Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, ключ к формированию схемы тела и его границ — тесный телесный контакт ребенка с мамой, игры и упражнения, придуманные ею самой или почерпнутые из опыта других. Чем больше в это будет вложено любви и внимания, тем лучше малыш будет развиваться, а его схема тела — лучше «детализироваться», «очерчиваться». Постепенно он научится чувствовать возможности своего тела и доверять себе.
Ритм
Казалось бы, чувство ритма по-настоящему необходимо лишь в определенной профессиональной деятельности — музыкантам, танцорам, спортсменам и т. д. Все мы помним занятия ритмикой в детском саду, ритмическую гимнастику по телевизору. Но чувство ритма важно не только для занятий музыкой или спортом. Если задуматься, вся наша жизнь пронизана ритмами: полнолуние — новолуние, прилив — отлив, день — ночь, бодрствование — сон и т. д. От того, насколько мы восприимчивы к ритмам, зависит не только наше самочувствие, но и эмоциональная гибкость, готовность к восприятию новой информации, широта взглядов.
Формирование ритма очень важно для развития ребенка. Самые первые ритмы, с которыми он знакомится еще в утробе матери, — это ритмы ее ходьбы, речи, биения ее сердца. С появлением на свет малышу предстоит освоить новую среду и множество новых ритмов, например, научиться правильно дышать.
В основе любого ритма — две основные фазы: возбуждение — торможение, ускорение — замедление, взлет — спад, сжимание — разжимание, вдох — выдох. Благодаря ритму вырабатываются двигательные навыки, уравновешиваются, гармонизируются движения при любом виде деятельности. И тогда, как пишет Бернштейн, «последовательные шаги при ходьбе или беге получаются одинаковыми, как монеты одной и той же чеканки». Ребенок начинает лучше чувствовать, понимать свое тело и управлять им. Он меньше устает, быстрее восстанавливает силы, у него вырабатывается оптимальная скорость действий и реакций, уходят неловкость, суетливость и торопливость. Даже речь благодаря ритму становится более управляемой, правильно акцентированной.
Овладение ритмом — важный шаг на пути понимания времени и пространства, последовательности событий, усвоения режима дня. А в глобальном смысле — цикличности жизни. Как пробудить в малыше чувство ритма задолго до того, как этим специально начнут заниматься воспитатели и учителя?
Дети очень восприимчивы к повторениям, они требуют от взрослого делать одно и то же бесконечное количество раз. Мудрые мамы интуитивно используют эту склонность, задавая ритм погремушками, хлопками, стишками, песенками и танцами. Привычная картина: мама ритмично покачивает малыша, сидящего у нее на коленях, приговаривая «Ехали мы, ехали в город за орехами, по кочкам, по кочкам, в ямку БУХ». Ускоряя ритм к концу потешки, она подготавливает ребенка к активным действиям, к игре. Эти повторяющиеся игры, на первый взгляд, абсолютно бесцельные и бессмысленные, вызывают бурю положительных эмоций и у мамы, и у младенца и способствуют формированию у него чувства ритма.
А если, нежно взяв малыша на руки, мама укачивает его, постепенно замедляя ритм, он засыпает. Повторяющиеся ритмичные действия помогают ребенку успокоиться. Они закрепляются в его эмоциональном опыте, и он начинает пользоваться ими самостоятельно — например, сосать палец, раскачиваться в кроватке и т. д.
Если мама проводит с малышом мало времени или не уделяет внимания играм, устает повторять одно и то же по многу раз, его ритмы — как биологические, так и психологические — могут сбиваться. Ребенок плохо привыкает к режиму, распорядку дня, его сложно успокоить после игры и уложить спать. Иначе говоря, ему трудно поменять вид деятельности, переключиться с одного действия на другое, ведь у каждого из них — свой ритм. Время для ребенка как бы зацикливается, он начинает «ходить по кругу» и долго не может выйти из этого состояния.
Занимаясь с ребенком, мы запускаем его ритмы, позволяем ему почувствовать, как ими можно управлять и подстраиваться под них, учим переключаться с одного ритма на другой.
