Проклятые места планеты

В феврале 1917 года в Петрограде произошло следующее. В уличных столкновениях с полицией погибло немало народу. Убитых было решено похоронить на Дворцовой площади. «Это будет как символ крушения того места, где сидела гидра дома Романовых», – написали «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». Против подобной затеи выступил Максим Горький и группа деятелей культуры, предложив использовать для захоронения территорию Марсова поля. Предложение творческой интеллигенции было принято.

23 марта состоялись похороны жертв Февральской революции. Под пламенные речи и звуки Марсельезы в братскую могилу на Марсовом поле было опущено 180 гробов, обтянутых красной материей. По проекту архитектора Льва Руднева началось сооружение грандиозного гранитного надгробия в виде ступенчатого четырехугольника с четырьмя широкими проходами. На строительство памятника ушло несколько лет.

Тем временем на Марсовом поле появлялись новые захоронения. Это были могилы убитых большевиков Моисея Володарского, Моисея Урицкого, Семена Нахимсона, Рудольфа Сиверса, известных большевиков, погибших на фронтах Гражданской войны и многих других. При Петросовете была даже создана специальная комиссия, занимавшаяся подбором мертвых товарищей, достойных быть погребенными на этом почетном месте. Похороны на Марсовом поле продолжались до 1933 года. Последним, кого похоронили здесь, был «сгоревший на работе» секретарь Ленинградского горкома ВКП (б) Иван Газа. После этого кладбище объявили историческим памятником.

Еще после захоронения жертв революции 1917 года Марсову полю, и без того неухоженному и мрачному, тяжелая глыба надгробья придала по-настоящему зловещий вид. Обыватели старались не появляться там в поздний час, а тот, кто не страшился ходить через поле ночью, считался отчаянным человеком.

К началу 1930-х годов власти города привели территорию мемориального кладбища в надлежащий порядок: разбили газоны и цветники, посадили кусты и деревья, установили фонари и скамейки. Ленинградцы гордились мемориалом и смеялись над страхами, связанными с этим местом, утверждая, что эти вредоносные слухи распускают темные бабки и попы.

Между тем в мае 1936 года в психиатрическое отделение больницы им. Фореля был доставлен рабочий Патрубков. Карета «скорой помощи» забрала его прямо с территории Марсова поля, где он в одночасье потерял рассудок. Случилось это так. После работы Патрубков купил в магазине четвертинку водки, а по дороге домой решил свернуть в тихое место и «оприходовать» ее. Вечерело, когда он расположился на скамейке близ памятника павшим борцам. Вокруг было пустынно, лишь на дальней аллее маршировала группа допризывников. Патрубков отхлебнул из бутылки, занюхал рукавом, крякнул от удовольствия и с изумлением обнаружил стоящего рядом с ним маленького мальчика. Рабочий со страхом обратил внимание на запавшие, тусклые глаза, опухшее, синеватое лицо мальчика и почувствовал исходящий от него тошнотворный запах. Патрубков попытался отпихнуть мальчишку, но тот… распахнул огромный рот, цапнул мозолистую руку пролетария гнилыми зубами и осыпался на землю кучкой зловонного праха.

На безумные крики рабочего прибежали допризывники, которые и вызвали «скорую помощь». В больнице психиатр, заполняя карточку на нового пациента, отметил интересный случай, похожий на алкогольный психоз, но без длительного запоя. Описал и странные следы укуса. Однако наблюдения врача продолжались недолго. Через пару дней Патрубков умер от общего заражения крови.

В середине 1970-х годов доцент Ленинградского университета Сергей Шлакоблоков приступил к изучению проблем современного брака. В ходе работы была выявлена непонятная тенденция: постоянное лидерство Дзержинского района города по количеству распавшихся семей. Заинтересовавшись причиной такой неблагополучной обстановки, доцент копнул так глубоко и обстоятельно, что после горько об этом пожалел.

Изучение актов записей гражданского состояния района показало, что большинство семей распадались в связи с преждевременной смертью одного из супругов. Затем выяснилось следующее. Оказалось, что в 1970 году работники Дворца бракосочетания Дзержинского района выступили инициаторами новой традиции: возложения новобрачными цветов на местах боевой и трудовой славы. Городские власти поддержали полезное начинание и определили каждому из шестнадцати загсов место для проведения нового советского обряда. Например, в Московском районе цветы следовало возлагать к мемориалу защитникам Ленинграда, в Нарвском – к главной проходной Кировского завода, а в Дзержинском – к памятнику павшим борцам революции на Марсовом поле. И, как установил Шлакоблоков, именно в семьях молодоженов, возлагавших цветы на могилы революционеров, вскоре происходили несчастья. В то же время новобрачные, проигнорировавшие данное мероприятие, продолжали жить в любви и согласии.

Доцент также нашел несколько свидетелей того, как на Марсовом поле к свадебным процессиям пристраивался какой-то облезлый, неестественно бледный тип. Он появлялся неизвестно откуда и столь же внезапно пропадал, словно растворялся в воздухе. По словам очевидцев, облезлый смахивал на мертвеца, тронутого медленным разложением.

Шлакоблоков уловил зловещую опасность, таящуюся на Марсовом поле, но правильно объяснить ее не сумел. Тем не менее он выступил с докладом на расширенном заседании городского партхозактива, где высказал мнение о неблагоприятном влиянии памятника на создаваемые семьи. В итоге доцента исключили из партии, выгнали из университета, а одна из городских газет назвала Шлакоблокова антисоветчиком и прощелыгой.

