Тшай планета приключений.

Инстинкт не подвел Траза. Когда сгустились сумерки, с востока донеслось тихое завывание — на него ответил вой с севера, потом на юге. Траз натянул тетиву арбалета. «Ночегончи не боятся огня, — пояснил он, — но избегают света из хитрости... Говорят, они дикие родичи пнуме».

Ночегончи окружили странников. Сразу за границей освещенного костром круга сновали темные призрачные силуэты, время от времени блестевшие белесыми дисками-отражателями в глубоких глазницах.

Траз держал арбалет наготове. Рейт вынул пистолет и аккумулятор. Пистолет, заряженный маленькими взрывными иглами, позволял вести прицельный огонь с пятнадцати метров. Аккумулятор выполнял несколько функций. На одном конце находился кристалл, испускавший тонкий луч или широкий поток света, в зависимости от положения переключателя. Соединительное гнездо позволяло заряжать сканоскоп и приемопередатчик. Курок на другом конце высвобождал убийственную струю энергии, но от такого использования аккумулятор быстро разряжался, и Рейт намеревался применять его как оружие лишь в крайнем случае.

Ночегончи кружили, не приближаясь к костру. Рейт приготовил пистолет и аккумулятор, но твердо запретил себе тратить боеприпасы без крайней нужды. Призрак высунулся вперед — Траз разрядил арбалет. Короткая стрела попала в цель: черная тварь высоко подскочила, вскрикнув глубоким контральто.

Траз опять зарядил арбалет и подбросил хвороста в огонь. Несколько секунд призраки беспокойно метались из стороны в сторону, потом снова принялись кружить.

«Сейчас набросятся, — мрачно пообещал Траз. — Нам конец. Отряд из шести человек может отогнать ночегончей. Пятерых они почти наверняка убивают».

Рейт неохотно приготовил аккумулятор. Он ждал. Все ближе, выныривая из теней, пританцовывали хороводом ночегончи. Рейт прицелился, спустил курок и быстро развернул луч полукругом. Выжившие ночегончи заверещали в ужасе. Рейт обошел костер, чтобы закончить дело, но тварей след простыл — только издали раздавались еще горестные вопли.

Траз и Рейт спали по очереди. И тому, и другому казалось, что они смотрят во все глаза, но к утру, когда пришло время оглядеться, ночегончи уже утащили трупы своих товарищей. «Лукавые твари! — подивился Траз. — Я слышал, они сообщаются с пнуме и отчитываются обо всем, что делается в степи».

«И что же? Что делают пнуме, получая такие сведения?»

Траз с сомнением повел плечами: «Когда происходит что-нибудь жуткое, обычно дело не обходится без пнуме».

Рейт посмотрел вокруг, не понимая, где могли бы прятаться пнуме, пнумекины или даже ночегончи. Со всех сторон простиралась открытая степь, рыжевато-коричневая в полумраке занимавшегося рассвета.

Они позавтракали стручками травы пилигримов, напились сока ватака и продолжили марш на северо-запад.

Уже к вечеру путники увидели впереди обширное нагромождение серых глыб. Траз объявил их развалинами города, где можно было укрыться от ночегончей, рискуя, тем не менее, повстречаться с грабителями, зелеными часчами или фунгом. По просьбе Рейта Траз описал фунгов — загадочных, одиноко блуждающих созданий, похожих на пнуме, но значительно более крупных и склонных к изобретательным безумным выходкам, вызывавшим ужас даже у зеленых часчей.

Пока они приближались к руинам, Траз рассказывал мрачные истории об отвратительных привычках фунгов: «Бывает и так, что в развалинах никого нет. Нужно быть начеку».

«Кто строил старые города?» — спросил Рейт.

Траз пожал плечами: «Древние часчи? Синие? Кто знает? Серокожие ремесленники говорят, что это селения их предков, но в это никто на самом деле не верит».

Рейт попробовал классифицировать все, что знал о нечеловеческих расах Тшая и сопутствующих им разновидностях людей. Имелись в наличии: дирдиры и дирдирмены, древние часчи, зеленые часчи, синие часчи и часчмены, пнуме и происходящие от людей пнумекины, желтые болотные люди, всевозможные племена кочевников, сказочные «золотые яо», а теперь еще «серокожие ремесленники».