Точность и целенаправленность движений
До сих пор речь шла о том, что происходит с младенцем, когда он учится владеть своим телом. Тонус, телесная чувствительность, схема тела, ритм — это «внутренняя» база для развития двигательной активности малыша «вовне», для его выхода в «открытое пространство». А чтобы действовать в этом пространстве, необходимы координация, точность движений и способность удерживать внимание на цели.
Уже примерно с четырех месяцев ребенок учится показывать пальчиком, хватать то, что он видит перед собой, бросать предметы. Когда он пытается взять конкретный предмет, доползти до игрушки или до мамы, его действия направлены на решение конкретной задачи. И если раньше был важен процесс, то теперь на первый план выходит результат. Целенаправленные действия всегда ведут откуда-то, куда-то и зачем-то, они имеют начало и конец.
Здесь еще не важен способ достижения цели, важно, что она есть и предпринимаются попытки ее достичь. Удачные попытки закрепляют в ребенке чувство успешности и позволяют без страха экспериментировать дальше. И в этом ему необходимы наша помощь и поддержка.
Представим, что мама играет с младенцем. Он следит за игрушкой, тянется к ней, но сразу схватить ее не удается. Мама кладет игрушку так, чтобы малышу пришлось за ней ползти. Но по пути он отвлекается на что-то или на кого-то. И тогда мама мягко, но настойчиво пытается вернуть его к выполнению задачи, снова привлекая его внимание к игрушке. И вот, наконец, он дополз и схватил игрушку — мама тут же его похвалила, это их общая радость! Так мама в игре направляет действия ребенка, учит его фокусировать внимание, помогает определить цель и достичь ее, довести дело до конца.
Частая проблема современных детей — гиперактивность и дефицит внимания. Ребенок может быть живым и шустрым, но его активность носит бесцельный и беспорядочный характер. Он не способен сосредоточиться на чем-то одном, ждать, достигать цели, даже очень простой. В школьном возрасте такие дети доставляют массу проблем учителям и родителям: мы не увидим их подолгу сидящими за книжкой или рисованием, любое начатое дело они бросают, даже не попытавшись довести его до конца. Ребенок может идти за чем-то, тут же отвлечься и не дойти: он как будто вдруг «утекает» из ситуации, «выпадает» из процесса.
В наше время, к сожалению, проблема невозможности сфокусировать внимание, сконцентрироваться на чем-то одном актуальна не только для детей, но и для нас, взрослых. Как мы можем помочь малышу концентрироваться, если сами не умеем? Мы привыкли делать несколько дел одновременно: смотрим на одно, думаем о другом, а делаем третье. Мы умудряемся укачивать ребенка, разговаривая по телефону, почитывая ленту «Фейсбука» и попивая утренний кофе. В итоге ни одним делом мы не занимаемся полноценно, по-настоящему.
Конечно, это очень сложная задача — помочь ребенку овладеть вниманием, имея проблемы со своим собственным. Но осознав ее важность, работать над ней будет проще.
Кроме того, в жизни нужно не только уметь фокусироваться на чем-то одном и иметь в виду лишь свою цель. Ребенку предстоит научиться учитывать цели других и соотносить их со своими.
Вернемся к маме, которая играет с малышом и стимулирует его дотянуться или доползти до игрушки. Она может усложнить задачу и показать ребенку, что тоже хочет взять именно эту игрушку, и они начинают действовать наперегонки — кто быстрее схватит. Малыш видит, что у мамы тоже есть цели, которые могут совпадать или не совпадать с его собственными.
Умение соотносить свои цели и цели другого, понимать, что ты не один в этом мире, что есть другие люди, у которых есть потребности, и они не менее значимы, чем твои, — важнейшие качества, необходимые и в песочнице, и в детском саду, а уж тем более в школе. Если их нет, попав в группу сверстников, ребенок окажется в неконтролируемой ситуации: он не поймет, чего от него ждут, не почувствует, не «схватит», что и зачем делают другие, не поймет их намерений. И тогда родители жалуются, что их «мальчика в школе не понимают…», и начинают менять школы или даже переводят его на домашнее обучение.
