Тшай планета приключений.

«Разве ты не видел? Аз затмился Бразом. Завтра вечером я должен вернуться на Аз, чтобы искупить наши прегрешения. Ты тоже отправишься на небо — но тебе уготован Браз».

«Ты хочешь сказать... на костер и в катапульту?»

«Да. Мне повезло — я долго носил Онмале. Моему предшественнику не было и двенадцати лет, когда его запустили на Аз».

«По-твоему, этот обряд приносит какую-то практическую пользу?»

Траз Онмале поколебался, но возразил: «Обряды в порядке вещей. Потребуют, чтобы я разрезал себе глотку над огнем. Я обязан повиноваться».

«Лучше удалиться без промедления, — сказал Рейт. — Сегодня каждый будет спать, как бревно. Когда они протрут глаза, мы будем далеко».

«Где? Вдвоем? Куда мы уйдем?»

«Не знаю. Разве нет страны, где люди не убивают друг друга почем зря?»

«Может быть — не знаю. Только не в Аманской степи».

«Если бы мне удалось завладеть космическим ботом, если бы мне дали время его починить — мы могли бы оставить Тшай и вернуться на Землю».

«Невозможно. Часчи увезли твой корабль, он потерян навсегда».

«Боюсь, что так. В любом случае, лучше уйти сейчас и не ждать, пока нас зарежут».

Траз Онмале стоял, обратив лицо к лунам: «Онмале повелевает остаться. Я не могу предать кокарду. Носитель Онмале не умеет отступать и выполняет долг до конца».

«Выполнять долг не значит совершать бесполезное самоубийство», — возразил Рейт, тут же схватил шапку юноши и оторвал кокарду. Траз хрипло застонал, как от сильной головной боли, и застыл, уставившись на Рейта: «Что ты сделал? Прикосновение к Онмале — смерть!»

«Ты больше не Траз Онмале, ты просто Траз».

Юноша понурился, потерял выправку. «Хорошо, — сказал он упавшим голосом, — я не хочу умирать». Осмотревшись, он встрепенулся и принял решение: «Придется идти пешком. Седлать скакунов нельзя, они станут визжать и топтаться. Подожди здесь. Принесу плащи и узел с едой». Траз ушел, оставив Рейта наедине с кокардой.

Рейт смотрел на амулет, призрачно озаренный лунами на ладони. Ему чудилось, что серебряная эмблема так же пристально смотрит на него, нашептывая сулящие гибель угрозы. Рейт выкопал под навесом углубление и бросил в него кокарду. Казалось, она дрожала в беззвучном мучительном крике. Забрасывая землей древний символ, Рейт чувствовал себя затравленным преступником. Когда он поднялся на ноги, руки его похолодели и тряслись, по спине текла струйка пота.

Прошло время. Час? Два? Рейт не мог определить. С тех пор, как он очутился на Тшае, чувство времени постоянно его подводило.

Луны начинали спускаться по небосклону, прошла полночь. Звуки тьмы доносились из степи — еле слышное высокое тявканье ночегончей, приглушенный рев, похожий на отрыжку великана. В лагерном костре тлели угли, бормотание голосов смолкло.

Юноша неслышно подошел сзади: «Я готов. Вот твой плащ и узел с едой».

Рейт заметил, что теперь молодой человек говорил по-другому — не так уверенно, не так резко. Без привычного украшения на черной шапке он выглядел странно, казался ниже. Траз взглянул на руки Рейта, быстро осмотрел поверхность земли под навесом, но о судьбе Онмале не спросил.

Они украдкой выбрались из лагеря с северной стороны и стали подниматься на холм, чтобы пройти по гребню. «Наверху ночегончам нас легче заметить, — бормотал Траз, — но в ложбинах топко, там прячутся ждухи».

«Нужно добраться до леса и найти дерево, где застрял парашют. Если сумку с комплектом никто не украл, дальше идти будет не так опасно. А тогда...» — Рейт замолчал. Будущее зияло пустотой.

