - Не хотим. - Оно и видно! То- то ноги твои ходуном ходят. - Так это у меня просто от недуга, - засмеялась Анж. - От какого такого"недуга"? - передразнил Вит. - Я тремором конечностей страдаю, - притворно вздохнула Анж, продолжая по- прежнему трясти в такт музыке свешенными с подоконника ногами. Вит. понимающе усмехнулся, солидно покачал головой: - Тогда дело другое, тогда с вами все ясно. Однако насколько позволяют судить мои познания в медицине- у вас в таком случае должны и руки трястись. - А мой тремор избирательно действует, по обстоятельствам. - Сразу видно, что у вас в семьях медики, - сказала Мад. - Именно поэтому и знаю, что активный отдых повышает рабочий тонус, а посему, в интересах повышения производительности труда и как лицо, ответственное за таковую, предлагаю вам малость поразмяться, - назидательно произнес Вит, жестом приглашая дев- ек. - Ох, как длинно и официально- улыбнулась Мад. - Хотя мои познания в медицине куда скромнее ваших, смею заверить, что свежий воздух для нас не менее важен. Пойдем лучше прогуляемся, - предложила Анж.

      Тут только Вит. обратил внимание на пыль, поднятую танцующими и висящую в помещении чуть не до самого потолка. Несколько секунд он молча созерцал эту картину, потом с видом мальчишки, решившего созорничать, сунул в рот пальцы и пронзительно свистнул. Вошедшие в экстаз танцоры вразнобой остановились в замешательстве и удивленно воззрились на него, а он картинным жестом трибуна вскинул руку, призывая всех к вниманию. - Достойнейшему обществу предлагается покинуть на время сей храм! Место сбора- у"царь- пушки". Программа высочайшего собрания будет объявлена дополнительно! Вит. первым двинулся к выходу. Ребята шумной гурьбой последовали за ним, догадываясь, что их вожак и заводила опять придумал какое- то развлечение. Эл, помедлив, нехотя тронулся следом. Ему претило повиновение чужой воле, тем более воле Вит, но любопытство и нежелание оставаться в меньшинстве взяли верх. Он шел вразвалочку в своем обычном окружении, держась на некотором расстоянии от основной группы. Метрах в трехстах от здания, в стороне от дороги лежали 3огромные железобетонные трубы: две рядом, параллельно друг другу, а 3- ья сверху, поперек, прямо посредине первых двух, причем один ее конец был приподнят. Если смотреть со стороны дороги, эта композиция из труб почти метрового диаметра напоминала силуэт гигантской пушки. Вряд ли комбинация эта была случайностью, скорее всего она явилась плодом веселой фантазии строителей, для какой- то одним из известной надобности доставивших сюда трубы. "Царь- пушкой"она была окрещена в первый же день с легкой руки Кости, заметившего это сооружение еще из окна автобуса. Неподалеку от нее, на пологом пригорке, сплошь поросшем густой, хотя уже по- осеннему пожухлой травой, и расположились, каждый по своему усмотрению.

      Эл. и тут остался верен себе. Он влез на "царь- пушку" и сидел на ней верхом, окидывая окрестности победным взглядом- взглядом властелина. Света и Мад. сидели рядом, привалившись друг к другу плечами. Стоял ясный нежаркий осенний день. Небо было чистое, и лишь над зубчатой грядой гор, тянувшейся справа вдоль всего горизонта, виднелись кое- где рваные белесые клочья облаков. Мад. сидела лицом к горам, полной грудью вдыхая свежий воздух и с удовольствием ощущая на своем лице слабый ветерок. Тишину нарушал лишь доносившийся изредка отдаленный шум машин, проезжавших по дороге, да все еще не замолкавший магнитофон Эльбруса, правда, звучавший здесь, на просторе, несколько приглушенно. Переждав, пока все расположатся, Вит, предусмотрительно занявший место в центре, с церемонной вежливостью сказал: - Товарищи! Разрешите огласить предлагаемую вашему вниманию программу! Я бы ее назвал так: "Конкурс эрудитов второго курса экономического факультета". У кого есть возражения или другие предложения, прошу высказать. - Принимается! Вит. шутливо- почтительным полупоклоном выразил публике покорство. - Будем считать: принято единогласно. Программа заключается в следующем: каждый участник конкурса- а от участия в нем, предупреждаю, никто не освобождается! - должен исполнить какой- нибудь номер по своему выбору. Это может быть юмористическая сценка, танец, песня, анекдот- чур, не из числа седобородых, давно затасканных! А если у кого на большее не хватит фантазии, можно просто продекламировать стихи. Но в любом случае необходимо соблюсти обязательные условия: каждый номер должен демонстрировать остроумие, и в роли конферансье тоже выступает исполнитель.