Как утверждают специалисты по аномальным явлениям, в старину среди племен, населявших бассейн Невы, действительно существовало поверье, что на безлесных, болотистых пустошах, встречающихся по берегам рек, ночами происходят шабаши водной нечисти. Строки об этом имеются и в карело-финском эпосе «Калевала». Однако это не главная причина таинственных событий на Марсовом поле.

В основе всех кошмаров лежат захоронения 1917–1933 годов. Во-первых, кладбище было заложено без церковного освящения и, так сказать, на крови людей, погибших в ходе братоубийственных столкновений. Это уже изначально не дало превратить захоронения в место вечного упокоения мертвых. А во-вторых, само надгробие архитектора Льва Руднева способствует накоплению на кладбище потусторонней энергии, представляющей опасность для живых. Известно, что в начале века Руднев входил в число адептов так называемого Общества Миктлантекутли, а точнее, в секту поклонников колдовских культов индейцев Центральной Америки, где Миктлантекутли почитали как бога подземного царства. Приверженность архитектора к тайнам учения ацтеков и майя нашла свое воплощение в проекте надгробия на Марсовом поле – стилизованной копии заупокойных храмов Юкатана. Эти древние храмы обладают способностью концентрировать тяжелую энергию мертвецов, но их секрет остается неразгаданным и поныне. Не исключено, что Рудневу удалось постичь жуткую тайну, чем он и воспользовался при сооружении надгробия на Марсовом поле. С тех пор оно удерживает постоянно открытым канал между нашим физическим миром и миром астральным, где сосредоточены силы потустороннего зла.

Проклятие питерских каналов

В городской черте Санкт-Петербурга находятся более девяноста рек, притоков, рукавов и каналов, в том числе и двадцать искусственных каналов. Наиболее известны Грибоедовский и Обводной каналы, которые многие горожане воспринимают как гиблые, проклятые места.

Канал Грибоедова, названный в честь известного русского литератора и дипломата, до 1923 года назывался Екатерининским, так как был проложен во времена царствования императрицы Екатерины II. Он начинается от реки Мойки, в районе Марсова поля и вливается в Фонтанку недалеко от Мало-Калинкина моста.

В свое время канал проходил по руслу речки Кривуши, которую местные жители так же называли Глухой речкой. Ее истоком служила болотистая трясина. В период с 1764 по 1790 год канал углубили и расширили, берега облицевали гранитом. Однако петербуржцы хорошо помнили, что канал проложен сквозь гиблые места, коими всегда считались топи и болота.

С 1 марта 1881 года Грибоедовский канал прочно ассоциируется с произошедшей на его берегах трагедией: убийством императора Александра II народовольцами. А 3 апреля 1881 года на эшафоте Семеновского плаца была казнена организатор и участница этого покушения, известная террористка Софья Перовская. В Петербурге рассказывали, что, поднимаясь на помост, она вдруг неожиданно выхватила откуда-то белый платочек и взмахнула им перед собравшейся толпой, как тогда, 1 марта, когда подала таким же белым платочком сигнал бомбометателям. Так и повисла в смертных судорогах в петле с платочком в руке. С того дня живет в Петербурге легенда, что каждый год, в начале весны, когда город еще темен, а ветер с мокрым снегом бьет по редким прохожим, на крутом мостике Екатерининского канала появляется жуткий призрак одинокой женщины. Лицо у нее синее от удушения, на шее виден багровый след веревки, а в руках она держит платочек, которым подавала сигналы сообщникам, отправляя на кровавое преступление.

Еще более жуткое место – Обводной канал. И до, и после октябрьского переворота на его берегах произошло немало будоражащих воображение событий. В основном это были необъяснимые с точки зрения человеческой логики суициды.

Строительство канала проходило в 1803–1835 годах. Планировалось, что канал будет отводить от города невские воды во время половодья, а также послужит коридором для транспортировки грузов к промышленным предприятиям, которые располагались на околицах Петербурга. Канал был назван Обводным, потому что как будто бы обводил город с юга, соединяя Неву и Екатерингофку.

В XIX веке канал находился на окраине столицы, в окружении и заводов и фабрик, поэтому не пользовался любовью и популярностью среди горожан. Более того, нередко производства сливали в Обводной канал жидкие отходы, из-за чего вода приобретала неприятный запах и неестественный цвет. По этой причине петербуржцы нередко называли Обводной канал Городским рвом или Новой канавой, в отличие от Грибоедовского, который носил прозвище Канава. Но мрачная слава Обводного канала связана не только со зловонием.

В течение предыдущих веков невские берега не раз переходили из рук в руки – от шведов к новгородцам и обратно. Как гласят средневековые хроники Эрика Абосского, в 1300 году наместник династии Фолькунгов, фактический правитель Швеции маршал Торгильс Кнутссон, за семь лет до этого основавший город Выборг, возвел в устье реки Охты крепость под названием Ландскрона («Венец земли»). Оттуда шведы начали проводить систематические набеги на ближайшие карельские поселения.

