Великие Древние (сборник)

Минут через десять, наконец-то выбежав из него, я с удивлением обнаружил, что начало светать. Вся эта параноидальная ночь пролетела совершенно незаметно: как будто я лишь час назад вошел в этот кошмарный лес. Хотя в небе еще господствовала луна, небо на востоке начало светлеть.

Мой бег понемногу замедлялся, сердце бешено работало, казалось, уже на последних оборотах. Внезапно я увидел вдалеке какую-то деревушку. В предрассветном тумане она казалась фантомным порождением моего воспаленного воображения. Из последних сил, пошатываясь, ибо бежать уже был не в состоянии, я побрел к ней. Чувствуя, что теряю последние силы, я в отчаянии закричал: «Помогите!..» И начал падать на землю. Последнее, что я запомнил, это зажигающиеся огни в окнах ближайшего дома, после этого наступила темнота.

Я снова шел по темному мрачному лесу. Вспышки зарниц где-то далеко озаряли черное небо, а я шел вперед, навстречу неотвратимому. Всё вокруг было каким-то призрачным, нереальным. Изредка слышались пугающие звуки необъяснимого происхождения: как будто что-то огромное двигалось параллельно со мной. Верхушки сосен неистово колыхались, кода нечто невидимое задевало их. Постепенно, продираясь сквозь кусты, я приближался к уже знакомой мне поляне. Выжженная пустошь с адским колодцем посередине. Только на этот раз я был на ней не один.

Среднего роста человек что-то делал возле колодца, не обращая на меня никакого внимания. До меня дошло, что он разматывает длинную веревку с увесистым крюком на конце. Мысль подобно молнии озарила меня: это был тот самый человек, чье безголовое тело лежало в том огромном зале набитом мертвыми саркофагами. Я в ужасе бросился к нему. Но человек, уже размотав полностью свою веревку и приготовившись лезть в темное отверстие этой преисподней, почему-то меня не видел. Словно невидимая стена отделяла меня от него. Я в отчаянии заорал: «Стой! Не делай этого, там чудовище! Остановись!..»

И вдруг проснулся. Я лежал в кровати, а надо мной склонились незнакомые лица. Они были полны тревоги и сострадания. Один из людей был похож на доктора. На шее у него висел стетоскоп. Он держал меня за запястье и проверял пульс. Я, стараясь успокоиться, но, тем не менее, нервно спросил:

– Где я?

– Успокойтесь, вы в безопасности. Вас нашли в пять часов утра на окраине деревни в полном беспамятстве. Судя вашей одежде, вы проделали большой путь пешком, откуда вы пришли?

– Из леса… – еле выдавил я.

При этих словах мужчины переглянулись, а пожилая женщина, сидевшая рядом с ними и молчавшая до сих пор, глухо охнула и перекрестилась.

– Я был в каком-то странном лесу, и нечто напугало меня там – я старался не сойти за сумасшедшего и старательно подбирал выражения для своего рассказа. – Там был какой-то странный колодец, я провалился в него и еле выбрался. потом забрел в какое-то болото. в общем я очень устал.

– Немудрено – согласно кивнув, ответил доктор – если я правильно понял, тот лес, о котором вы говорите более чем в десяти милях отсюда. Вам еще повезло, что вы вышли к этой деревне.

Что-то мне не понравилось в его словах.

– Тот лес? А что в нем особенного? – спросил я, чувствуя, что сидящие около меня люди сами наслышаны о нем немало.

– Это нехорошее место – сдержанно ответила женщина. – О нем ходят дурные слухи, говорят, что там даже пропало несколько человек.

Я решил прояснить свое местоположение:

– А далеко отсюда до ближайшей железнодорожной станции? И сколько времени займет путь до Аркхэма?

– Нет, недалеко. До станции примерно пару миль, но вы еще очень слабы, отдохните здесь еще ночь..

– Еще ночь?! – вскричал я, потеряв самообладание.

– Да, а что такого? – удивился доктор – вы проспали целых двенадцать часов, и скоро стемнеет, а на ночь глядя в этих окрестностях мало кто отваживается разгуливать среди лесов и болот.