Так хочется, чтобы наш ребенок был способным ставить цели и достигать их, мог сосредоточиваться, оценивать свои возможности и соотносить их с конкретными условиями и намерениями других людей. И не нужно ждать какого-то определенного возраста, чтобы научить его этому: все эти качества вырабатываются естественным образом, если мы будем почаще общаться со своим малышом, уделять ему внимание, играть с ним.
Все в наших руках
Мы рассмотрели главные составляющие физического развития, которые начинают выполнять свою роль уже с первого года жизни. Их «работу» мы не увидим в отрыве друг от друга. В движениях ребенка и во всей его активности они неразрывно между собой связаны. И когда с малышом все хорошо, мы о них не задумываемся. Но если происходят «сбои», они будут заметны в том, как ребенок двигается, ходит, занимается спортом, играет, как одевается, как сидит.
Например, дошкольник собирает вместе с папой железную дорогу. При пониженном тонусе мы можем наблюдать у него общую вялость, все у него будет валиться из рук. Если тонус повышен, все предметы — вагончики, рельсы, шурупы — он будет держать слишком крепко, рискуя сломать. Нарушения схемы тела и тактильной чувствительности проявятся в несоразмерных усилиях: он пытается соединить детали, но его движения — резкие, «рваные», поэтому все время что-то не получается. А если у ребенка проблемы с точностью движений, ему будет трудно попасть отверткой в шуруп или поставить вагончик точно на рельсы. Внимание рассеянно, поэтому ему все быстро надоедает и он бросает едва начатое дело. Папе потребуется много терпения и сил, чтобы не раздражаться и продолжать спокойно играть с сыном.
В школе, в таком сложном навыке, как письмо, слабый тонус может не позволить ребенку уверенно держать в руках ручку или карандаш, контролировать нажим. Чтобы вывести букву, ему придется работать всем телом — это результат недостаточной «детализации» схемы тела, а нарушенный ритм приведет к тому, что буквы будут «плясать».
Как предупредить эти проблемы? Исследования младенческого возраста, в том числе самые современные, подтверждают то, что мамы всегда знали интуитивно: телесный контакт с малышом в первый год его жизни является поистине волшебным средством.
Мы по привычке придаем слову «нянчиться» ироничный или негативный оттенок: «Что ты с ним нянчишься?», «Перестань нянчиться!» Многие мамы принципиально не нянчатся с младенцами: не считают это нужным или думают, что «сюсюкаться» и «тетешкаться» — значит только баловать ребенка и приучать к рукам.
На самом деле младенцу просто необходимо, чтобы с ним нянчились: носили на руках, укачивали, тискали, ласкали, восхищались. Малыш напитывается этой любовью и, когда подрастает, уже не нуждается в постоянной тактильной подпитке. Он сам все чаще начнет отрываться от родителей, смелее и увереннее изучать окружающий мир и возвращаться на родительские руки в момент опасности. Именно «нянченье» — самый простой и действенный способ сформировать у малыша оптимальный тонус, дать ему богатство телесных ощущений, создать схему тела, запустить ритмы и выработать точность и целенаправленность движений. Развитие нашего ребенка — в буквальном смысле в наших руках.
Глава 6
Интеллектуальное развитие: почему нельзя «бежать впереди паровоза»?
Идея раннего развития сегодня необычайно популярна: «Наш малыш в два года уже все буквы знает…» — «Подумаешь, наш в четыре уже складывает в столбик…» Выражение «обычный ребенок» для активных, амбициозных мам и пап звучит чуть ли не приговором.
Одна из таких «продвинутых» мам недавно обратилась ко мне за консультацией. Ее муж всегда мечтал о сыне, чтобы было кому передать бизнес. И когда родился мальчик, мама приступила к реализации проекта «достойный преемник». С двух месяцев она смотрела с малышом фильмы на английском, покупала дорогие развивающие игрушки, нанимала репетиторов. Как только он начал ходить, мама записала его в студию раннего развития: «Говорят, пока ребенок крошечный, он все впитывает, как губка. А после трех будет уже поздно…» В результате к трем годам ее сынишка действительно уже сам читал, знал цифры и общался с папой на английском.
И вот теперь сыну десять. Он ходит в одну из самых престижных школ, но учится ни шатко ни валко, а если начинает чем-то заниматься, почти сразу же бросает — ему ничего не интересно… Мама в панике: что случилось с ее «чудо-ребенком», с ее вундеркиндом? Его ранний интеллектуальный старт был таким многообещающим!
