Сэр Гарольд и король обезьян

Китайские небеса? А почему бы и нет? Существование их настолько же реально, насколько реально существование скандинавского Асгарда[11], а ведь в нем Ши уже побывал. Так почему бы не испытать судьбу и сейчас?

По прошествии всего лишь нескольких секунд они, восседая на облаке, вихрем летели ввысь. Борясь с желудочными позывами, Ши делал частые глубокие вдохи и напрягал память, пытаясь припомнить заклинание, действующее подобно драмамину. Транспортному средству, которое несло их сейчас, он наверняка предпочел бы помело, полетом которого можно управлять самому, а еще лучше — регулируемое самолетное кресло с ремнем безопасности и стюардессой в придачу.

Когда они миновали несколько слоев атмосферы и поднялись над ней, Ши увидел прямо перед собой громадные ворота в китайском стиле в стене, которая по мере приближения к ней воздушных путешественников становилась все выше и выше. И стена, и ворота были из золота, а ворота украшены еще и мозаикой из перламутра и нефрита.

Обезьяний Король соскочил с облака и взмахнул дубиной, которая сразу же превратилась в шестифутовый железный шкворень.

— Нет, постой! — Ши ухватился за конец дубины и чуть снова не отправился в другой свободный полет, но, к счастью, обезьяний Король вовремя остановился и недовольно прорычал:

— В чем причина?

— Да в том, что разнести в куски входную дверь дома — не лучший способ заставить его хозяина полюбить тебя.

— Да на кой нам сдалась их любовь?

— Да затем, что, полюбив нас, они с большей охотой помогут нам.

Король насмешливо улыбнулся:

— Уверяю тебя, Хей, ни у кого здесь нет причины любить меня, к тому же у всех здешних обитателей очень и очень долгая память.

— Тем более нам следует попытаться сделать все по-другому.

— Как?

— Делай, как я.

Обезьяний Король вздохнул:

— Ну почему вы, западные варвары, такие неразумные! Ну хорошо, Хей, будь по-твоему: а как ты попадешь на небо? Ты знаешь, мы ведь с тобой не духи, и, если уж смотреть правде в глаза, ни ты, ни я не чисты душой и помыслами настолько, чтобы попасть на небо!

— Допускаю, что в твоих словах есть доля истины, — со вздохом ответил Ши, — но небо — это категория, общая для обеих наших культур, поэтому у меня есть собственное понимание и представление о небе. — С этими словами он начал пристально смотреть на ворота, извлекая из памяти образ Жемчужных Ворот, существовавший в его сознании. И вдруг на правом столбе ворот, перед которыми они стояли, появился маленький металлический прямоугольник с двумя выступающими над его поверхностью кнопками. — Вот, видишь? — торжествующе спросил он и, шагнув вперед, нажал на кнопку. Обе створки ворот разошлись с легким шипением; за ними оказалось богато украшенное маленькое помещение, стены которого были покрыты красным лаком, золотыми пластинами, а местами задрапированы шелковыми гобеленами.

От удивления обезьяний Король так сильно вытаращил глаза, что они чуть вообще не вылезли из орбит.

Ши быстро вошел внутрь, положив на всякий случай одну ладонь на створку ворот.

— Входи быстрее, пока ворота не закрылись!

Обезьяний Король стряхнул с себя оцепенение и впрыгнул внутрь.

— Куда мы идем? — Ши рассматривал панельку на стене комнаты, пытаясь понять назначение кнопок: на них были нанесены арабские числа, а он в последнее время изучал лишь китайские символы.

— Тридцать третье небо. — Король тревожно, как животное, попавшее в клетку, осматривался вокруг.

— Да, тридцать третье небо. — Ши смотрел на кнопку, пытаясь угадать, что означают две жирные цифры на ее поверхности, а потом нажал на нее.

Со всех сторон послышались звон и бренчание, и они вместе с комнатой устремились вверх.

— Да она живая! — завопил обезьяний Король и, замахав дубиной, подпрыгнул так высоко, что врезался головой в потолок. С глухим стуком свалился он на пол, а Ши, помогая ему подняться, старался, как мог, утешить своего несчастного компаньона.

— Да она живая не больше, чем любое из твоих облаков. Они ведь тоже движутся, разве нет?

— В общем-то да, — согласился обезьяний Король, а после этого забился в угол, откуда размахивал дубиной и вращал глазами по сторонам все время, пока подъемник шел вверх. — А ты знаешь, у меня содержимое желудка не поднимается к горлу, когда эта штука летит, — промычал Король.

— А у меня поднимается, — отозвался Ши, но вдруг почувствовал некоторое облегчение, потому что кабина замедлила ход: это, должно быть, был какой-то экспресс. — Что нам сейчас предстоит увидеть, а, Король?

Створки двери расползлись в стороны.

— Что? — прошептал Король.