Спорить с этим было бессмысленно. Наверно и, правда, лучше было отлежаться, а поутру отправиться на станцию. Доктор ушел, а пожилая семейная пара, их, кстати, звали Джо и Сьюзанн, накормили меня простым, но очень вкусным деревенским ужином. Уже сутки у меня ни крошки не было во рту, может, поэтому он и показался мне таким восхитительным. Однако все мысли мои были заняты ночными событиями, и мне казалось, что реальность и сон слишком тесно переплелись, чтобы я мог уверенно отличить одно от другого. Но все же чувство сытости в желудке слегка успокоило мои нервы, бывшие незадолго до этого уже на пределе.

Сердечно поблагодарив хозяев, я направился было в свою комнату, но задержался около окна. На улице смеркалось. Я поглядел в темную линию, раскинувшуюся на горизонте. Это и был тот лес, из которого я едва унес ноги. Даже с такого расстояние он внушал страх: от него словно исходили невидимые флюиды настоящего Зла, раскинувшего свои щупальца над этими окрестностями. И тут мой взгляд приковало странное голубоватое свечение над лесом. Оно появилось как бы из ниоткуда: до затухая, то все ярче разгораясь. Я напряг зрение, но свечение мало-помалу начало угасать, и, в конце концов, исчезло так же внезапно, как и появилось. Я списал этот оптический эффект на предгрозовые явления.

Наконец я улегся на кровать, накрылся одеялом, прислушиваясь к звукам, нарушающим ночную тишину. Сон подкрался незаметно, опутав меня своими крепкими объятиями. Мне опять приснился этот лес, только на этот раз все было гораздо кошмарней.

Я шел по лесу, с содроганием слушая, как что-то огромное ломает ветки где-то впереди. И, тем не менее, я все равно шел дальше. Мне открылась все та же лысая поляна, но теперь она кишела движением. Моему взору предстало огромное облако, клубящееся и почему-то не рассеивающееся, а наоборот – время от времени густеющее. Оно выходило из того черного колодца и терялось выше верхушек деревьев.

От этой шевелящейся полупрозрачной массы исходило голубоватое свечение. Временами мне казалось, что я различаю громадные щупальца, беспорядочно извивающиеся по бокам этого бестелесной массы. Неожиданно раздался низкий вибрирующий звук. Он напоминал гудение туго натянутой гигантской струны. Он не утихал, меняя время от времени тональность. Через некоторое время в полнейшем изумлении я осознал, что слышу отрывки английской речи произносимой невидимой глоткой. Бестелесная тварь пыталась разговаривать со мной!

Напрягая слух, я уловил в обрывках чудовищных звуков следующее. Поскольку, по мнению существа, клубящегося передо мной, мои органы чувств были слишком примитивны для восприятия на ином уровне, оно пыталось общаться более привычным для человека способом.

Существо это носило странное имя, что-то вроде ИОГГ-СОТТОТ, и являлось одним из великих Древних Богов, правивших на Земле на заре времен. Он также осуществлял связь иных, ушедших в прошлое цивилизаций, с теми, кто жил в настоящем. Ибо человек когда-то (и от этих слов, вернее пародии на слова, я содрогнулся) был создан высшими существами по ошибке, и лишь силой обстоятельств царствует сейчас на Земле. Но скоро придут истинные Хозяева Земли, которые дремлют в разных местах: кто-то, как открывшаяся мне в своем подземном жилище Великая Раса Йита, скрыта в толще Земли, она правила тогда, когда человека как такового еще не было, и вступила в противоречия с некими Богами Седой Старины. Другие сущности, например великий Ктулху и его сын Гатаноа похоронены в океанских водах. Но скоро все они вернутся, и тогда господство человека на Земле должно уйти в прошлое. Древние приходят, Человек уходит…

Далее существо, как я понял, предложило мне служить Им, так как Они нуждались в человеческих слугах, без которых вернуться Древним Богам весьма трудно. И как средство моего устрашения, неожиданно рядом возникли две совершенно омерзительные твари, но, тем не менее, уже хорошо знакомые мне. Два тошнотворных кома черной пульсирующей протоплазмы футов двенадцать в диаметре, постоянно меняющей форму. Шогготы, слуги Древних, созданных совершенно немыслимо кощунственным ритуалом, описать который даже не поворачивался язык. И тогда совершенно потеряв голову от страха, я развернулся и бросился бежать, однако пульсирующий псевдоголос продолжал мне что-то внушать, хотя мое парализованное сознание уже воспринимало его как мрачное эхо.

