Помоги проекту - поделись книгой:
Люди у которых есть легенда – сами эта легенда.
Интернет-язык нового столетия и тексты Зданевича на самом деле весьма схожи. Точнее, их объединяет полное отсутствие правил – как слышу, так и пишу. «Превед, медвед», «афтар, выпей иаду», – эти выражения прочно вошли в обиход жителей виртуальной реальности. «Здесь ни знают албанскава изыка и бискровнае убийства дает действа па ниволи бис пиривода так как албанский изык с руским идет ат ывоннава…», – между тем, уже почти сто лет назад писал Зданевич…
В 1921 году Илья уехал во Францию. Братья вообще всю жизнь мечтали поселиться в Париже. Об этом вспоминал сам Илья: «Наш отец был старым парижанином. Он использовал свои летние каникулы для возвращения в Париж. Жить в Париже было мечтой нашей юности, моей и брата».
Оказавшись в столице Франции, Илья Зданевич, окончательно ставший для всех просто Ильяздом, подружился с Пабло Пикассо, Марком Шагалом, Максом Эрнстом, Соней Делоне, Альберто Джакометти, Хоаном Миро, многие из которых написали его портреты. Его хорошим другом был драматург Жан Кок-то, в одном из писем Илье прямо заявивший: «Вся ваша жизнь – это большой звездный путь».
Каждому из своих новых друзей Ильязд рассказывал о Пиросмани, главном герое своей жизни. Его истории о грузинском художнике-самоучке были столь ярки и заразительны, что сам Пикассо решил написать портрет неведомого ему гения. У Габриэль Шанель возможность воочию увидеть творения Пиросмани появилась в шестидесятых, когда в зале Лувра состоялась выставка его работ.
Первой женой Ильи стала модель Дома Шанель семнадцатилетняя Аксель Брокар. В 1927 году на свет появилась их дочь Мишель. Крестной матерью девочки стала Коко Шанель.
Мишель Зданевич никогда не была замужем, всю жизнь прожила в Париже и работала в библиотеке. Вторым ребенком в семье Зданевича и Брокар, чьи отношения скоро себя исчерпали, был мальчик Даниэль.
Следующей женой Ильязда стала принцесса Нигерии Ибиронике Акинсемоин. После того, как во Францию вошли фашисты, женщину отправили в концентрационный лагерь. Там она заболела туберкулезом и умерла вскоре после освобождения. Ее похоронили на грузинском кладбище в Левиле.
В этом браке у Ильи родился сын Шалва. «Шалва живет в Париже, его квартира находится в районе Оперы, – рассказывала мне Мирель Зданевич-Кутателадзе. – Он пишет романы и раз в год, под Рождество, звонит моей сестре, которая теперь тоже живет во Франции. Иногда Шалва присылает ей открытку, но каждый раз на ней нет обратного адреса. Сын Ильи и принцессы Нигерии – один из возможных претендентов на престол. Но он никогда не был в Нигерии, так как это опасно. Там же очень серьезный расизм, а мой двоюродный брат – мулат».
В третий раз Илья Зданевич женился на художнице Элен Дуар, взявшей псевдоним мужа, как вторую фамилию. При этом все ее родственники выступали категорически против этого брака. Выбор Элен, которая была довольно состоятельной женщиной, казался им мезальянсом.
Но она очень любила Илью. Ее кисти принадлежит последний портрет Ильязда. После смерти мужа
Элен Дуар-Ильязд приезжала в Тбилиси, привозила его работы на выставку и познакомилась с племянницей Ильи.
«Элен была обеспеченной женщиной, ее первый муж был богатым человеком, – вспоминала Мирель Зданевич. – Она на 20 лет пережила Илью. Во время ее приезда в Тбилиси в 1989 году, мы с ней много общались. И знаете, у меня было ощущение, что мы говорим на одном языке. Хотя французскому меня учил только дедушка и, казалось бы, что я могла тогда запомнить?»
Как удивительно все переплетено в этой истории.
Судьба Ильязда оказалась связана с Парижем, а карьера – с именем Габриэль Шанель.
Его брат Кирилл остался в Тифлисе, где познакомился со своей второй женой. Встреча произошла в 1925 году в доме Чолокашвили. Самой хозяйки на тот момент в Грузии уже не было – Мелита в это время находилась в Париже, где демонстрировала платья Коко Шанель.
Мелита Чолокашвили
Она была примечательной личностью. Грузинский поэт Тициан Табидзе, погибший в годы сталинских репрессий, называл ее «богиней и мадонной».
В доме Мелиты в Тифлисе бывал весь цвет интеллигенции. Знаменитые поэты Григол Робакидзе и Паоло Иашвили читали ей свои стихи. Ее портреты писали Зигмунд Валишевский и Сергей Судейкин. Автором самого знаменитого портрета Мелиты является Савелий Сорин.
Чолокашвили смогла выдержать всего 30 сеансов, а дальше приходить к Сорину отказалась. «Мне надоело выполнять ваши распоряжения, Сорин», – заявила она. В ответ художник прямо сказал, чтобы Чолокашвили не зазнавалась и не считала себя такой безупречной красавицей, как его другая модель – Мери Шарвашидзе. Подобного сравнения Мелита вынести уже не могла. «Идите к черту!» – бросила она художнику и почти бегом оставила его мастерскую.
В конце концов Сорину ничего не оставалась, как прибегнуть к помощи Константина Зеленского, первого мужа Мелиты, с которым он дружил. «Уговори ее закончить сеансы. Только некультурные женщины могут так поступать», – просил Сорин. В итоге Мелита милостиво согласилась, и портрет был закончен.
Художник был настолько доволен работой, что оставил портрет себе и вывез его с собой в Париж. В Грузию портрет Мелиты Чолокашвили вернулся только в 1974 году, когда вдова художника передала его в дар Национальному музею Грузии.
В 1922 году Мелита с дочерью и сестрой Дарусей, тоже уехали в Париж, сумев вывезти за границу лишь малую часть из обстановки своего роскошного дома.
Картины, мебель – все осталось в Грузии. Уникальные произведения искусства XVI века муж Мелиты передал в дар создаваемой Дмитрием Шеварнадзе Национальной галерее Грузии.
Старинный рояль, на котором играли великие друзья Мелиты, сегодня находится в доме ее племянницы на улице Грибоедова. Том самом, где состоялась судьбоносная встреча Кирилла Зданевича с его будущей женой.
Тогда, в 1921 году, в Тифлисе остался и ее муж, Константин Зеленский. Он до последнего надеялся, что жена и дочь Лилия вернутся в Грузию. Даже отправлял им в Константинополь деньги на обратный билет. Но когда понял, что обратного пути для его самых дорогих женщин быть не может, сам отправился в эмиграцию.
И хотя его браку с Мелитой вскоре пришел конец, сама жизнь адвоката Зеленского таким образом оказалась спасена. Бывшие супруги перебрались из Турции во Францию и у каждого началась своя собственная биография.
В Париже одним из источников заработка для Чолокашвили стала работа моделью.
Одно время она выходила на подиум на показах Коко Шанель. Мелита Чолокашвили не была фотогеничной, по ее снимкам сложно судить о ее красоте. Как говорил Савелий Сорин, та проявлялась лишь во время движения. Мелита и сама пишет об этом в своих письмах.
В эмиграции она забыла о своих прошлых капризах и теперь с удовольствием вспоминала о том, как ее портрет писал знаменитый Сорин, как он уговаривал ее позировать, а она отказывалась.
Воспоминания о былом вообще стали ее излюбленным занятием. Чолокашвили рассказывала о том, как присутствовала на свадьбе поэта Паоло Иашвили, о встречах с певцом Вано Сараджишвили. И о своем знакомстве с композитором Сергеем Рахманиновым, состоявшимся в доме Лизы Орбелиани.
Ностальгия по родине была у Мелиты так сильна, что в Париже она начала учить грузинский язык. До этого обходилась русским и французским.
Уже в эмиграции, в Париже, Мелита подружилась с Мери Шарвашидзе. Грузинские красавицы встречались, играли в покер и вспоминали родную Грузию.
Обе женщины неважно говорили на языке своей родины. Но встречаясь в шестидесятых годах с приехавшими из Грузии туристами, старались использовать в беседах с ними хотя бы несколько слов на грузинском.
Вторым мужем Чолокашвили стал поэт Сергей Рафалович. Мелита трепетно относилась к его творчеству и ревностно следила за тем, чтобы имя мужа упоминалось как можно чаще.
Так, в одном из писем в Тбилиси Мелита с обидой замечает, что в грузинском литературном журнале был опубликован перевод, сделанный при участии Рафаловича, а имя его указано не было. Друзья успокоили ее, объяснив, что при советской власти упоминание имени эмигранта было попросту невозможно.
Я умею работать. Могу себя дисциплинировать. Но если я не хочу что-либо делать, никто и ничто не сможет меня убедить.
Когда модельная карьера Мелиты подошла к концу, на подиуме ее достойно заменила дочь.
Лилия Зеленская
О красоте Лилии Зеленской говорил весь модный Париж. Несколько раз она успела продемонстрировать наряды от Шанель. А затем перешла в Дом Люсьена Лелонга.
Лилию снимали самые известные фотографы, среди которых – Сесил Битон, Хорст и Ман Рэй. Ее фотографии не раз появлялись в конце тридцатых годов на страницах модного журнала
Мелита выдала дочь замуж за эмигранта из Польши Юрия Ротванда, близкого друга будущего президента Франции Жискара Д'Эстена. И когда впоследствии политику требовалось провести неформальные встречи, они проходили именно в доме Ротвандов.
Лилия Зеленская стала настоящей звездой Парижа. Она выходила на подиум на показах Коко Шанель, Люсьена Лелонга, Эльзы Скиапарелли.
Дочь Мелиты Чолокашвили прожила 91 год. До последнего дня она сохраняла стать и красоту, которые обращали на себя внимание даже людей, весьма далеких от мира высокой моды.
Когда в 2001 году Лилия Зеленская приехала в гости к своей двоюродной сестре Нино Чолокашвили, которая и рассказала мне эту историю, весь Тбилиси оборачивался на гордо шагающую по проспекту Руставели седую женщину.
В один из дней Лилия решила сделать своим грузинским родственникам подарки и зашла в один из парфюмерных магазинов. Болтающие о чем-то своем девушки-продавщицы, едва завидев переступившую порог магазина пожилую даму, умолкли и с почтением выполняли ее просьбы – подать с витрины те или иные духи.
Когда покупки были сделаны и Лилия покинула магазин, продавщицы задержали внучатую племянницу Зеленской, которая сопровождала ее. И обратились к ней с вопросом – с кем только что они имели дело. Внешность и манеры бывшей модели Шанель, Лелонга и Скиапарелли не оставляли равнодушными никого.
Мало того, даже близкие родственники отмечали удивительную харизму Лилии – спорить с ней не решался никто.
Уже совсем седая, облаченная в брючный костюм и не расстававшаяся с сигаретой, Лилия Зеленская-Ротванд была, пожалуй, последним лучом той великой славы Парижа времен Коко Шанель, отсвет которой чувствовался и в новом, двадцать первом, столетии.
Дочь Мелиты Чолокашвили ушла из жизни во сне, за пару часов до смерти спокойно побеседовав с кузиной по телефону. Ее последними словами были: «Доброй ночи. Мне надо досмотреть свой любимый сериал».
У Лилии Зеленской и Юрия Ротванда осталась дочь, которую назвали в честь грузинской бабки – Мелитой.
Мелита Ротванд живет в Париже, у нее трое сыновей. Один из них, Гийом, блистает на сцене парижского театра «Комеди Франсез». Другой внук занимается бизнесом, продолжая дело отца.
Лилия Зеленская настояла на том, чтобы ее дочь вышла замуж за состоятельного предпринимателя, так как всегда считала, что финансовая защищенность – одно из главных условий счастливой жизни.
Лилия успела привезти двоих внуков в Тбилиси, показать им свой родной город и отвести в музей, где они все вместе снялись на фоне портрета Мелиты Чолокашвили кисти Савелия Сорина.
Мелита-младшая наверняка тоже могла бы пойти по стопам модельной карьеры своих красавиц бабки и матери. Ее фото, сделанное на балу дебютанток в парижском отеле
Но в истории мировой моды, наверное, могла быть только одна звезда – Лилия Зеленская.
Ее фотографии, которые она присылала своей сестре в Тбилиси, и сегодня украшают стены квартиры на улицы Грибоедева. Переступая порог которой начинает казаться, что ты попал в редакцию журнала
Иван Паскевич
Когда в 1921 году в Константинополе грузинская эмиграция устраивала вечера в клубе «Московский кружок», вряд ли кто мог предположить, что один из ее членов сделает головокружительную карьеру в модной журналистике.