В один из таких набегов королевские солдаты под водительством самого Торгильса добрались до реки Сутиллы (ныне – река Волковка), где наткнулись на старое языческое святилище. Из-за вросших в землю каменных идолов навстречу захватчикам вышел древний старик и, воздев руки к небу, стал осыпать проклятиями как самих завоевателей, так и шведскую корону. Кнутссон и его солдаты были наслышаны о могуществе карельских шаманов, приносивших, по слухам, своим языческим богам многочисленные человеческие жертвы. Ужас помутил разум солдат, но руки, привыкшие к кровопролитию, делали свое дело: через минуту старик упал, разрубленный мечами на куски, а шведы принялись громить капище, разбивать на куски камни, покрытые загадочными надписями, уничтожать противные всякому доброму христианину идолы.

Маршал Торгильс с солдатами вернулся в Ландскрону, но его беспокоила мысль о проклятии, повисшем над всей Швецией и над ним лично. Однако вскоре к нему пришел один из местных жителей и за вознаграждение предложил свою помощь в снятии заклятия.

Следующей ночью в жертву были принесены пять юных дев. Их тела вместе с телом шамана погребли в центре языческого святилища, могилу прикрыли каменной плитой. После этого был проведен обряд запечатывания могилы. Знаток потусторонних тайн навечно заклял дух злобного старика, но в завершение осквернил святое распятие. Как далее повествует хроника, едва святотатство свершилось, по ночному лесу разнесся ужасающий хохот и внезапно поднявшийся вихрь с корнем вырвал из земли огромную ель.

Согласно новгородской летописи, на следующий год русские захватили Ландскрону, «запалиша и разгребоша» саму крепость, а защитников «избивша и исекоша». Было это следствием проклятия или нет – трудно сказать. Однако место на берегу Сутиллы, где располагалось древнее языческое капище и где свершились страшные убийства, все местные жители долгое время обходили стороной и считали проклятым. Во времена Петра I и позже в здешних лесах часто случались необъяснимые, таинственные происшествия. Скажем, в 1805 году землекопы, работавшие на строительстве Обводного канала, отказались выбирать грунт близ Волковки, объяснив прекращение работ нехорошими слухами об этих местах. Генерал-лейтенант Герард добился возобновления строительства, лишь до полусмерти избив зачинщика и пригрозив остальным рабочим ссылкой на каторгу.

А в феврале 1923 года рабочие, прокладывавшие теплотрассу неподалеку от места, где Волковка впадает в Обводный канал, наткнулись на покрытые странными знаками куски гранита. Из-под самого большого камня были извлечены полуистлевшие человеческие кости.

На некоторое время работы были приостановлены, и к месту находки пригласили одного из немногих оставшихся в городе ученых-археологов. После беглого осмотра он вынес приговор: находка уникальна, поскольку является прекрасно сохранившимся капищем, или захоронением, относящимся к XI–XII векам и имеющим, скорее всего, скандинавское происхождение. Археолог потребовал прекратить работы, чтобы тщательно обследовать артефакт, но понимания у ответственных работников не встретил. Ему досталось за «буржуйские штучки» и «непонимание исторического момента», а гранитные плиты отвезли в камнерезальную артель «Свободный труд», где из них напилили бордюры для мостовых Лиговского проспекта. Человеческие останки сложили в несколько мешков и вывезли на свалку.

В полдень 12 апреля того же года с Боровского моста в Обводной канал бросилась прачка. Спасти самоубийцу не удалось. С этого момента Боровский, Новокаменный, Предтеченский мосты и железнодорожный виадук близ Волковки стали излюбленными местами городских самоубийц. Медленные, темные воды Обводного канала как магнитом притягивали к себе тех, кто решил свести счеты с жизнью. По словам репортера «Красной газеты», «самоубийцы топятся здесь часто и даже охотно».

В том году воды Обводного канала навсегда сомкнулись над головами восьмидесяти девяти человек! Спасти удалось лишь одного. Им оказался уважаемый товарищ, член РСДРП с 1903 года, лично знакомый с Лениным. Средь бела дня он с диким воплем прыгнул в Обводный канал с Боровского моста. Упал он на мелководье и был вытащен пожарными. Неудавшимся самоубийцей занялся известный психиатр Ефимсон, однако спасенный не смог объяснить, что именно заставило его попытаться покончить с собой.

С 1924 года самоубийства на Обводном резко прекратились, и до начала 30-х годов подобных случаев больше не было. Но в 1933 году канал вновь захлестнула эпидемия суицида, и опять на том же участке – от Боровского моста до железнодорожного виадука. Сто семь случаев самоубийств было запротоколировано 28-м отделением милиции, на территории которого находился этот участок. Кошмарный марафон продолжался в течение всего года, но с началом нового 1934 года так же внезапно закончился.

Доктор Ефимсон, проживший долгую жизнь, сумел обследовать более тридцати выживших после попытки суицида горожан. Согласно его выводам, все самоубийцы отличались крепким физическим и психическим здоровьем, притом не имели ни малейших причин сводить счеты с жизнью. По их словам, проходя по Боровскому мосту, несчастные чувствовали, что какая-то непреодолимая сила извне толкала их на совершение рокового шага в пустоту! Не подчиниться приказу жуткого бестелесного повелителя было просто невозможно. Другие рассказывали, что их просто подхватывала некая мощная энергия и бросала в воду.