Внезапно я пробудился от этого кошмара. Я по-прежнему был в комнате. С облегчением выдохнув, я приподнялся в кровати и отдышался. Боже, теперь кошмары наверно будут преследовать меня всегда, не оставляя мой рассудок в покое ни на минуту. И тут я поглядел на пол.

В ту же минуту у меня перехватило дыхание. Словно холодное щупальце ночного кошмара сжало мое горло, и я начал задыхаться. На полу ясно отпечатались чьи-то следы, и они вели к моей кровати. Это были следы грязных босых ног. Резким движением я откинул покрывало. Моим глазам открылись грязные, измазанные засохшей болотной жижей одеяло и простыня! Мое обессиленное тело упало на кровать, а мысли лихорадочно обдумывали увиденное!

Раньше я никогда не страдал лунатизмом, и уверился в том, что происшедшее со мной ночью было исключением из правил, и связано, безусловно, с тем проклятым лесом и кошмарным колодцем. Быстро протерев ноги полотенцем, я начал нервно одеваться. Пора было выбираться из этой глуши, возможно, в городе кошмары отпустят меня и жизнь вернется в нормальное русло. Поблагодарив перепуганных хозяев дома, я не мешкая ни секунды, решил идти на железнодорожную станцию. Боковым зрением я заметил, как Сьюзанн вместе с мужем испуганно перекрестилась, когда мои ноги пересекали порог их дома, и я ускорил шаги.

Чувствовал я себя неважно, ноги наливались свинцом, что впрочем, и немудрено учитывая, что меня носило по лесу всю ночь. Тем не менее, вскоре я очутился на станции, хотя это меня мало успокоило. На виски давило. Теперь я по другому глядел на окружающий меня мир: он казался мне каким-то размытым, в голове время от времени иногда возникал кошмарный голос аморфного бесплотного существа. Временами, моё тело отказывалось мне подчиняться.

Поезд не пришлось долго ждать, и вскоре я с удовольствием опустился на мягкое сидение: ноги уже ломило от усталости. В вагоне было малолюдно, и хотя в целом физиономии пассажиров не внушали мне доверия, все же среди людей я чувствовал себя спокойнее. Резкий рывок возвестил о том, что поезд тронулся, и меня почти сразу начало укачивать. Но я силой разлеплял свои отяжелевшие веки, не позволяя себе задремать: вместе со сном приходил ужас, и я боялся опять во сне очутиться с теми чудовищами, что грезят в лесу, в течение многих веков, ожидая часа своего возвращения в этот мир.

Минут через пятнадцать поезд тяжело затормозил и остановился. Мне удалось узнать, где поблизости находится гостиница, и это меня несказанно обрадовало. Гостиница называлась Аркхэм-хаус, и выглядела очень даже прилично. Первым делом я добрался до телефона и позвонил на работу в офис, извинился за невыполнение поручения связанного с подписанием договора, и предупредил, что два-три дня мне надо отлежаться дома, что я серьезно болен и мне нужен покой. Это известие не порадовало моих работодателей, но мне было уже все равно, и отбросил трубку. Я хотел тишины и покоя.

В гостиничном номере было уютно и тихо. Я сел на кровать, решив собраться с мыслями. Мой мозг лихорадило. Чтобы хоть как-то успокоиться и на тот случай, если я опять начну бродить во сне, я решил изложить все происшедшее со мной на бумаге. Сняв верхнюю одежду, усевшись на стул, я начал с трудом выводить непослушной рукой слова на бумажном листе. Особенно трудно было писать, когда я описывал детали подземного бункера или хранилища, а также имена внеземных созданий. Но, тем не менее, старался не упустить не одной детали. Пускай все считают меня сумасшедшим, мне уже все равно.

Тем временем наступил поздний вечер. Я уже почти окончил свою писанину, но тут новая навязчивая мысль овладела мной. Надо было сделать так, что бы мою изложенную историю нашли в любом случае. Моя тайна не должна кануть в века. После этого все-таки, пожалуй, можно прилечь, правда, раздеваться не буду. Мне все явственней кажется, что я слышу разные приглушенные то ли вопли, то ли крики, что-то вроде: «…увидевший Древних теперь навсегда с ними.» или «.мы ждем тебя. Великая раса Йита еще будет править во временах, неведомых ныне живущим.»