«Маленьких гениев», которые к школе уже «ничего не хотят», с каждым годом становится все больше. Но почему? И что на самом деле стоит за идеей раннего развития?
Как развивается мозг
«У него хорошие мозги!» — говорим мы про умного человека, а синонимом слова «думать» стало выражение «пораскинуть мозгами». Действительно, мозг — физиологическая основа, база интеллекта. Бум исследований мозга, все новые и новые факты об особенностях его развития и функционирования, многочисленные публикации на эту тему провоцируют родителей начинать обучение детей как можно раньше.
В первые три года жизни мозг ребенка растет и развивается особенно интенсивно. Уже в первые шесть месяцев после рождения он достигает 50 % своего взрослого потенциала, а к трем годам — 80 %. К этому времени в основном завершается формирование объема и плотности головного мозга, формируется более трех миллионов километров нейронных волокон и 70–80 % нейронных соединений. Как утверждают американский психолог Элисон Гопник и ее коллеги, если нейроны в мозгу новорожденного в среднем имеют примерно по 2500 синапсов (мест контактов между нейронами), то к двум-трем годам их число у каждого нейрона достигает максимального уровня — 15 000, что гораздо больше, чем у взрослого человека. Интересно, что взрывной рост синаптических соединений происходит во втором полугодии жизни малыша — когда отношения между ребенком и родителями развиваются наиболее интенсивно, и именно в это время проявляется привязанность. Эти эмоциональные процессы запускают биохимическую реакцию — выработку бета-эндорфина — «гормона счастья», который способствует росту нейронных соединений. Так большое количество позитивного опыта в младенческом возрасте приводит к развитию мозга, в котором сеть соединений богато разветвлена. Данные последних исследований показывают, что количество соединений в головном мозгу ребенка может увеличиваться на 25 % в случае позитивного эмоционального стимулирования или, соответственно, уменьшаться в случае его отсутствия.
В первый год ребенок впитывает информацию с невероятной скоростью. Но при таком количестве синапсов его мозг как бы «зарастает сорняками», засоряется. В конце концов он должен избавиться от тех нейронных связей, которые не используются или используются редко. Поэтому неизбежно наступает так называемая «стадия прополки», и в этой «прополке» важную роль играют взрослые — их разнообразные эмоциональные реакции, содержание их общения с малышом. На смену хаотичным связям приходит построение схем и комбинаций. Те из них, что используются чаще, превращаются в опыт, начинают закрепляться и формировать проторенные пути, в то время как неиспользуемые соединения отсекаются. Значит, и выражение «прочистить мозги» тоже имеет под собой вполне реальную основу.
Шанс выжить есть только у самых «стойких» синапсов и тех, что используются наиболее часто, поскольку востребованы окружением. Это как в популярной формуле — «Используй или потеряешь!» «Прополка» убирает те синапсы, которые ребенку не нужны, и стабилизирует те, что необходимы. К примеру, мозг малыша, живущего в Японии, уберет синапсы, необходимые для произношения звука «р», которого нет в японском языке, а мозг ребенка-француза, наоборот, усилит эти синапсы так, чтобы ему легко удавалось грассировать «р».
В период интенсивного развития мозг крайне чувствителен к влиянию извне. Именно поэтому родители и воспитатели стараются не упустить столь благоприятное для обучения и развития ребенка время. Правда, мало кто задумывается, насколько адекватны выбранные ими способы воздействия и каковы их последствия.
Часто приходится видеть, как маленькие интеллектуалы, демонстрирующие блестящие способности к литературе или математике, оказываются совершенно беспомощными, когда надо выполнить простейшие «бытовые» действия. Например, ребенок в четыре года уже читает книжки, решает примеры и «гуляет» по Интернету, но при этом не может сам ни пуговицы застегнуть, ни шнурки завязать, ни руки помыть так, чтобы не расплескать воду по всей ванной комнате… Почему это происходит? Нейропсихологи дают исчерпывающий ответ на этот вопрос.