Очередной «бум» самоубийств тоже случился ровно через десять лет, в 1943 году. Правда, в осажденном городе такие случаи оставались без внимания. Но, по словам очевидцев, Обводный канал представлял в тот год жуткое зрелище. Когда немецкие снаряды рвались в канале, от взрывов то тут то там на поверхность всплывали многочисленные трупы самоубийц, и течение медленно сносило их в сторону Невы.

С тех пор как потревоженный строителями дух карельского жреца выбрался на свободу, каждые десять лет воды Обводного канала превращаются в кладбище самоубийц. В 1993 году на зловещем участке погибло уже триста три человека. Факты смерти этих несчастных были списаны на банальные самоубийства. Через десять лет, в 2003 году, данные о самоубийствах на Обводном канале оказались засекреченными…

Дом, где леденеют сердца

В центре старого Петербурга на улице Чайковского, 48 расположено величественное здание, которое когда-то принадлежало знаменитому княжескому роду Барятинских, уходящему корнями к легендарным Рюриковичам. Особняк Барятинских до сих пор полон загадок и не перестает удивлять своих владельцев страшными и необъяснимыми случаями.

Здание двухэтажного дворца снаружи не кажется просторным; но прохожий видит только парадную анфиладу, расположенную вдоль фасада, скрывающего сложную планировку старой усадьбы начала XVIII века. К дому пристроены три трехэтажных флигеля с арками для проезда в служебные дворы. Центральный замкнутый двор, куда можно попасть только из вестибюля дворца, когда-то занимал необычный сад.

Первым собственником особняка был генерал-лейтенант от артиллерии Федор Иванович Апрелев. Затем особняк унаследовал его сын, который, впрочем, недолго оставался владельцем роскошных покоев. В день своего бракосочетания молодой человек был застрелен на пороге дома чиновником Артиллерийского ведомства Павловым: Апрелев обесчестил его сестру, прижил с ней двоих детей, но жениться предпочел на дочери богатых петербургских аристократов.

В 1837 году особняк был выгодно куплен (более никто не хотел покупать дом, в котором произошло убийство) княгиней Марией Федоровной Барятинской, урожденной графиней Келлер. И, как оказалось впоследствии, напрасно. Гнетущая тоска охватывала здесь каждого, кто даже просто приходил в гости; ночные видения и неясные звуки, похожие на шаги, гулким эхом раздавались в период полнолуния на прекрасной мраморной лестнице… К тому же особняк был полон необычных заморских вещиц, которые привозили многочисленные родственники Барятинских, состоявшие на дипломатической службе. Статуэтки, маски, затейливые фигурки, вазы внушали их владельцам безотчетный страх и желание убрать их подальше. Мало того, заморские подарки имели обыкновение самопроизвольно покидать свои места, падать в самое неподходящее время. В стенах дворца все чаще разговоры велись на повышенных тонах, слуги постоянно затевали между собой драки, в воздухе витала агрессия. Невзирая на многочисленные великосветские приемы и балы, которыми Мария Федоровна пыталась отвлечься от неприятностей, освящение особняка и многочисленные службы, которые проходили тут же, в домовой церкви, изменить что-либо оказалось невозможным. А вскоре в дом пришла еще одна смерть. Совершенно неожиданно умерла ее 25-летняя дочь Мария Ивановна Барятинская, в замужестве княгиня Кочубей.

Похоронив дочь, княгиня стала вести уединенный образ жизни, много молиться и заниматься благотворительностью. Позже она подарила «кровавый» особняк своему сыну Александру, но он практически там не жил. Вскоре здание вновь было продано и переходило из одних рук в другие.

Никто не мог жить здесь подолгу, и легенды – одна страшнее другой – о невероятных событиях, происходивших в стенах старинного здания, поползли по Петербургу. Говорили, что оттуда до Зимнего дворца ведет потайной подземный ход, имеющий ответвления в виде множества комнат, обустроенных с завидной роскошью. Что живут в этих комнатах медиумы, владеющие тайнами мира, и что будто бы сам граф Сен-Жермен тайно принимал в подземных покоях желающих, предсказывая им будущее и корректируя их судьбу.

В конце концов загадочный особняк был приобретен императорской семьей и подарен на свадьбу младшей дочери Александра III, сестре последнего российского царя великой княгине Ольге Романовой и принцу Петру Ольденбургскому. Это была своего рода сделка, заключенная по настоянию императрицы Марии Федоровны, пытавшейся сбыть с рук нелюбимую дочь. В браке ни Ольга, ни ее муж счастливы не были. Принц в финансовом плане оказался гол как сокол, любил азартные игры, страдал алкоголизмом и больше интересовался мужчинами, чем супругой. Ольга была очень талантлива, она получила блестящее образование, прекрасно рисовала, обладала хорошим чувством юмора, к тому же имела легкий характер.

Устав от мужниных выкрутасов, она решает взять судьбу в свои руки: после знакомства с офицером Николаем Куликовским, который служил в одном полку с ее братом, она принуждает мужа взять его в их дом адъютантом. Но только в 1916 году, через десять лет после разрешения на развод, которое дал император Николай II, любящие сердца смогли соединиться.

После 1917 года в здании особняка размещались различные организации, и значительная часть старинных интерьеров была утрачена. Лишь после распада СССР стараниями нового владельца началась планомерная реставрация, и теперь большинство залов воссозданы в былом великолепии.