Стены кажутся как будто текучими или струящимися. И словно кто-то огромный и невидимый находится со мной в комнате, обволакивает меня своими мягкими щупальцами и мешает мне окончить рассказ. Как будто временами я нахожусь внутри огромного киселеобразного тела. То существо, которое открывает врата, в любом месте времени и пространства. Но я должен дописать до конца, и бережно сложив исписанную бумагу трясущимися руками, положу ее в карман брюк.

Когда-нибудь, несомненно, станет известна разгадка очень странного происшествия, происшедшего с Бенджаменом Льюисом, сотрудником известной юридической компании «Мэйсон и Ко», чье тело с предсмертной запиской было найдено на опушке леса, в трех милях от железнодорожной станции на окраине Аркхэма. Погибший был одет в одну пижаму, путь до места трагедии он видимо проделал пешком, ибо ступни его были сильно ободраны.

Гостиница, в которой он расположился, называется Аркхэм-хаус. Портье этой гостиницы с готовностью дал свои показания полиции. Примерно в полночь его разбудил громкий хлопок входной двери. Он немедленно встал и подошел к окну. На темной улице он сразу увидел белый силуэт постояльца, бредущий со средней скоростью в неизвестном направлении. О том, как же портье сразу заметил человека в темноте, он ответил не очень уверенно. Будто бы постояльца окружало какое-то странное голубоватое свечение, возможно, тот с какой-то целью нанес на одежду фосфоресцирующий раствор. Полиции это объяснение показалось мало-мальски убедительным, учитывая и в целом странные поступки постояльца, и они поблагодарили портье за оказанную помощь.

Тело Льюиса обнаружил местный фермер, Алджернон Блэквуд, который как обычно гнал своих коров на выпас. Когда коровы вдруг ни с того ни с сего начали шарахаться в стороны и отказывались идти дальше, он испугался не на шутку, опасаясь появления медведя. Присмотревшись, фермер увидел белеющий на опушке лежащий предмет внушительных размеров.

Он оказался телом мужчины, убитого зверским образом. Исцарапанные босые ноги наводили на мысль, что несчастный, прежде чем быть убитым, долго бежал по лесу. Непонятно только что его настигло, от места его падения тянулась еле заметная черная подсохшая полоса шириною фута в три, источающая резкий неприятный запах. Она исчезала в какой-то норе, похожей на чью-то берлогу, примерно полумиле от места преступления. Из этой берлоги так дурно пахло, что никто не решился лезть туда, что, в сущности, представляло немалые трудности, ибо человек едва ли протиснул бы в эту нору плечи.

Была выдвинута версия об убийстве несчастного диким зверем, однако каким именно остается пока загадкой, ибо даже медведи и волки в этих лесах попадаются крайне редко. Относительно же появления Льюиса так далеко от города, в лесной глуши в одной пижаме, причина, по мнению следствия, возможна только одна. Видимо умственное помешательство, мысли о котором закрадываются после прочтения его записки, и стало причиной это безумного поступка.

Посетители гостиницы также в один голос заявили, что Бенджамен Льюис вел себя довольно странно, и был охвачен некоей манией преследования. Он вслух рассуждал, о легионах каких-то демонов, спящих под землей, и могущих проснуться в любую минуту. Несомненно, его рассудок находился в серьезном расстройстве. Вполне возможно, что разум Льюиса просто не смог объяснить какое-либо странное явление в лесу свидетелем которого он случайно стал, возможно, его попросту сильно напугал некий лесной зверь. Однако…

Единственное что не смогли объяснить в полиции, и что поставило судмедэкспертов в полный тупик это состав слизи, чрезвычайно тягучей и дурно пахнущей, что тянулась от трупа к зловонной берлоге и густо обволакивала обрубок шеи Льюиса, с которой была оторвана, или скорее отъедена ГОЛОВА.

Проснувшийся ужас

(Колодец шоггота. Часть вторая)

Я узнал о смерти своего кузена совершенно случайно. Мы перестали поддерживать с ним связь уже лет шесть назад, ибо наши дороги сильно разошлись, да и большую часть времени у меня, как и у него стала занимать работа. Единственное что осталось у нас общим, была холостяцкая жизнь. Как-то не сложилось в уже довольно зрелом возрасте обзавестись семьей. Если говорить обо мне, так я и сейчас воспринимал семейную жизнь слишком большой обузой.

