The hall, when they entered it, was brightly lighted up (прихожая, когда они вошли /в нее/, была ярко освещена); the fire was built high (/в камине/ пылал огонь; to build a fire – развести огонь; high – высокий; большой, сильный); and about the hearth the whole of the servants, men and women (и возле очага все слуги, и мужчины, и женщины; hearth – очаг), stood huddled together like a flock of sheep (столпились, словно стадо овец; to huddle – сваливать в кучу; собираться вместе, толпиться). At the sight of Mr. Utterson, the housemaid broke into hysterical whimpering (при виде мистера Аттерсона горничная истерически всхлипнула; to break into smth. – внезапно начинать что-либо; разразиться /например, плачем/; to whimper – хныкать, ныть); and the cook, crying out, “Bless God! it’s Mr. Utterson (а кухарка, воскликнув: «Господи помилуй! Это мистер Аттерсон»; to bless – благословлять),” ran forward as if to take him in her arms (бросилась вперед = к нему, словно желая заключить его в объятия: «взять его в свои руки»).
“Well, sir,” he said, “here we are, and God grant there be nothing wrong.”
“Amen, Poole,” said the lawyer.
Thereupon the servant knocked in a very guarded manner; the door was opened on the chain; and a voice asked from within: “Is that you, Poole?”
“It’s all right,” said Poole. “Open the door.”
The hall, when they entered it, was brightly lighted up; the fire was built high; and about the hearth the whole of the servants, men and women, stood huddled together like a flock of sheep. At the sight of Mr. Utterson, the housemaid broke into hysterical whimpering; and the cook, crying out, “Bless God! it’s Mr. Utterson,” ran forward as if to take him in her arms.
“What, what (что /такое/)? Are you all here (вы что, все здесь)?” said the lawyer, peevishly (раздраженно сказал нотариус; peevish – капризный, раздражительный, сварливый). “Very irregular, very unseemly (какой непорядок, совершенно неподобающий); your master would be far from pleased (ваш хозяин был бы очень недоволен; far from – далеко не; вовсе не).”
“They’re all afraid (они все боятся),” said Poole.
Blank silence followed, no one protesting (последовало абсолютное молчание, никто не возражал; blank – чистый /о бумаге/; /эмоц. – усил./ полный, абсолютный); only the maid lifted up her voice, and now wept loudly (только горничная больше не сдерживалась: «подняла голос», и теперь зарыдала в голос; to weep – плакать; loudly – громким голосом, громко, громогласно; loud – громкий).
”What, what? Are you all here?” said the lawyer, peevishly. “Very irregular, very unseemly; your master would be far from pleased.”
“They’re all afraid,” said Poole.
Blank silence followed, no one protesting; only the maid lifted up her voice, and now wept loudly.
“Hold your tongue (попридержите язык = замолчите)!” Poole said to her, with a ferocity of accent (сказал ей Пул со свирепым тоном: «со свирепостью тона»; accent – ударение; слова, язык) that testified to his own jangled nerves (который свидетельствовал о его собственных расстроенных нервах; to jangle – издавать резкие нестройные звуки; раздражать, расстраивать); and indeed when the girl had so suddenly raised the note of her lamentation (и действительно, когда девушка так внезапно подняла свои вопли = когда столь внезапно раздалось рыдание девушки; to raise – поднимать; издавать /звук/, подавать /голос/; note – заметка; тон, звук, крик), they had all started and turned towards the inner door with faces of dreadful expression (все они вздрогнули и повернулись к внутренней двери с лицами, на которых отразилось ужасное ожидание; to start – вздрагивать, пугаться).
“And now (ну-ка),” continued the butler, addressing the knife-boy (продолжил дворецкий, обращаясь к слуге, ведающему столовыми приборами; knife – нож), “reach me a candle, and we’ll get this through hands at once (подай мне свечу, и мы сейчас же покончим с этим; to reach – протягивать; to get through – доходить /до кого-либо/; разделаться, покончить).” And then he begged Mr. Utterson to follow him (затем он попросил мистера Аттерсона следовать за ним), and led the way to the back garden (и повел его в сад за домом).