Возможно, возрождение старинной атмосферы каким-то образом «оживило» паранормальные явления, которые издавна имели место в особняке. По залам время от времени начинают гулять холодные сквозняки, хотя дубовые окна и двери всегда плотно закрыты. Внутри прекрасных каминов, сохранившихся с прежних времен, периодически возникает какой-то шум.

Необычно ведет себя и «жемчужина» дворца – Театральный зал. Выдержанный в стиле рококо, он украшен причудливой лепкой, отражающейся в огромном старинном зеркале, заключенном в необычную раму с рисунком. Говорят, что если в полночь посмотреть в это зеркало под определенным углом, то можно увидеть Ольгу Романову, строго взирающую на новых хозяев.

Центральная мраморная лестница также упирается в огромное – во всю стену – зеркало. И сотрудники охраны, круглосуточно дежурящие у центрального подъезда особняка Барятинских, стараются по ночам не смотреть в ту сторону: в зеркале часто мелькают силуэты мужчины и женщины в старинных одеждах, крепко держащихся за руки; слышны тяжелые протяжные вздохи. А у окна, расположенного на площадке между пролетами лестницы, ночного посетителя плотно возьмет в кольцо пронизывающий до костей ледяной вихрь…

Проклятие дома литераторов

Николай Васильевич Гоголь утверждал: «Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге». Столичные же остряки перефразировали слова классика: «Нет ничего прибыльнее доходного дома, по крайней мере на Невском проспекте».

Именно таким доходным домом было и красивое четырехэтажное здание под номером 68/60 на углу Невского и набережной реки Фонтанки у Аничкова моста, принадлежавшее в XIX веке семейству купца Лопатина. Восемьдесят квартир, расположенных в нем, давали хозяевам неплохой доход. Ни имя архитектора, ни дата постройки точно не известны. Достоверно установлено лишь, что возведено оно во второй половине XVIII столетия.

Петербуржцы прозвали это здание «литературным домом», так как в нем квартировали многие знаменитые писатели и журналисты: И. С. Тургенев, И. И. Панаев, Д. И. Писарев, В. Г. Белинский, к которому частенько захаживали Н. А. Некрасов, Ф. М. Достоевский и другие видные литераторы. Все они, кроме Писарева, жившего здесь позднее, были членами одного товарищеского кружка, где верховодил Виссарион Белинский. Этот своеобразный клуб организовался вокруг журнала «Современник», издававшегося Иваном Панаевым в сороковых годах XIX столетия. Такого обилия знаменитых имен нельзя было встретить одновременно нигде, кроме дома Лопатина.

Причина любви литераторов к нему объяснялась тем, что при непрерывной и зачастую срочной работе в газетах и журналах им вечно не хватало времени. Поэтому они искали жилье поближе к редакции «Современника» и где были бы, как писал Белинский, «и погребок, и кондитерская, и магазины, и портные, и сапожники». Всем этим условиям дом Лопатина соответствовал как никакой другой.

Многим литераторам, квартировавшим здесь, наверняка была известна зловещая легенда, связанная с местом их обитания, но едва ли они догадывались, какое влияние она окажет на их судьбы.

Согласно преданию, однажды во дворе дома в луже крови нашли труп дамы, которая выбросилась из лестничного окна последнего этажа. Погибшая была привлекательной, но уже не молодой особой. Жила она без мужа, вместе со своей приемной дочерью и имела роман с каким-то литератором – то ли писателем, то ли журналистом, квартировавшим в доме Лопатина. Дело шло к свадьбе. Но вот как-то раз счастливая невеста необдуманно оставила жениха наедине со своей дочерью. Последствия этого шага оказались для женщины роковыми. Коварный щелкопер отрекся от прежней любви и пошел под венец с молодой красавицей. Новобрачные стали жить вместе в лопатинском доме. А безутешная мать осталась одна-одинешенька с разбитым от горя сердцем. Наконец, не выдержав обиды, она пришла к молодоженам, вызвала их на лестницу и у них на глазах выбросилась из окна. Но перед этим, гласит легенда, обозленная на изменщика-литератора женщина прокляла всех представителей пишущей братии мужского пола, кто живет, будет жить или даже иногда бывать в доме Лопатина, пожелав им всевозможных несчастий.

Можно по-разному относиться к старинным легендам. Но вспомним, как сложились судьбы перечисленных выше классиков литературы. Писарев погиб в двадцать семь лет, Белинский умер в тридцать семь лет, Панаев и Некрасов ушли из жизни в самом расцвете творческих сил намного раньше срока, Достоевский не один год провел на каторге, не миновал тюрьмы и Тургенев.

Изучив судьбы именитых квартирантов, невольно задумываешься: а может, старая легенда не врет и несчастья многих столпов русской литературы, живших в Лопатинском доме, объясняются проклятием покончившей с собой незнакомки?

С тех пор сменилась не одна эпоха. «Литературный дом» неоднократно перестраивался, а во время блокады в годы войны в него попала бомба. После его восстановления по проекту архитектора Игоря Фомина в реконструированном здании разместилась районная администрация, чиновники которой прекрасно себя здесь чувствуют. Вероятно, у них давно выработался служебный иммунитет на проклятья.

Загадки Литейного моста

На петербургских реках и каналах возведено около 350 мостов. Многие из них – шедевры мостового зодчества. Каждый, безусловно, уникален и привлекает внимание стилем, архитектурным решением, своей историей, наконец. Но есть и особые мосты, например Литейный, который считается одним из самых мистических мест бывшей столицы Российской империи.