Поднявшись на холм, беглецы ненадолго задержались, чтобы перевести дух. Луны, еще стоявшие высоко, мертвенно озаряли степь между залитыми мраком низинами. Неподалеку послышалось тихое завывание. «Ложись! — прошептал Траз. — Прижмись к земле. Ночегончи вышли на охоту».

Беглецы лежали, не шевелясь, минут пятнадцать. Зловещий вой донесся снова, теперь с востока. «Пошли, — сказал Траз. — Они огибают лагерь — надеются, что по случаю совпадения лун чародеи привязали к столбу жертвенного отрока».

Путники спешили на юг, спускаясь и поднимаясь, но по возможности избегая темных ложбин. «Ночь скоро кончится, — сказал Траз. — Когда рассветет, кокарды пустятся в погоню. Если успеем перейти реку, может быть, собьем их со следа. В котлах болотных людоедов, однако, не лучше, чем в руках кокард — выбор невелик».

Они прошагали часа два. На востоке небо стало наливаться водянистым желтым светом, перечеркнутым черными мазками туч. Впереди показались неясные очертания леса. Траз обернулся в сторону лагеря крутов: «Племя просыпается, женщины разводят костры. Скоро чародеи пойдут искать Онмале. По их представлению я все еще Онмале. Поймут, что я сбежал, начнется переполох. Будет много проклятий, криков — много гнева. Кокарды впопыхах оседлают скакунов, бросятся вдогонку». Траз снова внимательно изучил горизонт: «Скоро появятся».

Беглецы двинулись вперед и скоро встали перед стеной леса — дремучего, сырого, еще наполненного тенями ночи. Всматриваясь в глубину чащи, Траз колебался, поглядывал на степь.

«Далеко до трясины, где упал бот?» — спросил Рейт.

«Недалеко, два-три километра. Тут пахнет берлем».

Рейт понюхал воздух — тянуло едким зловонием.

«Надеюсь, это старый след, — сипло сказал Траз. — Кокарды будут здесь с минуты на минуту. Попробуем добраться до реки».

«Сперва к парашюту!»

Траз обреченно пожал плечами и нырнул в лес. Рейт обернулся, чтобы последний раз посмотреть на степь. Вдалеке, едва различимые, появились спешащие, прыгающие черные точки. Рейт не замедлил последовать за Тразом, передвигавшимся с великой осторожностью, то и дело задерживаясь, чтобы прислушаться и втянуть носом воздух. Рейт нетерпеливо дышал ему в затылок. Траз пошел быстрее. Скоро они бежали по сырому перегною лесной подстилки. Рейту казалось, что далеко позади гикают дикие голоса.

Траз внезапно остановился. «Вот это дерево, — сказал он. — То, что тебе нужно?»

«Да! — с глубоким облегчением отозвался Рейт. — Я боялся, что комплект пропадет».

Траз взобрался на дерево и спустил сиденье катапульты. Рейт отстегнул пряжку, вынул пистолет, в приступе радости поцеловал его и заткнул за пояс.

«Скорее! — беспокоился Траз. — Кокарды близко, я их слышу».

Рейт вытащил мешок с комплектом, перекинул лямку через плечо: «Пошли. Теперь они пожалеют, что погнались за нами».

Траз провел его вокруг топи, делая все возможное, чтобы сбить с толку преследователей — возвращался по собственным следам, перескочил, повиснув на ветке, через шестиметровую протоку черной грязи, забрался на дерево, согнувшееся под его тяжестью, и спрыгнул с него в двадцати метрах дальше, за плотной купой тростника. Рейт во всем следовал его примеру — он уже ясно различал голоса бойцов-кокард.