И вот однажды утром, наткнувшись на позапрошлый номер «Файнэншиэл Таймс», я стал лениво перелистывать уже помятые страницы, и случайно увидел в колонке происшествий фамилию и имя моего кузена. Там сообщалось, что он, будучи сотрудником одной известной юридической компании, был найден мертвым ранним утром 9 сентября 1951 года в лесу. Я сначала подумал об ограблении или сердечном приступе, как о вероятных причинах его гибели, и немного растерялся, когда прочел, что труп был обнаружен без головы, в одной пижаме, и что полиция взяла на вооружение версию, связанную с сумасшествием кузена и нападением на него дикого зверя. Все это было очень странно.

Кузен всегда был слишком логичен, и даже педантичен, чтобы вдруг без видимых причин сойти с ума, и плюс к этому он неплохо зарабатывал.

Поэтому на первый взгляд версия полиции показалось нелепой. Видимо, я не знал каких-то деталей происшествия. Меня постепенно захватило любопытство, к которому примешивался какой-то страх. Что-то вроде испуга перед неведомым. И я решил в свой отпуск провести некоторое подобие расследования гибели моего кузена.

Отпуска мне пришлось ждать довольно долго. Я был занят предвыборной кампанией в штабе одного сенатора, и поэтому смог освободиться только через месяц. Меня часто привлекали для подобных дел, и в светском обществе моя фамилия была знакома многим. Пока я не спеша доделал свою работу, пролетело несколько недель. Однако интерес к смерти кузена ничуть не исчез, и даже значительно усилился. К тому же это была неплохая возможность отвлечься от рабочей суеты. Не откладывая дело в долгий ящик, я поехал в Аркхэм сразу же, как освободился.

Город произвел на меня гнетущее впечатление. Причем, я бы затруднился сказать, чем именно. То ли жителями, в большинстве своем носящими признаки вырождения, то ли ветхостью большинства строений. То ли какой-то гнетущей атмосферой зависшей над городом, подобно мутному покрывалу. Однако останавливаться было уже поздно.

Я направился сначала в городской морг. Там царило запустение, и возникали сомнения по поводу того есть ли кто здесь вообще живой. Но совершенно неожиданно, в одном проходе я встретил высохшего старика, который глядя на меня глубоко запавшими глазами, тихо осведомился, по какому делу я навестил их унылое заведение. Я, придя в себя от волнения через какое-то время и внимательно осматривая старика, начал задавать свои первые вопросы:

– Два месяца назад у меня умер кузен. Его нашли без головы в каком-то лесу в окрестностях Аркхэма… – едва я успел сказать эти слова, как старик в ужасе отшатнулся от меня, но вскоре все же овладел собой.

– Ну да. был такой… – старик тщетно пытался унять дрожь, и выдавил – нам пришлось кремировать его.

– Что значит, пришлось? – я повысил голос, чувствуя, что дело здесь нечисто.

– Его тело начало быстро разлагаться, и… – тут старик запнулся – даже частично испаряться, что ли. Наверно под воздействием того странного вещества, которое было обнаружено на теле.

– И что это за вещество?

– Не знаю – старик выглядел по-настоящему испуганным, и глухо добавил – никто так и не узнал, что это было.

На этом разговор закончился, ибо старик, скорее всего, был полоумным, ибо без конца крестился и оглядывался по сторонам. После этого я решил, что в морге мне больше делать нечего.

Я заселился в ту же гостиницу, куда заселился ранее и мой кузен. Она оказалась не настолько плохой, как весь этот серый и скучный город. Когда я решил обдумать предстоящий план действий, мне пришла в голову одна разумная мысль. Наверно стоило найти помощника, вдвоём как-то сподручнее расследовать это запутанное дело, да и вообще с товарищем как-то веселее: можно поделиться мыслями и предположениями.

Тут мне несказанно повезло. Запросив телеграммой своего друга по университету, я неожиданно узнал, что он находится в командировке неподалеку от Аркхэма.

С Натаном Экрофтом мы учились на одном факультете, и позже не раз пересекались. Это был веселый общительный парень с головой, что называется, на плечах. Часто вместе участвовали в студенческих гулянках и прочих увеселениях. После учебы, насколько я помнил, он устроился работать в какую-то торговую фирму, и примерно год о нем известий слышно не было.