Разводной Литейный мост соединяет центральную часть города (по оси Литейного проспекта) с улицей Академика Лебедева на Выборгской стороне. Поводом к его сооружению послужил срыв в 1865 году бурным ледоходом наплавной переправы. На проект строительства моста был объявлен международный конкурс, куда поступило семнадцать заявок. Экспертная комиссия утвердила проект инженера-полковника А. Е. Струве и инженера-капитана А. А. Вейса, и уже 30 августа 1875 года были начаты работы по строительству новой переправы через Неву.

По проекту мост назывался Александровским – в честь императора Александра II. Однако это название не прижилось, и позже мост был официально переименован в Литейный – по названию Литейного двора, основанного на левом берегу в 1711 году. Петербуржцы же называли его именно так со дня основания.

Строительство длилось четыре года. Мост был торжественно открыт 30 сентября 1879 года и признан одним из самых грандиозных сооружений того времени. Все участники строительства получили щедрые награды, а Струве был пожалован чин генерал-майора.

Однако с первых же дней возведение моста сопровождалось неожиданными трудностями и большими человеческими жертвами. Например, при опускании одного из кессонов на дно Невы оказалось, что в том месте, где, по проекту, должна была встать одна из опор, оказалась затонувшая баржа с камнем. Помеху с трудом убрали, но при погружении кессона в грунт наткнулись на большой камень-валун. Менее чем через месяц при внезапном подъеме воды кессон был затоплен. А 16 сентября 1876 года в девять часов вечера из-за резкого оседания опоры полужидкий грунт ворвался в кессон, где в это время работало двадцать восемь землекопов. Восемнадцать человек с трудом выбрались наружу сразу, еще пятерых удалось спасти в ходе спасательных работ, пятеро рабочих погибли.

Через год случилась еще одна катастрофа с человеческими жертвами. 9 сентября 1877 года произошел взрыв в одном из кессонов. Его массивный потолок был отброшен на десятки метров. Девять рабочих, находившихся наверху кессона, были убиты взрывом. Илистый грунт мгновенно поднялся в кессон и затопил работавших в нем людей. Работы по ликвидации последствий катастрофы длились около года. Летом 1878 года были извлечены тела двадцати человек и начаты работы по заполнению камеры кессона каменной кладкой. И это был не последний несчастный случай!

Сегодня точное количество жертв строительства моста назвать сложно. Эта цифра колеблется от сорока до ста человек, причем тела многих погибших исчезли бесследно.

Многочисленные трагедии с человеческими жертвами заставляли мостостроителей искать объяснение происходящему. Появлялись самые фантастические версии, догадки, слухи.

По городу пошли слухи, что место это заколдованное, что на дне реки, там, где идет строительство, расположен «кровавый» валун, прозванный в народе Древним Атаканом. Дескать, давным-давно на берегах Невы жило воинственное племя. Они совершали набеги, убивая и разоряя соседей. Пленных мужчин приносили в жертву на огромном валуне, который назывался Атакан. Многие годы кровь жертв омывала гранитный камень. И однажды страдания, страх и слепое поклонение сотворили чудо – камень ожил. Ожил и начал требовать все новых и новых жертв. Все племена в округе были истреблены, но камню нужна была еще кровь, и тогда вожди начали выбирать жертв из своего племени. Взмолились тогда женщины, обратившись к Великой реке, и попросили избавить людей от проклятого камня. Услышала их Нева и сжалилась над глупыми людьми. Началась сильная буря, много дней лил дождь, и буйствовала природа, а когда все стихло, увидели люди, что изменилось русло реки и страшный камень, лежавший на берегу, теперь оказался на дне. Но теперь Атакан стал мстить людям, проплывавшим над ним: то лодка утонет с рыбаками, то по нелепой случайности какой-нибудь моряк окажется за бортом корабля.

Существует и предание, что Литейный мост будто бы строили на месте, где в давние времена стоял мост-оборотень. Говорили, что под ним в безлунные ночи вдруг появлялся черный водоворот, который затягивал в себя людей, оказавшихся возле реки. А из водоворота потом «вылазила всяка нечисть», которая измывалась над прохожими, «поганые рожи корчила да срамные слова кричала». И словно магнит, притягивал к себе этот водоворот петербургских самоубийц…

Подлинное месторасположение моста-оборотня никому точно известно не было. Но старожилы, знавшие немало петербургских тайн, говорили, что мост этот мог в мгновение ока окутываться туманом и «заводить неведомо куда» одинокого пешехода: в иные времена, иные земли, откуда нет возврата.

Необъяснимые события в районе Литейного моста продолжают происходить и в XXI веке. Например, очевидцами здесь был неоднократно замечен призрак вождя мирового пролетариата Владимира Ульянова-Ленина. Так, гуляя однажды в районе Моховой улицы неподалеку от моста, пенсионер А. П. Алешин заметил впереди себя какого-то странного лысоватого человека с характерной бородкой и в кепочке. Вначале он принял его за двойника Ленина и решил с ним познакомиться и поговорить. Но тут вдруг заметил в его облике некоторые странности. Дул очень сильный ветер, и прохожим приходилось придерживать шапки и полы пальто. А «Ленин» явно не реагировал на погоду: ветер не сносил с его головы кепку и не раздувал полы пальто. Алешин пошел за странным человеком дальше, и, когда они проходили мимо Большого дома[6] на Литейном проспекте, ему показалось, что человек, так похожий на Ленина, взглянул на этот дом с удивлением. Это и понятно: при жизни Ильича Большой дом еще не был построен. Затем лысый в кепке вышел на Литейный мост и… исчез. Только тогда Алешин окончательно уверился, что видел призрака! И это не единственный случай, когда прохожие замечали здесь фигуру Ленина, бесследно исчезающую на Литейном мосту.