“Hold your tongue!” Poole said to her, with a ferocity of accent that testified to his own jangled nerves; and indeed when the girl had so suddenly raised the note of her lamentation, they had all started and turned towards the inner door with faces of dreadful expression. “And now,” continued the butler, addressing the knife-boy, “reach me a candle, and we’ll get this through hands at once.” And then he begged Mr. Utterson to follow him, and led the way to the back garden.
“Now, sir (так вот, сэр),” said he, “you come as gently as you can (идите так тихо, как только можете; gently – мягко, тихо; легко, осторожно). I want you to hear, and I don’t want to be heard (я хочу, чтобы вы услышали, но не хочу, чтобы услышали вас). And see here, sir, if by any chance he was to ask you in, don’t go (и вот еще, сэр, если он вдруг: «при каком-либо случае» пригласит вас войти – не ходите).”
Mr. Utterson’s nerves, at this unlooked for termination, gave a jerk (нервы мистера Аттерсона от такого неожиданного заключения так резко дернулись; jerk – резкое движение, толчок) that nearly threw him from his balance (что он чуть не потерял самообладание; to throw – бросать; balance – весы; душевное равновесие, спокойствие), but he re-collected his courage (но он набрался мужества; to collect – собирать; to recollect – снова собирать), and followed the butler into the laboratory building and through the surgical theatre (и последовал за дворецким в здание лаборатории и через операционную), with its lumber of crates and bottles (загроможденную /упаковочными/ ящиками и пузырьками; lumber – ненужные громоздкие вещи, брошенная мебель и т. п.; хлам), to the foot of the stair (к нижней площадке лестничного пролета; foot – нога, ступня; основание, нижняя часть).
“Now, sir,” said he, “you come as gently as you can. I want you to hear, and I don’t want to be heard. And see here, sir, if by any chance he was to ask you in, don’t go.”
Mr. Utterson’s nerves, at this unlooked for termination, gave a jerk that nearly threw him from his balance, but he re-collected his courage, and followed the butler into the laboratory building and through the surgical theatre, with its lumber of crates and bottles, to the foot of the stair.
Here Poole motioned him to stand on one side and listen (здесь Пул сделал ему знак остановиться с одной стороны и слушать); while he himself, setting down the candle (в то время как он сам, поставив свечу /на пол/) and making a great and obvious call on his resolution (и сделав над собой огромное и видимое усилие; call – крик; требование; resolution – решительность, решимость), mounted the steps (поднялся по ступеням), and knocked with a somewhat uncertain hand on the red baize of the cabinet door (и постучал немного неуверенно: «несколько неуверенной рукой» по обитой красным сукном двери кабинета).
“Mr. Utterson, sir, asking to see you (сэр, вас хочет видеть мистер Аттерсон),” he called (громко позвал он); and even as he did so (и в тот момент, когда он говорил это), once more violently signed to the lawyer to give ear (еще раз отчаянно показал жестом нотариусу слушать внимательно; to sign – подавать знак, выражать жестом; sign – знак; violently – неистово, яростно; очень, сильно; ear – ухо; слух; внимание).
A voice answered from within (какой-то голос ответил из кабинета): “Tell him I cannot see any one (скажите ему, что я не могу никого принять),” it said complainingly (сказал он жалобно и недовольно; to complain – жаловаться, выражать недовольство).
Here Poole motioned him to stand on one side and listen; while he himself, setting down the candle and making a great and obvious call on his resolution, mounted the steps, and knocked with a somewhat uncertain hand on the red baize of the cabinet door.
“Mr. Utterson, sir, asking to see you,” he called; and even as he did so, once more violently signed to the lawyer to give ear.
A voice answered from within: “Tell him I cannot see any one,” it said complainingly.