Я узнал номер, по которому с ним можно было связаться, и был очень рад, когда на другом конце провода трубку сняли почти сразу же, и я услышал до боли знакомый голос:

– Вас слушают!

– Натан! – наверно нотки моей радости уловить было нетрудно, к тому же Экрофт сразу узнал меня.

– Мэтью? Ты ли это? – Экрофт рассмеялся.

– Сколько лет, сколько зим! – отозвался я и вкратце изложил суть своего предложения.

На станции было малолюдно. Поезд задерживался по непонятной причине, и я стал замерзать. Однако когда локомотив наконец-то подъехал, и вагоны остановились, на платформу раньше всех выпрыгнул мужчина в военной форме. Он тревожно посмотрел по сторонам, и быстрым шагом скрылся из виду. Я задумался над его внезапным появлением.

Кто-то тронул меня за плечо, и я услышал знакомый голос:

– Привет, старина! Тебя и не узнать!

Через час мы с Экрофтом уже сидели в теплом гостиничном номере, и пили кофе. Внимательно выслушав мой рассказ, о кузене, о его предсмертной записке, найденной в кармане грязной пижамы и отданной мне с остальными вещами в полиции, Экрофт спросил:

– Хотелось бы узнать твое личное мнение по этому поводу. Пока ты мне только пересказал голые факты, но происшествие весьма загадочное. Так, что ты думаешь по этому поводу?

Я задумался. Потом начал излагать все по порядку. Сказал, что возможно рациональное зерно в изложении кузена присутствует. Что возможно, он действительно наткнулся на какой-то колодец или шахту в дремучем лесу. Вероятно, там действительно жила какая-то тварь, и возможно в этом колодце умер какой-то бродяга, на которого наткнулся кузен. Но все остальное, это очевидно галлюцинации, скорее всего вызванные длительным вдыханием вредного газа в этом колодце.

Далее его состояние ухудшилось, видимо, произошло разрушение некоторых отделов головного мозга от паров этого газа. «Интересное предположение – заметил Экрофт – ну а как же тогда он потерял свою голову?» Я ответил, что для этого подходит и версия полиции о диком звере.

Экрофт с сомнением покачал головой: «Ты слышал когда-нибудь, чтобы дикие звери откусывали жертве целиком всю голову, не оставив на теле никаких других ран? Вот и я о том же. Нет, уж скорее я готов поверить в какого-нибудь маньяка, охотника за головами, нежели в то, что волк, или даже медведь набросился на человека с целью откусить ему именно голову. В общем, надо самим осматривать место преступления».

Я согласился с этим полностью, и мы решили на первом же поезде отправиться на поиски этой таинственной разгадки в ту самую деревню, где останавливался мой несчастный кузен.

Когда я проснулся, Экрофт был уже на ногах. Как-то странно улыбаясь мне, он сказал: «Наконец-то ты проснулся! Я уже успел совершить прогулку и хорошо подготовиться к нашему путешествию!»

После этих слов он кивнул на странный сверток длиною в фут, лежащий на столе, и вынул из кармана револьвер. Я вздрогнул. «Я надеюсь, ты никого не будешь убивать, Натан?» – мне было не по себе, от вида оружия. «Конечно, я не собираюсь пускать эту штуку в дело… – и он добавил после некоторой паузы – если конечно никто не будет угрожать моей и твоей жизни». «А что в этом свертке?» – спросил я. «Тебе необязательно знать – опять как-то неопределенно ответил мой друг – там одно из приспособлений, также могущих пригодиться.

Мы вышли только в полдень, и сразу направились на вокзал, по дороге обсуждая план будущих действий. Поезд подъехал через пять минут. Уже сидя на удобном сидении и глядя как мимо нас проносятся леса, Экрофт вдруг сказал: «Все-таки я думаю, давай разделимся!» И не дожидаясь моего удивленного восклицания добавил: «Так будет лучше, ведь мы успеем за одно и то же время побывать и в деревне, и в том самом лесу. Я пойду в лес, ибо я вооружен, а ты прогуляешься до деревни, и дождешься меня в ней. Там ведь довольно людно и вряд ли какая-либо опасность может угрожать тебе».