«Гуляют» тут время от времени и другие герои-революционеры, а иногда по мосту маршируют целые роты солдат и матросов времен Гражданской войны, затем так же внезапно растворяющиеся в ночном сумраке.

Литейный мост был первым в мире мостом постоянного типа, освещенным электричеством. Вскоре после открытия на нем были установлены электрические фонари со «свечами» Павла Яблочкова.

Печально известен Литейный мост не только призраками. Здесь нередко случалось сводить счеты с жизнью самоубийцам, на нем же с завидным постоянством происходили убийства горожан.

Один из последних случаев поражает своей жестокостью. Некий криминальный авторитет «заказал» киллеру своего конкурента, но тот перепутал жертву с другим человеком и, отрабатывая заказ, нанес тому множество ножевых ранений. Орудие убийства позже было обнаружено на месте преступления, а убитый, по словам очевидцев, был сброшен киллером с моста (в этом месте, кстати, глубина Невы достигает 24 м). Как ни старались петербургские сыщики, ни убийца, ни тело его жертвы так и не были найдены.

Действует до сих пор и проклятие Атакана. 16 августа 2002 года в опору Литейного моста внезапно врезался сухогруз «Каунас», следовавший из Нижнего Новгорода с грузом металлопроката. После столкновения, которое произошло около четырех часов утра, судно накренилось и пошло ко дну носом вниз. Как сообщало Агентство журналистских расследований, к 5:30 утра сухогруз затонул примерно на две трети, а к 6:11 утра ушел под воду полностью. На борту находились восемь человек экипажа и двое детей. К счастью, все они были сняты с борта тонущего судна. Но сам сухогруз, тонувший более двух часов, никто с фарватера так и не оттащил. В результате движение по Неве было приостановлено и образовалась изрядная пробка из кораблей как малого, так и большого водоизмещения.

Судоходство на Неве было восстановлено только 23 августа, когда была извлечена рубка сухогруза. Официальной причиной столкновения признали неполадки в системе винторулевого комплекса, хотя точная причина катастрофы так до конца и не была установлена.

Чертов берег

Сегодня в Смольном дворце располагается правительство Санкт-Петербурга. Во время Октябрьского переворота здесь был штаб большевиков, а до того располагался Смольный институт благородных девиц – первое в России женское учебное заведение.

В картографическом собрании Стокгольмского исторического музея хранится несколько карт, составленных известным шведским картографом XIV века Карлом Юлием. Карты эти уникальны не только своим крайне почтенным возрастом, но и тем, что на них довольно точно изображена старинная шведская волость Ингерманландия, то есть территория современного города Петербурга и большей части Ленинградской области.

На картах участок невского берега, где ныне расположено здание Смольного, отмечен зловещей пентаграммой и назван «Дьявольским местом». Здесь же начертан совет купцам и путешественникам избегать остановок на этом участке. Точная причина опасности не указана, поскольку людям, жившим в XIV веке, в подобных случаях особых пояснений не требовалось, им вполне доставало краткого предупреждения.

Упоминания о нехорошем месте на берегах Невы часто встречаются и в рунах финнов и карел, издревле населявших эти края. В карельских сказаниях место носит название Чертов берег.

После основания Петербурга на Чертовом берегу поселились смолокуры. Был построен обширный Смоляной двор, где изготовляли и хранили смолу для Адмиралтейской верфи и флота. Это еще раз подчеркнуло темную ауру места: среди первых поселенцев Петербурга ходили слухи, что смолокуры знаются с нечистью.

Участок земли, прилегавший к Смоляному двору, принадлежал дочери Петра I Елизавете. Здесь для нее был выстроен дворец, где она любила проводить летние месяцы. Став императрицей, Елизавета повелела снести мрачные смолокурни. На их месте зодчий Джакомо Кваренги начал строительство женского монастыря, положив начало архитектурному комплексу Смольного. Какой-то старик пришел рассказать архитектору о таинственных происшествиях, связанных с этой местностью, но заносчивый итальянец не пожелал его слушать, приказав «гнать в шею старого пня».

Впоследствии воспитанницы Смольного безумно боялись, даже днем, подходить к пустующему, наглухо закрытому флигелю института, где по ночам был неоднократно замечен плавно скользящий призрачный силуэт. Смолянки были уверены, что это душа одной из пансионерок, совращенной кем-то из государей и потом покончившей жизнь самоубийством. Начальство института не придавало большого значения разговорам о призрачном видении, относя их на счет обычных девичьих страхов. Однако окончилось это довольно печально.