«Еще есть ванхи и ванхмены, — напомнил Траз, — по ту сторону Тшая».

«Что привело все эти расы на Тшай?» — спросил Рейт. Риторический вопрос — Траз явно не знал, как ответить, и только пожал плечами.

Они вышли к полузанесенным глиной и песком вереницам обломков, накренившихся бетонных плит, россыпей осколков стекла — к окраине города.

Траз задержался, прислушался, настороженно наклонив голову, и приготовил арбалет. Рейт, осматриваясь, не мог заметить никакой угрозы. Они медленно двинулись вперед, в глубину развалин. Древние постройки — когда-то устремленные ввысь своды залов и величественные фасады дворцов — обрушились, рассыпались. Лишь отдельные белокаменные колонны, опоры, цоколи и пьедесталы выделялись на фоне темнеющего стального неба Тшая. Между ними расходились во все стороны площадки и переходы бывших аркад — лабиринт источенных ветром камня и бетона.

На небольшой центральной площади журчал родник, питаемый подземным источником или водоносным пластом. Траз приближался к воде с великой осторожностью. «Тут не может не быть фунга! Вот опять...» — бормотал юноша, с напряженным вниманием разглядывая обвалившуюся кладку стен. Рейт попробовал воду и напился. Траз, однако, воздержался: «Здесь бывает фунг».

Рейт не мог найти тому никаких свидетельств: «Откуда ты знаешь?»

Траз неловко пожал плечами, не желая тратить слова на обсуждение бесспорного факта. Его внимание привлекало другое, более неотложное дело: он с опасением осматривал небо, предчувствуя нечто недоступное восприятию Рейта. Неожиданно Траз протянул руку: «Катер дирдиров!» Они укрылись под покосившейся бетонной плитой. В ту же минуту над ними промчался воздушный аппарат — так близко, что их чуть не оглушил свистящий рев пневмореактивных двигателей.

Аэрокатер описал широкий круг, вернулся и завис в двухстах метрах над площадью.

«Странно, — прошептал Траз, — они как будто знают, что мы здесь».

«Поиск на поверхности можно вести прибором инфракрасного видения, — объяснил Рейт, тоже шепотом. — На Земле человека находят по тепловым следам».

Воздушный катер плавно переместился к западу, набрал скорость и исчез. Траз и Рейт снова вышли на площадь. Рейт выпил еще воды — после трех дней употребления сока, выжатого из корней ватака, ее прозрачная прохлада приносила облегчение. Траз предпочитал ловить больших, похожих на тараканов насекомых, водившихся среди камней. Он очищал их от оболочки щелчками пальцев и с удовольствием ел. Рейт не был настолько голоден, чтобы присоединиться к его трапезе.

Солнце заходило за сколотыми колоннами и рухнувшими арками. Над степью повисла розоватая мгла, по мнению Траза предвещавшая перемену погоды. Опасаясь дождя, Рейт хотел укрыться под бетонной плитой, но Траз и слышать об этом не хотел: «Фунги почуют нас!» В качестве безопасного места для ночевки Траз выбрал пилон в десяти метрах над превратившейся в крошево лестницей. Рейт с недоверием взглянул на тучу, надвигавшуюся с юга, но спорить не стал. Путники набрали охапки прутьев с листьями и приготовили постели.

Солнце зашло, древний город померк. На площадь вышел человек, шатавшийся от усталости. Он сразу поспешил к роднику и начал жадно пить.

Рейт вытащил сканоскоп. Высокий, тощий, с длинными конечностями и вытянутой головой, бледной и лысой, незнакомец отличался круглыми глазами, вдавленным носом пуговкой и очень маленькими ушами. На нем были обрывки некогда изящного наряда — розовые, голубые, черные. Голову его украшало экстравагантное хитросплетение розовых бантов и черных лент. «Дирдирмен», — прошептал Траз, поднял арбалет и прицелился.

«Стой! — одержал его Рейт. — Что ты собираешься делать?»

«Убить его, конечно».

«Он не причиняет вреда! Почему не оставить несчастного урода в живых?»

«Навредил бы, если смог бы», — проворчал Траз, но отложил арбалет. Дирдирмен, отойдя от родника, внимательно огляделся по сторонам.