Беглецы выбрались к берегу реки — вялого потока черно-бурой воды. Траз нашел плот из плавника и высохших прутьев, с настилом из сухого мха, перевязанный еще живым тростником. Столкнув плот на воду, он спрятался в ближайшей купе тростника. Рейт притаился рядом. Прошло пять минут. Четверо разбойников-кокард с шумом выбрались из болота по следам беглецов. За ними появилась еще дюжина, с арбалетами наготове. Они подбежали к берегу, указывая на отметины там, где Траз извлек плот, пригляделись вдоль реки. Метрах в двухстах ниже по течению дрейфовала плавучая масса растительности — ее прибило круговоротом к противоположному берегу. С криками ярости бойцы бросились со всех ног вдоль берега, с треском пробираясь через заросли и трясину, догоняя плот.

«Быстро! — прошептал Траз. — Их надолго не одурачишь. Вернемся по следам».

Обратно — от реки через топь и снова в лес — бежали Траз и Рейт. Перекличка преследователей начала было затихать в стороне, но после недолгого молчания возобновилась с яростным возбуждением. «Снова взяли след, — задыхаясь, говорил Траз. — Вернутся на скакунах, теперь нам никогда...» Он вдруг замолчал, предостерегающе поднял руку. Рейт снова почувствовал едкое полусладкое зловоние. «Берль, — прошептал Траз. — Быстро, на дерево!»

Рейт с мешком, болтавшимся за спиной, карабкался за юношей по маслянистым зеленым ветвям. «Выше! — требовал Траз. — Берль прыгает высоко».

Появился берль — гибкое бурое страшилище с громадной пастью в свирепой кабаньей голове. Из шеи берля торчала пара длинных рук с широкими ороговевшими ладонями, приветственно покачивающимися над головой. По всей видимости, внимание зверя полностью поглотили возгласы бойцов-кокард — он только мельком, проходя мимо, поднял морду к Тразу и Рейту. Рейт подумал, что никогда еще не видел выражения столь дьявольской злобы. «Не может быть, — сказал он себе, — это всего лишь животное...»

Чудовище пропало в лесу. В следующий момент голоса преследователей притихли. «Почуяли берля, — сказал Траз. — Пойдем».

Беглецы спустились с дерева и побежали на север. За спиной раздавались крики ужаса, гортанный скрежещущий рев.

«Кокард можно больше не бояться, — глухо произнес Траз. — Выжившие разбегутся». Он тревожно взглянул на Рейта: «Когда они вернутся в лагерь, с ними не будет Онмале. Что будет? Племя вымрет?»

«Вряд ли, — ответил Рейт. — Чародеи что-нибудь придумают».

Лес скоро кончился. Перед ними расстилалась плоская пустынная степь, залитая медовым светом. Рейт спросил: «Что на западе?»

«Западный Аман и страна древних часчей. За ней — столбы Джанг. За столбами — синие часчи и бухты залива Эседра».

«А на юге?»

«Прибрежные топи. Там селятся болотные люди, на плотах. Они не такие, как мы — маленькие, желтые, с белыми глазами. Жестокие и хитрые, как синие часчи».

«Городов нет?»

«Города? Есть — там... — Траз махнул рукой к северу. — Все разрушены. В степи повсюду остатки древних городов. В развалинах водятся призраки, и фунги тоже».

Рейт задавал много вопросов, пытаясь представить себе географию Тшая, образ жизни обитателей планеты. Знания Траза оказались отрывочными. За морем жили дирдиры и дирдирмены — всех поселений дирдиров Траз не мог припомнить. Часчи встречались трех видов: древние — последние представители некогда всесильной, а ныне выродившейся расы, сосредоточенные вокруг столбов Джанг, зеленые — кочевники Мертвой степи, и синие. Траз ненавидел всех часчей без разбора, хотя древних никогда не встречал. «Зеленые часчи — демоны, наводящие ужас! Кочуют по Мертвой степи. Бойцы-кокарды держатся южнее, когда не совершают вылазки и не грабят караваны. Караван Баоджиана — ты его видел — свернул далеко на юг, подальше от зеленых часчей».