Институтский истопник Ефим Распадков решил похвастать своей недюжинной храбростью. Он сообщил ряду старших воспитанниц, что ближайшей ночью имеет намерение проникнуть во флигель. Добрая половина смолянок из окон своих спален видела, как истопник прошел по двору, открыл дверь здания и шагнул внутрь. Минул час, другой. Ефим все не выходил, а девиц уже тянуло в сон. Утром же выяснилось, что младший истопник не исполнил своих обязанностей и его нигде не могут найти. Кто-то подсказал место, где нужно искать. Правда, дверь флигеля оказалась закрытой на ключ. Ржавый замок отомкнули, но Распадкова не нашли. Вообще, кроме ломаной мебели и засиженного мухами бюста Вольтера, ничего другого там обнаружить не удалось. Так и пропал Ефимка-истопник, бесследно и невесть куда.

Впрочем, его загадочное исчезновение вскоре перестало кого бы то ни было волновать и наводить на ужасные размышления. Пришельцы с закопченных фабричных окраин и матросских кубриков без долгих затей выкинули из пансиона всю благородную публику.

Новое время родило новые легенды: в 1920-х годах революционеры рассказывали о призраке застреленного в Смольном «буржуя». На смену военному коммунизму пришли суровые тридцатые годы, а 1 декабря 1934 года в Смольном был убит первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Сергей Киров.

Информация о том, кто убил Кирова, не являлась тайной: инструктор историко-партийной комиссии Института истории ВКП(б) Леонид Николаев. Но вот почему он это сделал, достоверно смогли установить только в 2009 году, когда были рассекречены дневники Николаева.

При Иосифе Сталине утверждалось, что Николаев состоял в подпольной зиновьевской организации, возглавляемой «ленинградским центром». Никита Хрущев же полагал, что убийство было совершено по приказу Сталина. А по городу вовсю ходили слухи, что Киров, большой любитель женского пола, в частности балерин Мариинского театра, крутил роман и с женой Николаева, работницей обкома Мильде Драуле. И лишь из опубликованных дневников Николаева стало ясно, что убийство – это месть за исключение из рядов большевиков и отказ дать путевку в санаторий, хотя Николаев давно жаловался на больное сердце.

Нарушение партийной дисциплины, за которое Николаева исключили из партии, состояло в том, что, когда в Институте истории партии шла «мобилизация коммунистов на транспорт», Николаев ехать в долгосрочную командировку отказался, ссылаясь на плохое здоровье и наличие двоих детей.

Естественно, исключенный из партии не мог работать в Институте истории ВКП(б). После увольнения из института Николаеву подыскали место на заводе, но ему категорически не понравилась и новая работа, и новый статус пролетария. В дневнике он писал: «Хоть самого себя ешь – нет ни денег, ни продуктов. Для себя у них (у партийных лидеров) – гаражи с автомобилями, а для нас – сырой хлеб».

Через некоторое время Николаев все же был восстановлен в партии, но на престижную партийную работу вернуться ему так и не позволили. Чувство обиды все росло, и недовольный товарищ, сравнивая себя с народовольцами, начал тщательно разрабатывать способ убийства.

1 декабря 1934 года он зашел в Смольный и попросил у сотрудников пропуск в Таврический дворец, где должен был выступать в тот день Киров. Но случайно встретил Кирова до выступления, когда тот шел по длинному коридору третьего этажа к своему кабинету. Перед кабинетом секретаря был маленький коридорчик, вот там-то Николаев и выстрелил в затылок первому секретарю обкома. Выстрелил из своего револьвера, который хранился у него еще с комсомольских времен. На звук выстрела из соседних кабинетов тут же выбежали люди. Леонид Николаев попытался покончить с собой, но ему не дали.

Интересно, что у Кирова был специальный охранник, оперкомиссар Борисов, в обязанности которого входило сопровождать вождя по Смольному. Шел он за шефом и в этот раз, но на небольшой дистанции, и потому не успел предотвратить убийство. Судьба Борисова тоже весьма загадочна: на следующий день после убийства он ехал в кузове грузовика НКВД, но тот неожиданно врезался кузовом в стену дома, и оперкомиссар погиб.

В Ленинграде ходили легенды о том, что Сергей Киров обходится без охраны. Но на самом деле в его охране работали девять человек, и тому есть документальные свидетельства. Можно было бы сделать вывод, что охрана была профессиональной, если бы не нелепое убийство питерского вождя.

Прошло чуть более года, и по городу пополз слух о том, что по ночам в коридорах Смольного появляется призрак убитого. По легенде, первым его увидел начальник смольнинского АХО в 1935 году.

– Идет как живой, только холодом от него веет и затылок, куда пуля вошла, раздроблен и весь черный от крови, – по секрету рассказывал он своим друзьям.

Истории и слухи о призраке Кирова множились с каждым днем, доводя до бешенства большевистских чинов и сотрудников аппарата НКВД.

Во время войны призрак Кирова видели особенно часто. Обычно его силуэт – темный и неподвижный – появлялся на крыше Смольного. Поначалу фигуру принимали за фашистского парашютиста и вели по ней прицельный огонь. Однако вскоре один из офицеров охраны через оптику снайперской винтовки отчетливо рассмотрел в отблесках пожаров характерный кировский зачес, знакомые черты лица, солдатскую гимнастерку и широкий ремень. Практически всю войну призрак Кирова находился на крыше. Бывало, командир батареи ПВО, защищающей Смольный, глянет наверх и кричит артиллерийским расчетам:

– Киров с нами, ребята! – и зенитчики еще яростнее бьют по фашистским самолетам.