«Похоже, он заблудился, — пробормотал Рейт. — Не его ли искал катер дирдиров? Может быть, он сбежал?»

Траз пожал плечами: «Все может быть».

Дирдирмен утомленно перешел площадь, выбрал укрытие в пяти метрах от основания пилона и улегся, завернувшись в лохмотья. Траз, продолжая негодующе ворчать себе под нос, опустился на охапку прутьев и, казалось, мгновенно уснул. Всматриваясь в панораму древнего города, Рейт размышлял о своей необычайной судьбе... Аз появился на востоке, тлея сквозь мглу бледно-розовым светом, придававшим тишине древних улиц сладковато-зловещий оттенок. Перспектива завораживала недобрым предчувствием, как сказочная картина из причудливого сна. Теперь и Браз поднимался по небосклону — сколотые колонны и накренившиеся обломки стен отбрасывали двойные тени. Необычная тень в отдалении, посреди улицы, походила на застывшую в размышлении статую. Рейт почему-то не замечал ее раньше. Фигура высотой метра два с половиной напоминала сухопарого человека на чуть расставленных в стороны ногах, с напряженно и внимательно опущенной головой и рукой, задумчиво поднесенной к подбородку. Другая рука была заложена за спину. На голове — мягкая шляпа с провисшими краями широких полей. С плеч свисал плащ; ноги были обуты, по-видимому, в сапоги. Рейт пригляделся: статуя? Почему же... — не шевелилась ли она?

Рейт вынул сканоскоп. Облик существа скрывался в глубокой тени. Тем не менее, регулируя резкость, увеличение и светоусиление, Рейт смог получить мимолетное представление о вытянутой костлявой голове, о застывших в бессмысленной гримасе, пугающе резких чертах получеловека-полунасекомого. Рейт видел, как медленно расправлялись и сгибались челюстные пальпы у ротового отверстия... Существо крадучись тронулось с места, ступило одним шагом далеко вперед и замерло в прежней позе. Длинная рука взметнулась в угрожающем жесте — зачем? Траз проснулся, проследил направление взгляда Рейта: «Фунг!»

Существо рывком повернулось, будто услышав произнесенное слово, и протанцевало в сторону двумя огромными шагами.

«Фунги — сумасшедшие, — шептал Траз, — юродивые бесы».

Дирдирмен не знал о приближении фунга. Он беспокойно подтягивал плащ, пытаясь устроиться поудобнее. Фунг изобразил жест ликующего удивления и тремя скачками оказался в двух метрах от дирдирмена, все еще суетливо кутавшегося в тряпки. Фунг неподвижно стоял и смотрел вниз, потом наклонился, подобрал пару зернышек гравия, вытянул длинную руку над дирдирменом — и уронил один камешек.

Дирдирмен с раздражением дернулся, еще не подозревая об опасности, и снова уснул. Поморщившись, Рейт позвал: «Эй!»

Траз испуганно зашипел. Крик Рейта произвел комический эффект — фунг отскочил далеко назад и уставился на пилон, разведя руки в сумасбродном изумлении. Дирдирмен, поднявшийся на колени, заметил фунга и оцепенел от страха.

«Ну что ты наделал? — закричал Траз. — Ему хватило бы дирдирмена!»

«Пальни в него из арбалета», — посоветовал Рейт.

«Стрелы от них отскакивают — фунга мечом не проткнешь».

«Стреляй в голову».

С коротким возгласом отчаяния Траз поднял-таки арбалет, прицелился и спустил курок. Короткая стрела устремилась в мертвенно-бледный лик. В последнюю долю секунды голова фунга дернулась в сторону — стрела шлепнулась в бетонный контрфорс.

Фунг поднял большой обломок стены, замахнулся длинной рукой и швырнул снаряд с чудовищной силой. Траз и Рейт прижались плашмя к пилону — камень разбился за ними. Не теряя времени, Рейт прицелился из пистолета и прикоснулся к кнопке. Раздались щелчок, свист — игла вонзилась в грудную клетку фунга и взорвалась. Фунг высоко подскочил, каркнул в смятении и обвалился бесформенной грудой.

Траз прикоснулся к плечу Рейта: «Убей дирдирмена, пока не поздно. Убежит!»