«Куда направляется караван?»

«Скорее всего в Перу, а может быть и в Джалх на Лезматическом море. Наверное, в Перу. Караваны, идущие с севера на юг и обратно, возят товары из Джалха в Мазу-Ун. Караваны, следующие на запад, прибывают в Перу, на восток — в Коад».

«Люди живут в городах?»

Траз пожал плечами: «В селениях — их трудно назвать городами. Больших городов я не видел, хотя чародеи всякое рассказывают. Ты голоден? Я хочу есть. Давай поедим».

Сидя на стволе упавшего дерева, они жевали куски сушеной каши, прихлебывая пиво из кожаных фляг. Траз показал пальцем на невысокое травянистое растение с маленькими белыми шариками, похожими на ягоды: «Там, где растет трава пилигримов, мы с голода не умрем... А здесь — видишь, где столпились черные деревья? Это ватак. В корнях — почти пять литров сока. Если долго не пить ничего, кроме сока ватака, можно оглохнуть, но время от времени, когда нет воды, он лучше, чем ничего».

Рейт открыл мешок с аварийным комплектом: «Эта пленка извлекает воду из земли. Вот опреснитель морской воды... питательные таблетки, месячный запас... аккумулятор... набор медикаментов... нож, компас, сканоскоп... приемопередатчик...» С внезапным интересом Рейт стал вертеть в руках приемопередатчик.

«Что это такое?» — спросил Траз.

«Одно из двух устройств связи. Другое такое же было в комплекте Пола Ваундера — его увезли вместе с космическим ботом. Я могу передать сигнал, вызывающий автоматический ответ другого устройства, и мы узнаем, где оно находится». Рейт нажал кнопку поиска. Стрелка компаса повернулась на северо-запад. На счетчике загорелись цифры — белые: «9,92», и красные: «3,2». «Другой передатчик — видимо, в космическом боте — находится в 992 километрах к северо-западу».

«В стране синих часчей. Это мы и так знаем».

Рейт смотрел вдаль, на северо-запад, и размышлял: «На юге, в болотах, нечего делать. Возвращаться в лес тоже незачем. Что на востоке, за степями?»

«Не знаю. Кажется, океан Драшад. Очень далеко».

«Караваны оттуда бывают?»

«Из Коада — города на берегу залива, выходящего в океан. Чтобы туда добраться, нужно пересечь всю Аманскую степь: пределы бойцов-кокард и других племен — разбойников на воздушных змеях, племени бешеных топоров, поклонников тотема-берля, черно-желтых всадников... всех не упомнишь».

Рейт задумался. Космический бот увезли синие часчи. Разумнее всего, по всей видимости, было идти на северо-запад.

Траз сидел в полусне, опустив голову на грудь. В шапке с кокардой Онмале он был суров и безжалостно неутомим. Теперь юноша избавился от чар амулета, и лицо его приобрело унылое, даже потерянное выражение — хотя, с точки зрения Рейта, все еще гораздо более замкнутое и сдержанное, чем это было бы естественно в его возрасте.

Глаза Рейта тоже слипались от усталости — солнечный свет согревал, место казалось безопасным... Берль! Что, если вернется берль? Рейт заставил себя проснуться. Пока Траз дремал, он упаковал свой комплект.

3

Траз встрепенулся, виновато покосился на Рейта и быстро поднялся.

Рейт тоже встал. Они двинулись вперед — по какому-то безмолвному соглашению, на северо-запад. Приближался полдень. Матовый бронзовый диск ярко горел в синевато-сером небе, но воздух веял приятной прохладой. Впервые после аварии Рейт воспрянул духом. Кости его срослись, он добыл оборудование и примерно знал, где находится космический бот — ситуация неизмеримо улучшилась.