Мозг — это не просто однородная масса нейронов, а сложная система, состоящая из множества подструктур, отвечающих за разные процессы. Эти структуры созревают не одновременно, а в определенной последовательности: от стволовых и подкорковых образований к коре (снизу вверх), от задних отделов мозга к передним (сзади вперед), от правого полушария к левому (справа налево). Это значит, что сначала формируются отделы, отвечающие за органы чувств, движения и эмоции, за восприятие пространства и ритма, за обеспечение энергией только-только развивающейся памяти, внимания, мышления. И только затем — те отделы, что обеспечивают сложные функции контроля, речи, способность к чтению, письму. При этом длительность каждого этапа и срок перехода к следующему жестко регламентированы объективными нейробиологическими законами.
Если задача, которую мы предлагаем ребенку, входит в противоречие с актуальным процессом созревания мозга или опережает его, происходит своего рода «энергетическое обкрадывание»: мы как бы отводим энергию в другое русло, и эти незапланированные энергетические потери тормозят те мозговые процессы, которым в этот момент природой предписано активно развиваться.
Когда мы пытаемся научить малыша двух-трех лет читать, писать и считать, кора головного мозга перегружается, и эта несвоевременная нагрузка «истощает» подкорковые образования, которые в это время как раз находятся в активном периоде развития. Выходит, что мы, не позаботившись о развитии корневой системы, пытаемся на неокрепших стебельках вырастить чудо-плоды, накачивая их всевозможными искусственными добавками. Но недаром говорят: «Каждому овощу — свое время». «Фактор времени» необходимо учитывать, когда мы требуем от ребенка выполнения той или иной задачи.
Наши попытки заставить малыша «бежать впереди паровоза» могут быть столь же пагубны, как и наше нежелание вовремя посадить его в поезд, который идет по расписанию. Иными словами, раннее развитие так же вредно, как и отставание в развитии. Но если при отставании определенные структуры мозга работают неправильно, потому что не были востребованы окружавшими ребенка взрослыми, то в случае раннего развития какая-то из структур могла не развиться вовремя, потому что не только не была востребована в полной мере, а еще и регулярно обкрадывалась — все ресурсы, вся энергия уходили на более сложный, слишком энергозатратный и пока не нужный для этого периода навык. Последствия такого отбора энергии могут сказаться не сразу: у вполне здорового и интеллектуально развитого ребенка в семь лет «вдруг» появляются энурез, навязчивые движения, страхи, у подростка — эмоциональные срывы, агрессия или пугающая пассивность.
Развитие малыша должно идти step by step, без резких скачков, в оптимальном темпе — ребенка нельзя подгонять, «натаскивать». Чтобы его интеллектуальные задатки раскрылись максимально, то есть полноценно заработала кора головного мозга и были скоординированы нейронные связи, вначале надо позволить созреть подкорковым образованиям, отвечающим за эмоции, восприятие, движения и т. д. Значит, наша задача — обеспечить малышу общение с любящим взрослым и возможность двигаться, исследовать окружающий мир. Вместо того чтобы без конца «развивать» ребенка, показывать ему картинки с изображениями букв, предметов и животных, лучше просто быть с ним, носить на руках, вместе смотреть вокруг и наслаждаться общением.
Что такое интеллект младенца?
Еще одним доводом против раннего развития, подразумевающего обучение маленького ребенка абстрактным интеллектуальным операциям и «натаскивание» на определенные знания и умения, является то, что интеллект младенца — это не то же самое, что интеллект взрослого. Когда мы называем умным взрослого, то, как правило, имеем в виду его эрудицию, способность анализировать, систематизировать, обобщать. Когда речь заходит о детях, которым предстоит через год-два сесть за парту, мы ориентируемся на их умение читать, писать, считать. Но как мы можем говорить об интеллекте крошечного ребенка, если он еще не может ни того, ни другого, ни третьего? Для первого года жизни малыша психологи выделяют иные составляющие интеллекта: это реакция на новое (любопытство), познавательная активность и развитие речи.