Рейт спустился с пилона. Дирдирмен выхватил меч — по-видимому, единственное свое оружие. Рейт заткнул пистолет за пояс и поднял руку: «Убери меч, нам незачем драться».

Дирдирмен озадаченно отступил на шаг: «Почему ты убил фунга?»

«Как почему? Он собирался тебя сожрать!»

«Но мы даже не знаем друг друга! И ты... — дирдирмен всмотрелся во мглу, — ...недочеловек. Что тебе нужно? Хочешь меня ограбить? Если так...»

«Нет, — сказал Рейт. — Я хочу только получить некоторые сведения. Ты волен идти своей дорогой — мне все равно».

Дирдирмен покривился: «Юродивый, как фунг. Зачем, однако, я стал бы тебя переубеждать?» Он подошел на пару шагов, чтобы лучше рассмотреть Рейта и Траза: «Вы здесь поселились?»

«Нет, мы сделали привал».

«Тогда вы не знаете, где бы я мог спокойно переночевать?»

Рейт указал на пилон: «Забирайся наверх, мы уже устроились».

Дирдирмен недовольно поиграл пальцами: «Совершенно не в моем вкусе. Кроме того, может пойти дождь». Он обернулся к бетонной плите, служившей ему укрытием, взглянул на останки фунга: «Вы очень любезны — даже понятливы и способны к послушанию. Как видите, я устал, мне нужно отдохнуть. Удобно, что вы оказались здесь. Будьте добры, постойте на страже, пока я буду спать».

«Прикончи тошнотворного ублюдка!» — страстно посоветовал Траз.

Дирдирмен подавился фальшивым задыхающимся смешком: «Вот это больше похоже на недочеловека!» Он обратился к Рейту: «А ты выглядишь странно. Не могу определить твою породу. Какая-то сомнительная помесь... Ты из какой страны?»

Рейт решил не привлекать лишнее внимание и не распространяться о земном происхождении. Но Траз, уязвленный высокомерием дирдирмена, закричал: «Не из какой страны — с какой планеты! С далекой Земли, откуда произошли настоящие люди, такие, как я! А ты — выродок!»

Дирдирмен укоризненно покачал головой: «Два сумасшедших, один другого стоит. Чего еще можно было ожидать?»

Рейт, не слишком довольный откровенностью Траза, быстро сменил тему разговора: «Что ты здесь делаешь? Это тебя искал катер дирдиров?»

«Боюсь, что так. Меня не нашли — об этом я позаботился».

«Ты беглец?»

«Совершенно верно».

«В чем ты провинился?»

«Неважно. Вряд ли вы поймете — вам этого не понять».

Дирдирмен скорее развлекал, нежели раздражал Рейта. Повернувшись к пилону, он сказал: «Я собираюсь спать. Если ты рассчитываешь дожить до утра, рекомендую забраться повыше — туда, где не достанет фунг».

«Твоя заботливость непонятна», — сухо отозвался дирдирмен.

Рейт не ответил. Вместе с Тразом он вернулся к пилону. Дирдирмен предусмотрительно взобрался на высокий цоколь неподалеку.

Ночь прошла. Собрались тяжелые тучи, но дождем не пролились. Незаметно рассвело — скоро город озарился грязно-водянистыми лучами. На цоколе, где устраивался ночевать дирдирмен, было пусто. Рейт допустил, что тот ушел своей дорогой. Спустившись на площадь, Рейт и Траз развели небольшой костер, чтобы рассеять ночной озноб. С другой стороны площади появился дирдирмен.

Не наблюдая никаких признаков враждебности, он приближался шаг за шагом. Наконец, метрах в пятнадцати, он остановился с опасливой завистью — долговязый арлекин с разболтанными руками и ногами, в наряде, еще больше истрепавшемся за ночь. Траз хмурился и ворошил костер, но Рейт вежливо пригласил: «Присоединяйся, если не против!»

Траз вполголоса произнес: «Ошибка! Это опасная тварь! Льстивое, высокомерное отродье, и к тому же людоед».

Рейт запамятовал последнее свойство дирдирменов, и теперь рассматривал незнакомца, нахмурившись.

Некоторое время прошло в молчании. Потом дирдирмен осторожно произнес: «Чем дольше я наблюдаю твои манеры, твой костюм, твои инструменты, тем больше прихожу в недоумение. На какое происхождение ты претендуешь?»