Беглецы упрямо шли по степи усталыми шагами. Лес позади превратился в неясную темную полосу, во всех других направлениях горизонт был чист. В середине дня они сделали привал, поели и ненадолго уснули. Поднявшись до наступления вечера, Рейт и Траз продолжили путь на северо-запад.

Солнце опустилось в гряду низких облаков, озарив ее верхи плетеным узором тускло-медных тонов. В открытой степи не было убежища, оставалось только идти.

Ночь прошла спокойно — вдали, на востоке, слышался вой ночегончей, но путников никто не тронул.

На следующий день кончился запас пищи и воды, взятый из лагеря. Беглецы стали питаться ягодами-стручками травы пилигримов, мучнистыми и почти безвкусными, запивая их едким соком корней ватака.

На утро третьего дня они заметили белую точку, плывущую в западной части неба. Траз плашмя бросился на землю за небольшим кустом, жестом показывая Рейту, что нужно прятаться: «Дирдиры охотятся!»

Рейт вынул сканоскоп, навел его на парящий объект. Опираясь локтями на землю, он увеличил изображение в пятьдесят раз — при большем увеличении дрожание воздуха вызывало рябь, мешавшую распознавать детали. Рейт разглядел удлиненный плоскодонный корпус, напоминавший лодку — в воздухе лихо подпрыгивала и ныряла, как игривый дельфин, конструкция, спроектированная скорее из эстетических, нежели утилитарных соображений. На палубе виднелись четыре пригнувшиеся фигуры дирдиров или дирдирменов — расстояние не позволяло точно определить. Аэрокатер двигался примерно параллельно курсу беглецов, в нескольких километрах к западу. Рейт не понимал, что так пугало Траза, и спросил: «На кого они охотятся?»

«На людей».

«Для развлечения?»

«Это спорт. И охота. Они едят человечину».

«Неплохо бы захватить катер», — вслух подумал Рейт. Он встал, игнорируя отчаянные протесты Траза, но воздушный аппарат дирдиров уже исчез за северным горизонтом. Траз скоро успокоился, хотя продолжал разглядывать небо: «Иногда они летают очень высоко и смотрят вниз, пока не заметят воина-одиночку. Тогда они пикируют, как перриольты, и накидывают на человека петлю — или дерутся с ним электрическими мечами».

Путники упорно шли на северо-запад. Перед закатом Траз снова стал беспокоиться по непонятным для Рейта причинам, хотя пейзаж действительно становился зловещим. Маленькое тусклое солнце, приглушенное туманной дымкой, бросало вялый зыбкий свет на пустынную степь. Ничто не выделялось в окружающем однообразии, кроме тянувшихся позади узких теней самих беглецов — но Траз то и дело присматривался, рыская по сторонам, и порой возвращался, изучая только что пройденный участок. В конце концов Рейт спросил: «Что ты ищешь?»

«За нами следят».

«Ого! — Рейт повернулся, окинул взглядом степь. — Откуда ты знаешь?»

«Чувствую».

«Кто может за нами следить?»

«Пнумекины — их так просто не увидишь. Или ночегончи. Все может быть».

«Пнумекины — люди, не так ли?»

«В некотором роде. Они служат пнуме, шпионами и связными. Говорят, под степью тянутся туннели с потайными люками входов — вход может быть здесь, под соседним кустом!»

Рейт осмотрел куст, обративший на себя внимание Траза, но растение казалось ничем не примечательным: «Пнумекины могут напасть?»

«Только если пнуме хотят нашей смерти. А кто знает, чего хотят пнуме?... Скорее всего, ночегончи вышли на охоту раньше обычного».

Рейт вынул сканоскоп, но не заметил в степи ни малейшего движения.

«Пока не стемнело, — не успокаивался Траз, — нужно развести огонь».

Солнце садилось в мрачном розовато-лиловом, пурпурном, темно-медном зареве. Траз и Рейт собрали кучу хвороста и разожгли костер.