Ши вышел наружу и увидел перед собой вереницу белых, как сахар, холмов, уставленных пагодами и дворцами.

Король вышел вслед за ним, глядя в благоговейном страхе на открывшийся перед ним пейзаж.

— Мы добрались сюда намного быстрее, чем я, когда посетил эти места в последний раз, и почти без приключений.

— Прошу прощения, что пришлось избежать того, что вы упомянули во вторую очередь, — с притворным вздохом сказал Ши. — Но сейчас у нас действительно нет на это времени. Где дорога в лабораторию Лао-Цзы?

— Вон там, — указал обезьяний Король.

Посмотрев в указанном направлении, Ши увидел простую хижину с плоской крышей, излучавшей сияние.

— А я думал, что он — приверженец аскетизма.

— Он именно такой, но император Жадеит настоял. — Король сделал жест рукой, и с ближайшего белого холма к ним спустилось облако. — А теперь, Хей, настало время принять очередную порцию неудобств, но теперь уж из-за моего транспортного средства.

Облако окутало их, попутно сбив Ши с ног. Король, конечно же, грациозно впрыгнул на него и весело затянул что-то бравурное. Ши все еще пытался усесться поудобней на пятки, когда облако остановилось, и он снова головой вперед уткнулся в мягкую облачную массу. Выбираясь из обволакивающего тумана, Ши недовольно брюзжал:

— Такое короткое расстояние мы могли бы пройти пешком.

— Поверь мне, Хей, мы бы полдня добирались сюда по этому сыпучему песку. — Король подошел к двери и дубиной постучал в нее.

Ши в изумлении рассматривал хижину; обычная, простая хижина, но размерами не уступающая дворцу! И тоже, как дворец, украшена перламутром и белым нефритом!

Дверь отворилась: на пороге появился молодой человек с обритой наголо головой, в одежде цвета шафрана. Увидев обезьяньего Короля, он в испуге застыл на месте.

— Впусти нас, — угрожающе потребовал маленький примат, — а не то эта дверь окажется на твоей голове на манер шляпных полей!

— Замолчи! — злобно проревел Ши, а юноша, выражение лица которого сделалось каменно-бесстрастным, крикнул, повернувшись лицом в глубину дома:

— Учитель! Это опять тот самый ужасный маленький монстр!

— Ужасный маленький монстр собственной персоной! — вновь подал голос Король, замахнувшись при этом дубиной. — Я покажу тебе, как оскорблять тех, кому ты и в подметки не годишься!

Но юноша отошел в сторону, а невысокого роста старик, одетый в простую тупику, появился в дверном проеме. Голова его была абсолютно голой, и лишь на лоб спадала челка из нескольких седых волос, зато лицо его украшали длинные седые усы и такого же цвета козлиная бородка. Увидев обезьяньего Короля, он сердито спросил:

— Ты почему оскорбляешь моего ученика? И зачем ты, вор и разбойник, явился сюда снова?

— Вор и разбойник?! — негодующе закричал Король, но тут Ши решил, что наступил момент, когда ему необходимо вмешаться. Он вышел из-за спины своего спутника и, встав как бы ненароком между ним и волшебником, поклонился:

— Я имею честь обратиться к досточтимому волшебнику Лао-Цзы?

— Имеете, — отвечал волшебник, — хотя я всего-навсего человек. А вы — Гарольд Хей. Я с интересом наблюдал за тем, как вы мечетесь по разным мирам. Неужели вы действительно верите в то, что здесь чему-то можно научиться?

— Да, получить знания, — сказал Ши, ошеломленный тем, что волшебник наблюдал за ним.

— Знания? — пожал плечами Лао-Цзы. — А какой от них прок?

— Получение новых знаний — источник великой радости, — медленно произнес Ши.

— Остерегайтесь такой радости, молодой человек. Она введет вас в искушение и отвратит от медитации и размышлений над Путем Будды.

— Именно это и происходит на протяжении всей человеческой жизни, — вздохнув, отвечал Ши, — но я пока еще не вполне созрел для того, чтобы отказаться от этого. А причина, по которой мы пришли сюда для разговора с вами, достопочтенный господин, заключается в том, что мы просим вас помочь нам воскресить некоего короля.

— Мы просим один гран! Всего один гран эликсира возвращения к жизни! — подал зычный голос обезьяний Король.

— Один гран? А что, целого флакона тебе оказалось недостаточно? — нахмурившись, спросил Лао-Цзы.

— Так это ж было пятьсот лет назад, — запротестовал обезьяний Король. — Да и Будда его у меня отобрал!

— А он и не должен был поступить иначе, — ответил Лао-Цзы. — Те люди, которые живут жизнью вечной, но обрели этот дар не как награду за свою добродетель, именно они больше всех и страшатся смерти, и именно тех, кто больше всех страшится смерти, легче всего напугать. Что стало бы с миром, если бы эликсир жизни распространился повсюду и стал доступен всем?