«Я не предъявлял никаких претензий, — сказал Рейт. — Ты сам откуда?»

«Это не секрет. Меня зовут Анхе-ат-афрам-Аначо. Я родился человеком в Зумбервале, в четырнадцатой провинции. Теперь же, объявленный преступником и беглецом, я потерял превосходство, и занимаю не более высокое положение, чем вы. Теперь мы равны, все трое — одичавшие странники, греющиеся у огня».

Траз рычал себе под нос. Рейт, однако, находил бесцеремонность дирдирмена забавной. Он спросил: «В чем состоит твое преступление?»

«Как тебе объяснить? Непосвященному сложно в этом разобраться. По существу, я присвоил прерогативы Энзе-Эдо- Эздовиррама, обратившего на меня внимание первородных. Я положился на изобретательность и отказался подвергнуться пытке преображения. Тем самым я приумножил первородную вину, в десятки раз усугубив тяжесть ситуации. В припадке раздражения я принудил Энзе-Эдо покинуть летательный аппарат, когда мы находились в полутора километрах над степью, — Анхе-ат-афрам-Аначо сделал жест, полный эксцентричного фатализма. — Так или иначе, я не попал в руки унизителей. И теперь я здесь, без планов на будущее, без средств к существованию, кроме...» — дирдирмен употребил непереводимое слово, совмещавшее идеи врожденного превосходства, интеллектуальной дерзости и неизбежности благополучия, происходящей из первых двух свойств.

Траз хрюкнул и пошел добывать завтрак. Аначо наблюдал за ним со скрытым интересом и вскоре неторопливо отправился вслед с таким видом, будто совершал бесцельную прогулку. Рыская среди груд камней и обломков, Траз и Аначо ловили насекомых и с аппетитом поедали их. Рейт ограничился горстью стручков травы пилигримов.

Дирдирмен, слегка утолив голод, вернулся и стал изучать одежду и оборудование Рейта. «Если я не ошибаюсь, парень упомянул некую планету под названием «Земля», — Аначо постучал по носу-пуговке длинным белым пальцем. — Я мог бы ему поверить, если бы ты не выглядел в точности как недочеловек, что делает само предположение абсурдным».

Траз величественно произнес: «Земля — место происхождения всех людей. Мы настоящие люди. А ты — урод».

Аначо вопросительно взглянул на Траза: «Что это, символ веры нового культа недолюдей? В любом случае, какое мне дело?»

«Просвети нас, — шелковым голосом попросил Рейт. — Каким образом люди попали на Тшай?»

Аначо беззаботно махнул рукой: «История человека общеизвестна и исключительно проста. На планете предков, именуемой Сибол, Великая Рыба отложила яйцо. Яйцо сие вынесло волнами на отмель у берегов Ремуры. Из одной половины яйца, выкатившейся на солнце, вылупился дирдир. Из другой половины, оставшейся в тени, вышел человек».

«Любопытно, — сказал Рейт. — Как насчет часчей? Откуда взялся Траз? И откуда взялся я?»

«Здесь нет никакой тайны. Удивительно, что кому-то вообще приходится объяснять такие вещи. Пятьдесят тысяч лет назад дирдиры и дирдирмены прибыли на Тшай с планеты Сибол. В ходе последовавших войн древние часчи захватили часть дирдирменов. Другие дирдирмены попали в плен к пнуме, а затем и к ванхам. От них произошли часчмены, пнумекины, ванхмены. Беглецы, преступники, бунтари и всевозможные шутки природы, попрятавшиеся по болотам, скрещиваясь между собой, произвели на свет недолюдей. Вот и все».

Траз взглянул на Рейта: «Расскажи глупцу о Земле, пусть почувствует свое невежество».

Рейт только рассмеялся.

Аначо недоуменно смерил его взглядом: «Несомненно, твоя разновидность уникальна. Куда вы направляетесь?»

Рейт указал на северо-запад: «В Перу».

«Город погибших душ за Мертвой степью... вы никогда туда не попадете. Зеленые часчи рыщут по Мертвой степи».

«Нет никакой возможности их избежать?»

Аначо пожал плечами: «Караваны доезжают до Перы».

«Где проходят караваны?»

«К северу отсюда, не слишком далеко».