      То бишь каждый сам предлагает свой номер, и чем изобретательнее и остроумнее он это сделает, тем лучше для него. Если эти условия не будут выполнены, номер не засчитывается. А форму наказания проигравших давайте сообща определим, чтобы без обид было. . . - Обежать вокруг царь- пушки 10раз! - На одной ноге скакать. . . - Да нет, пусть лучше вприсядку до дороги. . . - Минуточку- минуточку! - вмешалась Света. - Да вы хоть поняли суть предлагаемого конкурса? Конкурс- то ведь на эрудицию, на остроумие! А вы предлагаете такие наказания, которые достойны разве что низших умов! Лучше давайте предоставим вторую попытку или исключим из числа эрудитов. Мнения разошлись. Ребята еще какое- то время спорили, но все же пришли к соглашению: лучше предоставить 2- ую попытку. В конце концов, все понимали, что никто из них не застрахован от перспективы проиграть, а быть признанным несостоятельным как эрудит никто, разумеется, не желал. - Да, и еще одно! . . Предлагаю разрешить желающим скооперироваться по нескольку чел- к- так намного интереснее, да и программа получится содержательнее. Это предложение Светы было дружно принято. Роль распорядителя добровольно взял на себя Виталий: - Пойдем по кругу, по часовой стрелке, так что, кто с кем желает выступать, садитесь рядом, чтобы сподручнее было. На это дается 5 мин.

      Тотчас же поднялась невообразимая суета. Каждый старался занять место по правую руку Виталия, чтобы как можно дальше отодвинуть свою очередь выступать. Завязалась шумная возня. Вит. тщетно пытался урезонить расходившихся ребят, которым эта веселая борьба уже сама по себе доставляла удовольствие. И тогда Костя применил испытанный и безотказный прием. От его оглушительного"разбойничьего"свиста все на секунду стихли. Воспользовавшись наступившей паузой, Костя громко объявил: - Зря стараетесь! За точку отсчета мы не Вит. возьмем, а определим ее по жребию! Тишину взорвал дружный смех. Теперь от души хохотали те, кому не особенно повезло в состязании за более выгодное место. Они смеялись над"победителями", откровенно наслаждаясь их разочарованием. Наконец, угомонившись, все расселись полукругом. Даже Эл. с компанией, притянутые общим весельем, сидели тут же. Костя сбегал в здании лаборатории и вернулся, победно размахивая гитарой и порожней бутылкой из- под шампанского. Он расчистил небольшую площадку в центре и, положив бутылку, сильно крутанул ее. Ему пришлось проделать это несколько раз подряд, пока горлышко бутылки не замерло прямо напротив одного из ребят, что уже исключало сомнения по поводу бесспорности жребия. По кругу пронесся облегченный смешок. - А время на подготовку дается? - спросил парень, которому выпало начинать. - Первому на обдумывание 10мин, остальным- по 3. - Вит. засек время. Парень задумчиво тер указательным пальцем веснушчатый нос, всякий раз касаясь дужки покоившихся на нем очков, и блуждал по небу глазами, словно надеясь найти там помощь. Каждый был так же занят обдумыванием собственного номера, и только слышавшееся отовсюду приглушенное перешептывание да негромкая музыка нарушали воцарившуюся над взгорком относительную тишину. По истечении установленных 10- ти мин. парень поднялся, вышел в середину круга, встал в картинную позу и торжественно объявил:

      - Выступает всемирно известный ученый- непревзойденный специалист современности по части"унутрэнних"болезней человеческих натур, чьи исследования весьма основательны, глубоки и на злобу дня: но всегда они относятся к кому угодно другому- только не к нам! Иначе нам бы не так весело было его слушать. При последних словах он понизил голос и доверительно подмигнул, хитро прищуривая серо- зеленые глаза, смотревшие весело из- за выпуклых стекол очков. Затем, после секундной паузы, коротким энергичным жестом привел в полный беспорядок свои довольно длинные светлые волосы, очки сдвинул на самый кончик носа. Тело его все как- то неимоверно перекосилось, расслабленно покачиваясь, и на лице появилось эдакое туповатое выражение. Эта поза и гримаса были настолько характерны и знакомы, что все сразу узнали один из персонажей всеми любимого Аркадия Райкина, и вновь раздался дружный смех, который довольно долго поддерживался тем, что выступавший то и дело вполне артистично менял позу, очень удачно подражая знаменитому актеру. И лишь когда волна смеха заметно спала, парень забавно измененным голосом начал монолог своего героя. Мад. с большим любопытством наблюдала за происходящим и завидовала той непосредственности и естественной веселости, с которыми все здесь вели себя. На шутливые подковырки и насмешки никто не обижался. Свойственная Мадине застенчивость мешала ей держаться так же раскованно среди этих мало знакомых ребят. Вот и теперь она упиралась, стесняясь выступать, выходить на всеобщее обозрение. Света и Анж. сообща уговаривали ее спеть что- нибудь или станцевать. - Лучше какой- нибудь национальный шуточный танец- ты же здесь един- ая ингушка, всем будет интересно посмотреть что- то необычное, - настаивала Света. Но танцевать Мад. отказалась, сославшись на неумение, а вот от пения ей не удалось отвертеться- знали, что она неплохо поет, частенько втроем напевали во время работы. - Вам- то хорошо- вы здесь все свои, - откровенно позавидовала она.