Ши поборол в себе искушение указать на угрозу перенаселенности и попытался вместо этого припомнить хотя бы несколько стихов Лао-Цзы.

— Но ведь король Королевства Ворона был смещен со своего трона узурпатором. А если истинный король не правит страной, разве народ не страдает?

— Они должны меньше знать, тогда будут и страдать меньше, — возразил Лао-Цзы.

— Но, — промолвил Ши, —

Потому голодает народ, Что большие он платит налоги зерном, Потому голодает народ. Потому презирает народ свою власть, Что, кто выше сидит, тот и больше берет, Потому презирает народ свою власть.

Лао-Цзы нахмурился, услышав свои стихи, и отвечал:

Потому люди смерть принимают легко, Что желают всем сердцем найти жизнь иную. Потому люди смерть принимают легко. Только те, кто живет, не преследуя цели высокой, Правят теми, кто жизнью своей дорожит, Ибо, кроме нее, ничего им иметь не дано.

Ши продолжал:

Кто меньше может сделать для живущих, Чем тот, кто мертвым перед нами здесь лежит? Младенец, появившийся на свет, Имеет тело гибкое, как прутик. Когда же умирает человек, Он деревенеет, вытянувшись весь И жестким становясь, как ветвь сухая.

Лао-Цзы улыбнулся:

— Вы забыли конец этого стихотворения:

Жесткость и сила свойственны лишь тем, Кто занимает верхние ступени, А мягкость, гибкость, слабость, деликатность — Вот тех удел, чье положение ниже.

— Все правильно, — согласился Ши. — Но кто знает это лучше, чем король, которого убили и которого мы теперь собираемся воскресить?

Лао-Цзы сдвинул брови:

— Это правильно. Но будет ли он после этого жить жизнью мудреца, подавая людям пример добродетели?

Ши развел руками:

— Что человек может и кто примет на себя такую ответственность, живя среди людей? Думаю, что вы не допускаете мысли, что он попытается отказаться от истинных ценностей жизни!

Обезьяний Король пристально смотрел на них, переводя хмурый и озадаченный взгляд с одного на другого.

Ши специально, чтобы объяснить, о чем идет речь, добавил:

Путь жизнь их радует, питает их, растит; Их совершенствует, дарит отдохновенье; Защиту им дает, поддерживает их и защищает.

— А кто, как не король, обязан следовать тому, что Путь предначертал? — улыбнувшись, процитировал Лао-Цзы. — Станет ли король, которого спасли от смерти, посланной в наказание за собственные ошибки, «следовать тому, что Путь предначертал»?

— Думаю, что да, — отвечал Ши. — Разве после воскрешения он не будет подобен новорожденному? И к тому же:

Лишь тот, кто добродетели всю глубину постиг, Сравниться может с новорожденным младенцем. Так, значит, тот, кто нам дитя напоминает, Тот добродетели всю глубину постиг?

Он отлично понимал, что такая логика, конечно же, не выглядит убедительной, но, возможно, здесь она уместна.

Но и Лао-Цзы понимал неубедительность его рассуждений. Он удивленно поморгал глазами, а затем сказал:

— У него, по крайней мере, будет больше шансов, чем у тех королей, которым не довелось побывать в Послежизненном Зазеркалье. Но есть еще одна причина, по которой я желаю видеть этого короля ожившим; об этой причине вы можете и не знать.

Ши нахмурился: он не любил секреты, за исключением своих собственных.

Лао-Цзы хлопнул в ладоши, и через мгновение рядом с ним возник один из его учеников, в руках которого была маленькая коробочка. Мудрец взял коробочку из рук ученика и протянул ее Ши со словами:

— Внутри находится маленький флакончик с одной каплей эликсира, возвращающего к жизни. Учтите, он предназначается только королю Королевства Ворона, не позволяйте прикасаться к нему этому пустослову. — Кивком головы он указал на обезьяньего Короля.

Во время обратной дороги в Королевство Ворона обезьяний Король не переставал ворчать:

— Пустослов! А сам-то он кто, старый дурак! Тридцать третье небо! Нефритовый дворец! И он еще твердит о радостях, которые приносит простая жизнь! Ну и ну!

Дорога назад была необыкновенно тряской.

Обезьяний Король разжал челюсти усопшего короля, а Ши наклонил флакончик над раскрытым ртом. Единственная капля, мелькнув на свету, вылилась из флакончика. Обезьяний Король соединил челюсти и с брезгливой гримасой вытер руки.

Вздутие начало опадать, а синева стала постепенно переходить в бледность.

— Эликсир действует! — сказал Ши, не отрывая взгляда от покойника.

— Невероятно, — бормотал стоящий около него Чалмерс. — Абсолютно невероятно!

— Неужели все это происходит на самом деле?

— Что касается меня, так я этому верю! По крайней мере, здесь и сейчас!