Реакцию на новизну, или любопытство, пожалуй, можно считать предтечей интеллекта. Когда малыш живо реагирует на нового человека или новую игрушку, прислушивается к звукам, вглядывается в предметы, попадающие в его поле зрения, когда он радуется, слыша голос мамы или видя ее лицо, мы с восхищением говорим: «Надо же, какой смышленый…»
И мы правы! Даже двух-трехмесячные младенцы могут различать цвет, форму и структуру движущихся предметов. Более того, они могут создавать сложный образ предмета, объединяя сведения, поступающие от различных органов чувств. В одном эксперименте шестимесячным малышам давали соски разной формы: гладкую и шишковатую. Ребенок свою соску не видел, но безошибочно ее узнавал, когда ему показывали обе соски одновременно. Он дольше разглядывал именно ту, которую только что сосал.
Это доказывает, что уже в самом раннем возрасте дети имеют базовые представления об окружающем мире, поэтому они реагируют на возникающие изменения, а не просто пассивно воспринимают все, что происходит вокруг. Они способны предвосхищать события и удивляться, если что-то идет «не так». Если у младенца существуют врожденные или столь рано приобретенные «знания» о мире, то было бы странно их игнорировать.
Малыш еще не может ни говорить о предметах, ни активно их использовать, ни двигаться вокруг них, но он уже способен представить, что предмет, исчезающий из его поля зрения, все-таки продолжает существовать!
Например, он видит, что за ширму спрятали две игрушки, а при падении ширмы осталась только одна. Это его «удивляет», и он дольше задерживает внимание на этой ситуации, чем когда обе игрушки оказываются на месте. И даже при более сложных условиях, когда он сначала видит, что за ширму поместили две игрушки, потом одну убрали, а при падении ширмы все равно остались две, он способен и эту ситуацию распознать как «невозможную» и удивиться.
В свое время Джозефом Фейганом был даже разработан тест, оценивающий интеллект младенцев. В ходе теста детям в течение определенного времени показывают сначала одно изображение, а затем два: первое — то, которое они уже видели, а второе — новое, незнакомое. Малыши, которые дольше смотрят на новое изображение, то есть «предпочитают новизну», проявляют любопытство, по мере взросления, как правило, демонстрируют более высокий уровень интеллекта, чем дети, не проявляющие интереса к новому.
Окружающий мир вызывает у младенца огромный интерес, но он еще не говорит, не читает, не может засыпать нас вопросами, а потому с развитием движений активно исследует свою «среду обитания» всеми доступными для него способами: хватает предметы, пытается их пощупать, тащит в рот, пробует на вкус, облизывает, бросает на пол, стучит ими об стену…
Так через движения глаз, языка, рук, перемещение в пространстве к ребенку приходят первые представления о предметах и явлениях. На руке и на языке находится огромное количество нервных окончаний. Отсюда информация постоянно передается в мозг, где она сопоставляется с данными зрительных, слуховых и обонятельных рецепторов, и в сознании младенца складывается целостное представление о предмете.
При этом малыш не концентрируется на чем-то одном — ему нужно «все и сразу». Вот что пишет по этому поводу Элисон Гопник: «Когда мы говорим, что дети не умеют концентрироваться, мы в действительности имеем в виду, что они не умеют не концентрироваться. Они не умеют отвлекаться от множества интересных вещей, которые могли бы им что-то поведать, для них важно даже просто смотреть на них.
…Если мы хотим немного приблизиться к пониманию того, как работает детское сознание, лучшим способом, я полагаю, будет подумать о тех случаях, когда мы оказались в ситуации, в которой никогда не были… попадали в город, где никогда не бывали. И что же происходит? Наше сознание не сужается, а расширяется, и те три дня в Париже кажутся более наполненными впечатлениями, чем месяцы обычной жизни…»
Ребенок не просто впитывает впечатления, он постоянно экспериментирует: что будет, если выбросить из кроватки все игрушки? А что если потрясти папин телефон? Как снова заставить погремушку греметь? К своему первому дню рождения младенец начинает понемногу осознавать причинно-следственные связи — понимать, «что будет, если…»: потянешь за веревочку — притянешь к себе привязанный к ней предмет, нажмешь на клавишу выключателя — зажжется или погаснет свет. Ему нравятся подобные манипуляции, и он стремится повторять их снова и снова.