Я выслушал Экрофта и с сомнением спросил: «Вообще-то я предполагал, что вдвоем безопаснее продолжать наши разыскания. И очень удивлен, твоему неожиданному предложению.» Мой друг терпеливым тоном, еще раз повторил, что лучше каждому по отдельности обследовать свой участок, чтобы потом, встретившись сделать определенные выводы, напомнив, что в случае чего, он сможет за себя постоять. Мне пришлось согласиться с его доводами, в чем я впоследствии убедился полностью.

Провожая удаляющуюся фигуру Экрофта взглядом, мне опять стало не по себе. Придется одному идти в деревню, а оружия у меня не было. И хотя особо тревожиться поводов не предвиделось, все-таки в деревне жили по описанию кузена вполне обычные люди, но я никак не мог унять легкую дрожь набегавшую волнами на моё тело.

Когда Экрофт совсем исчез, я понял, что пора отправляться и мне. Еще было светло и по моим прикидкам, я должен был скоро увидеть деревню. Так вскоре и произошло, причем раньше, чем я ожидал. Деревня неожиданно выплыла из-за леса, и издалека казалась необитаемой. Что было очень необычно и дурные предчувствия зашевелились во мне. Я прибавил шагу, тщательно вглядываясь в строения. Один раз мне почудились силуэты людей, но потом они неожиданно пропали. Впрочем, люди ли были это? Вопрос остался без ответа. Странно было то, что я не слышал криков какой-либо живности: собак, кошек, домашней скотины…

Чем ближе я подходил к поселению, тем сильнее мне хотелось остановиться. Зловещая тишина не давала мне покоя. Никого из людей по-прежнему не было видно. Пройдя пару домов, я услышал тихий вой и неравномерный стук. Направившись в сторону этих звуков, я не переставал оглядываться по сторонам, всем телом ощущая на себе чей-то взгляд. Но первым делом я все-таки решил узнать источник печального воя и стука, поэтому шел только в одном направлении. Поднялся легкий ветер, и по-прежнему никого из живых существ не наблюдалось.

Я подошел к одному строению, и природа печальных звуков открылась мне. Дверь его то слегка приоткрывалась внутрь, то с силой захлопывалась. Сквозняк противно завывал, подобно раненному животному. Я попробовал открыть дверь, но она уперлось во что-то. И от этого мурашки побежали по телу. Дверь явно уперлась в какой-то мягкий, но тяжелый предмет. Гадая, что же это может быть: мешок, сверток или чья-то туша, я заметил боковым зрением какое-то движение в окне напротив. Я не мог сказать, что же именно мне показалось, просто осталось ощущение чего-то внушительного и темного.

Поначалу я опять испугался, но нервы и так были на пределе, и мне безумно хотелось увидеть хоть какое-то живое существо в этой мертвой деревне. Да и в доме наверно все-таки было безопаснее, чем бродить по улице.

Дверь в доме напротив была открыта, и внутрь мне удалось проникнуть беспрепятственно. Однако это не успокаивало: где же все люди? Ведь в окне явно мелькнуло живое существо! Я стоял посреди коридора, прислушиваясь. Но ни единого звука до меня не доносилось. Я прошел в гостиную и осмотрелся.

На грубом дощатом полу виднелись глубокие царапины. Будто что-то тяжелое перетаскивали с места на место. А еще в комнате витал странный запах.

Запах леса, подземелья и сырости. Откуда они здесь? Напряженно размышляя об этом, я наконец-то услышал звуки из соседней комнаты. Но. они меня совсем не обрадовали.

Внезапно кто-то начал скрести по полу, но мое воображение никак не могло представить, кто же может так воспроизводить эти звуки, ибо их воспроизводили явно не двумя конечностями… Но далее, как будто мои ноги парализовало, нечто скребущее когтями, неуклюже зашагало ко мне в гостиную, и волосы на моей голове зашевелились от ужаса. Тело отказывалось подчиниться, и вот уже рваный стук шагов проник в комнату, и я услышал, как ЧТО-ТО остановилось у меня за спиной. Я приготовился к худшему, но ничего не происходило.

Пот градом катился по лицу, скатывался вниз по лопаткам, а я все ждал. Но в комнате стояла тишина. Тут мне пришло в голову, а может это НЕЧТО убралось из дому, а я стою как дурак и боюсь обернуться! Может в доме кроме меня уже никого и нет, ибо почему тогда я ни слышу больше ни звука?

И тут я решил обернуться.