“Thank you, sir,” said Poole, with a note of something like triumph in his voice (сказал Пул, с оттенком чего-то похожего на триумф в его голосе); and taking up his candle, he led Mr. Utterson back (и, подняв свечу, он повел мистера Аттерсона назад) across the yard and into the great kitchen (через сад, в большую кухню), where the fire was out (где огонь погас = огонь в большой плите был погашен) and the beetles were leaping on the floor (а по полу сновали тараканы; beetle – жук; /разг./ таракан; to leap – прыгать, скакать).
“Sir,” he said, looking Mr. Utterson in the eyes (сказал он, глядя в глаза мистеру Аттерсону), “was that my master’s voice (это был голос моего хозяина)?”
“It seems much changed (он, кажется, очень сильно изменился),” replied the lawyer, very pale (ответил нотариус, очень бледный), but giving look for look (но не отводя взгляда: «отвечая взглядом на взгляд»).
“Thank you, sir,” said Poole, with a note of something like triumph in his voice; and taking up his candle, he led Mr. Utterson back across the yard and into the great kitchen, where the fire was out and the beetles were leaping on the floor.
“Sir,” he said, looking Mr. Utterson in the eyes, “was that my master’s voice?”
“It seems much changed,” replied the lawyer, very pale, but giving look for look.
“Changed (изменился)? Well, yes, I think so (ну да, я думаю, что так),” said the butler. “Have I been twenty years in this man’s house (неужели, прослужив в доме /этого человека/ двадцать лет), to be deceived about his voice (я могу обмануться: «быть обманутым» насчет его голоса; to deceive – обманывать, вводить в заблуждение)? No, sir; master’s made away with (нет, сэр, хозяина убили); he was made away with, eight days ago (его убили восемь дней назад), when we heard him cry out upon the name of God (когда мы слышали, как он взывает к Богу); and who’s in there instead of him (и кто там сейчас вместо него), and why it stays there (и почему он там остается), is a thing that cries to Heaven, Mr. Utterson (это вопиет к небесам, мистер Аттерсон)!”
“Changed? Well, yes, I think so,” said the butler. “Have I been twenty years in this man’s house, to be deceived about his voice? No, sir; master’s made away with; he was made away with, eight days ago, when we heard him cry out upon the name of God; and who’s in there instead of him, and why it stays there, is a thing that cries to Heaven, Mr. Utterson!”
“This is a very strange tale, Poole (это очень странная история, Пул); this is rather a wild tale, my man (это довольно нелепая история, любезный; wild – дикий, дикорастущий; сумасбродный, нелепый),” said Mr. Utterson, biting his finger (сказал мистер Аттерсон, покусывая палец). “Suppose it were as you suppose (предположим, что все было так, как вы предполагаете), supposing Dr. Jekyll to have been – well, murdered (предположим, что доктор Джекил был – ну, убит), what could induce the murderer to stay (что могло заставить убийцу остаться; to induce – побуждать, склонять)? That won’t hold water (это не убедительно = этого не может быть; to hold water – не протекать: «держать, удерживать воду»; выдерживать критику); it doesn’t commend itself to reason (это противоречит: «не рекомендует себя» здравому смыслу; to commend – хвалить, одобрять; рекомендовать /как то, что заслуживает внимания/; привлекать, прельщать, сравните: this book doesn’t commend itself to me – эта книга меня не привлекает).”
“This is a very strange tale, Poole; this is rather a wild tale, my man,” said Mr. Utterson, biting his finger. “Suppose it were as you suppose, supposing Dr. Jekyll to have been – well, murdered, what could induce the murderer to stay? That won’t hold water; it doesn’t commend itself to reason.”