В течение первого года координируются восприятие и движения малыша, его действия становятся более точными, появляются первые навыки, а вместе с ними и новые возможности для достижения своих целей, изобретаются новые способы обращения с предметами. Этот период в развитии ребенка французский психолог Жан Пиаже называл «стадией сенсомоторного интеллекта». Действия с предметами помогают младенцу еще лучше постичь их свойства (вес, размер, форму, плотность, цвет) и научиться их сравнивать, то есть выполнять свои самые первые «интеллектуальные операции».
Одним из важнейших параметров интеллекта младенца, как ни парадоксально это звучит, является развитие речи. Да, ребенок еще не говорит, зато слышит, и в первый год его жизни запускаются процессы, имеющие непосредственное отношение к развитию речи: малыш учится ее понимать и тренирует свой артикуляционный аппарат, он прислушивается к речи взрослых, особенно если она обращена к нему, готов общаться, пытается подражать. Уже во втором полугодии мы можем судить о том, насколько эффективно проходит этот процесс и развивается пассивная речь: младенец реагирует на наши слова конкретными действиями. Восьмимесячная дочка моей знакомой, например, на просьбу «покажи ежика» смешно морщит лицо и фыркает. И подобных примеров каждый может привести десятки.
Развитие речи — тема настолько важная, что ей в этой книге посвящена отдельная глава.
Так какого младенца мы можем считать «умным»? Совсем не обязательно, что к своему первому дню рождения он уже говорит, показывает цифры и буквы. Мы, скорее, должны отмечать, насколько он любопытен, интересуют ли его окружающие предметы, чувствителен ли он к новому, как он изучает мир вокруг себя, прислушивается ли к разговору, идет ли на контакт с ними, пытается ли что-то сказать нам на своем детском языке — все это и будет показателями интеллектуального развития в первый год его жизни.
Что важно делать маме?
Сейчас так много дается советов и рекомендаций по раннему развитию ребенка, написано столько книг на эту тему, что голова идет кругом. Проанализировав несметное количество литературы и посмотрев, что делается на практике, я сделала такой парадоксальный вывод: если мама и правда хочет способствовать интеллектуальному развитию своего ребенка, «с дальним прицелом», ей нужно сосредоточиться на трех «ударных направлениях». Назову их условно: тепло, пространство и границы.
Нормальное психическое развитие ребенка невозможно без теплого, эмоционально насыщенного, интенсивного общения со взрослым. Именно взрослый (и в первую очередь мама) — тот человек, благодаря которому у малыша есть возможность раскрыть свой потенциал.
Все просто. Способы общения изобретать не нужно, они просты и естественны — их знает каждая чуткая и любящая мать: откликаться на плач, утешать, укачивать, баюкать, петь малышу песенки, почаще брать на руки, обнимать, целовать, щекотать, подбрасывать, любоваться им, умиляться, улыбаться, восхищаться новыми действиями, использовать время, когда малыш не спит, для общения и игр.
Потрясающим эффектом обладают всевозможные потешки и пестушки, которыми мама сопровождает переодевание, купание, игру, массаж. Они передаются из поколения в поколение и сохраняются почти в неизменном виде. Все знают «Ладушки-ладушки, где были? — У бабушки», «Сорока-ворона кашу варила», «Водичка-водичка, умой мое личико». Пестушек — множество, на каждый случай своя: когда ребенок просыпается, когда мама его умывает, когда он учится переворачиваться, когда у него что-то болит и т. д. Они очень ритмичные, складные, поднимают настроение и маме, и малышу, помогают получать удовольствие от общения и оказывают позитивное влияние на общее развитие младенца.
На первый взгляд, это не вписывается в контекст привычного разговора про интеллект. Но именно эта особая атмосфера тепла, внимания и заботы позволяет ребенку расти и развиваться полноценно.
Для того чтобы чему-то научиться — ходить, залезать, собирать пирамидку, ставить кубик на кубик, малышу приходится сотни раз это пробовать, сотни раз переживать неудачи. Откуда у него такая способность справляться и не отчаиваться? От взрослого, который рядом и с которым у него есть глубокая эмоциональная связь, которому он доверяет. Например, ребенок тянется к игрушке и, не дотягиваясь, падает и ударяется. Он горько плачет, просится к маме на ручки. Она его берет, обнимает, гладит ушибленное место, он видит ее улыбку, спокойный подбадривающий взгляд «глаза в глаза». Ему не надо ни о чем беспокоиться, ничего бояться. Его защитили, о нем позаботились. В абсолютной безопасности он может целиком погрузиться в свое переживание и выплакать стресс. И как только он успокоился и его опускают на пол, он может снова исследовать мир и пытаться овладеть той самой игрушкой. Ему не страшно.