Прямо передо мной застыла огромная фигура, в черном одеянии, наподобие одеяла ниспадающим до пола. Она стояла, не шелохнувшись, но в ней скрывалась явная угроза, как подсказывало мне шестое чувство. Я впился взглядом в щель между складками, в тщетной надежде увидеть лицо, или хотя бы глаза, ну хотя бы намеки на глаза, хотя бы признаки человека! Но ничего этого я не увидел. И это заставило меня задрожать от сводящего с ума ужаса, сердце бешено заработало, увеличивая давление на сосуды, которые, казалось, вот-вот взорвутся! А еще через секунду эта черная фигура бросилась на меня. Все произошло в какую-то долю секунды.

Уже лежа на полу, я судорожно вцепился в грубую материю, набросившегося на меня существа, и мои пальцы начали осязать под черным покрывалом НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ контуры! Еще более ужасным было, то, что пока я с ней боролся тварь не издала ни звука. Впрочем, борьбой это можно было назвать с трудом, ибо существо практически сразу придавило меня к полу огромным весом. И тогда раздались выстрелы.

И почти сразу из разорванного покрывала на меня хлынула вонючая жидкость зеленого цвета. Моя одежда сразу намокла. Бесформенная обмякшая масса повалилась на меня, издав что-то вроде сдавленного писка. Жидкость, заменявшая чудовищу кровь, попала мне в рот, и я поперхнулся. Тяжесть лежащей на мне твари словно улетучивалась. Я увидел стоявшего в проёме двери испуганного Экрофта. Он спас мне жизнь, и я до сих пор ещё в полной мере не осознавал этого. На его лице страх перемешивался с отвращением. Он хрипло выдавил:

– Я нашел их логово.

Сказать, что мы с Экрофтом предполагали увидеть нечто подобное, значило соврать самым бессовестным образом. В омерзении таращась на пол, мы с трудом пытались заставить себя поверить в то, что ЭТО может существовать в действительности.

Перед нами на полу лежало странное существо, а точнее его внушительные останки, закутанные в широкое одеяло из грубой материи. Нам были видны только членистоногие конечности, наподобие паучьих, и огромная трехстворчатая клешня. Ни я, ни Экрофт так и не решились больше тронуть это одеяло, в котором издохла адская тварь. Но помимо этого останки твари с каждой секундой уменьшались в размерах. И в тот момент мне вспомнились слова дряхлого патологоанатома, сказанные о кузене: «его тело начало быстро разлагаться… даже частично испаряться».

Через пять минут от твари не осталось и следа, кроме резкого запаха, похожего на сероводород. Экрофт выдохнул, зажег масляную лампу, стоявшую на столе, и начал свой рассказ. Дверь плотно закрыли, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности. Мы сидели в ветхой избушке, а за окном сгущалась ночь. Пламя лампы яркими всполохами освещала стены помещения, и бросала жуткие тени на лицо Экрофта.

«В общем, так – начал он свой рассказ – как только мы разделились, я направился в сторону леса, внимательно осматривая окрестности. Вскоре я понял, что движусь в правильном направлении, ибо навстречу мне не попалось ни одного живого существа. Птицы и полевые животные как будто вымерли. Надо всем витала аура настоящего зла. Стояла жуткая тишина, постепенно сводящая с ума. Немного стало легче, когда я услышал шум ветвей, правда, я не уверен был, что этот звук воспроизводил ветер.

Довольно скоро я набрел на тропинку, по которой ехал на велосипеде твой кузен. В подтверждение этому мне скоро попались и останки велосипеда. Правда, твой кузен упоминал, что повредил лишь колесо, тогда как мне предстали сильно деформированные стальные рама и руль велосипеда, измазанные какой-то черной грязью, что поставило меня в тупик, ибо вокруг не было видно ни болота, ни грязных луж, ни вообще чего-либо такого, в чем можно было испачкать и так исковеркать велосипед.

Через пару минут я набрел на ту самую поляну и увидел колодец. Но я скорее бы сравнил это сооружение с каким-нибудь воздуховодом, а внутренние помещения с трюмом корабля. Почти сразу мне ударил в нос затхлый запах подземелья, но я, превозмогая страх, все-таки решил спуститься, держа свой револьвер наготове. Освещая пол под собою фонариком, я вступил на него ногами. Проверив, крепко ли закреплен трос, и тщательно продумывая вариант отхода, я двинулся вперед.