“Well, Mr. Utterson, you are a hard man to satisfy (что ж, мистер Аттерсон, вас трудно убедить: «вы трудный человек для убеждения»; to satisfy – удовлетворять; убеждать, доказывать), but I’ll do it yet (но все же я это сделаю),” said Poole. “All this last week (you must know) him or it (всю последнюю неделю (вы должны об этом знать) он или оно), or whatever it is that lives in that cabinet (или что бы то ни было, что живет в кабинете), has been crying night and day for some sort of medicine (день и ночь напролет настойчиво требовало какое-то лекарство) and cannot get it to his mind (и не может получить то, что ему нужно; to cry /for/ – кричать; молить; mind – ум, разум; намерение, желание). It was sometimes his way – the master’s, that is (была иногда у него – у хозяина, то есть, – такая привычка; way – путь; обычай, привычка) – to write his orders on a sheet of paper (писать свои приказания на листке бумаги; order – порядок; приказ, распоряжение) and throw it on the stair (и кидать его на лестницу).
“Well, Mr. Utterson, you are a hard man to satisfy, but I’ll do it yet,” said Poole. “All this last week (you must know) him or it, or whatever it is that lives in that cabinet, has been crying night and day for some sort of medicine and cannot get it to his mind. It was sometimes his way – the master’s, that is – to write his orders on a sheet of paper and throw it on the stair.
We’ve had nothing else this week back (за эту неделю мы ничего кроме /таких листков/ и не видели); nothing but papers, and a closed door (ничего кроме этих бумажек и закрытой двери), and the very meals left there (и даже еду оставляли здесь) to be smuggled in when nobody was looking (чтобы ее тайком забирали в кабинет, когда никто не видел; to smuggle – провозить контрабандой; тайно проносить). Well, sir, every day, ay, twice and thrice in the same day there have been orders and complaints (так вот, сэр, каждый день, да что там, два или три раза в один и тот же день, появлялись эти приказания да жалобы; complaint – недовольство; жалоба, сетование), and I have been sent flying to all the wholesale chemists in town (и меня отправляли/посылали бегать по всем крупным аптекам в городе; to fly – летать; нестись, мчаться; wholesale – оптовый). Every time I brought the stuff back (каждый раз, когда я приносил лекарство) there would be another paper telling me to return it (появлялся другой листок, в котором приказывалось вернуть его; stuff – материал; лекарство, микстура; to tell – рассказывать; велеть, приказывать), because it was not pure (потому что оно было с примесями; pure – чистый, беспримесный), and another order to a different firm (и следующий приказ /обратиться/ к другой фирме). This drug is wanted bitter bad, sir, whatever for (это лекарство уж очень сильно нужно, сэр, а для чего)?”
“Have you any of these papers (есть ли у вас эти листки)?” asked Mr. Utterson.
We’ve had nothing else this week back; nothing but papers, and a closed door, and the very meals left there to be smuggled in when nobody was looking. Well, sir, every day, ay, twice and thrice in the same day there have been orders and complaints, and I have been sent flying to all the wholesale chemists in town. Every time I brought the stuff back there would be another paper telling me to return it, because it was not pure, and another order to a different firm. This drug is wanted bitter bad, sir, whatever for?”
“Have you any of these papers?” asked Mr. Utterson.
Poole felt in his pocket (Пул ощупал свой карман) and handed out a crumpled note (и вручил /нотариусу/ скомканную записку), which the lawyer, bending nearer to the candle, carefully examined (которую нотариус, склонившись ближе к свече, тщательно изучил). Its contents ran thus (содержание гласило следующее): “Dr. Jekyll presents his compliments to Messrs. Maw (доктор Джекил свидетельствует свое почтение господам /владельцам фирмы/ Мо; to present – дарить; передавать, посылать; compliment – комплимент; привет, поклон). He assures them that their last sample is impure (он заверяет их, что последний образчик /лекарства/ содержит примеси; impure – нечистый, грязный; смешанный, с примесью) and quite useless for his present purpose (и совершенно бесполезен для его нынешних целей). In the year 18__, Dr. J. purchased a somewhat larger quantity from Messrs. M (в 18__ году доктор Дж. купил несколько большее количество у господ М.).