Это важнейшее условие развития познавательной активности. Только в таком случае ребенок захочет «хватать» и «залезать», узнавать и исследовать. Ему опять интересно, он опять открыт миру.
А если такого заботливого взрослого защитника у ребенка нет или он вдруг куда-то делся, малышу приходится в прямом смысле этого слова бороться за выживание, все силы отдавать на преодоление стресса. А значит, ему уже нет никакого дела ни до изучения нового, ни вообще до мира вокруг.
Живое общение. Значение эмоционального контакта с близким взрослым для развития ребенка подтверждено экспериментально.
Так, в исследовательской лаборатории М. И. Лисиной с полугодовалыми младенцами из дома ребенка проводили 30 занятий по восемь минут каждое. Взрослый общался с малышом, как это делает любящая мама, — ласкал его, поглаживал, тормошил, улыбаясь и приговаривая нежные слова. И оказалось, что дети, получившие свою, пусть и небольшую, порцию впечатлений, развивались быстрее, чем малыши из контрольной группы, которым «добавки» эмоций и нежности не досталось. Первые лучше ориентировались в пространстве, дольше играли с игрушками, чаще активно исследовали предметы, одновременно задействовав руки, глаза и рот.
В другом эксперименте участвовали малыши от 9 до 12 месяцев: взрослый брал ребенка на руки, играл с ним, водил за ручку по комнате, произносил что-то ласковое и т. д. Всего за 20 занятий дети преображались: исчезала напряженность, они становились более раскованными, радостными, с удовольствием вступали в контакт, чаще сами инициировали общение со взрослым. Тесты на активную речь и понимание речи взрослого показали их превосходство над детьми из контрольной группы. Конечно, эти поразительные эффекты не могут быть долговременными, и без продолжения регулярного общения со взрослым, к сожалению, сходят на нет.
А вот когда в закрытых детских учреждениях Англии пытались преодолеть дефицит эмоций за счет механической экстрастимуляции (по утрам и после обеда на 10 минут включали автоматическую качалку, или взрослый столько же времени стоял у колыбели младенца и монотонно читал ему вслух), то никакого, даже кратковременного, благотворного влияния на развитие ребенка это не оказало. Не было главного — теплого эмоционального контакта со взрослым.
Благодаря этим экспериментам становится понятным, почему, например, дети из африканских племен, которых мама практически круглые сутки носит на себе, в первый год жизни бывают более развитыми, чем их сверстники из семей североамериканцев или европейцев. Мама обеспечивает малышу постоянный эмоциональный и телесный контакт: ребенок включен в ее жизнь, он всюду с мамой, при этом у него есть определенная доля свободы — но в мамином присутствии. Как это происходит, можно увидеть в удивительном французском фильме «Малыши». В нем показана жизнь — от рождения до года — четырех младенцев из разных стран: США, Японии, Монголии и Намибии. Отношения африканского мальчика и его мамы отличаются какой-то особенной близостью, теплотой и естественностью.
Не так давно в Интернете «ходило» описание одного любопытного эксперимента. Он проводился в рамках проекта OLPC (One Laptop Per Child — «ноутбук каждому ребенку»). Суть эксперимента в следующем: в одну эфиопскую деревню, где грамотность населения практически равна нулю, привезли планшеты, на которых были установлены обучающие программы. Коробки с планшетами оставили на центральной улице, не дав никому никаких инструкций. Ученые полагали, что дети будут просто играть с коробками, но через четыре минуты один из них умудрился открыть коробку и включить планшет. Через пять дней дети уже использовали почти 50 различных приложений. Через две недели пели считалочки и алфавит на английском языке под аккомпанемент программы, а через пять месяцев взломали устройство и смогли включить камеру, использование которой было заблокировано.
Поделиться книгой: