Сэр Гарольд и король обезьян

Чалмерс, кашлянув, выступил вперед.

Оба принца в удивлении посмотрели на него.

— Прошу прощения за смелость поучаствовать в вашей дискуссии, — произнес он, — но сказано, что мудрецу надлежит пополнять собственную мудрость, черпая из мудрости Востока и мудрости Запада.

— Неужели? — с удивлением посмотрел на него Ши.

— Представьте себе, — прошипел Чалмерс, — и сказано это не кем иным, как У. С. Гилбертом [10].

— И что конкретно сказано? — требовательно спросил обезьяний Король.

Чалмерс прочитал по памяти:

Восток и Запад мудрость мне свою открыли, По строгим правилам не оценить ее пока, Ее увидеть можешь ты и в жесте неприметном, И в осмыслении поступков дурака.

— А вы сами с Запада, — усмехнулся Трипитака. — Я, однако, надеюсь, что вы не дураки. А раз так, тогда, мудрец Шао-мар-цзы, скажи, какого рода мудрость ты собираешься предложить, чтобы помочь нам поступить справедливо?

— Пример из законодательной системы моей страны, достопочтенный господин. Итак, если человек заключен под стражу и не освобожден по истечении трех дней, его адвокат вправе потребовать, чтобы тюремщики предъявили его доверителя, дабы убедиться, что человек, находящийся под стражей, жив и здоров.

— Или избит до полусмерти, — мрачно добавил обезьяний Король. — В нашем случае он утоплен, но я согласен с тобой, Шао-мар-цзы. — Он посмотрел на Трипитаку.

Монах кивнул:

— Согласен, что предъявление тела покойного короля было бы убедительным доказательством обмана, совершенного узурпатором. Вы согласны, ваше высочество?

— Допустим, что согласен, — с удивлением в голосе ответил принц. — Но как мы добудем тело?

— Это, я думаю, мы можем поручить мудрецу, который посоветовал нам такой образ действий, — медленно промолвил Трипитака. — Ты не против, Шао-мар-цзы?

Чалмерс, широко раскрыв глаза, отшатнулся, зато вперед смело вышел Ши.

— Конечно, достопочтенный господин. — Он в одиночку предпринял мозговой штурм, пытаясь составить заклинание, с помощью которого можно было бы поднять из колодца мертвое тело.

Он еще продолжал мучиться над заклинанием, хотя принц уже отправился домой, чтобы начать подготовку к действиям, когда обезьяний Король с улыбкой на лице обратился к нему со словами:

— Отличная мысль, Хей! Ну а как все-таки ты собираешься поднимать тело мертвого короля?

Ши, помедлив с ответом, произнес:

— При осуществлении задуманного может случиться много непредвиденного. Требуется составить совершенно новое заклинание, и, я думаю, мне не стоит объяснять тебе, что многое может произойти совсем не так, как хотелось бы.

Лицо Чалмерса было белым как мел: уж ему-то хорошо известно, как плачевно все может закончиться.

Обезьяний Король, удовлетворившись объяснениями Ши, согласно кивнул:

— Ты прав. Конечно, смерть короля и приход к власти узурпатора скрывают в себе тайну, но чтобы открыть ее и восстановить справедливость, лучше всего прибегнуть к применению грубой силы.

Вошел Свинтус с ехидной улыбкой на лице.

— Все в порядке, учитель. Принц вышел на дорогу, ведущую к дому, значительно раньше, чем шпикам, следящим за ним, удалось прийти в чувство.

— Но ты обошелся без убийств? — взволнованно спросил Трипитака.

— Никаких убийств, даже в результате несчастного случая, — с сожалением в голосе ответил Свинтус. — По правде говоря, ни один из них меня даже и не видел.

— Свинтус, — спросил обезьяний Король, — а хотел бы ты найти зарытый клад?

Маленькие глазки Свинтуса вытаращились в изумлении.

— Клад? Золото и драгоценные камни?.. И все это будет моим? А где он, обезьяна? Говори сейчас же!

— Я сделаю все даже лучше, чем ты просишь, — ответил обезьяний Король. — Я покажу тебе, где он. — Затем, обернувшись к Ши, спросил: — А ты не хочешь составить нам компанию, мудрец?

Ши почел за лучшее согласиться.

Луна уже высоко поднялась на небосклоне, когда три летучих мыши долетели до середины дворцового сада и приземлились на поросший травой холм, в центре которого росла молодая смоковница. Они опустились на землю и, внезапно увеличившись в размерах, превратились в обезьяньего Короля, Свинтуса и Ши. Ши почувствовал некоторое сожаление из-за того, что полет был непродолжительным: парение летучей мыши понравилось ему намного больше, чем жужжащее махание крыльями домашней мухи. Но, с другой стороны, он понимал, что заклинание, которое перенесло их в сад, могло бы создать для него проблемы в иных мирах, включая и его собственный.

— Это здесь, внизу, — произнес обезьяний Король, обращаясь к Свинтусу.

— А ну-ка отойди назад. — На рылоподобном лице Свинтуса появился оскал, означающий улыбку. — Мы быстро его откопаем.

Он одним движением вырвал из земли деревце вместе с корнями и швырнул его через плечо назад. При этом Ши и Король едва успели отскочить. После этого Свинтус так проворно заработал своими навозными граблями, что земля сплошным потоком полетела по сторонам. Холм стремительно исчез. Вдруг грабли ударились обо что-то деревянное. Услышав этот звук, Свинтус сосредоточенно нахмурился.

— Деревянные доски? А что это?

— Крышка колодца, — ответил обезьяний Король и одним мощным рывком сорвал с колодезного сруба деревянный настил.

Ши заглянул в колодец, чувствуя какую-то неясную тревогу. Ну как часовые могли не заметить всего, что только что произошло?

Глупый вопрос. Нужно ли чего-то опасаться, когда рядом такой чародей, как обезьяний Король? Стоило ли вообще спрашивать об этом?

— Так что там в глубине? — заглянув в колодец, угрюмо спросил Свинтус. — А ведь ты мне не сказал о том, что придется плавать, братишка!

— Разве это тебя беспокоит? — спросил его Король. — Ведь ты в своей жизни немало понырял. Хватит, Свинтус! Клад — на дне колодца!

— Ну раз ты так говоришь, — промычал Свинтус и нырнул с таким всплеском, который способен, Ши готов был в этом поклясться, разбудить и мертвого короля. Однако никакой реакции не последовало — ни окриков, ни тревоги, ни ударов гонга. Он ничего так и не услышал, ничего, кроме ночных птиц. Но и из колодца также не доносилось никаких звуков. Когда по его расчетам прошло пять минут, он спросил;

— Свинтус утонул?

— Он может обходиться без воздуха намного дольше, — заверил его обезьяний Король. — Не бойся за нашего свиноподобного компаньона, Хей, и не переживай — колодец глубокий.

Колодец был очень глубоким. Прошло еще пять минут, прежде чем раздувшееся тело внезапно с сильным всплеском появилось на поверхности воды. Ши непроизвольно отскочил назад, а затем до него дошло, что тело свешивается с граблей для уборки навоза, Рядом с телом виднелась голова Свинтуса.

— Ничего, кроме этого, я в колодце не нашел! Где же клад, обезьяна?

— Так вот же он. — С этими словами обезьяний Король втащил мертвое тело на сруб колодца.

— Что! Это клад? Ты обманул меня, обезьяна!

— Все, что ни делается, все к лучшему, — заверил его Король. — Ну что бы ты стал делать с золотом и драгоценностями, скажи? У нас ведь и времени нет на то, чтобы их продать, а деньги потратить.

— Так ты меня разыграл? Ты надул меня?

— Нам позарез надо было достать это тело, — втолковывал ему обезьяний Король, перекладывая утопленника на траву, — а ты плаваешь куда лучше, чем я.

— Ну подожди, я еще с тобой разберусь, — прорычал Свинтус, — не сомневайся!

Ши посмотрел на труп и сразу отвернулся, потрясенный видом тела: оно было распухшим, раздувшимся, а цветом напоминало рыбьи внутренности. Хотя…

— Для трупа, пробывшего три года в воде, он неплохо сохранился, как ты думаешь, Король?

— Да, — хмуро согласился каменный примат. — Почти так же, как если бы кто-то из чародеев сохранял тело от разложения, или Йяма, Король мертвых, не успел еще выполнить всего, что ему предначертано. — Он бросил взгляд на Ши и пробормотал: — А может, он знает то, чего мы не знаем.

— Возможно, — согласился Ши, чувствуя, как его шея и спина холодеют от ужаса. — Давай поскорее унесем труп отсюда! — обратился он к Королю.

По каким-то причинам все стражники смотрели в противоположную сторону, когда Ши и обезьяний Король перетаскивали труп через стену сада и уходили с ним в ночную тьму. Должно быть, их внезапно поразила слепота и глухота, поэтому они перестали слышать некоторые звуки, хотя Свинтус не слишком утруждал себя тем, чтобы сдерживать свой громоподобный рык.

— Да, это он: именно таким он и явился мне во сне! — с дрожью в голосе произнес Трипитака, глядя на лежащий перед ним труп. — И правда, его тело не столь сильно разложилось, как я предполагал. Как ты думаешь, почему? — обратился он к обезьяньему Королю. — Может быть, Йяма еще не совершил над ним всего, что требуется?

Обезьяний Король лишь пожал плечами и на этот раз оставил вопрос без ответа.

Однако высказать свое мнение счел необходимым Чалмерс.

— А возможно ли допустить, — медленно выговаривая слова, обратился он к стоящим вокруг тела, — что король пребывает в состоянии какой-то комы?

Ши с удивлением посмотрел на него:

— Нет, это невозможно, док! Даже в состоянии комы тело должно дышать! А кроме того, взгляните, как он раздулся.

Трипитака переводил сосредоточенный взгляд с одного на другого.

— Что такое кома?

— Бессознательное состояние, — объяснил Чалмерс, — намного более глубокое, чем сон, то есть такое, когда жизнь в человеке чуть теплится. Обычно такое состояние приводит к смерти, хотя люди, пребывающие в состоянии комы, могут находиться в ней годы. Иногда, в очень редких случаях, человек выходит из состояния комы, и его органы вновь начинают функционировать.

— Сон, подобный смерти? — спросил Трипитака, нахмурившись. — А как же мертвый может вернуться к жизни?

И тут Свинтус решил воспользоваться случаем, чтобы отомстить обезьяньему Королю.

— А что, попроси его, учитель! Он может оживить мертвого! Попроси его!

— Замолчи ты, кусок сала! — недовольно пробурчал обезьяний Король. — Не могу я сделать этого!

— Ой-ой, он еще отпирается! — не отставал Свинтус. — Но он же был на небе и даже побывал в лаборатории Лао-Цзы! Если кто и может оживить мертвого, так только он!

— Какую чушь несет этот болван! — огрызнулся обезьяний Король. — Никто, кроме Йямы, не может оживить мертвого!

— Конечно, он отпирается! — не унимался Свинтус. — Ну что вам стоит произнести магические слова, учитель! Произнесите заклинание над золотой головной повязкой! Затяните ее у него на висках, и тогда уж он скажет правду!

Трипитака, придав лицу сосредоточенное и строгое выражение, начал произносить рифмованное заклинание.

— Учитель, не надо! — в панике закричал обезьяний Король. — Этот дурень наплел вам невесть что со зла, желая отомстить за то, что я обманом заставил его…. А-а–а-а! — С этим криком он, корчась от боли и сжимая руками виски, свалился на землю.

Свинтус хохотал, безмерно радуясь, видя распростертую на земле обезьяну.

— Говори правду, обезьяна, — строго сказал Трипитака. — Если ты можешь воскресить мертвого, сделай это!

— Могу, могу! — закричал обезьяний Король. — Я найду способ! Я воскрешу мертвого короля, если даже мне придется самому пойти к Йяме и потребовать, чтобы он сделал это! Только избавь меня от боли, учитель!

Согласно кивнув, Трипитака прочел отменяющее заклинание. Обезьяний Король с облегчением пополз прочь.

— Не забудь своего обещания, обезьяна, — глумливо завопил ему вслед Свинтус. — Давай, оживляй короля!

Обезьяний Король вскочил на ноги, его глаза налились кровью и засверкали от ярости: он с воем ринулся на Свинтуса.

— Ученик! — коротко, с раздражением произнес Трипитака, и обезьяний Король мгновенно успокоился. Повернувшись к своему обидчику, он пригрозил:

— Ну погоди, Свинтус, я тебе отомщу!

— Ты что, опять о мести? — спросил Трипитака зловещим голосом, при звуках которого обезьяний Король сразу сник. Помолчав немного, он повернулся к Трипитаке и поклонился ему.

— Я исполню все, что вы пожелаете, учитель!

Свинтус с довольной рожей хихикал у него за спиной.

Трипитака посмотрел на него холодным взглядом.

— С тобой я разберусь позже.

Свинтус замолк, а его лицо стало мертвенно-бледным.

Трипитака вновь обратился к самому миниатюрному из учеников:

— А как ты намерен сделать это, обезьяна?

— Есть лишь два способа, — со вздохом ответил обезьяний Король. — Первый — отправиться в Обитель смерти и просить Йяму снова вселить душу в тело короля, но у Йямы нет никаких причин выполнять нашу просьбу, к тому же он очень неохотно расстается с душами, которые уже забрал.

— Согласен, — задумчиво произнес Трипитака.

— Остается еще один способ, — продолжал обезьяний Король. — Надо сделать так, чтобы я попал на небо, а там попросил у Лао-Цзы гран эликсира, возвращающего людей к жизни. Это-то я и должен сделать. Дорогу туда я знаю, так как прежде уже бывал на небе.

— Да, я знаю, что ты уже бывал там, — помрачнев, сказал Трипитака, — и немало наслышан о том, чего ты навытворял за пять веков пребывания там. Если твое поведение будет таким же, каким было, когда ты выполнял обязанности конюха Жадеита, Небесного императора, то ни один божественный обитатель неба не упустит возможности наказать нас. — Он повернулся к Ши. — А что, мудрец Хей, не пойти ли тебе вместе с ним, поскольку, я вижу, ты разбираешься в людях и понимаешь их, и это даст тебе возможность удержать обезьяну от необдуманных поступков? Кроме того, твое искусство дипломатии может помочь больше, чем все нелепые выходки, на которые способна эта обезьяна. Так ты пойдешь?

Ши в волнении проглотил слюну, напрягся и вопросительно посмотрел на Чалмерса, который безучастно повел плечами, а затем едва заметно кивнул.

Ши взглянул в лицо Трипитаке и сказал:

— Конечно, досточтимый господин, если вы просите об этом. — Он извлекал из памяти информацию, пытаясь вспомнить: а есть ли небеса на самом деле?