      - Да и тебе стесняться некого. Мы тоже не с первого дня знакомства такие. девки переговаривались тихонько, одновременно наблюдая за "сценой", где участники конкурса, сменяя друг друга, демонстрировали свои артистические способности и чувство юмора. Однако кое- кому оно явно изменяло. Вот и сейчас один из выступающих пропел, выразительно жестикулируя, банальные частушки с двусмысленными, слишком прозрачными намеками. Ребята безудержно хохотали, многозначительно поглядывая на девчат. Но дев- кам номер не понравился, а многих даже возмутил. - Ишь как их прорвало, - тихо сказала Мадина. - А им- то что! Им лишь бы повод был поржать- с улыбкой поддержала Анж. - В самом деле, заливаются, как жеребцы! - Света решительно поднялась, с издевкой начала: - Досточтимые джентльмены! Смысл прозвучавшего "произведения"настолько плоский и пошлый, и до того воняет нафталином, что мы считаем необходимым кое- кому напомнить суть и дух принятой программы. . Или ты не понял, что у нас конкурс на остроумие, но никак не на ослоумие? . . В последнем ты, кстати сказать, весьма преуспел, с чем тебя и поздравляю, - с презрительной усмешкой договорила она, уже обращаясь к незадачливому исполнителю, все еще стоявшему на "сцене"с самодовольной ухмылочкой на лице. Мад. ожидала, что он оскорбится и нагрубит сейчас Свете, но тот только посмеивался, словно признавая такую реакцию девки норм- ой. "А что от них, девчонок, еще можно ждать! "- будто говорил его снисходительный взгляд.

      Остальные ребята, видимо, в тайне разделяли это мнение, ибо они лишь продолжали смеяться. И даже Вит. не собирался реагировать на замечание Светы. Глядя на ребят, Мад. думала: "Какие же они все одинаковые- и те, кто лучше, и те, кто хуже. Вон даже Вит. и Костя смеются с не меньшим удовольствием, чем Эл". После этого происшествия Мад. категорически заявила, что вообще не станет выступать. Она боялась сконфузиться, оказавшись на всеобщем обозрении, и стать мишенью для языкастых ребят, ибо уже сомневалась в добропорядочности даже Виталия и Кости, которых прежде выделяла среди ребят как самых воспитанных и порядочных. А между тем их выход неумолимо приближался. И Света предложила: - Ладно, давайте тогда все вместе выступим. Втроем ведь ты не забоишься? Ну- гос- спо- ди- ты- боже- мой! . . - с чувством делая ударение на всех слогах, перебила она собравшуюся было опять возразить Мад. - Ну подпевать нам будешь, авось не съедят тебя. . . девки принялись шепотом согласовывать репертуар. Мад. с удовольствием ходила на работу: время там проходило весело, интересно. Каждый день неистощимые на выдумки ребята придумывали новые забавы. Да и много ли им нужно было, что развеселиться. Даже какого- нибудь пустякового повода было достаточно, чтобы они, смакуя его, заразительно смеялись, дружески подтрунивая друг над другом и заводясь с пол- оборота. Придя домой, Мад. испытывала желание поделиться с домашними новыми впечатлениями, которых была полна. Но от этого искушения удерживало безошибочное предчувствие реакции матери. Она явственно слышала ее возмущенный голос: "Так вот, оказывается, чем вы там занимаетесь. . . ". "Что бы она сказала, если бы видела все, что вытворяет компания Эльбруса! "- с внутренней тревогой думала она, понимая, что в таком случае объяснять матери, что лично она ко всему этому абсолютно непричастна, было бы бесполезно.