Poole felt in his pocket and handed out a crumpled note, which the lawyer, bending nearer to the candle, carefully examined. Its contents ran thus: “Dr. Jekyll presents his compliments to Messrs. Maw. He assures them that their last sample is impure and quite useless for his present purpose. In the year 18__, Dr. J. purchased a somewhat larger quantity from Messrs. M.
He now begs them to search with the most sedulous care (сейчас он умоляет их с особым прилежанием: «с наиболее усердной заботой» произвести поиски), and should any of the same quality be left (и в случае, если осталось хоть сколько-нибудь /лекарства/ такого же качества), to forward it to him at once (немедленно переслать его ему; to forward – ускорять, помогать, способствовать; посылать, отправлять; пересылать, переадресовывать). Expense is no consideration (цена не имеет значения; expense – расход; счет, цена; consideration – рассмотрение; важность, значение). The importance of this to Dr. J. can hardly be exaggerated (невозможно преувеличить важность этого для доктора Дж.).” So far the letter had run composedly enough (до этого момента письмо было написано довольно сдержанно); but here, with a sudden splutter of the pen (но здесь, /как свидетельствовала/ поспешная клякса от пера; to splutter – разбрызгивать), the writer’s emotion had broken loose (чувства пишущего вырывались на свободу; to break loose – вырваться на свободу, на волю; loose – свободный, несвязанный). “For God’s sake (ради Бога),” he added (добавлял он), “find me some of the old (найдите мне немного старого /препарата/).”
“This is a strange note (странная записка),” said Mr. Utterson; and then, sharply (сказал мистер Аттерсон, а затем резко /добавил/; sharp – острый; резкий), “How do you come to have it open (как так получилось, что оно у вас вскрыто)?”
He now begs them to search with the most sedulous care, and should any of the same quality be left, to forward it to him at once. Expense is no consideration. The importance of this to Dr. J. can hardly be exaggerated.” So far the letter had run composedly enough; but here, with a sudden splutter of the pen, the writer’s emotion had broken loose. “For God’s sake,” he added, “find me some of the old.”
“This is a strange note,” said Mr. Utterson; and then, sharply, “How do you come to have it open?”
“The man at Maw’s was main angry, sir (служащий фирмы Мо чрезвычайно рассердился, сэр; main – основной; эмоц. – усил. доведенный до предела), and he threw it back to me like so much dirt (и швырнул его обратно мне, словно грязь; to throw – кидать, швырять),” returned Poole.
“This is unquestionably the doctor’s hand, do you know (это бесспорно почерк доктора, видите)?” resumed the lawyer (продолжил нотариус; to resume – возобновлять, продолжать /после перерыва/).
“I thought it looked like it (мне показалось, что похож),” said the servant, rather sulkily (сказал слуга, довольно мрачно); and then, with another voice (а затем /сказал/ другим голосом), “But what matters hand of write (какое значение имеет почерк)?” he said. “I’ve seen him (я его видел)!”
“Seen him (видели его)?” repeated Mr. Utterson (повторил мистер Аттерсон). “Well (ну и)?”
“The man at Maw’s was main angry, sir, and he threw it back to me like so much dirt,” returned Poole.
“This is the doctor’s hand, do you know?” resumed the lawyer.
“I thought it looked like it,” said the servant, rather sulkily; and then, with another voice, “But what matters hand of write?” he said. “I’ve seen him!”
“Seen him?” repeated Mr. Utterson. “Well?”
“That’s it (вот именно)!” said Poole. “It was this way (дело было так). I came suddenly into the theatre from the garden (я неожиданно вошел в операционную из сада). It seems he had slipped out to look for his drug, or whatever it is (а он, по-видимому, вышел из кабинета, чтобы поискать свое лекарство, или еще для чего-нибудь: «или что бы то ни было»; whatever – все что; что бы ни); for the cabinet door was open (потому что дверь в кабинет была открыта), and there he was at the far end of the room (и он находился в дальнем конце комнаты), digging among the crates (копаясь среди ящиков). He looked up when I came in, gave a kind of cry (когда я вошел, он поднял голову, издал нечто похожее на вопль = взвизгнул), and whipped upstairs into the cabinet (и со всех ног рванул вверх по лестнице, в кабинет; to whip – хлестать; рвануться, броситься). It was but for one minute that I saw him (я видел его только одно мгновение; minute – минута; мгновение, момент), but the hair stood upon my head like quills (но у меня волосы на голове дыбом встали: «встали у меня на голове, словно перья»; quill – птичье перо; игла дикобраза). Sir, if that was my master, why had he a mask upon his face (сэр, если это был мой хозяин, то почему у него на лице была маска)? If it was my master (если это был мой хозяин), why did he cry out like a rat, and run from me (почему он взвизгнул, как крыса, и убежал от меня)? I have served him long enough (я достаточно долго прослужил у него). And then (и затем)…” the man paused and passed his hand over his face (дворецкий умолк и провел рукой по лицу).
“That’s it!” said Poole. “It was this way. I came suddenly into the theatre from the garden. It seems he had slipped out to look for his drug, or whatever it is; for the cabinet door was open, and there he was at the far end of the room, digging among the crates. He looked up when I came in, gave a kind of cry, and whipped upstairs into the cabinet. It was but for one minute that I saw him, but the hair stood upon my head like quills. Sir, if that was my master, why had he a mask upon his face? If it was my master, why did he cry out like a rat, and run from me? I have served him long enough. And then…” the man paused and passed his hand over his face.
“These are all very strange circumstances (это все очень странные обстоятельства; circumstance – обстоятельства, положение дел),” said Mr. Utterson, “but I think I begin to see daylight (но мне кажется, я начинаю понимать; daylight – дневной свет; to see daylight – видеть выход из положения; наконец-то понять). Your master, Poole, is plainly seized with one of those maladies (Пул, у вашего хозяина, очевидно, началась одна из тех болезней; to seize – хватать; охватить, обуять) that both torture and deform the sufferer (которая не только причиняет мучения, но и обезображивает страдающего ею; to torture – пытать; мучить, терзать); hence for aught I know, the alteration of his voice (отсюда, судя по тому немногому, что я знаю, и изменение его голоса; aught – в какой-либо степени); hence the mask and his avoidance of his friends (отсюда маска и избегание своих друзей; to avoid – избегать); hence his eagerness to find this drug (отсюда и его страстное стремление отыскать это лекарство; eager – страстно желающий, жаждущий /о человеке/), by means of which the poor soul retains some hope of ultimate recovery (с помощью которого бедняга сохраняет еще некоторую надежду на окончательное выздоровление; soul – душа, сердце; человек; to retain – удерживать; сохранять; to recover – вновь обретать; возвращать, получать обратно; to recover from – оправляться, приходить в себя от /болезни, удивления, испуга и т. п./) – God grant that he be not deceived (дай-то Бог, чтобы он не обманулся)! There is my explanation (вот вам мое объяснение); it is sad enough, Poole, ay, and appalling to consider (оно довольно печально, Пул, и даже ужасно для размышления = если подумать о нем…; to appal – ужасать; потрясать; приводить в смятение); but it is plain and natural, hangs well together (но /объяснение это/ понятное и естественное, и довольно правдоподобное; plain – ясный; простой, понятный; to hang together – держаться вместе; быть логичным), and delivers us from all exorbitant alarms (и избавляет нас от излишних тревог; to deliver – передавать, вручать; освобождать, избавлять; exorbitant – безмерный, непомерный, чрезвычайный).”
“These are all very strange circumstances,” said Mr. Utterson, “but I think I begin to see daylight. Your master, Poole, is plainly seized with one of those maladies that both torture and deform the sufferer; hence for aught I know, the alteration of his voice; hence the mask and his avoidance of his friends; hence his eagerness to find this drug, by means of which the poor soul retains some hope of ultimate recovery – God grant that he be not deceived! There is my explanation; it is sad enough, Poole, ay, and appalling to consider; but it is plain and natural, hangs well together, and delivers us from all exorbitant alarms.”
“Sir,” said the butler, turning to a sort of mottled pallor (сказал дворецкий, покрываясь какими-то бледными = мучнистыми пятнами: «обретая какую-то пятнистую бледность»; to turn – зд. становиться, делаться; mottle – крапинка, пятнышко; pallor – бледность), “that thing was not my master, and there’s the truth (это существо не было моим хозяином, и вот в чем правда; thing – вещь, предмет; существо, создание). My master (мой хозяин)” – here he looked round him, and began to whisper (тут он оглянулся и начал говорить шепотом) – “is a tall fine build of a man (высокий, хорошо сложенный мужчина; build – форма постройки; телосложение), and this was more of a dwarf (а это было более похоже на карлика).”
Utterson attempted to protest (Аттерсон попытался возразить).
“O, sir,” cried Poole, “do you think I do not know my master after twenty years (о, сэр, неужели вы думаете, что я не узнаю своего хозяина после двадцати лет /службы/)? do you think I do not know where his head comes to in the cabinet door (неужели вы думаете, что я не знаю, до какого места достигает его голова в двери кабинета), where I saw him every morning of my life (где я видел его каждое утро всю свою жизнь)? No, sir, that thing in the mask was never Dr. Jekyll (нет, сэр, то существо в маске вовсе был не доктор Джекил) – God knows what it is (Бог его знает, что это такое), but it was never Dr. Jekyll (но это был не доктор Джекил); and it is the belief of my heart that there was murder done (и я всей душой уверен, что произошло убийство; belief – вера; мнение, убеждение).”
“Sir,” said the butler, turning to a sort of mottled pallor, “that thing was not my master, and there’s the truth. My master” – here he looked round him, and began to whisper – “is a tall fine build of a man, and this was more of a dwarf.” Utterson attempted to protest. “O, sir,” cried Poole, “do you think I do not know my master after twenty years? do you think I do not know where his head comes to in the cabinet door, where I saw him every morning of my life? No, sir, that thing in the mask was never Dr. Jekyll – God knows what it is, but it was never Dr. Jekyll; and it is the belief of my heart that there was murder done.”
“Poole,” replied the lawyer, “if you say that, it will become my duty to make certain (если вы так говорите, то моим долгом будет убедиться; certain – определенный; уверенный, убежденный). Much as I desire to spare your master’s feelings (как бы мне ни хотелось пощадить чувства вашего хозяина; to spare – беречь; щадить, избавлять /от чего-либо/), much as I am puzzled about this note (как бы ни был я озадачен этой запиской), which seems to prove him to be still alive (которая, кажется, доказывает, что он все еще жив), I shall consider it my duty to break in that door (я думаю, что моим долгом будет взломать ту дверь).”
“Ah, Mr. Utterson, that’s talking (а, мистер Аттерсон, вот это дело: «это говорение = правильно говорите /теперь/»)!” cried the butler (воскликнул дворецкий).
“Poole,” replied the lawyer, “if you say that, it will become my duty to make certain. Much as I desire to spare your master’s feelings, much as I am puzzled about this note, which seems to prove him to be still alive, I shall consider it my duty to break in that door.”
“Ah, Mr. Utterson, that’s talking!” cried the butler.
“And now comes the second question (а теперь возникает второй вопрос; to come – приходить; появляться, возникать),” resumed Utterson (продолжал Аттерсон): “Who is going to do it (кто это сделает)?”
“Why, you and me, sir (как же, вы и я, сэр = мы с вами),” was the undaunted reply (последовал мужественный ответ; undaunted – неустрашимый; to daunt – обуздывать, укрощать; подчинять, покорять; устрашать, приводить в уныние, отпугивать).
“That is very well said (очень хорошо сказано),” returned the lawyer; “and whatever comes of it (и что бы ни произошло; to come – приходить; выходить, получаться) I shall make it my business to see you are no loser (я сочту своей святой обязанностью проследить, что бы вы не пострадали; business – дело, специальность; обязанность, долг; loser – теряющий, проигрывающий; проигравший; неудачник; to lose – терять; проигрывать).”
“There is an axe in the theatre (в операционной есть топор),” continued Poole (продолжил Пул); “and you might take the kitchen poker for yourself (а вы могли бы взять себе /кухонную/ кочергу; to poke – совать, пихать, тыкать, толкать).”
“And now comes the second question,” resumed Utterson: “Who is going to do it?”
“Why, you and me, sir,” was the undaunted reply.
“That is very well said,” returned the lawyer; “and whatever comes of it I shall make it my business to see you are no loser.”
“There is an axe in the theatre,” continued Poole; “and you might take the kitchen poker for yourself.”
The lawyer took that rude but weighty instrument into his hand (нотариус взял в руку это примитивное, но увесистое орудие; rude – грубый; примитивный; weighty – веский, важный; тяжелый, грузный; weight – вес), and balanced it (и взвесил его; to balance – балансировать; взвешивать, определять вес /приблизительно/). “Do you know, Poole (знаете ли, Пул),” he said, looking up (сказал он, поднимая голову; to look up – взглянуть вверх, поднять взгляд), “that you and I are about to place ourselves in a position of some peril (что вы и я = что мы с вами собираемся поставить себя в довольно опасное положение; peril – опасность)?”
“You may say so, sir, indeed (можно так сказать, сэр, в самом деле),” returned the butler.
“It is well, then, that we should be frank (в таком случае, будет лучше, если мы будем откровенны /друг с другом/),” said the other. “We both think more than we have said (мы оба предполагаем больше, чем уже сказали /друг другу/); let us make a clean breast (давайте начистоту: «давайте сделаем чистую грудь»). This masked figure that you saw (та фигура в маске, что вы видели; masked – замаскированный, скрытый; переодетый, замаскированный), did you recognise it (узнали ли вы ее)?”
The lawyer took that rude but weighty instrument into his hand, and balanced it. “Do you know, Poole,” he said, looking up, “that you and I are about to place ourselves in a position of some peril?”
“You may say so, sir, indeed,” returned the butler.
“It is well, then, that we should be frank,” said the other. “We both think more than we have said; let us make a clean breast. This masked figure that you saw, did you recognise it?”
“Well, sir, it went so quick (что ж, сэр, она двигалась так быстро), and the creature was so doubled up (и та тварь была настолько скорчена; creature – создание, живое существо; тварь; to create – творить, создавать; to double up – сгибать, складывать вдвое; скорчиваться) that I could hardly swear to that (что я едва ли могу в этом поклясться),” was the answer. “But if you mean, was it Mr. Hyde (но если вы имеете в виду – был ли это мистер Хайд)? – why, yes, I think it was (то да, я думаю, что это был он)! You see, it was much the same bigness (видите ли, оно было почти такой же величины); and it had the same quick light way with it (и было столь же подвижным и легким); and then who else could have got in by the laboratory door (и, к тому же, кто же еще мог бы войти через дверь лаборатории)? You have not forgot, sir, that at the time of the murder (вы же не забыли, сэр, что на момент убийства; to forget) he had still the key with him (у него все еще был ключ)? But that’s not all (но это еще не все). I don’t know, Mr. Utterson, if ever you met this Mr. Hyde (не знаю, мистер Аттерсон, встречали ли вы когда-нибудь этого мистера Хайда)?”
“Yes,” said the lawyer, “I once spoke with him (однажды я разговаривал с ним).”