Но именно так и случилось с Иваном Паскевичем.
Близкий друг Мери Шарвашидзе и Риммы Эристави, Ива (именно так называли Ивана) Паскевич из столицы Турции перебрался во Францию, несколько лет прожил в Париже, а затем отправился покорять Америку.
Работая на знаменитой
Эмигрант из Грузии сумел расположить к себе влиятельного медиамагната.
«Ива был очень веселым человеком, с ним всегда было легко и не хотелось расставаться. Мама часто вспоминала его», – рассказала мне дочь подруги Ивана Паскевича, княжны Бабо Дадиани, Тамара Гвиниашвили.
Паскевич стал персональным ассистентом Конде Наста. А после смерти магната в 1942 году возглавил весь холдинг и пробыл его президентом по 1970 год.
В модных кругах Ива Паскевич известен как
Ива Паскевич был знаковой фигурой, от которой многое зависело в мире моды.
«Я очень хорошо знала Паскевича, – рассказывала мне мадам Эдмонд Шарль Ру, биограф Коко Шанель, с 1954 по 1966 годы бывшая главным редактором французского журнала
Александр Либерман, о котором говорит мадам Шарль Ру, являлся арт-директором журнала
В доме Либермана и Яковлевой в Нью-Йорке на Лексингтон авеню собиралось избранное общество – Марлен Дитрих, Кристиан Диор, Сальвадор Дали. Гостями бывали, конечно же, и бывшие эмигранты – Ива Паскевич и леди Абди.
Мода, которую нельзя скопировать, – это «мода салонов».
Женой Паскевича стала одна из самых известных дам Нового Света – мисс Чесброу Левис Амори. Их роскошный таунхауз в Нью-Йорке не раз появлялся на страницах модных журналов.
«Паскевич занимал очень высокую должность, – рассказала представитель издательского дома
Александр Шарвашидзе
13 июня 1924 года в парижском театре
Публика уже начинала привыкать к тому, что балеты труппы Сергея Дягилева становятся главным событием сезона. В этот раз Дягилев представлял столице Франции балет «Голубой поезд» на музыку Дарино Мийо в хореографии Бронеславы Нижинской.
В этот раз светский Париж интересовали не только танцы, но и костюмы, которые для этого балета делала Коко Шанель.
Но главное потрясение случилось в первые же секунды действа. После открытия кулис залу предстало полотно, на котором была изображена знаменитая картина Пабло Пикассо «Две женщины, бегущие по пляжу».
Знатоки переговаривались: когда Пикассо успел выполнить работу, если еще вчера, на генеральной репетиции, никакого задника не существовало и в помине?
По замыслу Дягилева огромная картина Пикассо была скрыта от публики за алым бархатным занавесом и предстала вниманию зрителей, как только музыканты начали играть увертюру. Зал буквально взревел от восторга, едва не заглушив музыку, специально написанную Жоржем Ориком.
Позже выяснилось, что автором задника является художник Александр Шарвашидзе.
Сама картина была подарена Пикассо Дягилеву, и тот решил использовать ее в качестве декорации для нового балета всего за сутки до премьеры.
Пикассо к подобной идее отнесся весьма прохладно. Но когда увидел готовый результат (Шарвашидзе сумел закончить работу всего за 24 часа), то пришел в такое восхищение, что даже поставил на занавесе свою подпись.
Коко Шанель, как и все, была потрясена мастерством грузинского художника, и распорядилась отослать Шарвашидзе все цветы, полученные ею в этот вечер.
На другой день она пригласила князя в гости и услышала захватывающую историю его жизни…
Александр Шарвашидзе родился в Феодосии, куда за участие в восстании абхазов в 1866 году был выслан его отец. По желанию родителя мальчик был определен в Нижегородский кадетский корпус. Но военным все равно не стал.
После смерти отца Александр поступил вольнослушателем в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где был учеником великого Василия Поленова.
А в 1894 году уехал в Париж и начал учиться в мастерской Фернана Кормона. «Автопортрет» Александра Шарвашидзе имел большой успех на первой Выставке русских художников в Париже.
Поделиться книгой: